.

— Ты представь, каким свободным станешь после окончания школы... Взрослые столько всего могут сделать! Никто ведь даже не запретит, — воодушевлённо говорит Феликс, смотря куда-то вдаль. Его шоколадные волосы разлетались в разные стороны от ветра, раскрывая вид на его лицо с маленькими крапинками на щеках. Помимо них, на заднем дворе школы вдали виднелась компашка девчонок из класса выше, что иногда уж слишком громко смеялись и мешали другим. Джисон на его мечтание лишь хмыкает и уголки губ сами по себе поднимаются. Они с Феликсом часто говорили про всякий бред, поднимали самые разные темы и шутили самыми несмешными шутками, из-за чего их обоих в стенах школы обходили стороной. У Джисона был только Феликс, а у Феликса только Джисон. Оба странные и оба любят странные разговоры. Джисон ещё немного смотрит на профиль друга и опускает взгляд на свои красные конверсы. Они служили ему уже третий год, и накопил он на них сам. — Взрослая жизнь тоже не такая простая, — не соглашается Хан. — Придется устраиваться на работу, зарабатывать деньги, покупать жилье, жениться и бла-бла-бла, — невоодушевленно перебирает он, раскачивая ноги из стороны в сторону. Феликс улыбается и повторяя за другом, опускает взгляд на свои конверсы. Ли предпочел взять чёрные, и подошва была выше джисоновых, поэтому казалось, что Феликс выше. Он соединяет пятки конверсов с Джисоном. На внутренних сторонах были написаны парные фразы. На конверсах Джисона: «Come on, you know you're forgetting something, Chuuya!» У Феликса же: «Next time you won't be so lucky!», и рядом нарисован кривой Накахара Чуя с помощью чёрной шариковой ручки, которую он должен вернуть однокласснице уже второй год. Эту фразу они писали друг-другу задыхаясь от смеха, и каждый раз когда они сидят бок о бок, они не теряют возможность вспомнить о ней. — Ты думаешь в самом скучном ключе, Джи. Когда станешь взрослым, наконец сможешь покрасить свои волосы в этот злощастный синий, расклеить стены в комнате постерами и никто не заставит убрать это недоразумение. Это и есть та самая свобода. Никаких запретов. Сейчас мы просто рабы своих родителей, — серьезно отвечает Феликс, но в ответ получает только молчание. Но он знает что Джисон наверняка кивнул и думает над его словами. Спустя ещё пару секунд тишины, Джисон вздыхает и поднимает голову к ясному небу, прикрывая глаза. — Но всё то, что я до этого сказал тоже нас настигнет, знаешь ли. После школы тебя ждёт высшее образование, если не хочешь без дома остаться. — он делает небольшую паузу, задумываясь и хмыкает своим же мыслям, озвучивая их и вслух. — Всё ведёт к одному, правда? Феликс смеётся и смотрит на Джисона. Тот приоткрывает глаз и смотрит в ответ. Ждёт пока Феликс примет поражение. —Ладно, твоя взяла, — протягивает Ли и встаёт со скамейки, разминая спину. Они уже давно здесь сидят и прогуливают физкультуру. — Даже помечтать на даешь, чёртов реалист. Хан усмехается и встаёт со скамейки следом за другом. —Ты тоже реалист, Феликс. Хватит притворяться. Будто только вчера мне не говорил, что вся наша жизнь бессмысленна, потому что всех нас ждёт смерть. — А что? Я не прав, что-ли? Хотя ладно, переборщил. Ночью я много чего сказать могу, — он как-то выжидающе смотрит на Джисона, прищурив глаза, а делает он так, только тогда, когда говорит что-то, что оба могут понять. Хан выгибает бровь задумываясь на секунду, но почти сразу закатывает глаза, поняв про что он. — Это была отсылка на Арктиков? — Конечно. ... —Да что ты за ребёнок?! Почему ты не можешь быть как твои сёстра? Почему ты вообще... Блять. Разъярённая мать громко хлопает дверью и скрывается за ней под три пристальных пар глаз. Феликс притупляет взгляд на этой двери и прокручивает в голове слова матери. Две сестры по обе стороны пытаются утешить его словами, но юноша их не