Часть 18 журнал, пляж и ресторан

Прошло пару дней. Тот странный сигнал оказался всего лишь следом от пролетавшего корабля-мусоровоза, сбросившего партию отработанных термоядерных стержней. Доктор, слегка разочарованный, но честный, сдержал слово и купил Донне мороженое — с двумя шариками и вишней, как и обещал, хотя и вручил его с комментарием, что «криогенная обработка пищевых продуктов — это варварство по сравнению с естественным таянием на языке». Сейчас в машинном зале ТАРДИС царила почти идиллическая атмосфера. Корабль гудел ровно и уверенно, как и до всей истории с Олдриджем. Доктор возился с одной из второстепенных панелей, что-то настраивая с довольным видом. Роза и Донна устроились на большом диване, который ТАРДИС любезно «вырастила» для них в углу зала. В руках у Донны был глянцевый журнал, купленный в том же Неаполе. На обложке красовался ухмыляющийся мужчина с идеальной укладкой и подписью: «10 признаков, что ОН твоя вторая половинка!» — О, слушай-слушай! — Донна ткнула пальцем в страницу. — «Признак третий: он запоминает мелочи. Например, как ты любишь кофе». — Она фыркнула. — Ну, тогда мой последний парень точно был моей второй половинкой. Он помнил, что я люблю кофе с тремя ложками сахара. Правда, забывал, как меня зовут, но это же мелочи! Роза смеялась, поджав под себя ноги. —Ну не знаю... Мне кажется, это все немножко глупо. Разве можно любовь проверить по списку? — Конечно, нет! — согласилась Донна. — Но это же весело! Вот, например, «Признак пятый: он смотрит на тебя так, словно ты — восьмое чудо света». — Она подняла глаза и посмотрела на Доктора, который, казалось, был полностью поглощен панелью управления. — Эй, Косноязыкий! А ты на Розу так смотришь? Доктор не обернулся, но его плечи слегка вздрогнули. —Я смотрю на нее как на Розу Тайлер, — прозвучал его голос, слегка приглушенный панелью. — Что, на мой взгляд, значительно превосходит любое из семи канонических чудес, учитывая их ненадежную сохранность во временном континууме. И, кстати, — он наконец высунул голову, — у меня прекрасный слух. И я считаю, что «проверять» отношения по списку из журнала, выпущенного с единственной целью — продать больше духов и подводки для глаз, — это примерно так же научно, как пытаться управлять ТАРДИС с помощью лозоходства. — Ой, нас застукали, — без тени смущения сказала Донна, перелистывая страницу. — А вот тут пишут, что мужчина должен быть «загадочным и немного опасным». — Она снова посмотрела на Доктора. — Ну, с этим-то у тебя полный порядок. Можно сказать, перевыполнение плана. — Я не загадочный, я просто... сложно устроен, — проворчал Доктор, снова ныряя к проводам. — И я не опасен. Я... содержателен. В высокой концентрации. Роза, все еще смеясь, отобрала у Донны журнал и отложила его в сторону. —Хватит его дразнить. Давай лучше подумаем, куда нам лететь в следующий раз. Может, куда-нибудь спокойное? Где нет пирожных, коллекционеров и спасательных операций. — О да! — воскликнула Донна. — Я голосую за планету, где есть шезлонги, зонтики и коктейли с маленькими зонтиками. И чтобы официанты были немыми. — Слышу и то, и другое, — донеслось из-под панели. — И, кстати, «спокойное» — это субъективное понятие. Для амебы на астероиде спокойно, пока на нее не падает метеорит. Но... — он вылез, вытирая руки о брюки, — ...