Глава 3

      Линн почти повисла на чужой руке, пораженная. Рыжеволосая чуть сбилась, но не отступила. — Если она преступница ее нужно предать суду. Но и в этом случае вы не имеете права так с ней обращаться! — Нет, — Линн в очередной раз дернулась. — Нет, я не убийца! Я была в комнате, спала! — хватка на ее волосах не ослабла. Еще один мужчина подхватил ее под локоть и грубо вздернул на ноги. Рубашка, и без того едва прикрывавшая середину бедер, задралась, унизительно обнажая больше ничем не прикрытое тело. Нежданная заступница потеряла терпение. Один клинок плашмя ударил по руке, державшей Линн за плечо, второй прижался острием к горлу главы охраны. — Убери от нее руки, животное, — голос стал низким. Мужчины один за другим вытащили мечи. — Довольно! — раздался от двери громкий окрик. Граф стоял в коридоре зло сжав губы. — Ваше стремление защитить слабого похвально, но сейчас Вы заступаетесь за того, кто этого недостоин! Эта женщина… — Я слышала в чем ее обвиняют, — перебила женщина графа. Тот негодующе дернул головой. — Но так и не услышала на каком основании. — У графини пропало ожерелье, которое было на ней. Очевидно, ради наживы, — граф сокрушенно покачал головой. — Как была убита графиня? — Да как ты…, — начал тот держал Линн. Ее заступница чуть шевельнула клинком, прижимая плотнее лезвие к его горлу. — Моя дорогая Рэйчел… — у графа перехватило горло. Он сглотнул, совладав с собой. — Ей разбили голову. Ударили чем-то сзади. — И с чего вы решили, что это служанка? — девушка скосила на него глаза, не опуская оружие.       Начальник охраны, упорно сжимавший в кулаке волосы Линн, тем не менее не мог ответить, косясь на клинок у своей шеи и не решаясь лишний раз пошевелиться. За него ответил тот, что до этого стоял в стороне и не принимал участие в “аресте”. — К ее комнате вела цепочка из капель крови, прямо от комнаты Ее Сиятельства. — Следы обрывались у ее двери? — рыжая перевела на него злой взгляд. Тот спокойно выдержал и не отвел глаза. — Да. — Дверь была заперта, когда вы подошли? — Верно, нам пришлось ломать. — Значит оружие еще в комнате. Обыщи. Гвардеец неловко посмотрел на графа. Тот неохотно кивнул. Второй шевельнулся помочь товарищу, но девушка прикрикнула: — Остальным не двигаться!       Мужчина спокойно, стараясь не делать резких движений, подошел к постели и быстро ее перетряхнул, прощупав подушку и матрас и скинув их на пол. Потом так же быстро и методично обыскал сундук и умывальник. Больше мест чтобы что-то спрятать в комнате не было. — Убедились? — спросила рыжая язвительно, опуская клинок. — И без обыска было понятно, что тут ничего нет — ни одной капли крови на полу комнаты нет и не было. Вы, идиоты, схватили не убийцу. — Вы стремитесь оградить невиновного человека, это похвально, — подал голос граф. — Но мы не можем игнорировать тот факт, что следы привели нас прямиком к этой двери. Мы пошлем человека за стражей. Ее доставят в город, она предстанет перед судом и, в случае невиновности, ее отпустят.       Рыжая презрительно скривила губы, собираясь возразить, но промолчала, увидев, как облегченно Линн перевела дыхание. Кажется, дурочка правда поверила в торжество справедливости. — А до тех пор, — граф тяжело вздохнул, — ее следует поместить под охрану. Если она виновна, мы не можем допустить чтобы она сбежала. — Можно запереть в дровнике, — подал голос трактирщик, почтительно согнувшись. — Стоит отдельно, закрывается на замок и видно от входа. Граф кивнул. — Тем временем Бриско обыщет весь дом и прилегающий двор. Нужно найти орудие убийства и украденное ожерелье, — начальник охраны согласно кивнул. — Одну минуту, — рыжая беспардонно встала у него на пути. — Охранять пленницу буду я. — Еще чего, — вскинулся тот. — Я не позволю твоим животным остаться с ней наедине. Если боишься — выдели мне в пару одного из своих. Граф нахмурился. — Мне кажутся оскорбительными ваши подозрения и слова в адрес моих людей… хоть и понятны ваши опасения. Так и поступим. Бриско, выделите одного человека в охрану. Остальные обыщут дом. И нужно отправить гонца с печальным известием в город, — он поник головой. Кажется, он цеплялся за сторонние дела и только сейчас осознал до конца что произошло. Плечи его напряглись, он стремительно развернулся и ушел, прикрыв глаза рукой.       