Глава 24

      К вечеру они выехали на развилку с большим трактом. Чуть в стороне от перекрестка виднелось приземистое двухэтажное здание, по всей видимости постоялый двор. Друзья, не сговариваясь направили к нему уставших лошадей.       Постоялый двор был большим, с просторным двором и широким навесом для телег и лошадей. Дерево, потемневшее от времени, местами покосилось, но выглядело крепким. Над входом чуть покачивалась скрипучая выцветшая вывеска – то ли кабан, то ли медведь.       Шайна, отдав поводья подбежавшему слуге, первая зашла внутрь. В общем зале было шумновато, несмотря на достаточно ранний час, но без разгула. За столами вперемежку сидели путники, торговцы, пара наемников. У очага в большом котле дымилась похлебка. Пахло копченым мясом, солодом и мокрой шерстью. Сквозняки гоняли запахи, унося их по лестнице на второй этаж. Хозяин, дородный добродушный мужик, согласился разместить солдат во двере и на сеновале, выделил им две свободные комнаты и юркая девочка-служанка отвела их наверх.       Линн первая поднялась по скрипучей узкой лестнице и зашла в комнату, отведенную им с Шайной, Мейсон прошел в соседнюю, остальные остались внизу. Внутри стояли две массивные кровати с шерстяными одеялами, большой сундук в углу. Отдельное почетное место занимала большая лохань и кувшины с водой рядом.       Девушка скинула на кровать сумки и с наслаждением умылась. Шустрая служанка пообещала наносить горячей воды в ванну. Линн решила не тратить время в ожидании ужина и в кои-то веки заняться собой. Аккуратно разложила на кровати принадлежности — баночку с кремом, чистые льняные полоски ткани, несколько трав, и разделась до нижней рубашки. Тонким слоем намазала крем на тонкую кожу подмышек, приложила сверху полоску ткани и тихо прошептала заклинание. Ей нравилось заботиться о себе подобным образом. Она сразу чувствовала себя девушкой — хрупкой, нежной, ухоженной. К тому же это заклинание было ее личным достижением, такого не было ни у кого, что давало ощущение особенности и утешало самолюбие.       Когда она заканчивала с ногами в комнату устало ввалилась Шайна. Полоска ткани дрогнула в руках Линн, сердце ухнуло куда-то в пятки. Девушки застыли, глядя напугано и настороженно. — Что это ты творишь? — наконец отмерла рыжая. — Это… — Линн ужасно смутилась своего вида и злилась что не догадалась закрыть дверь. — Это такое заклинание. Чтобы кожа была… гладкой. — Объясни, — подруга заинтересованно подошла ближе. — Заклинание облысения. Доработанное, — обреченно призналась Линн. — Стой, стой. Ты говорила, что ты никудышный маг и ничего не умеешь. — Это даже не заклинание, а просто наговор. Узнала у одной знахарки еще в детстве – она пугала им односельчан. Потом я придумала как обратить его на пользу. Шайна взорвалась диким хохотом. — То есть из всего магического арсенала ты выбрала не боевые заклинания, не зачарования и амулеты, а вот это? Заговор чтобы трахаться без стеснения?! Выдавила рыжая и опять начала нагло ржать, утирая слезы. Линн закрыла лицо руками: — Просто убей меня и не мучай. — О, нет, так просто ты не отделаешься, — подруга развеселилась не на шутку. — Мне это важно, — тихо и упрямо заявила Линн, несмотря на пылающие уши. — Между прочим могу и тебе сделать. Шайна резко осеклась. — Нет, спасибо, со своей растительностью я разберусь сама. Но Линн уже углядела заинтересованные искорки в ее глазах. Она хитро чуть улыбнулась и пожала плечами, нанося крем на бедро. Легкие искорки пробежали по ткани. Линн аккуратно стерла остатки крема и повернулась к подруге, демонстрируя результат. — Хм, — та задумчиво провела пальцем по нежной коже и Линн захихикала от щекотки. — И надолго хватает? — На пару месяцев. Зависит от особенностей твоего тела. — А это безопасно? Линн проглотила улыбку. — Сейчас – да. Но риск есть всегда – как-то я пару недель проходила без ресниц. Шайна настороженно вскинула глаза и усмотрела хитринку во взгляде подруги. — Ну давай попробуем, — нерешительно протянула она. — Ты точно уверена? — Я же девушка, — Шайна фыркнула, — конечно не уверена. Но если оставишь меня без ресниц – клянусь я тебе самой их на лбу нарисую. Линн с облегчением рассмеялась и потянула ее за рукав.       Шайна, сняв одежду, вольготно раскинулась на кровати. Линн старательно намазывала крем на кожу подруги, но пальцы предательски подрагивали. Никогда в жизни ей не приходилось касаться другой девушки – у нее не было подруг или сестер, и все казалась до смешного неловким. Рыжая сидела спокойно, с видом человека, повидавшего все. — Ну? — наконец спросила она, приподнимая бровь. — Потерпи немного, — тихо буркнула Линн. Она убрала последнюю полоску ткани и отошла в сторону.       