я, пожалуй, смогу найти место, которое удовлетворит ваши параметры. Пляж из розового песка, два солнца, океан, пахнущий... карамелью. Безопасной карамелью, — поспешно добавил он, видя их взгляды. — Ну, если без пирожных... — с сомнением протянула Донна. — Без пирожных, — торжественно пообещал Доктор. — Только песок, солнце и... возможно, совершенно безобидные, чисто декоративные ракушки, которые никого не пытаются съесть. Он подошел к консоли, и его пальцы привычно легли на рычаги. Роза и Донна переглянулись с улыбкой. Это был их обычный, идеально хаотичный будний день. С дурацкими журналами, подначками, техническим бормотанием и неизбежной тенью нового приключения на горизонте. И это было абсолютно прекрасно. Пляж и вправду оказался именно таким, как обещал Доктор. Но прежде чем насладиться им, предстояло решить небольшой, но важный вопрос — заселиться в ту самую уютную бунгало-гостиницу. Хозяин заведения, крупный представитель местной расы с радужной чешуей и добродушными глазами-блюдцами, сидел за стойкой регистрации. —Добро пожаловать на Песчаный Риф Грез! С вас за номер — пятьдесят кредитов в сутки. Доктор, Роза и Донна переглянулись. У Джека, оставшегося присматривать за ТАРДИС, возможно, и были какие-то средства, но здесь его не было. — Пятьдесят кредитов? — Донна уставилась на хозяина. — А что входит в стоимость? Вид на все три луны и личный метеоритный дождь по расписанию? — Вид на океан, завтрак и неограниченный доступ к поющим цветам, — невозмутимо ответил хозяин. Доктор выступил вперед, приняв свой самый официальный и слегка высокомерный вид. —Прошу прощения, вы, кажется, не осознаете, кто перед вами. — Он вытащил из внутреннего кармана пиджака свой бумажник и извлек оттуда не кредиты, а потрепанный листок бумаги — свою Пси-бумагу. — Я — инспектор отдела межгалактического туризма и культурного обмена. А это, — он кивнул на Розу и Донну, — мои стажеры. Мы здесь с плановой проверкой соблюдения гостиничных стандартов Седьмой Конвенции О Гостеприимстве. Он сунул бумагу под нос хозяину. Тот посмотрел на нее, и его глаза-блюдца замутнились на секунду. На бумаге, как по волшебству, проступили официальные печати, штампы и текст на языке, который он инстинктивно счел подлинным. — О!.. Инспектор... — пробормотал он, почесывая затылок. — Я... я не был предупрежден. — Случайные проверки — самые эффективные, — с ледяной вежливостью сказал Доктор, забирая бумагу обратно. — Мы, конечно, могли бы начать с проверки системы фильтрации воды... или, скажем, санитарного состояния ваших гидромассажных ванн... — Он многозначительно посмотрел на хозяина. Тот заерзал. Было ясно, что последнее, чего он хотел, — это многочасовой осмотр с пристрастием. —Нет-нет, зачем же! Все в порядке! Я... э-э-э... буду счастлив предоставить вам наш лучший номер! В качестве жеста доброй воли! И... и завтрак включен, конечно же! — Вот и прекрасно, — Доктор сияюще улыбнулся, мгновенно переключившись с образа строгого инспектора на добродушного туриста. — Мы ценим ваше гостеприимство. И, уверяю вас, в нашем отчете это найдет самое положительное отражение. Через пять минут они уже стояли в просторном, светлом бунгало с видом на океан. Как только дверь закрылась, Донна фыркнула: —«Инспектор туризма»! Да у тебя на бумажке было написано «Билет на автобус до Паддингтона»! Я видела! — Детали, Донна, детали! — отмахнулся Доктор, сбрасывая пиджак. — Главное — результат. И, между прочим, это был не билет, а рецепт на лекарство от насморка с Сириуса-4. Но Пси-бумага показывает