Глава 11

      Дорога медленно тянулась мимо пригородных деревень. Девушки старались избегать людей, впрочем, даже процессия из двух лошадей с носилками между ними не привлекала много внимания — возле столицы жизнь кипела бурно. Впереди ехала Шайна на своей кобылке, вышколенного скакуна герцога поставили сзади, и он подстроился под неторопливый и аккуратный темп ходьбы. Время от времени он наклонял голову и обнюхивал лицо хозяина. — Как ты сказала это называется? — Шайна чуть повысила голос. — Параконные носилки, — устало повторила Линн уже в который раз.       Прошлый день они провели в дороге и не проделали даже путь пешего человека. Лошади не могли приспособиться к носилкам, потом они вымеряли нужный темп, чтобы герцога не сильно укачивало. За последние сутки он сильнее осунулся и почти не приходил в себя. Линн вымоталась и почти не спала ночью, опасаясь, что ему станет хуже. Вторые сутки без нормального сна сказывались, и она то и дело клевала носом и в конце концов закемарила прямо в седле. Вопрос Шайны вырвал её из дремы и теперь она невольно злилась. — Забавная конструкция. Сама придумала? — Друг рассказывал, — огрызнулась Линн. Ей хотелось отдохнуть и не хотелось думать о прошлом. К тому же у нее поубавилось доверия к рыжей спутнице. Та приняла решение ехать с ними не раньше, чем герцог подтвердил, что награда за сопровождение будет весьма солидной, и Линн не сомневалась, что при первых же трудностях рыжая пошлет их и смоется. Так же она видела, как Шайна по-хозяйски осматривает коня герцога, очевидно уже считая его своим. Остаться на дороге в одиночку с раненым уже плохо, но без лошади — еще хуже.       Еще через пару часов они наткнулись на небольшую деревню и Шайна сходила туда пополнить запасы провизии. Вернулась она с плотно набитой сумкой в которой лежали продукты и бинты. — Удалось раздобыть припарки и лекарства для болезного, — она похлопала по котомке, — Вечером сменим ему повязки. Линн молча кивнула, раздираемая противоречивыми чувствами. — С ним все будет хорошо, — Шайна сочувственно посмотрела на Линн, по-своему истолковав ее молчание. — Не изводи себя, девочка. Укрепи свою душу от излишнего сочувствия. — Как ты? — Линн не удержалась от язвительности. Рыжая удивленно распахнула глаза, потом во взгляде ее что-то словно захлопнулась. Дальнейший путь продолжили в мрачном и неловком молчании.       А ближе к вечеру им навстречу вышли четверо. Все конные, без опознавательных знаков на одежде. Ни одного меча, дубинки, у одного кистень. — Стой! Кто такие? — А сами-то кто? — Шайна явно не собиралась пресмыкаться даже перед сильнейшим противником. Задавший вопрос поперхнулся воздухом и побагровел. — Братика везем с городу, — жалобно проблеяла Линн, — к лекарю возили. Внимание говорившего тут же переключилось на нее. Он, очевидно главный, подъехал ближе. Герцог лежал на носилках бледный, укрытый одеялом под самый подбородок. Он приоткрыл глаза на шум. — И что с братиком? — подъехавший заинтересованно осмотрел ее с ног до головы, едва мазнув по раненому взглядом. — Не знаю, господин, — голосом деревенской дурочки продолжила стенать Линн. — Не ест, не пьёть, тока кровью харкает. На господина лекаря надеялись, да и тот рукой махнул, — она постаралась для убедительности пустить слезу, но не получилось. Зато герцог внезапно перегнулся через носилки и его натужно вырвало прямо под ноги солдата. Бедолагу все-же укачало. Лошадь главного шарахнулась от дурно пахнущей лужи и мужчина, выругавшись подъехал ближе к Линн. — Конь у тебя какой справный. — Это мой, — Шайна подала голос. — Подругу провожаю. — А почему сама на нем не сидишь? — Он ее больше любит, — огрызнулась рыжая. — Я б такую тоже полюбил, — причмокнул губами тип. Линн округлила глаза, потом порозовела и захихикала, стреляя глазками. Его друзья загоготали, а сам он расслабился, под восхищенными взглядами девушки. — Ладно, поезжайте. — А сами-то откуда будете? — молчавший до этого один из солдат подал голос. — Вершинские мы, господин, — моментально сориентировалась Линн, будучи уверенной, что они не знают названий всех деревень в округе. — А брата как зовут? — Дар, господин, — имя отдало глухой болью под ребрами. Главный пригляделся внимательней. — Дар твой подозрительно похож на некоего преступника, разыскиваемого по приказу советника Его Величества… — протянул он и потащил кистень из петли.       