Часть 6

Следующие несколько дней Мина прожила в состоянии, граничащем с сюрреализмом. Каждый раз, закрывая глаза, она снова видела тот шокирующий момент в зеркале танцевального зала: семь пар глаз, застывших в удивлении, и его пронзительный взгляд. Стыд и неловкость постепенно сменились странным, трепетным волнением. Он сказал: «Продолжайте в том же духе». Он улыбался. Аделина, узнав историю, хохотала до слёз, а потом заявила, что это «самая эпичная встреча фаната и айдола в истории K-Pop». Джуна же, более сдержанная, успокаивала Мину: «Они люди. Они видят тысячи фанатов, но таких искренних, как ты, запоминают. Юнги — не тот человек, кто разбрасывается пустыми словами». Однажды вечером, когда Мина перебирала фотографии в телефоне, пришло сообщение от Джуны. Оно было без текста, только ссылка на приватный облачный архив и пароль. Сердце Мины забилось чаще. «Не паникуй, — следом пришло голосовое сообщение. — Это не от меня. Вернее, не совсем. После того инцидента... кое-кто попросил меня поделиться. Он сказал, что ты писатель, и что тебе это может быть интересно. Смотри только сама. И... решай сама, что с этим делать». С любопытством, смешанным с благоговейным страхом, Мина открыла ссылку. Папка называлась «Неозвученные истории». Внутри лежали десятки файлов: черновые наброски текстов, короткие звуковые записи с мелодиями, начитанные поверх гитарного перебора, отрывки дневниковых записей, полные сомнений и усталости. Это были обрывки мыслей Мин Юнги, его сырые, неотшлифованные эмоции, которые никогда не должны были увидеть свет. Она провела за чтением и прослушиванием всю ночь. Это было как заглянуть в самое нутро творческого процесса. В одном из текстов были строки: «Иногда я чувствую себя мостом, который все пересекают, но никто не останавливается, чтобы почувствовать, как он дрожит под ногами». Та самая метафора, которую она использовала на автограф-сессии. У неё перехватило дыхание. Он не просто запомнил её слова. Он впустил её в свою творческую лабораторию. Самый последний файл был помечен датой после их встречи в танцевальном зале. Это была короткая музыкальная петля, меланхоличный фортепианный рифф, и на его фоне — его голос, тихий и задумчивый: «...и она танцевала,как будто в зале никого не было. Как будто музыка принадлежала только ей. В этом есть какая-то дикая, чистая правда. Та самая, которую мы ищем всю жизнь. Может, мы ищем не там? Может, она не в громких битах, а в тихом шепоте незнакомца, который понял тебя без слов?» Мина выключила запись, и в тишине своей комнаты поняла, что плачет. Это были слёзы не фанатки, ослеплённой славой, а человека, чью душу увидели и ответили ей тем же. Он доверял ей. Это была невероятная, пугающая честь. Через два дня Джуна пригласила её на ужин в одно из немногих халяльных ресторанов корейской кухни. «Тебе нужно отвлечься. И мы должны поговорить», — написала она. Ресторан был крошечным и уютным, пахло имбирём и кунжутным маслом. Они заказали хэджанг-ток и говорили обо всём, кроме главного. Но когда чашки опустели, Джуна положила на стол маленький, плотный конверт. — Он передал это для тебя, — тихо сказала она. — Через меня. Сказал: «Решение за ней». Пальцы Мины дрожали, когда она разорвала конверт. Внутри не было письма. Там лежала пластиковая карта-пропуск с её фотографией, именем «Ясмина» и логотипом HYBE. А на обратной стороне кто-то аккуратным почерком написал: «Гость творческого отдела. Доступ: Студия № 3. 20:00. Завтра». И под этим — три иероглифа, которые она не поняла. Она показала их Джуне. Та посмотрела и медленно перевела: —«Давай создадим историю». Мина подняла глаза на подругу, не в силах вымолвить ни слова. —Студия № 3, — объяснила Джуна, и в её глазах плескалась гордость и легкая тревога, — это его личная студия. Туда не пускают никого. Даже нас, сотрудников. Мина сжала пропуск в ладони. Пластик впился в кожу. Весь её мир, всё её паломничество, её смущение после танца — всё это привело её сюда. К этому выбору. Войти в его святилище не как поклонница, а как... кто? Соучастник? Муза? Она посмотрела в окно на огни ночного Сеула. Всего несколько недель назад она была одинокой фанаткой с цветами в волосах. Теперь она держала в руке ключ от двери, за которой рождалась музыка, составлявшая саундтрек её жизни. — Что я должна делать? — прошептала она. —То, что у тебя получается лучше всего, — улыбнулась Джуна. — Быть собой. И записывать всё в свой блокнот. Вернувшись в отель, Мина достала свой верный блокнот. На чистой странице она вывела: «Самое смелое путешествие — это не преодолеть тысячи километров, а сделать шаг в неизвестность, когда тебе протянули руку». Она положила пропуск рядом с альбомом, подписанным в тот первый, судьбоносный день. Завтра наступит новая глава. И впервые она боялась не того, что её ждёт разочарование, а того, что она может оказаться недостойной оказанного ей доверия. Но, глядя на отражение в тёмном окне — девушку с серьёзными глазами и прямым позвоночником, — она поняла, что готова. Готова не просто слушать историю, а стать её частью.