каждому то, что он хочет или боится увидеть. Он увидел официальный документ — значит, в глубине души он законопослушный предприниматель, который боится проверок. Я просто... сыграл на этом. — Беспредельщик, — покачала головой Донна, но беззлобно. — Ладно, не буду мешать вам, «стажерам», осваиваться. А я пошла покорять этот розовый пляж! И вот, спустя некоторое время, Роза и Доктор остались на веранде, наслаждаясь заслуженным покоем и фиолетовым закатом, который был оплачен рецептом от насморка и мастерским блефом. Тишину на веранде нарушал лишь шепот океана и мелодичный перезвон поющих цветов. Фиолетовые и золотые отсветы заката медленно таяли, уступая место бархатной, усыпанной незнакомыми звездами ночи. Роза, растянувшись в гамаке, лениво покачивалась, а Доктор сидел на полу рядом, прислонившись спиной к стене, его стройная фигура по-прежнему была облачена в привычный коричневый пиджак, галстук и брюки. — До сих пор не верится, что мы просто лежим и ничего не взрывается, — проговорила Роза, глядя на проступающие в небе звезды. —Ага, — согласился Доктор, слегка улыбаясь. Он поправил галстук, чисто машинальный жест. — Никаких сигналов бедствия, никаких вторжений. Почти подозрительно. — Не искушай судьбу, — с легким упреком сказала она. — Может, она нас и не слышит в этой глуши. — О, Роза Тайлер, — он покачал головой с притворной серьезностью. — Судьба обладает превосходным слухом. И чувством юмора. Обычно очень, очень плохим. Она рассмеялась, и звук ее смеха смешался с шепотом волн. Доктор наблюдал, как лунный свет ложится на ее лицо, и его шутливое выражение постепенно сменилось чем-то более мягким, более глубоким. — Знаешь, а ведь я почти забыл, как это, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни шутки, ни бравады. —Как что? —Просто быть. Не бежать, не спасать. Просто... сидеть рядом. С тобой. Роза перестала раскачивать гамак и повернулась к нему. Ее улыбка стала мягче. —Со мной что-то не так? —Наоборот, — его взгляд стал пристальным, почти невыносимо прямым. — С тобой все настолько правильно, что это пугает. Он оторвал взгляд от нее и уставился на океан, словно ища в темных волнах ответа. —После всего... я думал, что самое большое чудо — это то, что ты вообще осталась со мной. Но сейчас я понимаю, что самое большое чудо — это то, что ты все еще здесь. Роза медленно спустила ноги с гамака и присела рядом с ним на пол. Их плечи почти соприкасались. —Я же говорила. Всегда. — Она осторожно коснулась его руки, лежавшей на его колене. — Ты для меня не Побег, Доктор. Ты — Возвращение. Домой. Это простое слово, сказанное ею, словно сорвало какую-то последнюю преграду в нем. Он повернулся к ней, и в его глазах бушевала целая буря. Он поднял руку и медленно, давая ей время отстраниться, коснулся ее щеки. Она не отстранилась. Наоборот, она прикрыла глаза и слегка прижалась к его ладони. — Роза, — его голос был низким и хриплым от нахлынувших чувств. Она открыла глаза и посмотрела на него. В ее взгляде не было ни страха, ни неуверенности — только безоговорочное доверие и ответное желание. Больше слов не потребовалось. Их первый поцелуй был нежным, почти вопросительным, словно он все еще не верил, что это происходит. Но когда ее губы ответили ему с той же нежностью и решимостью, что-то в нем сломалось — последний бастион сдержанности. Его руки в пиджачных рукавах обвили ее, прижимая к себе так крепко, словно он боялся, что