Глава 21

      Линн благодарно и очень виновато переводила взгляд по лицам друзей. Не считая родителей, ее судьбой за всю жизнь интересовались лишь двое... а теперь остался только Сторм. Она и представить не могла, что люди, с которыми она знакома без году неделя, за ней отправятся, будут волноваться. Это наполняло душу теплом, от которого щипало в носу и глазах, но и тяжестью за то что доставила им столько неприятных минут. Кассисс конечно сразу заметил этот щенячий взгляд и ему стало жаль девушку, которая пережила столько испытаний за короткий срок. Он попытался перевести тему: — Итак, господа, у нас есть загадка посерьезнее тайн дворянского происхождения. А именно — заговор против короны. Линн согласно кивнула: — И двойная попытка убийства нашего герцога. У Кайлара от этого “нашего герцога” непроизвольно дернулось внутри. Остальные посерьезнели и подобрались. Линн продолжила задумчиво: — Когда я ушла из вашей резиденции, я еще не знала куда пойду, но то что мы все тут оказались — очень удачно. — Почему? — герцог присел на кресло рядом, чтобы ей не приходилось задирать голову. — Я уже говорила Вашему брату, — Линн непроизвольно вновь перешла на официальное обращение как только накал эмоций ослаб. — Имя графа Гуфье неоднократно встречалось в личной переписке моей тети. Жаль я была слишком молода и хорошо воспитана, чтобы прочитать ее полностью и более внимательно. — Той самой тети, которую ты отпустила? — Никуда она не денется. К тому же не отпустила, а выгнала, не дав забрать с собой ничего, в том числе компрометирующие бумаги. Девушка помолчала. — Я почти уверена, что она участник заговора. Осталось найти подтверждение и выйти на следующее звено. — Если она участник, тогда ты поступила опрометчиво, отпустив их, — Мейсон хмурился, словно решил играть роль сурового дознавателя до конца. — Я поставила им условие – уехать в колонии. Издалека, без моих денег, они не смогут влиять на события. Что с ними делать я решу позже, – в голосе снова проступили холодные расчетливые нотки. — Я хочу обыскать кабинет. Уверена что там что-то найдется. Мужчины с готовностью кивнули и поднялись на ноги. Следующие полчаса они провели перерывая комнаты и кабинет вверх дном. Шайна уселась на широкий письменный стол и ехидно комментировала их “следовательское рвение”, Мейсон ушел закрыть и проверить окна и входы в дом на ночь. Все снова собрались в гостиной и на стол легла неровная тощая стопка бумаг и писем. Друзья напряженно вчитывались в ничего не значащие цифры и записки, пока Линн с торжествующим возгласом не потрясла листом. Положила письмо перед всеми и указала пальцем на интересный абзац, затерянный среди описаний погоды и приглашением на уикэнд. “Помимо прочего, рад сообщить Вам, что наше дело обретает все новых союзников. Реймонт, как Вы и говорили ранее, умеет быть невероятно убедительным и обаятельным. Он смог донести до некоторых наших друзей необходимость и целесообразность нашего предприятия. Ниже список фамилий семейств, которые хотели бы присоединить к нам в нашем благородном замысле. Некоторые из них весьма уважаемые и примечательные личности, не только в нашей стране, но также в колониях и за ее пределами. С нетерпением жду нашей личной встречи на традиционном балу в конце осени. Искренне преданный Вам, граф Витор Портенс. P.S. передавайте наилучшие пожелания супругу.” — Вот гниды, — высказала вслух общую мысль Шайна. — Они что же, получается — открыли целый вербовочный пункт? — Мы этого не знаем. В тексте не сказано прямо. Но упоминание дорогого дяди не может быть совпадением, — Касс нервно провел рукой по волосам. Линн постучала пальцем по одной фамилии: — Барон Флорс. Наш вассал. Как и отправитель письма — граф Портенс. Она подавленно замолчала. — Наш тут