Шайна довольно покрутилась перед небольшим мутноватым зеркалом. Провела рукой по гладкой коже и сверкнула довольной улыбкой. — Ого… а ведь и правда работает, — она хмыкнула. — Ладно, мастер Ардентейл, принимаю работу. Кто первая в ванну? — Я! — слишком громко вскрикнула Линн и поспешно вскинула руку. Рыжая вскинула брови и хитро улыбнулась. — Ну и будь по-твоему. А я пока спущусь поболтаю с трактирщиком. Узнаю какие новости в округе. Когда за подругой закрылась дверь, тишина вернулась в комнату и Линн направилась к наполненной чуть дымящейся ванне.       Спустя час она неохотно вылезла из остывающей воды, накинула на мокрое тело тонкую нижнюю рубашку и промокнула волосы полотенцем. Дверь резко открылась, распахнутая уверенным властным толчком. Кайлар, глядя себе под ноги широко шагнул через порог. — Касс, я думаю нам все же стоит… Он поднял взгляд и застыл. В комнате, освещенной мягким светом, на фоне парящей ванны стояла Линн. Волосы прилипли к влажной коже, тонкая лямка неглиже сползла с плеча. Свеча подсвечивала силуэт со спины, обрамляя нежным ореолом, а тонкая ткань не скрывала изгибы тела. Все это он заметил за доли секунды. Воздух в легких обжег – так резко он втянул его в грудь. Мгновение он просто смотрел, словно не веря глазам. Линн неловко охнула и прикрылась руками. Кайлар с усилием зажмурился и сделал шаг назад, разворачиваясь. И тут же со всей дури врезался лбом в косяк. Раздался треск и гулкое “БАММММ!” разнеслось эхом по коридору. Герцог оглушено вывалился из комнаты прямо на руки встревоженному брату. — Кай! Что с тобой? Тот ошалело тряс головой, то ли оглушенный, то ли вытряхивая из памяти увиденное. Кассиас недоуменно перевел взгляд на полуоткрытую дверь. В коридор выглянула Линн, красная как помидор, плотно запахивая халат. Она смущенно выдавила: — Ваша Светлость, Вы в порядке? Кайлар встретился с ней взглядом и дернулся как ошпаренный. Отвел глаза с коротким злым выдохом, издав тихий болезненный почти стон. Оттолкнул руки брата и решительно скрылся за дверью мужской комнаты. Касс, коротко кивнув девушке, зашел следом.       Герцог сидел на кровати, держась за голову и считая звездочки перед глазами. Брат сочувственно подал ему медный кувшин – приложить к ушибу, сдерживаясь чтобы не загоготать в голос. Вошедший Мейсон сразу почуял напряжение. Вид герцога с кувшином у лица вызвал у него болезненный интерес. — Что с ним? — спросил он у Касса. Тот в очередной раз подавил смех. — Ошибся дверью. — И что – его за это наказали? — Между прочим это твоя вина! — Кай пытался выглядеть грозно, но душевное потрясение делало весь его вид несчастным. — “Четвертая дверь по коридору!” — передразнил он друга. — А что не так? — до того никак не доходило. — Четвертая – это комната Линн, — давясь смехом пояснил Кассиас. — И что? Ты живой женщины не видел? — Мейсон упорно не замечал проблему. Кайлар зашипел разъяренной пумой и отнял руку от лица. Ровно посередине лба наливалась красивым розовым цветом большая шишка. Младший, не выдержав заржал и зажал рот, чтобы не попасть под горячую руку брата.       Линн, вернувшись в комнату первым делом закрыла дверь на щеколду. Она слегка задыхалась от смущения, стыда, нелепости ситуации. Кожа, казалось, горела там, где Кай коснулся ее взглядом и от этого было еще неловче. Ей хотелось провалиться под землю, но внезапно перед глазами всплыло ошарашенное лицо герцога и гулкое “БАМ” от удара лбом. Плечи затряслись и тихий смешок вырвался сам собой. Она зажала рот ладонью, но смех накатывал волнами. Она сдалась, звонко расхохотавшись в пустой комнате.       Мужчинам девичий смех отозвался отдаленным эхом. Кайлар застонал и уронил лицо в ладони. Мейсон сочувственно хлопнул его по плечу: — Да ладно тебе. Кто из нас не выглядел дураком перед понравившейся девушкой? — Кто сказал?... — Кайлар резко вскинулся и осекся – парни смотрели на него понимающе и криво ухмылялись.       Утром Линн спустилась в общий зал в приподнятом настроении. Улыбнулась и пожелала доброго утра друзьям и трактирщику. Герцог сидел за отдельным столом и даже не повернул к ней головы. Пара волнистых прядей упали на его лоб, прикрывая внушительных размеров шишку. Линн закусила расползшиеся в улыбке губы и отвернулась.       