она исчезнет, как мираж. Ее пальцы вцепились в шерсть его пиджака на спине, сминая дорогую ткань в порыве долго сдерживаемого чувства. Он оторвался от ее губ, его дыхание было прерывистым, глаза темными и бездонными. Его губы, горячие и влажные, спустились к ее шее, выискивая то чувствительное место за ухом, которое заставляло ее вздрагивать. Она откинула голову с тихим, сдавленным стоном, ее пальцы впутались в его взъерошенные волосы. — Доктор... — прошептала она, и это прозвучало как заклинание, как молитва. Его пальцы, обычно такие ловкие и точные у консоли ТАРДИС, теперь дрожали, когда он нашел узел ее сарафана. Он медленно, почти ритуально, развязал его, давая ей время остановить его. Но она лишь смотрела на него, ее грудь тяжело вздымалась, а в глазах горел ответный огонь. Ткань мягко соскользнула с ее плеч, обнажая кожу, озаренную лунным светом. Он замер, глядя на нее, и в его взгляде было не только желание, но и благоговение, будто он видел перед собой нечто хрупкое и бесконечно драгоценное. Его собственная одежда — пиджак, галстук, рубашка — все еще была на нем, создавая сюрреалистичный и невероятно интимный контраст. — Роза... — его голос сорвался, и он, казалось, искал слова, но не находил их. Вместо этого он снова прикоснулся к ней — сначала губами к обнаженному плечу, заставляя ее вздрогнуть от прохлады его губ и тепла дыхания, а затем ладонью, которая медленно, исследуя, скользнула по ее ключице. Ее ответ был безмолвным, но красноречивым. Ее пальцы потянулись к узлу его галстука. Он не останавливал ее, лишь смотрел в ее глаза, пока она медленно, одну за другой, развязывала узлы его защитных слоев. Когда шелковый галстук ослаб и был отброшен в сторону, он выдохнул, словно сбросив тяжесть. Затем ее пальцы принялись за пуговицы его рубашки. Каждое расстегнутое крепление было маленькой победой, шагом к тому, чтобы обнажить не просто кожу, а ту часть его, которую он так тщательно скрывал. Когда последняя пуговица расстегнулась, и его рубашка распахнулась, обнажив бледную, исчерченную шрамами и странными символами кожу, она на мгновение замерла, ее ладони легли на его грудь. Она чувствовала под пальцами бешеный, сбивчивый ритм — не одного, а двух сердец, бьющихся в унисон в эту ночь. Для нее. Его губы снова нашли ее, поцелуй стал глубже, отчаяннее, полным всей той тоски, что копилась веками. Он привлек ее к себе, и они опустились на мягкий пол веранды. Его пиджак, скомканный, оказался под ней, пахнущий озоном, временем и им. Он сбросил с себя рубашку, и наконец не осталось преград. Его руки исследовали каждую линию ее тела, каждый изгиб, с трепетом первооткрывателя и жадностью голодного. Ее прикосновения заставляли его, древнее, могущественное существо, терять контроль, стонать в ее губы, когда ее пальцы скользили по его спине, впиваясь в напряженные мышцы. Когда он вошел в нее, они оба замерли, глядя друг другу в глаза. В его взгляде, обычно таком полном звездных карт и временных вихрей, теперь была только она. Только Роза. Ее имя сорвалось с его губ шепотом, полным такого изумления и преданности, что у нее навернулись слезы. Их ритм был неистовым и нежным одновременно. Это был не просто секс; это было давно откладываемое воссоединение, клятва, данная без слов, путешествие, на которое ушли целые жизни. Она шептала его имя, он бормотал ее — и не было во вселенной ничего, кроме этого единения под незнакомыми звездами.