слышит. Перед глазами всё плывёт и хочется только кричать, кричать и кричать. Шею будто обвязали колючей проволкой и не дает сказать и слова. Он в последний раз промаргивается и смотрит на старшую сестру мутным взглядом. —Всё нормально. Я в комнату, — еле выдавливает из себя Ли и выходит из общей комнаты сестёр. Девушки переглядываются между собой и не останавливают его. Понимают всё сами. По дороге к собственной комнате, одними пятками он разворачивается в сторону ванны и буквально влетев в неё, моментально закрывает дверь на ключ. Уже там он даёт чувствам взять верх. Феликс хватается за раковину двумя руками и пытается плакать как можно тише. Кран, из которого льется вода, хоть и немного, но прикрывает звук плача. Это был не первый, даже не второй раз. Он был уверен, что за тем последним предложением, мать хотела сказать. Почему ты вообще появился на свет. Феликс сам не знает. Он и сам уже не видит смысла находиться на этой планете. Каждый день он только и слышит: Почему ты родился таким бездарным? Ты не стараешься. Ты не хочешь. Ты не можешь. Ты. Ты. Ты. Ты. Её только поругать и уйти, промолчать и не говорить всё прямо. Она может только через крики и истерики, потому что «по другому ты не поймешь». Феликс берётся за голову и борется с мыслями внутри себя. Мозг так и прокручивает в голове все собственные слова о смерти, а сердце вспоминает о Джисоне, с которым они завтра договорились сходить на крышу многоэтажки, чтобы отпраздновать их парные дни рождения. Юноша качает головой и смотрит на своё заплаканное лицо в зеркале. Слабак. Он не сможет сделать это. Не сейчас. ... — Ну сколько раз тебе ещё повторять? Джисон, уберись в комнате. Так сложно запомнить? И где ты вчера был во время физкультуры? Мне учитель сказал, что ты вместе с Феликсом отсутствовали на уроке. Мне он всегда не нравился. Невоспитанный он. Джисон застывает с школьной рубашкой в руке посреди комнаты и через плечо смотрит на маму. — Хватит так говорить о нём. Парень чувствует, как его глаз скоро начнётся дергаться от маминой глупой болтовни, которая будто не останавливается. Ей лишь бы отчитать. Лишь бы прикопаться ко всему. Он уже собирался убрать этот бардак в комнате, но мама опередила его и в свою поучительную речь решила всунуть все его проступки. Даже слова вставить не даст. Только и делает, что говорит и говорит. Без умолку. — Тоесть, тебе этот Феликс дороже?! Если он с крыши прыгнет, ты тоже прыгнешь? Если я умру, ты ничего не сможешь делать, ты понимаешь? Джисон задумывается над её словами и решил для себя бить по больному в ответ. —Я вернусь к отцу. А сам думает о её первом вопросе, при себе отвечая: «Прыгну». Миссис Хан замолкает и смотрит на спину своего сына, которого совсем не узнает. —Джисон... —Я приберусь в комнате. Лучше иди работай, — выходит раздражёнее, чем он ожидал. Мать не выдерживает и хватает его телефон, лежащий на столе. Джисон вопросительно на неё смотрит и уже знает что она скажет. Предсказуемо. —Тогда я тебе не верну телефон, пока не подумаешь о своих словах. Грубить он мне решил, смотрите-ка на него. Она выходит из его комнаты громкими шагами и опять забывает закрыть дверь. Ну что за привычка? Но не успевает он закрыть дверь, как слышит злой голос недовольного отчима где-то на кухне. Ещё этого не хватало. — Да что он из себя возомнил? Ты же слышишь меня, да? Не смей так больше маме отвечать, понял? Позорище семьи. В следующий раз по корень отрежу твой поганый язык! Услышал?! — кричит он, а Джисон сглатывает ком в горле и еле слышно отвечает короткое «ага» перед тем как закрыть дверь, но не на ключ. Зачем же он на моей двери? У меня ведь не может быть личного пространства. Руки начинают дрожать из-за накопившейся злости, поэтому всё это он вымещает на бедной двери, матерится себе под нос и кидает тетрадь по биологии