Встреча

Когда-нибудь Драко приучит себя не сомневаться в безумных идеях Гарри, драклл его дери, Поттера. Пора бы уже быть уверенным, что в крови этого гениального недоумка намешано достаточно сумасбродных маггловских заскоков, негрифиндорской изворотливости, гордости достойной Блэков и непристойно большого везения. Вполне достаточного, чтобы пересилить недоверчивость гоблинов. Первой мыслью Драко после, вот неожиданность, успешного ритуала, было замешательство. Ведь Гарольд почти свалился на каменный пол от смеха, безуспешно пытаясь не истерить слишком громко. — Потти, наконец, слетел с катушек? — пробормотал Драко, вздернув белесую бровь. В тот момент, пытавшийся сделать вдох Гарри не удержался и засмеялся в голос. Где-то в боку слизеринца кольнуло нешуточное беспокойство, а в голове вертелось явно перешедшая от Мионы магловская мысль: Что за хрень? Только по прошедствии нескольких долгих минут хохота и странных переглядований гоблинов, Поттер удосужился успокоиться и зачем-то наколдовал зеркало. Не совсем понимающий Драко посмотрел в него и ожидаемо увидел себя — сероглазого брюнета с аристократичными чертами лица. Брюнета. Он попытался сморгнуть наваждение и развидеть это, но... — Какого гребаного дракла ты сделал с моими волосами?! — руки Драко потянулись к длинной челке и выставили ее перед глазами. Понадеялся на заколдованое зеркало и дерьмовый юмор Поттера. Но нет, его раньше белые волосы сейчас были того же оттенка, что и у Гарри. Черные, словно воронье крыло. Поняв, что это ни черта не шутка, Драко поперхнулсяя воздухом. Конечно, он понимал, что возможно его внешность чуть изменится после ритуала. Но цвет волос чем и кому не угодил? Это семейная черта Малфоев, блять. Передающаяся каждому ребенку. Его отец был блондином. Его дед был блондином. Его прадед и прапрадед тоже. А он теперь кто? Да его родная матушка не признает издалека, когда они вернуться домой. — Знаешь тебе так даже больше идет, Драко, — долбаный Поттер похлопал его по плечу. Поднявшееся возмущение застряло комком в горле и не позволило ему и слова вымолвить в ответ. После увиденного отражения смотреть на Гарри было странно. Они и раньше были чем-то похожи, унаследовав по линии Блэков одни и те же черты лица. Теперь же с одним цветом волос эта схожесть стала слишком явной. Что приводило, привыкшего выделяться Драко, в ещё большее замешательство.

***

У Гарри снова не получилось удержать смех в себе, поэтому он заулыбался. Естественно безумно раздражая при этом Драко. Казалось, у того дрожали пальцы от желания придушить гриффиндорца. С каждым смешком безуспешно прикрытым кашлем, брови Драко хмурились лишь сильнее. Они сбежали из банка как только Гарри отсмеялся, но уплывающие мысли подбрасывали всё новые образы и он просто не мог удержаться. Конечно, после всех событий, после войны Драко стал спокойнее и рассудительнее, холоднее. Его реакция на изменение имиджа была больше раздраженной, чем забавной. Но стоило Гарольду представить тринадцатилетнего наследника Малфоев и его реакцию на теперь темные волосы... представить любой из вариантов невероятно громкой истерики, настоящей травмой для юного Малфоя, как с губ опять сорвался смешок. — Завались, пока я действительно тебя не придушил, придурок, — прошипел Драко не хуже змеи. Неужели они с Гермионой настолько испортили этого аристократа, что он угрожает удушьем, а не заколдованием? Точно. У Драко всё еще не было палочки. А им как минимум понадобиться пробраться в Хогвартс. В Выручай комнату. Может, пожелай они вернуться в будущее она подсобит? Мысль пробраться в обход оберегов тут же была отброшена. В этом времени школа не воспримет их как студентов, не дай Гриффиндор, попадутся и Азкабан им гарантирован. Им нужен другой путь. В этом времени в Европе война, как в маглловском мире так и в магическом, при такой почве придумать историю двух бедных детей без опекунов и дома, ищуих в Хогвартсве безопасность — раз плюнуть. Не детей, братьев. Пока в мире все не наладиться, никто и не подумает проверять. Только вот в сорок четвертом Бузинная палочка была у Гриндевальда. А теперь еще и в его рукаве. Палочка, считывшая его хозяином, была Старше, гораздо старше, чем могла бы быть в этом временем. Сплошной пародокс. Кто увидиту эту палочку, схватит их не раздумывая. Любой волшебник хоть немного затронутый войной должен знать, как выглидит знаменитая палочка темного волшебника. В их время было также — тисовая, словно кость белая, палочка наводила ужас. Им придется купить новую палочку, но они точно не пойдут в лавку Олливандера. Не хотелось бы ненароком забрать палочку их будущего я (или прошлого?). — Рассказывай, — требовательный голос Драко прорезался свозь пучину мыслей, — Мне не нравится, когда ты так долго молчишь. Это к беде. — В лютном же должно быть что-то такое? — В Ноктюрн-аллее есть всё. Что ты хочешь? Первая палочка волшебника создает связь с ним. Любая другая уже не будет такой подходящей, такой правильной. Всё также верная и родная палочка из боярашника мягко скользнула в ладонь Драко. После дуэли она слушалась Гарри, не перчила ему ни в чём, но хозяином не считала. Гарри и не хотел бы этого. — Палочку. Любую. Он был обладателем Старшей палочки, всякая другая без верности к хозяину, подчиниться ему. И даже, если не будет ему подходить, то это к лучшему. С ней его магия ослабнет, не будет яркой и запоминающейся. Им необходимо будет слиться с фоном, стать неприметной частью курса, неважной настолько, что не припомнят была она или нет. Сделать так, чтобы потом никто не вспомнил их пропажи. — Драко, — позвал Гарри, но не продолжил. Драко имя довольно необычное — блэковское, взятое из созвездия. Его же имя распространенное, но он не хотел возможной ассоции с известным в будущем Гарри Поттером. Им нужны были другие, но схожие имена, чтобы избежать ошибки. — Драгон Певерелл, брат мой, мы поступим в Хогвартс.