Начальник охраны громко отдавал своим людям распоряжения, наконец отпустив Линн. Та стояла, пошатываясь и затравленно глядя себе под ноги. Рыжая тем временем подошла к кровати и взяв одеяло накинула пленнице на плечи. Девушка вздрогнула и подняла на нее глаза. — Спасибо, — еле слышно, — Вы очень добры. Но Вам не следовало подвергать себя опасности, вступаясь за незнакомку. Рыжая усмехнулась уголком рта. Она и сама почти жалела, что влезла, но были вещи мимо которых пройти нельзя, если не хочешь потом до конца жизни ненавидеть свое отражение. — Не разговаривать! — Бриско грубо пихнул пленницу в плечо, от чего она едва устояла на ногах. — Еще раз ее тронешь, отрежу палец, — буднично сказала рыжая, глядя ему в глаза. Тот покраснел от злости и собрался повторить тычок просто назло. — Один удар — один палец, — продолжила девушка, — справедливый обмен. Мужчина зло выдохнул и вылетел из комнаты. Второй гвардеец последовал за ним. Их товарищ аккуратно подтолкнул Линн между лопаток к выходу. Одеяло тут же начало сползать, и гвардеец придержал его на плечах девушки одной рукой, второй, не давая ему распахнуться на груди. Так и повел пленницу на выход не то удерживая, не то обнимая.       Уже в коридоре он остановился и окликнул дочь трактирщика. — Принеси к дровнику одежду своей подруги, красавица, — спокойно попросил он. Девица сморщила лицо. — Она мне не подруга. — А также поднимись ко мне в комнату и принеси туда же мою одежду со стула, обувь и перевязь для мечей, — рыжая не дала ей развить мысль и возможность отказаться от исполнения. — И поскорее, пожалуйста. Та недовольно хмыкнула, но под взглядом отца пошла наверх.       Они остановились перед сараем, куда еще вчера Линн таскала ею же наколотые дрова. Босые ноги мерзли на утоптанной траве, руки, скрученные сзади веревкой, болели. Хозяин открыл висячий замок и передал ключ гвардейцу. Линн на него не смотрела, она не ждала заступничества и тем более не нуждалась в его жалости, да ее и не было. Рыжая, сама будучи в белье и босиком, сняла с ее плеч одеяло, одернула пониже рубашку и принялась развязывать руки. — Нельзя, — гвардеец остановил ее. — Свяжи руки спереди, это варварство, ей так еще долго сидеть. Мужчина чуть свел брови, но согласно кивнул.       Дверь закрылась за спиной, лязгнул замок. Линн обессиленно опустилась на аккуратно сложенные поленья и подняла ноги, укутав их одеялом. Это все что она могла сейчас для себя сделать. Она прислушалась к звукам снаружи, но было тихо.       Гвардеец расположился на колоде слева от двери и старательно не смотрел на свою невольную напарницу. Та облокотилась на стену сарая плечом, клинки по-прежнему были у нее в руках. Ноги уже начинали неметь, но она не собиралась показывать озноб. Тем не менее, мужчина понимал, что она замерзла и сняв куртку протянул, по-прежнему не глядя на нее. — Накинь. Та девица, очевидно, не торопится. Девушка насмешливо выгнула бровь. — И где ты был такой галантный, когда девушку вытаскивали из постели в чем мать родила? Мужчина нахмурился сильнее и чуть склонил голову. Его собеседница удивленно отметила, что ему кажется действительно неловко или даже стыдно. Куртку, тем не менее, не приняла.       