тоже есть, — Кайлар мрачно ткнул в другую фамилию в списке, — не говоря уже о самом Гуфье. — Как думаете, что они затевают? — Мейсон задумчиво покрутил в руках письмо. — Вооруженное восстание или просто заручаются поддержкой чтобы тихо посадить на трон своего ставленника? — Меня не устраивает ни один вариант, — герцог весомо навис над столом. — Моя семья присягала нынешней династии и королю. Я не буду молча смотреть как они предают клятву верности и ввергают страну в хаос. Кассиас несогласно помотал головой. — Хуже правления нынешнего монарха мало что может быть. Может стоит не рубить сгоряча, а выяснить кто за этим стоит и присоединиться? Или даже возглавить? — он хитро подмигнул Кайлару. Тот поперхнулся от негодования и неверяще и зло уставился на брата. — Не пойдет, — Мейсон не дал им начать перепалку. — После визита Кайлара к королю никто не пытался выйти с ним на связь или переманить на свою сторону. Его просто попытались убить. Дважды. — Трижды, если вспомнить тот разъезд по дороге от столицы в резиденцию, — вставила Шайна. — Тебя боятся, — подытожил Мейсон. — Либо понимают что ты не предашь короля, либо устраняют конкурентов. — Я согласна с Его Светлостью, — Линн очень серьезно обвела всех взглядом. — И если он примет мою помощь – присоединюсь в борьбе против заговорщиков. Шайна закатила глаза: — Тебе то это зачем? Ты только что получила титул – живи и наслаждайся. — Я – Ардентейл, — сурово и весомо парировала девушка. — Я знаю как тебя зовут… — Моя семья также верна вассальной клятве… — Не вся, — вставил Касс насмешливо. — … и я не буду стоять в стороне, ожидая когда по моим землям хлынут толпы беженцев, а деревни заполонят бандиты и мародеры. — А еще, по той же логике, Вас могут убить, — добавил Кайлар. — По какой еще логике? — нахмурилась рыжая. — Как одну из основных претендентов на трон, — спокойно пояснил Мейсон. Шайна расхохоталась: — А, так я почти угадала! Ты не королева соседней страны – ты претендентка на трон этой! Линн покраснела, а Кассиас усмехнулся и покачал головой: — Несмотря на то, что Ардентейл – род не менее древний чем наш и раньше обладал не меньшим влиянием, последние годы они сдали позиции. К тому же у Линн нет политического веса и она слишком молода – дворяне ее не поддержат. Другое дело ты, братец. — Уймись, — оборвал его герцог, — мне не интересна политическая возня и я не стремлюсь к власти. — И это говорит самый властный человек на свете, — поддел друга Мейсон. Тот в ответ лишь поморщился. — Как бы то ни было, — Младший хлопнул себя по коленям, поднимаясь, — они напали на мою семью, а значит дело стало личным. Я с тобой. Мейсон ничего не сказал, словно и так было понятно, что куда друг – туда и он. Все не сговариваясь посмотрели на Шайну. Та нервно заерзала. — Мне эта авантюра ни к чему. Ничего кроме смерти под забором нас не ждет. Никто не спорил, но Линн уже догадывалась чем все закончится и усиленно прятала улыбку. Кассиас очевидно тоже хорошо изучил ее, потому что хитро протянул: — Это большой риск, миледи. Но награда будет стократной. — До награды надо дожить, а с вами вероятность стремится к нулю с каждым днем! Касс наклонился, заглядывая ей в глаза и низким почти интимным голосом повторил: — Риск и награда. Остальные выжидающе и чуть укоризненно смотрели на нее. — Ой, да вашу мать! Ладно! Только хватит на меня так смотреть! Она раздраженно встала и направилась к двери, бросив: — Всегда знала: дворяне – сборище придурков. — Предлагаю сделать это нашим девизом, — парировала Линн, чувствуя огромное облегчение от того что подруга будет рядом. — Точно! — Касс хлопнул в ладони, — И герб – сумасшедший гусь в короне! — Это ты про Кая? — невинно уточнил Мейсон. Шайна закатила глаза и вышла. — Предлагаю всем отдыхать. Составим план и наметим шаги завтра, – Кайлар поднялся следом. — Мне нужно привести дела в порядок… или хотя бы попробовать в них разобраться . Тианнун приготовит вам комнаты, — Линн постаралась вспомнить правила радушной хозяйки. — Нам уже выделили спальни, — Мейсон неожиданно мягко улыбнулся. — Мы пришли сюда вслед за тобой вчера утром. Ты спала больше суток – сейчас вечер следующего дня.       