***

Директор Диппет (наудивление более непривычное и странное словосочетание, чем директор Снейп) представил их перед всем Хогвартсом. Драко не вслушивался в его речь, и без того понимая суть происходящего. Дамбладор долгое время был заместителем Диппета и наверняка именно от этого старика отхватил свои директорские замашки. Малфой, недавно ставший Перевеллом не удивится, если директор начнет загонять про черных котят, добросердечность и еще какую-то чушь, растягивая фразу “эти цыплята потеряли мамочку в войне, поэтому Хогвартс принимает их под своё крылышко на старший курс, чтобы через год выпнуть обратно на войну”. Драко хмурится — как-то в его мыслях слишком много голоса Поттера. Все студенты пялятся на них тяжелыми взглядами. Будущие первокурсники топчатся в начале зала и шепчутся, Грифиндорцы уже сплетничают. Драко напрягается всем телом, стараяь сделать это менее очевидным. Если бы Гарри чувствовал себя так всё время, то Драко перестал бы над ним шутить. Он любил внимание, но не тогда, когда оно было таким вязким. Гарри сдвигается вправо и теперь подпирает его плечо. Потти внимательным взглядом следит за залом, сосредоточенный. Хм, со времен четвертого курса Поттер привык что ли? Драко явно помнил, загнанного мышонка, теперь же перед ним хищник, что не боится света прожекторов. Гарри будто не в Большом зале Хогвартса, не дома, а всё также на войне. Любое лишние движение в их сторону и Драко знал, что полетят вспышки заклятий. Зеленые глаза обращаются к нему. На приподнятую бровь, Гарри хмурится и пихает его плечом в сторону Распределительной шляпы. Малфой, наконец, обращает внимание на тишину в зале и понимает, что речь нового старого директора оказалась короче, чем он думал. Улыбаясь, он садится на деревянный табурет и шляпа успевает лишь коснуться кончиков его волос, как громогласно вскрикивает: — Слизерин! В большом зале раздаются сдержаные аплодисменты слизеринцев. Драко встает ничуть не удивленный, но не идет в сторону своего факультета. Встает рядом со стулом держа шляпу в руках и смотрит на Гарри. Большой зал вновь подозрительно тих. Он прекрасно понимал, что они сядут за разные столы и что ждать распределения Поттера, стоя рядом, глупо и очень привлекает внимание, которого они не желают, но... Если бы он мог немного облегчить параною Гарри, находясь поблизости в то время, как он не может следить за окружением, то сделал бы это тысячу раз. Тот только улыбается ему и натягивет шляпу. Проходит минута, две... Первое распределение Гарри было долгим, оно длилось минут десять точно. Хоть тогда возглас шляпы не стал ни для кого удивительным. В этот раз шляпа раскрыла свой рот спустя три минуты, пророкотав, очевидное: —Слизерин! Драко поперхнулся воздухом. Адриан поднялся со стула с гордостью, будто так и планировал.

***

Разбредаться по разным факультетам было бы глупостью. А уговорить шляпу никогда не было трудно. Взгляд изумрудных глаз прошелся по слизеринскому столу, вглядываясь в лица студентов, с которыми им нужно будет провести всё время пока они не вернутся обратно домой. Некоторые совсем юные, другие обрамленные утерей; вежливые, любопытные и пустые. Все такие знакомо незнакомые. В следующий миг глаза Гарри встретились с до жути знакомыми глазами Тома Реддла.