Глава 4 «Корень валерианы»

      Утро пахло мокрым камнем, пережжённой полынью и нервами первокурсников. Коридоры гудели — спешка, смешки, шуршание мантий. Дениз шла рядом со мной: не вплотную, но достаточно близко, чтобы я слышал её тихое, почти бесшумное дыхание. — Не бойся, — бросаю я ей, поворачивая за угол. — Снейп сегодня в хорошем настроении. Он уже успел сорваться на трёх второкурсниках. Норма выполнена, — я усмехаюсь и чуть отодвигаю в сторону прядь мантии, чтобы она не цеплялась за стены.       Она поднимает глаза — коротко, нерешительно. — Это… не помогает, — тихо говорит она. Её пальцы сжимаются в кулаки, будто она пытается удержать своё волнение внутри.       Мы заходим в холодный, пропитанный зельями подвал. Тени тянутся к нам, будто пытаясь схватить за подол. Снейп стоит у стола, как статуя, сложив руки на груди. — Садитесь, — сухо бросает он, даже не посмотрев на нас.       Он разворачивается так резко, что полы его мантии взлетают, как чёрные крылья.       Я сажусь на привычное место и краем глаза замечаю Дениз за соседним рядом. Она аккуратно садится за парту и поправляет свою уродскую юбку. Нужно глянуть сегодня заклинание, которое поможет хоть немного «ушить» её одежду по фигуре. Зачем я вообще думаю про это. — Наша новая французская студентка, — Снейп подходит к её парте и становится напротив неё, заглядывая в глаза с змеиным прищуром, — Вы впервые на моём уроке. Посмотрим, чему вас научили во французской школе, — с явным призрением проговаривает профессор. Он наклоняет голову, оценивая её так, будто она ингредиент, а не человек.       Дениз открывает свой блокнот — аккуратный, пурпурный, как и вчера. Руки у неё дрожат. Не слишком заметно — только те, кто наблюдают слишком внимательно, могут заметить. Например, я. — Сегодня вы приготовите простейшее успокаивающее зелье, — произносит Снейп. — Простое для тех, у кого есть мозги, — бросает в своей манере. Он отходит, не глядя, будто заранее знает, кто провалится.       Слизеринцы тихо хихикают.        Кивает и начинает работать: аккуратно, медленно. Слишком медленно.       Когда она тянется за корнем валерианы, я замечаю, что держит нож неправильно. Хочу вмешаться, но Снейп словно читает мысли: — Господин Пак, не смейте помогать ей. Пусть покажет, на что способна, — его голос режет воздух, и я медленно опускаю руку обратно на стол. Я лишь громко вздыхаю и киваю, продолжая смотреть за ней.       Слизеринцы снова шепчутся.       Дениз делает вдох, выдыхает — и режет корень. Чересчур резко. Часть скатывается в котёл. Слишком рано.       Зелье вспенивается. Вспыхивает зелёным. Потом — пшшш! Небольшой, но эффектный хлопок. В воздух поднимается облачко серебристой пыли. Тишина. А потом — смешки. — Похоже, слишком честная, чтобы признать, что ничего не умеет, — с задних рядов слышатся голоса моих пустоголовых однокурсников. — Может, ей палочку привезли из детского магазина? — они переглядываются, толкая друг друга локтями.       Я поднимаюсь. Медленно. Смотрю на них. — Тишина, — бросаю тихо. В воздухе будто становится холоднее. Шёпот мгновенно гаснет.       Но тон — ледяной. Шепот мгновенно затухает. Даже те, кто не боится темноты, боятся меня в такие моменты.       Снейп равнодушно заносит что-то в журнал. — Лемер. Минус десять баллов за неумение следовать инструкции. Господин Пак, присмотрите за ней после уроков. Вы двое — останетесь, — он захлопывает журнал с глухим стуком.       Дениз кивает. Тихо. Молча.       И я понимаю, что её сейчас добьёт не Снейп, а собственная совесть.