Все давно разошлись отдыхать, а Линн все еще сидела в кабинете над бумагами, пытаясь понять текущее положение дел. Раньше кабинет принадлежал отцу, потом его оккупировала Калиса – ей нравилось чувствовать себя хозяйкой и вести себя соответствующе. К сожалению выглядеть хозяйкой и быть ей оказалось не тоже самое. Линн ничего не понимала в управлении землями и еще меньше в финансах, но с каждым документом ей становилось все хуже.       Картина выходила неприглядной. Платежные ведомости, чеки, долговые расписки – ими были завалены ящики стола. У Линн неприятно крутило под ложечкой. Она начала подозревать, что дела ее семьи бесповоротно были испорчены, пока она усердно прятала голову в песок. Точнее пряталась от своего происхождения и долга.       В дверь аккуратно стукнули. — Открыто, — девушка подняла голову, ожидая увидеть служанку. Дверь приоткрылась и показался поднос, уставленный тарелками. Но держала его не Тианнун. — Ваша Светлость? — тихонько вскрикнула от изумления Линн. — Я заметил, как Вы налегали на пирожные в гостиной. И решил, что пора отплатить Вам за добро той же монетой, — он чуть смущенно улыбнулся, ставя поднос на маленький столик. — Вы ведь так и не ужинали? Линн почувствовала как от такой заботы у нее свело горло. Она помотала головой. — Надеюсь там… — Не бульон, — закончил за нее Кайлар и они неловко рассмеялись. — Вы присоединитесь? — Линн не знала как себя вести с этим мужчиной и не находила места от смущения. — Я сыт, благодарю. Но с удовольствием останусь и выпью чаю.       Они сели по обе стороны от столика, не глядя друг на друга. Слабо затопленный камин не давал света, но успокаивал тихим потрескиванием. Девушка старалась есть изящно, как полагается главе великокняжеского дома, но запах горячей еды сводил с ума и она невольно торопилась. Вопреки опасениям, Кайлар не потешался над ее манерами, лишь задумчиво смотрел на огонь, словно забыв про хрупкую чашечку в руке. — Я должен извиниться, — неожиданно произнес он тихо. Линн удивленно подняла на него глаза. — Я отправился за Вами именно поэтому. Я повел себя недостойно и неблагодарно в тот вечер. И хочу принести извинения, за то что своими словами обидел и вынудил Вас уйти. Слова давались тяжело, хотя он репетировал их не раз, прежде чем войти. Он не понимал что мешало сильнее – гордость или внимательный взгляд серых глаз, словно отбиравший всю решительность. Линн тяжело сглотнула и потупилась. — Я тоже должна извиниться. За то что сделала с графом, — выдавила она. — Не думаю, — герцог покачал головой. — Судя по Вашим словам, Альдрис наложил на Вас какое-то проклятье. Если так – нам остается лишь благодарить, что оно прорвалось когда рядом были враги, а не… А Вы достойны не порицания, а уважения, за то что так долго сдерживали его. — Не уверена, — пробормотала девушка. Аппетит пропал и она отодвинула тарелку. Кайлар тоже поставил чашку с нетронутым чаем на стол. — Я Вас оставлю, — он поднялся и слегка поклонился, — Спокойной ночи, Ваша Светлость. — Доброй ночи, Ваша Светлость.       Дверь аккуратно закрылась за его спиной, а Линн еще долго время сидела в раздумьях. Потом вернулась к столу. Оставались нерешенные дела.       