***

Позже, когда страсть улеглась, сменившись изможденным, глубоким миром, они лежали, переплетенные, на скомканном пиджаке. Лунный свет серебрил их кожу, покрытую легкой испариной. Голова Розы покоилась на его груди, и она слушала убаюкивающий, двойной ритм его сердец. Его рука лежала на ее спине, пальцы лениво водили по ее коже. Он поцеловал ее макушку. —Я... — он начал и замолчал, словно не находя слов, достаточно больших. —Знаю, — она прошептала, прижимаясь к нему ближе. — Я тоже. Они лежали так, слушая, как океан шепчет свои вечные истории, а поющие цветы аккомпанируют ему тихой, неземной мелодией. Никто из них не упомянул завтра, не вспомнил о прошлом. В этом совершенном, хрупком моменте существовало только «сейчас». И для двух душ, столь долго искавших друг друга в водовороте времени, этого было больше, чем достаточно. Это было все. Тишину разорвал оглушительный, радостный голос, приближающийся к бунгало: —...и я вам говорю, этот синий фрукт с шипами — это что-то невероятное! Сначала щиплет язык, а потом такое послевкусие, будто конфетку съел! Вы не представляете! Услышав ее шаги, на веранде вспыхнула тихая паника. Доктор и Роза метнулись, как ошпаренные. Он схватил свой пиджак и галстук, она — сарафан. За несколько секунд они привели себя и пространство в относительный порядок. Пиджак висел на спинке стула, галстук был аккуратно свернут рядом. Они сидели на противоположных концах дивана, делая вид, что смотрят на звезды, когда дверь распахнулась. Донна ввалилась на веранду, вся осыпанная розовым песком, с мокрыми волосами и переполненной сумкой. —Ну что, как ваш романтический вечерчик без меня? — весело бросила она, швыряя сумку в угол. — Прекрасно! — слишком быстро ответил Доктор, его голос прозвучал неестественно высоко. — Мы... обсуждали атмосферную рефракцию. Очень увлекательно. — Ага, — добавила Роза, избегая ее взгляда и поправляя идеально завязанный узел своего сарафана. — Очень... научно. Донна замерла, ее глаза, острые и проницательные, медленно скользнули по ним. Она заметила неестественную прямоту их спин, слишком большое расстояние между ними на диване, идеальный порядок в одежде, который для Доктора был так же неестественен, как тишина в космосе. Она увидела легкий румянец на щеках Розы, который не списывался на загар, и странную, приглушенную мягкость в глазах Доктора, когда он украдкой взглянул на Розу. Ее ухмылка начала медленно расползаться по лицу. Она не видела беспорядка, но видела все. —Научно, говорите? — она сделала несколько шагов вперед, ее взгляд упал на пиджак Доктора. — Интересно... а это что? Она указала на едва заметную, но явную морщинку на пиджаке, на том месте, где ткань была скомкана и затем поспешно расправлена. И на песчинки, прилипшие к ткани изнутри. Доктор последовал за ее взглядом и замер. —Это... эрозия ткани под воздействием местной атмосферы, — выпалил он. — Высокое содержание солей. Очень агрессивная среда. — О, конечно, — протянула Донна, подходя ближе к Розе. Ее глаза прищурились. — А у тебя, дорогуша, вся спина в розовом песке. И волосы... — Она наклонилась, делая вид, что рассматривает ее прическу. — ...как будто их кто-то очень старательно, но очень по-спешному поправлял. Роза потянулась к своим волосам, пытаясь скрыть смущение. —Ветер... с океана. Сильный ветер. Донна выпрямилась, скрестила руки на груди и посмотрела на них обоих с торжествующим и безгранично довольным выражением лица. —Ветер. С океана. И эрозия ткани, — повторила она с убийственной невозмутимостью. — Понятно. Ну что ж, раз у вас тут была такая... бурная научная дискуссия с элементами песчаной бури, то я надеюсь, у вас остались силы на ужин? Потому что я, пока вы изучали атмосферные явления, чуть не продала душу за самый большой и самый странный фрукт на этом пляже. И теперь я требую компенсации в виде самой большой порции жареного чего-нибудь, что есть в меню. Она стояла, сияя, и ждала. Она не