Герой лука, часть 2

Ицуки наконец очнулся. После боя его связали, но теперь цепей не было. Пользуясь случаем, он прицелился в спящего за столом человека, но в последний момент передумал. — Эй. Я открыл глаза и потянулся. — Теперь мы сможем нормально поговорить. Я указал на стул напротив. — Присаживайся. Ицуки неохотно сел. — Почему я здесь? — Чтобы разговор был честным, предлагаю воспользоваться гарантом. Я объяснил ему талант Атлы. — Теперь лгать нет смысла, — спокойно сказал я. — Начну с самого главного. Как ты думаешь, ты сейчас в игре? — Да. — Ясно. Герои, значит, игроки? — Да. — А как же рассказ про то, что тебя сбил грузовик? — Я… не задумывался. — В моём мире VR слабо развит, так что спутать реальность и игру для меня невозможно. — Но я допускал маленький шанс того, что это игра. — И я сумел найти только одно доказательство реальности. Ицуки приподнял бровь. — Какое? — Чудовищная реалистичность. Особенно когда дело касается страданий. Я поднял на него взгляд. — Скажи, была бы популярна игра, в которой нельзя выйти… где пытки передают все ощущения… настолько, что человек почти сходит с ума и потом мучается кошмарами? Ицуки нахмурился. — Кошмарами? — Когда вы бросили меня в подземелье Мелромарка, меня пытали. — Знаешь, в какой момент я окончательно убедился в реальности происходящего? — Первый вырванный ноготь. Эту боль не описать словами. А кнопки выхода нету. Ицуки молчал. — …Это мог быть квест, — наконец сказал он, но голос его уже звучал не так уверенно. — В играх бывают жестокие сцены. — Ты прав. Есть небольшая вероятность, что кто-то действительно потратил чудовищные средства на создание игры для мазахистов. Игры, которая никогда не станет популярной и не окупит себя. — Но вопрос в другом. Почему ты предпочитаешь верить в то, что маловероятно… отвергая самый очевидный ответ? — Потому что... — Ицуки замялся. — Потому что, если это реальность подразумевает ответственность. — Нет, я... Атла вмешалась. — Ложь. — А я ведь не насиловал принцессу и не совершал других преступлений. Если не считать убийств рыцарей на границе Зельтобла. — Раз ты считаешь меня преступником, я покажу тебе доказательства. Признание Малти. И лжесвидетелей из той таверны. Я взял в руки щипцы. — Знаешь, я мог бы сейчас вырвать тебе ногти. Медленно. По одному. И у меня есть моральное право. Ведь вы трое помешали мне покинуть Мелромарк, из-за чего я оказался в подземелье. Так что вы — соучастники моих страданий. Его взгляд метнулся от щипцов к моему лицу. — Ты… не сделаешь этого. — Ицуки, эти уроды казнили десятки полулюдей на моих глазах, пытаясь внушить мне чувство вины за их смерти. Твои ногти на этом фоне ничтожная мелочь. Я пару раз щёлкнул инструментом. — Теперь скажи мне Ицуки, герой справедливости, как мне поступить? Ицуки встал настороженно. — Не знаю, но ты перегибаешь палку. — Помнишь, Ицуки. Я просил шанс доказать свою невиновность. Я продемонстрировал свою невосприимчивость к алкоголю. — Ты сказал, что чувствуешь, что я виновен и лишил меня шанса. После этого я перестал быть человеком. А с монстром можно делать что угодно. Унижать, кастрировать, пытать. У всякого действия есть последствия, запомни это, Ицуки. Учитывая то, что ты ещё не совсем взрослый, и то, что ты считал это мир игрой, я ограничусь одним ногтем. Он тяжело сглотнул. — Ты серьёзно? — Да. — А если я откажусь? — Значит, ты опять решил избежать ответственности. Его тело выдавало напряжение. — Я... — Тебе страшно, я понимаю. Но ты должен прочувствовать реальность. — Ладно! Только быстро! Я подал сигнал, палач приготовился. — По твоей команде. Его тело тряслось. — Быстрее, пока не передумал. В следующее мгновение казалось, будто кто-то выдрал наружу сам нерв. На секунду у него потемнело в глазах и он пошатнулся. — Почему так невыносимо больно? — прохрипел он. Я смотрел на перекошенное лицо, поставив на стол зелье исцеления. — Это всего лишь несколько секунд боли. Можешь исцелить себя и прекратить боль, или же продлить своё наказание. Несколько секунд он просто смотрел на зелье. Потом протянул руку. Но не сразу взял. — … Наконец он схватил флакон, зубами выдернул пробку и выпил. — Чёрт, это… был твой способ отомстить? — Слишком мало для мести, я хотел передумать, когда ты добровольно дал палец. Его голос выдавал дрожь. — Но? — Ты и сам теперь ощущаешь, что всё стало более реальным? — ... Да. В тот же день мы отправились на север. Допросили членов его партии и долго говорили о мире, политике и рабстве. — Значит, всё это время вокруг меня была партия шпионов, манипулировавших моим мировоззрением… А рабство… как же это отвратительно. — Согласен. Но это часть системы. Такие вещи не меняются за один день. Королева Мелромарка уже двадцать лет пытается уничтожить рабство — и всё ещё не может. Я собираюсь ей помочь. Ты в деле? Ицуки заинтересованно посмотрел на меня. — Расскажи мне всё.