в стену. Из глаз незаметно начинает выходить влага и вокруг всё замыливается ещё сильнее. Джисон не обращает на слёзы внимание, вытирает их тыльной стороной ладони и падает на кровать. Хотелось бить-бить-бить и кричать. Кричать то, чего не может сказать всю свою жизнь. Отстаньте от меня. Оставьте меня в покое. Он устал. Устал от постоянных недосказанных слов, от того, что его не понимают и не принимают за человека. Он просто существует. В этом мире нету для него места, какую он вообще пользу может дасть? Сердце болезненно сжимается и говорит собой, что он больше не выдерживает, не хочет этого всего терпеть. А мозг воспроизводит самые счастливые моменты с Феликсом, напоминая о том, что завтра они празднуют свои прошедшие дни рождения на последнем этаже многоэтажки. А если... ... Они пришли сюда достаточно давно. Успели поиграть в карты, покушать свои любимые сладости и конечно же, пообщаться ни о чём и обо всём. Очень хорошо провели время, так и не подходя к краю многоэтажки, где и перил то не было. —Да всё, я устал! Ты меня выигрываешь в десятый раз подряд! — Феликс обречённо воет и кидает свои карты в колоду. Джисон уже откровенно не сдерживает смеха и откидывается назад, смотря на ночное небо. Спустя некоторое время, слышит копошение где-то над своей головой и совсем скоро возле его головы приземляется голова Феликса, развернутая для него. Они минут десять сидят в такой странной, но в одно время обыденной для них позе, в тишине, разглядывая появившиеся звезды на небе и не обращая внимания на пропущенные вызовы на своих телефонах, которые без режима «Не беспокоить» взорвались бы от количества издаваемых звуков от уведомлений. А может и нет. Может их вообще никто не ищет. Джисон краем глаза замечает погрустневший профиль Феликса и спрашивает то, о чем мечтал всё это время. — Не хочешь спрыгнуть оттуда? Вопрос не вызывает отговорки, а только гореющие желанием глаза. ... — Уже не так страшно, правда? — Феликс смотрит вниз и больше не чувствует той дрожи в коленях, которая была временами раньше. Джисон кивает и бездумно наблюдает за ночным городом под их ногами. Оба посмотрели друг на друга со слабой улыбкой и думали примерно об одном. — Феликс, — первым зовёт Джисон, возвращая взгляд вниз на город. —М? Следующие слова, Джисон произносит почти беззвучно, так, чтобы услышал и понял только Феликс. Улыбка на лице Феликса меняется лёгким смехом. —Это звучало как проклятье, знаешь? ... Из последних новостей. Подросток из старшей школы города Инчхон: Ли Феликс, погиб, спрыгнув с крыши 25-ти этажного дома. Свидетелем этого проишествия стал его одноклассник, Хан Джисон, с которым они находились там до глубокой ночи до проишествия. По его словам, он не смог побороть страх перед высотой и не совершил то, что случилось с его другом. Соболезнования близким погибшего и скорейшей моральной реабилитации Хан Джисону. Дальше по погоде.... ... — Я вас понял. Хорошо, я обязательно приеду, — вяло отзывался в звонке с незнакомым голосом Джисон. — До свидания. Как только отключает звонок, он устало прикрывает глаза и трёт их через оправу очков. Позади его талию обхватывают сильные руки и зарываются носом в его тёмно-синие волосы, что хоть и немного, но успокаивает. Надо же, вспомнить о таком на день рождения. — Чего стряслось? — мурчит голос, целуя Хана в макушку. — Именинник не должен унывать. Когда ответа не последовало, рука с талии переместилась на подбородок, поднимая его и заставляя посмотреть в глаза. Джисон не выдерживает такого пристального взгляда, которого даже не видит и всё же решает ответить. — Сегодня годовщина смерти моего друга, Минхо, — до этого внимательный взгляд становится серьезным и немного унылым, что вызывает улыбку и Джисона и он не может не потянуться за поцелуем, от которого не отказываются. — Очень близкого.