Его друзья моментально выхватили оружие. Шайна одним грациозным движением вытащила клинок, вторая рука предупреждающе легла на рукоять другого. Солдат эта демонстрация нисколько не впечатлила. — Слезай с коня, девка поганая, да уносите ноги пока не передумал! — прикрикнул главный и замахнулся на Линн кистенем.       Может он и не собирался бить, но девушка, доведенная до предела страхом и напряжением, не выдержала. Она резко махнула правой ладонью в его сторону, почувствовав, как с пальцев срывается покалывающая волна. Лошадь завизжала и встала на дыбы. Мужик заорал, хватаясь за конскую шею и тут лошадь понесла. Через несколько метров он вылетел из седла, зацепившись ногой за стремя и так и поволочился по дороге, подбрасываемый истеричными ударами задних копыт. Конь под Линн меж тем нервно гарцевал, и девушка вцепилась в поводья.       Шайна размахивала двумя клинками, не подпуская к себе противников и привычно управляясь с лошадью одними коленями. Наконец она изловчилась и достала одного кончиком меча по горлу. Второй заорал и кинулся в атаку и тут же был пронзен. Линн успокоила своего коня ровно к тому моменту чтобы увидеть, как Шайне в затылок летит дубина. — Пригнись! — истошно закричала она, понимая, что та не успеет. Герцог в отчаянном рывке схватил солдата за одежду и дернул изо всех сил. Мужик завалился на носилки и Шайна, изогнувшись назад, достала его мечом. Убитый осел, придавив весом Рейса, ремни фиксирующие носилки натужно затрещали. Линн соскочила с коня.              Спустя двадцать минут они въезжали в рощу в стороне от дороги. Убитых бросили в кустах, лошади разбежались. Герцог после отчаянного усилия не приходил в сознание. Стало понятно, что путь продолжать нельзя. Девушки нашли место для стоянки, причем Шайна отвергла, удобную полянку с ручейком и завела их подальше в лес. Она попросила Линн заготовить лапник и траву для постелей и натаскать дров, а сама занялась ранами герцога. Спустя какое-то время она подсела к костру, где Линн уже варила мясной бульон. Последние пару дней они питались им, поскольку раненый не мог жевать из-за слабости. — Расскажешь, что это было? — рыжая устало вытянула ноги и ожидающе посмотрела на подругу. — М? — Почему лошадь того урода вдруг понесла? Линн почувствовала, что краснеет. — Не хочешь говорить? Линн помотала головой. — Тогда я предположу… Предположу, что ты, мать его, маг и все это время молчала! — Шайна почти перешла на крик. Линн втянула голову в плечи. — Ты… какого хрена вообще? Ты могла вылечить этого пижона еще когда мы его нашли. Могла жить припеваючи, перенестись в любое место! — девушка не на шутку разошлась. — Шайна! — Линн умоляюще вскинула руки, словно сдаваясь. Та, сделав над собой усилие, выжидающе замолчала. — У меня действительно есть… такой дар. Дар, но не способности. Я ничего не могу из перечисленного. Мой потолок — толкнуть кого-то на расстоянии или напугать животное. Есть пара бытовых заклинаний, которые я подцепила у деревенской знахарки, но они никак нам не помогут. — Даже костер разжечь? — Даже спичку. — Плохо, потому что с огнивом ты управляешься хреново. — Я много что делаю плохо, — Линн говорила с усилием. — Я ничего не знаю о магии и ничего не умею, но я хорошо умею ее прятать. — Это ты действительно делаешь хорошо. Прячешься.       Шайна резко встала и прихватив топорик из вещей направилась вглубь рощи. Линн было горько и обидно. Она тихо подошла к герцогу гадая слышал ли он их разговор. Однако мужчина лежал недвижимо, дыхание его скорее угадывалось.       Шайна вскоре вернулась, волоча по земле несколько срубленных деревцев. — Пошли со мной, поможешь. Линн не задавала вопросов.       