требовала признания. Она его уже получила — во всех этих мелких, неубедительных деталях, в том, как они не смотрели друг на друга, но при этом были так ослепительно счастливы. Доктор и Роза переглянулись, и на их лицах медленно расползлись одинаковые, смущенные, но бесконечно облегченные улыбки. Тайное стало явным. И самое удивительное было в том, что это не было страшно. Это было... правильно. — Кажется, нас раскусили, — тихо сказала Роза. — Кажется, — согласился Доктор, и в его голосе впервые за этот разговор не было ни паники, ни попыток что-то скрыть. Он встал и протянул руку Розе, чтобы поднять ее с дивана — простой, естественный жест, который говорил громче любых слов. — Что ж, миссис Ноубл, кажется, вы заслужили тот ужин. Со всеми десертами. — Вот это правильный настрой! — Донна хлопнула в ладоши. — А теперь, любовь моя, — она обняла Розу за плечи, ведя ее к выходу, — пока мы идем, ты мне все расскажешь. Ну, знаешь... про «ветер». А ты, Доктор, не отставай и кошелек не забудь! И, выходя с веранды в теплую ночь, они уже были не просто напарниками по приключениям, а самой настоящей, хоть и безумной, семьей. И Донна, шепча Розе на ухо какую-то шутку, от которой та заливалась смущенным смехом, чувствовала, что это, возможно, самое большое чудо из всех, что с ними случалось. Теплый ночной воздух был напоен ароматами ночных цветов и далекого океана. Они шли по тропинке, выложенной светящимися камешками, в сторону огней небольшого ресторанчика. Донна, не выпуская Розу из дружеских объятий, продолжала свой допрос, но теперь уже вполголоса, с преувеличенной конспиративностью. — Ну, так что, этот «научный эксперимент» был успешным? — шептала она, подмигивая Розе. — «Атмосферная рефракция» всех удовлетворила? Роза, все еще алея, тихо рассмеялась и что-то прошептала ей в ответ, от чего Донна фыркнула и потрясла головой с видом полного восторга. Шагающий чуть позади них Доктор, с руками в карманах брюк и с идеально невозмутимым выражением лица, внезапно проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь: —Мой слух, кстати, ничуть не пострадал от местной «агрессивной среды». И я прекрасно слышу, как некто, чье имя я назову из вежливости, сравнивает квантовую запутанность эмоциональных связей с... э-э-э... «взрывом конфетти в мозгу». Что, на мой взгляд, является крайне ненаучной, хотя и довольно живописной метафорой. Донна обернулась к нему, сияя. —Ой, простите, профессор! — воскликнула она без тени раскаяния. — Мы тут просто обсуждаем сложные материи доступным для простых смертных языком. А вы, я смотрю, уже и термины новые придумали — «квантовая запутанность эмоциональных связей». Звучит куда солиднее, чем «влюбился как мальчишка». — Я не... это не... — Доктор попытался было найти достойный ответ, но, встретившись взглядом с Розой, которая смотрела на него с такой нежностью, что у него перехватило дыхание, просто сдался и рассмеялся. — Ладно, ладно. Признаю поражение. Ваши методы ведения психологической войны, миссис Нобл, не оставляют мне шансов. — Вот и славно, — Донна удовлетворенно кивнула. — А то вечно ты вертишься как электрон на орбите — вроде тут, а поймать нельзя. Наконец-то тебя до чего-то путного докторанули. Она произнесла это с той самой, легкой, знакомой усмешкой, вкладывая в слово «Доктор» целый спектр эмоций — и привязанность, и легкое подтрунивание, и безоговорочную поддержку. Он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. —Ужасная игра слов. Просто ужасная. — Зато точная, — парировала Донна. К тому времени они уже подошли к ресторанчику. Хозяин, тот самый, с радужной чешуей, встретил их у входа. — А, наши постояльцы! — радушно проговорил он. — Как вам номер? Никаких проблем с... э-э-э... системой фильтрации воды? Доктор выступил вперед, снова надевая маску легкого превосходства. —Вода была приемлемой. А вот с акустикой на веранде есть небольшие вопросы. — Он бросил многозначительный взгляд на