Она вышла из кабинета уже под утро задумчивая и злая. Прошла через холл, хранящий память о торжественном изгнании, и зашла в главный зал. С большого портрета над главной лестницей на нее неприязненно уставились глаза Калисы Сарим. Почему-то это стало последней каплей. Эта женщина предала родителей, отобрала все, годами пировала как стервятник на чужом имуществе, а ее портрет висит на самом почетном месте в ее собственном, Линн, доме! Девушка взлетела по лестнице и дернула за угол рамы. Толстый шнур не поддавался, словно тетя протестовала против свержения. Линн с глухим рыком дернула со всей дури и картина слетела с крюка, громыхая по лестнице треснувшей рамой. Схватила картину и потащила на задний двор, роняя и шепотом ругаясь. Развела костер из кучи листьев и мусора и закинула в него портрет. Некоторое время стояла, завороженно глядя как вздувается и облезает краска, уродуя лицо, превращая его в гримасу. Кивнула своим мыслям и почти бегом отправилась наверх — в свою старую комнату. Вытащила из дальнего шкафа большой холст в раме, надежно обернутый плотной тканью и так же быстро вернулась в зал. Там обнаружился Мейсон, одетый в легкие штаны и рубашку, в обнимку с тренировочным мечом. Он всю ночь проворочался, снедаемый мрачными мыслями, уснув ненадолго лишь под утро. Боялся за друзей, за своего названного брата. Они ввязывались в опасное дело, масштабов которого не представляли. Но сильнее его волновала бесхитростная девушка, оказавшаяся жестоким убийцей. Накануне, когда она еле сдерживала слезы во время своего рассказа, его не покидало ощущение, что он смотрит на притаившуюся под кустом змею. — Я увидел костер на заднем дворе, — чуть растерянно начал он, но Линн не слушая промчалась мимо.       Она остановилась на лестнице и осторожно, почти благоговейно, распустила узлы, удерживающие ткань. Та упала, открыв большой семейный портрет. Линн попыталась повесить его на освободившееся место, но тяжелая рама перевесила, и девушка чуть не упала. Мейсон сунулся помочь, но она не позволила. Напрягая все мышцы, дотянулась до крюка и водрузила картину на законное место. Отступила на шаг, поправила угол. С холста на нее смотрели родители. В светлых одеждах, они широко улыбались и держались за руки, сидя на фоне цветущего луга. Мейсону показалось, что в зале стало светлее, словно картина не просто добавила ярких красок, а осветила пространство. Линн деревянно спустилась по лестнице и подошла к буфету. Налила себе чего-то крепкого, тяжело опустилась в кресло и вновь прикипела глазами к картине. Мужчина собрался уходить чтобы продолжить тренировку, но его остановил тихий голос. — Без них все стало не так. Тут была жизнь, а остались просто мертвые стены, — она говорила словно сама с собой. Мейсон, чуть подумав, подошел ближе и опустился в соседнее кресло. — Они были сердцем этого дома. Мама так и звала папу: “сердце мое”. А он смеялся и отвечал: “жизнь моя”, “душа моя”. Мужчина сидел чуть сгорбившись, внимательно глядя в ее лицо, не мешая выплескиваться чужому горю и не перебивал. — Я пытаюсь помнить их. Живых. Как они говорили, смеялись. Но память уходит. Остался только портрет. — Они такие красивые, — тихо ответил Мейсон, — такие… настоящие. С их смертью мир потерял очень много. Линн прерывисто вздохнула. — Ты не забудешь их лица. Стоит только посмотреть в зеркало. — Все говорят – я похожа на отца. — Ты похожа на них обоих. У тебя брови матери. И ее улыбка. Девушка криво улыбнулась, как при плаче, и сделала большой глоток, не почувствовав вкуса. Она долго сидела, не сводя глаз с портрета, пока не начала клевать носом. Мейсон, заметив, как она уронила голову на спинку кресла, аккуратно вынул из пальцев опасно качнувшийся стакан. Прикрыл девушку пледом и вышел, тихо притворив за собой дверь.       Костер на заднем дворе медленно догорал, погружая пространство в предрассветную тьму. А главный зал словно освещался мягким сиянием улыбок счастливой пары.