После быстрого завтрака они продолжили путь, рассчитывая к вечеру оказаться во владениях графа Портенса. Линн ехала в легком замешательстве. Сначала она думала, что ей показалось, когда в трактире Кайлар не смотрел на нее – может усталость, может задумался. Но в пути странность стала очевидной. Друзья непринужденно вели диалог, но стоило ей вставить фразу – он замолкал и отворачивался. Через пару часов это превратилось в пытку. Не выдержав – обратилась к нему на прямую, но герцог словно оглох. Линн почувствовала себя прозрачной и, пожав плечами, отстала. Но чем больше она пыталась убедить себя, что ей все равно, тем сильнее ныло в груди. В середине дня это превратилось в настоящее раздражение. “Да что я ему сделала?” Она не просила вламываться в комнату и не толкала его головой в косяк, но он ведет себя так, словно она обязана искупить несусветную провинность. Герцог ехал чуть впереди с неизменной идеальной выправкой и ей остро захотелось бросить камнем в этот надменный затылок.       Кайлар привычно занял место впереди их маленькой процессии, словно отрезая себя от компании. Он радовался, что его лица никто не видит. Каждый раз, когда он слышал ее голос или чувствовал взгляд – в груди сжималось так, что перехватывало дыхание. “Соберись. Ты не мальчишка, что впервые женщину увидел. Богов ради, ты всю жизнь держал лицо – перед двором, перед воинами. А тут?..” Он сжал поводья так, что побелели костяшки. Перед глазами вспышкой встала сцена – рассеянный свет, влажная кожа, мягкая и нежная даже на вид. “Герцог, ага. Герой. Опозориться как пацан…” Он сжал зубы и выдохнул. Конь повел ухом, почувствовав рывок поводьев. Не оборачиваться, не говорить. Иначе снова… “Смеется. Конечно смеется. Ты же сам довел до этого.” Щеки горели сильнее чем от мороза. “Хватит. Все. Ее нет. Едешь один. Сосредоточься на дороге.” Но мысль не слушалась. И злость на себя только крепла.       Они остановились на привал у небольшого ручья. Огонь не стали разводить, перекусив запасами. Мейсон по старой воинской выучке использовал любую передышку чтобы спать или тренироваться. И сейчас вытянулся на одеяле и скоро мерно засопел. Шайна пошла размять ноги, Кассиас привычно увязался за ней. Линн сняла сапоги, с наслаждением пошевелила пальчиками ног и растянулась на траве. Сорвала травинку, сунула ее в рот и задумчиво засмотрелась на затянутое облаками небо, закинув руки за голову. По травинке рассеянно ползала божья коровка, не решаясь взлететь. Кайлар застыл неподалеку, залюбовавшись на эту картину. Он полдня ругал и уговаривал себя не обращать на девушку внимания, но сейчас сдался. Стоило что-то сказать. Хотя бы пустяк. Заговорить с ней захотелось так остро, что он не мог спокойно усидеть. — Передайте, пожалуйста… флягу, — не придумал он ничего умнее. Линн вздрогнула и скосила на него глаза. Раздражение последних часов выплеснулось прежде, чем она успела его осознать. — Ваша Светлость, Вы решили до меня снизойти? — голос прозвучал спокойно и насмешливо. — Стоит ли благодарить Вас за такую честь? Она тут же пожалела о сказанном, но слова уже вылетели. Кайлар застыл, растерянно моргнув. Выпрямился и парировал с безупречной ледяной вежливостью: — Не утруждайтесь. Резко отвернувшись, пошел к лошадям. Линн осталась на траве, закусив губу и прикрыв глаза. Мейсон неслышно пробормотал: — Идиоты. И перевернувшись на другой бок снова задремал.       Остаток дня прошел в странной атмосфере. Кайлар злился на весь свет, держа лошадь впереди. Линн отвечала на реплики друзей хмуро и односложно. Мейсон невольно проникся сочувствием к обоим, что не прибавило ему настроения. Поэтому, когда впереди показались башни замка Портенс все вздохнули с облегчением. Кайлар придержал коня, поравнявшись с остальными. — Действуем по старой схеме? — весело и напряженно спросил Кассиас. — Линн запугивает, а мы давим недовольными лицами? Герцог пожал плечами. На Линн он подчеркнуто не смотрел. — Другого плана все равно нет, — Линн устала злиться и направила мысли в другое русло. — Подкупить или запугать его нечем, к тому же нам нужна вся цепочка участников. Думаю, удастся решить все миром. Не нападет же он на трех герцогов в собственном замке.       Ворота были открыты и их запустили, едва услышав имена. Линн почувствовала, что входит во вкус – любые двери открывались одним ее титулом. Это было… приятно.       Их провели в богато убранную столовую. Караул остался в пустом дворе рядом с лошадьми. Граф ужинал в одиночестве и прервал трапезу, лишь когда гости появились на пороге. Кассиас едва заметно нахмурился.       После короткого знакомства и обмена любезностями Портенс радушно повел рукой, приглашая всех к столу. Линн отказалась и привычно завела разговор о преданности и предательстве. Граф, казалось, внимательно выслушал вступление, но губы презрительно дернулись. Кайлар положил руку Линн на плечо показывая глазами на выход, но было поздно. В обе двери вломились вооруженные солдаты, перекрывая путь к отходу. Мейсон дернулся к рукояти меча и тут же получил сзади по голове чем-то тяжелым. Глаза его закатились, и великан тяжело рухнул как подрубленный.