Часть 11

Прошло несколько недель с того вечера в студии. Отношения Мины и Юнги странным образом окрепли, превратившись в плотную паутину ночных разговоров и тихих пониманий. Они были как лучшие друзья, связанные общей тайной, но между ними по-прежнему висела невидимая, но прочная стена — его статус, ее вера, неписаные правила мира, в котором он существовал. Мина, с ее мусульманским воспитанием, остро чувствовала эту грань; их души говорили на одном языке, но тела существовали в параллельных реальностях. Атмосфера в Сеуле накалялась с каждым днем. Приближалось мировое турн BTS, и город жил в ожидании грандиозного шоу. Мина, пользуясь своим пропуском в HYBE, стала частым гостем в здании. Охранники на входе уже узнавали ее, кивая с привычной вежливостью: «А, снова к Ким Джуне». Именно Джуна была ее проводником и якорем в этом безумном мире. Они проводили вместе почти каждый день. В один из таких дней, сидя в кафе, Джуна неожиданно получила сообщение. Мина заметила, как подруга замерла, а на ее лице промелькнула смесь удивления и волнения. — Что-то случилось? — спросила Мина. Джуна быстро заблокировала экран. — Нет, ничего. Просто... работа. — Она сделала глоток кофе, но ее глаза избегали встречи с Миной. — Кстати, ты же хотела посмотреть, как всё устроено изнутри? Завтра у них генеральная репетиция в главном зале. Думаю, я могу тебя провести. — Правда? — Мина почувствовала, как сердце екнуло. Увидеть его не в интимной тишине студии, а в работе — это было одновременно и заманчиво, и пугающе. — Абсолютно, — улыбнулась Джуна, но улыбка была какой-то... деланной. — Только чур, никому ни слова. Это строгий закрытый режим. На следующее утро, проходя через турникеты HYBE, Мина поймала себя на мысли, что ее пропуск сработал как-то слишком уж быстро, будто его заранее внесли в белый список на сегодняшнее событие. Тренировочный зал был огромным и аскетичным: зеркала, блестящий пол, суровые лица хореографов и семеро сосредоточенных мужчин в центре. Музыка, мощная и сложная, вибрировала в костях. Мина затаилась у стены, стараясь быть невидимкой. Он был там. Юнги. Его движения были резкими, отточенными до автоматизма, лицо — каменной маской концентрации. Он был не тем уставшим философом из студии, а машиной, винтиком в отлаженном механизме шоу. И всё же, в короткий перерыв, его взгляд, скользя по залу, на секунду задержался на ней. Не было ни улыбки, ни кивка. Лишь короткая, интенсивная вспышка — молниеносное признание: «Я знаю, что ты здесь». От этого взгляда по спине Мины пробежали мурашки. Именно в этот момент она заметила нечто странное. Джуна, стоявшая рядом, не смотрела на сцену. Она перешептывалась с Намджуном, который отошел в сторону попить воды. Их разговор был коротким, но очень оживленным. Намджун что-то спросил, наклонившись к Джуне, та быстро кивнула, и в ее глазах читалась решимость. Затем Намджун бросил быстрый, оценивающий взгляд в сторону Мины, прежде чем вернуться к остальным. Что-то в этой сцене было не так. Слишком таинственно, слишком... спланированно. Когда репетиция возобновилась, Джуна отошла ответить на звонок. Мина осталась одна, и к ней неожиданно подошел Намджун. Он улыбался своей фирменной, открытой улыбкой, но в его глазах Мина прочитала нескрываемый интерес. — Мина, правильно? Джуна много о вас рассказывает, — сказал он вежливо. — Всё хорошее, надеюсь, — смутилась Мина. — Исключительно, — он кивнул. — Говорит, вы архитектор из Грозного. Должно быть, невероятно красивые места. — Да, горы... они особенные, — ответила Мина, чувствуя себя все более неловко под его пристальным, изучающим взглядом. Он говорил не просто из вежливости. Он что-то выяснял. — Интересно, — Намджун сделал паузу, словно выбирая слова. — Адаптация к Сеулу дается легко? Никаких... проблем? Вопрос прозвучал невинно, но отчего-то показался Мине многозначительным. — Всё прекрасно, спасибо, — ответила она, опустив глаза. В этот момент подошла Джуна. Увидев их разговаривающими, она на секунду замерла, а затем подскочила с подчёркнутой невинностью. — О, Намджун-хëн! Не отвлекаю я вас? — воскликнула она, слишком бодро. — Вовсе нет, — он снова улыбнулся, на этот раз как бы прощаясь. — Было приятно пообщаться, Мина-сси. Удачи вам. — И он ушел, оставив после себя шлейф недосказанности. Как только он скрылся из виду, Джуна выдохнула. — О чём вы говорили? — спросила она, и в ее голосе прозвучала тревога. — Да ни о чём... Он спрашивал про Грозный, про то, как я тут, — ответила Мина, глядя на подругу. — Джуна, что происходит? Вы с Намджуном что-то замышляете? Джуна сделала большое глаза, изображая невинность. — Что? Нет! О чём ты? Просто... обычная рабочая беседа. Он же лидер, он со всеми общается. — Со всеми менеджерами шепчется в углу и бросает странные взгляды на их подруг? — не сдавалась Мина. Джуна вздохнула, ее плечи опустились. Она отвела Мину еще дальше в угол, за звукоabsorbing panels. — Ладно, ты меня раскусила, — прошептала она. — Но я не могу ничего говорить. Клятва секретности. Просто... — она оглянулась по сторонам, — просто знай, что не всё так просто, как кажется. И то, что происходит... это не спонтанно. Есть план. — План? — Мина почувствовала, как у нее перехватило дыхание. — Какой план? При чем тут я? — При том, что некоторые люди, — Джуна многозначительно подняла бровь, — считают, что некоторые... встречи... не должны быть случайными. И что некоторым тёмным цветкам нужно дать шанс расцвести даже в самой негостеприимной почве. Больше я ничего сказать не могу. Сердце Мины забилось чаще. Она посмотрела на сцену, где Юнги, не подозревая ни о чем, отрабатывал сложное движение. Потом на Джуну, с ее таинственным видом заговорщика. И на Намджуна, который, стоя вдалеке, снова посмотрел в их сторону и едва заметно кивнул Джуне. Ощущение было странным — будто она стала пешкой в какой-то сложной, хорошо продуманной игре. Игре, правила которой ей не известны, но ставки в которой казались невероятно высокими. Турне приближалось, неся с собой ветер перемен. И Мина понимала, что эти перемены касаются не только семерых мужчин на сцене, но и ее самой.