Послышались шаги и у сарая показалась пышная фигура дочери трактирщика. Она принесла ворох одежды. — Вот, госпожа, как и сказали. Постоялица быстро перебрала принесенные вещи и нахмурилась. — Где одежда для арестованной? — У нее нет одежды, госпожа, — девица чуть приметно язвительно улыбнулась, — лохмотья одни с чужого плеча, да и от тех ничего не осталось. — Что это значит? — вмешался гвардеец. — Порвалась одежка ее. При обыске наверно. У мужчины округлились глаза. Он помнил, как обыскивал комнату и точно ничего не рвал. — Так принеси что-то из своего, — рыжая словно не обратила внимания на наглое вранье. — Еще чего, — дочь трактирщика вспыхнула злостью, — на бродяжек вещи тратить. Работает отвратительно, еще и плату требует. Сколько эта тварь выпила да проела — и без того от нее убыток один. — Понятно, — ровным голосом произнесла постоялица и взяла из ее рук сапоги. Девушка попыталась отдать остальное, но рыжая словно не заметила и принялась неспеша обуваться и тщательно затягивать шнуровку. Она одевалась неспешно и тщательно, подолгу расправляя складки на одежде и нимало не стесняясь чужих взглядов.       Гвардеец старался отвести глаза, но вскоре прикипел взглядом к ее плавным движениям. Он неотрывно следил за ее руками, затаив дыхание и кажется забывая дышать, словно загипнотизированный. Последними движениями девушка поправила перевязь, обхватившую грудь и привычно вложила клинки в ножны. От шуршащего металлического звука мужчина слегка вздрогнул и словно очнулся. И тут же наткнулся на насмешливые бирюзовые глаза. — Какой галантный, — протянула она, слегка склонив голову. Тот слегка покраснел, радуясь, что сейчас темно, и отвернулся. — Принеси еще одеял, — услышал он указание трактирщице, — и завтрак принесешь на троих. Нормальный. Горячего попить, поджаренный хлеб, яичницу с беконом и что-нибудь сладкое. Девица набрала воздуха в грудь что-то сказать, но рыжая спокойно закончила: — Испортишь еду — ничего не заплачу. Пошла.       Через несколько минут трактирщик сам принес несколько одеял. Два из них рыжая сразу занесла пленнице. Та сидела, поджав под себя ноги и глядя в стену пустым взглядом. Женщина покачала головой и молча положила одеяла ей на колени. Уже выходя, услышала тихое: — Спасибо.       На улице она прикатила к сараю тяжелую чурку, накинула одеяло на плечи и уселась, подпирая спиной двери. После чего прикрыла глаза и приготовилась подремать вполглаза. До рассвета оставалось пару часов. За это время ей нужно было понять зачем она ввязалась в это безнадежное дело и стоит ли продолжать.       А на рассвете в ворота постоялого двора рысью ворвалось с десяток всадников. Гвардеец выпрямился по струнке, его напарница даже не шевельнулась, только открыла глаза.             Впереди ехали двое мужчин, похожие почти как близнецы. Первый осадил коня и резко спрыгнул на землю. Он одним взглядом окинул и охраняемый дровник и трактирщика, выбежавшего на крыльцо, и стремительно пошел в дом, бросив что-то бледному хозяину. Второй слез спокойно, передал поводья одному из сопровождавших его людей и отправился следом.

***

      Линн не знала сколько она просидела, пока у нее не затекли ноги. Она сложила одеяло в несколько раз и положила его на дрова, устроив подобие лежанки, и села, облокотившись спиной на стену и удобно вытянув ноги. Еще одним одеялом она укрылась, ее собственное по-прежнему было накинуто на плечи. Она пыталась понять, что делать дальше, но разум захлестывала темнота отчаяния. Девушка чувствовала себя обессиленной, настолько, что на глаза невольно наворачивались слезы. Она все пыталась что-то придумать, найти способ себя оправдать, но лишь сильнее устала.       Под дверь начали пробиваться первые солнечные лучи, во дворе раздавались голоса, конское ржание. Линн пыталась прислушиваться и понять, что происходит снаружи, но утомленный мозг решил за нее и она сама не заметив того, уснула. Не проснулась она когда за дверью раздавались ругань и голос ее заступницы гремел негодованием, когда дверь распахнулась, противно скрипнув старыми петлями. Кто-то осторожно взял ее за плечо и легонько потряс. Она силилась проснуться, но ничего не вышло, только мягкое солнце расплывалось перед взглядом. У солнца были добрые руки и глаза. Линн сонно удивилась такому хорошему детскому сну, улыбнулась и темнота окончательно заволокла ее разум.