Захват героя лука

Захват Ицуки

Нам удалось купить Малда, так мы узнали, что телепорт он ещё не открыл. Он прокачивался в глуши, убивая монстров. Тени королевы вырубили шпионов Шильдфридена. Я приземлился на Айроне прямо перед ним. — Привет, Ицуки. Я хочу поговорить. На его лице появилось раздражение. — Твоё место в тюрьме, преступник! Он натянул тетиву. — Ты отказываешь мне в разговоре? Так же, как отказал во время суда? Так же, как вы лишили меня права покинуть страну и оклеветали на площади, заткнув мне рот? А потом оставили в темнице на растерзание палачам? Итак, ты будешь со мной разговаривать? Малд прорычал: — Лорд Ицуки сказал тебе, что не будет с тобой разговаривать, демон щита! Я нахмурился. — Заткни своего подчинённого, Ицуки. Это разговор между нами, героями. — Он всё верно сказал. Ты преступник, а не герой. Сдавайся в руки правосудия! — Я так и предполагал. Просто решил дать тебе шанс. Помнишь, как Рен рассказал мне о существовании телепорта? — И что? — Ты ведь так и не достиг пятидесятого уровня? Я достал лист бумаги, делая вид, что читаю. — Вот, цитирую: «Уровень героя лука — 39». Ицуки расширил глаза. — Как? Всё ещё глядя в лист, я спокойно ответил: — У тебя в группе завелась крыса. К сожалению, не указано, кто именно. Самому стало любопытно. На лице Малда проступило напряжение, затем лёгкая улыбка. — Мы все знаем, кто нас предал. Без сомнений — это Лисия! Он схватил её за шиворот. Лисия всхлипнула. — Это не я… клянусь… Ицуки сверлил её взглядом. — У тебя есть доказательства невиновности? Она дрожала. — Я никогда… — Она врёт, — спокойно сказал Малд. — Всегда была слабым звеном. Я наблюдал. — Значит, ты нашёл виновного? — тихо спросил я. Пауза. — И как ты её накажешь? На войне информация отделяет поражение от победы. По сути, она подвергла опасности жизни всей твоей партии. Я ещё не сказал, что здесь описаны и другие события. Шелест бумаги. — Цитирую: «Герой лука анонимно примкнул к повстанцам в колонии Мелромарка, совершив государственный переворот посредством убийства действующего правителя». Тут ещё много интересного о твоих способностях написано. Я насмешливо хихикнул. — «Стрела молнии», «Выстрел орла». Лицо Ицуки исказила ненависть. Дрожащая рука начала натягивать тетиву. Стрела смотрела уже не на меня. — Если вина очевидна, наказание неизбежно. Лисия всхлипнула: — Я клянусь вам, я не предавала вас… поверьте, пожалуйста… Малд сжал её сильнее. Я вздохнул. — Если уж решил казнить… выстрели аккуратно в сердце, без избытка силы. Чтобы родственники не увидели её с разорванным лицом, перебитым горлом или дырой в груди. Я приготовил зелье высокого класса Рука дрожала, но Малд начал подбадривать: — Истинная справедливость едина для всех, будь то сопартиец или нет! Дрожащая рука отпустила тетиву. Стрела вошла в сердце. — «Воздушный щит!» — оттолкнул Малда. Я и мой отряд ждали момента. Через мгновение завязался бой, а я вливал зелье ей в рот, зачитывая заклинание исцеления. Довольно быстро всё закончилось. Садина тяжело вздохнула. — Если бы она умерла, я бы сильно разозлилась на тебя. — Справедливо. Я поднял за воротник закованного Ицуки. — Я знал, что ты уже пролил немало крови ради мятежников, но до последнего надеялся, что твоя дрожащая рука передумает стрелять. Чуда не случилось. Он злобно дёргался в цепях. — Ты подстроил это! Ты всё это спровоцировал! — Я только сказал, что в твоей группе крыса. Но я не говорил, что это Лисия. Пауза. — Ты сам выбрал цель. И вообще, с каких пор ты стал верить мне на слово? Может, причина в том, что это было удобно твоему усатому другу? Ицуки перевёл взгляд на Малда. — О чём ты? Малд лежал в стороне, прижатый к земле. — Лорд Ицуки… не слушайте его… — прохрипел он. — Знаешь, Малд, на этом свитке ничего нет. Я создал видимость того, что знаю слишком мало. И ты воспользовался этим, чтобы толкнуть сопартийца в лапы смерти. Я медленно перевернул лист. Он был абсолютно пустым. — Семь золотых, — спокойно продолжил я. — Небольшая цена за предательство лидера. Даже оскорбительно маленькая. Малд сглотнул. — Лорд Ицуки, я всегда был вам верен! Он пытается разрушить нашу справедливость! — Что скажешь, Ицуки? Как нам поступить дальше? Он задумался. — У тебя нет доказательств его виновности. — Когда дело касалось меня, доказательства были не нужны. Когда касалось Лисии — тоже. Но когда подозрение упало на того, кто тебе удобен, внезапно потребовались факты. Я кивнул в сторону Малда. — Почему? Ицуки молчал. Я не давил. Просто ждал. — Потому что я не могу казнить без уверенности, — наконец сказал он. — Но можешь стрелять в сердце дрожащей девушке? Он вздрогнул. — Я… действовал ради справедливости. — Нет, — спокойно ответил я. — Я уже говорил тебе в темнице: ты действуешь ради образа справедливости. Это не одно и то же. Повисла тишина. — Когда враг — удобно верить худшему. Когда друг — удобно требовать доказательств. Я поднял его подбородок пальцем. — Что скажешь, Ицуки? Если доказательств нет, ты готов применить тот же стандарт к Малду? Или правила меняются в зависимости от того, кто стоит перед тобой? Малд зашипел: — Это ловушка! — Возможно, — согласился я. — Но твоя справедливость уже прошла проверку. И дала трещину. Садина подошла и занесла гарпун над шеей Малда. — Можно? — Да, руби. Воспользуемся справедливостью справедливого героя Лука. Гарпун медленно опускался. — Стой! — прокричал Ицуки. — Что? — спросил я. — Я поспешил с выводами, ты ведь это хотел услышать? — прокричал истерично Ицуки. — Ты, наверное, думаешь, что проиграл. Но ты спас другого — ценой своей гордости. Обычно это и называют победой. — Слышишь? Никто не возражает. В его взгляде мелькнуло что-то странное — будто он ждал насмешки… но её не последовало. Я чувствовал знакомое раздражение за спиной. — Понравилось, Мотоясу? Он наконец снял капюшон. — О чём ты? — Я думал, ты любишь казни без доказательств. Он стиснул зубы. — Это не одно и то же! — Нет. То же самое. Просто в тот раз на месте Лисии был я. Он сжал кулаки. — Ты всё равно мерзавец. — Запомни это ощущение. Когда в следующий раз будешь судить кого-то без доказательств. Я осушил бутыль спирта и протянул ему остатки — на донышке. Шагнул ближе и выдохнул ему в лицо. Он отстранился, поморщившись. «Почему Садина смотрит на меня так, словно я стал интереснее?» Я поднял Лисию и вытер ей лицо платком. — Я не буду извиняться. Но мне жаль.