Донну. — Очень уж хорошо слышно все, что происходит на пляже. Донна фыркнула, а Роза снова залилась румянцем. — Но в целом, мы довольны, — закончил Доктор, и его взгляд снова нашел Розу, смягчаясь. — Очень довольны. Так что, мы готовы заказать все самое лучшее, что у вас есть. И пока они усаживались за столик с видом на океан, под мерцание чужих созвездий, Доктор ловил себя на мысли, что даже ее зоркий глаз и острый язык Донны — это часть того самого дома, которого он так долго искал. А ее усмешка, с которой она произносила его имя, была не насмешкой, а самым настоящим, самым теплым приветствием. Они как раз делали первый заказ — Донна с энтузиазмом требовала попробовать «все, что шевелилось на гриле», а Роза и Доктор спорили о том, может ли местный фрукт пахнуть одновременно жареным цыпленком и фиалками, — когда к их столику подошел официант. — Прошу прощения, — вежливо сказал он. — С вами желает познакомиться еще один гость. Говорит, что ваш... коллега? Прежде чем кто-либо успел что-то ответить, из-за спины официанта появилась знакомая ухмыляющаяся физиономия в форме капитана. — Ну конечно же коллега! — радостно объявил Джек Харкнесс, сияя, как неоновая вывеска. — По совместным подвигам и спасению вселенных! Неужели вы могли начать этот гастрономический триумф без меня? Донна закатила глаза, но улыбка выдавала ее относительную радость от встречи. —И как ты нас нашел, Касатик? Следил за нами? — О, Донна! — Джек приложил руку к сердцу с видом оскорбленной невинности. — Я просто настраивал сканеры «Бродяги» на след ТАРДИС, чтобы быть на связи... и уловил мощнейший выброс позитивных эмоций и аромата жареного мяса. Сработало как маяк. Невозможно было устоять. Он потянулся к свободному стулу, но его взгляд задержался на Докторе и Розе. Его глаза, привыкшие считывать малейшие детали, мгновенно отметили расслабленные позы, то, как плечо Розы почти касалось плеча Доктора, и то, как они перестали спорить, как только он появился. На их лицах не было прежнего напряжения, только легкое, теплое сияние. Ухмылка Джека стала шире и понимающей. —Хотя, судя по атмосфере, здесь маячило не только мясо, — заметил он, опускаясь на стул. — Что-то в воздухе витает... Сладкое. Как победа. Или как только что расцветшие чувства. Доктор тяжело вздохнул, но без настоящего раздражения. —Джек, если следующее твое предложение будет включать в себя слова «поздравляю» или «надо отметить», я напомню тебе о Везувии. — О, мысль! Романтическая экскурсия к вулкану! — воскликнул Джек, подмигивая Розе. — Но нет, я сегодня в образе просто восхищенного зрителя. И голодного попутчика. — Он взял меню и с деловым видом уставился в него. — Так, что тут у нас вкусненького? И что вы, счастливчики, уже заказали? Донна, видя, что Роза немного смущена, решила взять инициативу в свои руки. —Мы заказали ВСЕ, Капитан-Любопытный. Так что расслабься и готовь свой кошелек. Ты как раз вовремя, чтобы оплатить этот праздник жизни. — Считайте, что я к вашим услугам, — с поклоном ответил Джек, а затем перевел свой пронзительный взгляд на Доктора. — И, если честно, я просто рад вас видеть. Обоих. Такими... ну, вы понимаете. Доктор встретился с ним взглядом и после паузы кивнул, коротко и ясно. В этом кивке было все: признание, благодарность за помощь в трудную минуту и молчаливое разрешение остаться. — Ладно, хватит глазки строить, — бодро нарушила момент Донна, хлопая ладонью по столу. — Официант! Добавьте к нашему заказу еще одну порцию этих шипящих штук в соусе и что-нибудь выпить! А то некоторые тут так и застынут в немом кино! Смех за столом стал общим, и даже Доктор не удержался от улыбки. И когда еда и напитки прибыли, их стол наполнился не только ароматами незнакомой планеты, но и привычным, шумным, безумно дорогим всем им хаосом. Теперь, с Джеком за одним столом, их странная семья была в полном сборе. И будущее, каким бы непредсказуемым оно ни было, казалось по-настоящему светлым.