***

      После урока, когда все расходятся, она остаётся стоять в углу, будто хочет раствориться в стене.       Я медленно подхожу к ней, шурша своими широкими штанами и мантией. — Эй. Эй, — говорю мягче, чем планировал. — Это был просто котёл. Он пережил взрывы и похуже, — я наклоняюсь чуть вперёд, пытаясь поймать её взгляд.       Она вскидывает взгляд — короткий, испуганный, виноватый. — Прости, — шепчет она. — Я… подвела тебя, — она стискивает блокнот так сильно, что костяшки пальцев белеют. — Меня? — хмыкаю. — Ты меня не подвела. Ты разве зелье взорвала мне под ноги? — поднимаю бровь, делая вид, что это действительно важно.       Она выдыхает, но не улыбается. — Я знала ингредиенты. Я учила. Просто… — девушка начинает оправдываться. — Ты нервничаешь рядом с людьми, — заканчиваю я за неё. — Я заметил, — я чуть склоняю голову, наблюдая за её реакцией.       Она краснеет и отворачивается. — В Шармбатоне… — тихо начинает она. — У нас было иначе. Больше дисциплины. Меньше… криков, — она теребит край мантии, будто ищет в нём опору. — Это Хогвартс, Дениз. Здесь тебя будут пугать котлы, привидения и… кое-кто с черной прической в виде каре. Но, — делаю шаг ближе, чтобы она подняла взгляд, — ты справишься, — я мягко, но настойчиво смотрю на неё, пока она не поднимает глаза.       Она наконец смотрит прямо. Всего секунду. Но мне этого хватает. — Ты не слабая, — говорю я. — Это они идиоты, — мой голос становится тихим, но от этого только твёрже.       Румянец на её щеках становится ярче. — Спасибо… — шепчет она. — За то, что не смеялся, — её плечи немного расслабляются, будто груз становится легче. — Смеялся? — я наклоняю голову. — Конечно нет. Мне понравился взрыв. Я давно не видел, чтобы зелье взлетало так красиво, — я едва заметно улыбаюсь, наблюдая, как её глаза чуть расширяются.       Она моргает, а потом едва-едва улыбается. На секунду. Но искренне.       И я ловлю себя на том, что хочу увидеть эту улыбку снова.       Она опускает взгляд, будто боится, что я замечу, как ей стало легче. Ресницы дрожат, дыхание всё ещё неровное, но уже не такое рваное, как было пару минут назад. — Снейп сказал остаться, — тихо напоминает она. Она делает шаг в сторону, будто готова спрятаться за парту. — Да, — отвечаю. — Он любит смотреть, как мы страдаем. Но, — я пожимаю плечами, — сегодня страдаем вместе, — я опираюсь бедром на стол, скрещивая руки. — Я не хочу, чтобы из-за меня… — она запинается, поджимает губы.Её голос почти исчезает. — Перестань, — мягко перебиваю. — Мне не привыкать, — я делаю пару шагов к котлу, который она взорвала, и заглядываю в него — как будто меня действительно интересует его состояние. — Он правда не сильно пострадал? — она подходит ближе, осторожно, словно боится потревожить воздух. Она чуть наклоняется, чтобы тоже заглянуть в котёл. — Живее всех живых, — уверенно говорю. — Но, — наклоняюсь ещё ниже, — а вот твоя уверенность в себе — под вопросом, — поворачиваю голову и смотрю на неё сбоку.       Она замирает, будто эти слова ударили сильнее, чем взрыв. — Я стараюсь, — выдавливает она. Пальцы снова теребят край мантии. Она словно боится, что я сочту её слабой. Я выпрямляюсь. — Я знаю, — отвечаю. — Видно, — смотрю ей прямо в глаза. Не давя. Просто смотрю.       Она вздыхает — глубоко, как будто отпуская часть напряжения.       Тут в подвале раздаётся глухой звук шагов — медленных, тяжёлых. Снейп возвращается. — Господин Пак. Лемер, — его голос эхом разносится по каменным стенам. — Раз уж вы так рьяно решили нарушать ход урока, то займитесь восстановлением класса, — он жестом указывает на беспорядок: перевёрнутые ступки, рассыпанные травы, пятна на полу.       Дениз вздрагивает.       Я же только усмехаюсь. — Отлично, — шепчу ей. — У тебя будет шанс доказать, что ты не взрываешь всё подряд, — подмигиваю, проходя мимо неё за тряпкой.       Она смущённо улыбается сильнее, чем раньше. Чуть длиннее. Теплее.       И я снова ловлю себя на том, что хочу увидеть, как эта улыбка проявится ещё раз. И ещё.