Спустя какое-то время ей стало понятно, что они обустраивают лагерь для долгой стоянки. Шайна показывала, как правильно сложить шалаш, а Линн предложила связать ветви близстоящих деревьев так, чтобы они давали ощущение крыши и защитили от возможного дождя. Рыжая уважительно посмотрела на нее. — Тоже друг рассказал? — Что-то вроде того. — Девушке по-прежнему было стыдно и неловко перед напарницей.       Когда стемнело они неспеша поужинали в тишине. Линн хотела разбудить и накормить герцога, но Шайна не позволила. — Пусть отдыхает. Завтра утром если не проснется — аккуратно влей ему в рот одну из микстур. Если проснется и сможет поесть — то после еды. — Я завтра отправлюсь к его брату за помощью, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд. — Иначе мы мужика в дороге угробим. Линн поникла и уставилась в костер. — Эй, — Шайна взяла ее за руку и развернула к себе, — я вас не бросаю. — Я поняла, — Линн отвела взгляд. — Ты справишься. На самом деле — уже справляешься. — Угу, — Линн горько усмехнулась. — Я же говорила — я хорошо вижу людей. Ты немного непутевая, но в тебе есть стержень, совесть и живой ум. А разжигать костер научишься, невелика наука. Линн уснула первой, улыбаясь своим мыслям.       На следующий день Шайна уехала чуть свет, прихватив немного денег и свои вещи. Всю провизию и бинты она оставила в лагере. Линн не находила себе места от тревоги, и, чтобы занять руки и голову, принялась за устройство лагеря.       Она разобрала носилки, немного переделав их, и приспособила под постель для раненого. С трудом переложила его на новую постель, промыла раны и обновила повязки. Мужчина по-прежнему был без сознания, и она аккуратно влила ему в рот несколько ложек супа и микстуру. Потом натаскала дров впрок, вычистила лошадку. К полудню ей уже было решительно нечем заняться.       Следующие несколько дней прошли спокойно, мужчина то приходил в себя то проваливался в беспамятство. А ближе к вечеру пятого дня зарядил противный дождь. Кобыла недовольно фыркала и жалась ближе к шалашу и костру, а Линн похвалила себя за предусмотрительность и наличие запаса сухих дров.        Ночью она сидела возле почти потухшего костра и клевала носом. Из дремы ее вырвал звук странной возни в шалаше. Она поспешила внутрь. Герцог трясся, сгибаясь на боку почти в конвульсиях. — Ваша Светлость! — Линн перепугалась и кинулась к нему. Жара нет, лоб холодный. И руки ледяные. — Ваша Светлость, что с Вами? Где болит? — Х-х-холо-дно… — проклацал он, пытаясь свернуться в калачик. — Я сейчас! Сейчас… — Линн бегом подбросила в костер дрова и пламя с готовностью взметнулось, делясь теплом. Так же быстро вернулась к герцогу и накрыла его своим одеялом. Не помогло, он продолжал замерзать. Оставалось только одно. — Ваша Светлость, я сейчас прилягу рядом с Вами. Я постараюсь не делать Вам больно. Мужчина никак не отреагировал, даже не посмотрел на нее. Линн скинула обувь и скользнула под одеяла. Герцог был переодет в запасную рубаху и подштаники Глафа, ноги ниже колен были голые и совершенно ледяные, Линн даже вскрикнула от обжигающе-холодного прикосновения. Она мягко переплела их ноги так чтобы стопы мужчины грелись о ее кожу. Его ладони прижала к своему животу и аккуратно обняла правой рукой за плечи. Спина мужчины под ее рукой по-прежнему содрогалась, но спустя некоторое время он затих и размеренно засопел, уткнувшись лбом в ее ключицы. Линн удобнее устроила голову на сгибе своей левой руки и уснула под шепот дождя.       Утром она просыпалась медленно с ощущением что с ней произошло что-то очень хорошее. Сначала было тепло. Потом — легкость в груди, редкая. Как будто ей приснился добрый сон. Губы тронула улыбка… и тут она вспомнила все. Девушка резко распахнула глаза и увидела, что в шалаше она лежит одна, заботливо укрытая двумя одеялами. Она выскочила на улицу. Костер медленно тлел углями, их лошадь дремала, опустив голову, но герцога нигде не было.