Sex Bomb II

Удивительно. За всю свою жизнь ты никак не могла вообразить, что способна обрести в её рамках нечто хорошее — отличное от своего демонического предназначения, «великой цели». Если не покой в классическом его понимании — вас с Денджи усиленно искали охотники из общественной безопасности, наравне с агентами советской разведки — то как минимум внутреннюю свободу. Сброс натёрших руки и ноги незримых оков. Ощущение, что ты ничего никому не должна, хотя за этот «долг» тебя сейчас и ищут. Долг, от выполнения которого ты сбежала, некогда предложив в шутку (а может и не совсем) сбежать парню, который был горазд на подобные вопросы: — Всегда было интересно: каково это жить без яиц и члена? — задумчиво смотрит тебе меж разведённых ног. — Ну типа когда у тебя под животом ничего и ты можешь потрогать себя внутри. Очередной день, очередной заброшенный дом вдали от городской цивилизации — внезапное «ты мне сделала приятно, я тоже хочу сделать приятно тебе» от Денджи и последовавшее от тебя после недолгих раздумий согласие, в виде полного обнажения (ты сомневалась, были ли он в курсе, как правильно раздевать девушек без срыва с них одежды, потому что «секс это животная похоть»). Денджи не учился в школе — как и ты. Ему по мозгам бьёт пубертат — ты этому потворствуешь, составляя «яйца» из иероглифов на бумаге и «большую задницу» из букв латинского алфавита на доске. Более того — делаешь ему минет и седлаешь, сжимая Денджи в своих стенках до точки высшего наслаждения. А теперь тебя в примитивной манере спрашивают, каково это — родиться и проживать жизнь женщины. — Мне не с чем сравнивать, поэтому... вполне неплохо?.. — пожимаешь плечами, отмечая, что дело не в биологическом поле, а в двойственности твоего бытия как демона и человека. Обычная жизнь — предел твоих мечтаний. Абсолютная нормальность вместо хаоса, который ты по своей природе вынуждена сеять. Или, как минимум, была вынуждена. — Ты, кстати, тоже можешь потрогать себя внутри. Выбрасываешь тяжёлые мысли из головы, решаешь поддаться моменту. В подтверждение своих слов — проходишь пальцами меж ягодиц Денджи и проникаешь в его узкое нутро. Парня ощутимо подбрасывает, когда доходишь до его предстательной железы — не в курсе, что это такое, просто слышала, что у мужчин есть свои особые точки. — Э-это, конечно, дико приятно, но блин... пихать себе пальцы в задницу разве не по-гейски? Ты невольно улыбаешься на его очередной абсурдный комментарий. «И вот этот парень понял, что меня можно утопить, чтобы обезвредить?» — проскакивает в твоей голове. Когда ставки высоки, котелок Дендзи варит на полную — раздевшись же, ты свела его умственную активность к нулю. — Самому себе? Не думаю. Это изучение собственного тела. Тебе приходит идея провести более наглядную демонстрацию. Жестом просишь развернуться парня спиной к себе — на твою вульву насмотрелся достаточно — одной рукой огибаешь его талию, очерчивая кругом область возле пупка, и обхватываешь его окрепший член. Пальцами второй — возвращаешься в его узкое пространство, куда своими пальцами проникать не хотел. Начинаешь водить ладонью по его горячему стволу и в том же темпе — толкаться глубже в его анальных стенках, всякий раз задевая точку и выбивая из Денджи хриплые стоны. Обнажённой грудью — прижимаешься к его широкой спине с выраженными линиями лопаток, трёшься сосками о грубую мужскую кожу и отстраняешься, в такт своих стимуляций. Свежий предэякулят стекает тебе на руку, трение крайней плоти о набухшую головку вызывает характерное хлюпанье от твоих движений по члену Денджи — к твоему удивлению, уже сам этот факт тебя заводит. Факт, что ты мастурбируешь бывшему противнику (по крайней мере, отчасти считала его таковым) и лишаешь его анальной девственности. Сейчас он как никогда уязвим — он как «Человек-Бензопила». Вы одни на ближайшие квадратные километры, Денджи неоткуда брать кровь для регенерации — одно твоё желание, молниеносное движение для снятия чеки с чокера, и ты можешь взорвать желанную цель для любого правительства в мире изнутри, надавливая на его простату. И тем не менее, вместо этого, ты предпочла наблюдать, как носитель сердца демона Бензопилы дёргается в конвульсиях — приятных конвульсиях — протяжно стонет в окружении хрупких стен заброшенного жилища (рискует сдать их конспирацию для чутких до звуков средств наблюдения недоброжелателей) и извергает семя на наскоро разложенную простынь, сворованную вами по пути сюда. Тебе немного стекает на пальцы — выпускаешь из руки опадающий член Денджи и с задумчивым видом растираешь извергнутую жидкость между. «Из его спермотазоидов... получатся такие же гибриды? Если один останется во мне, займёт мою утробу... чем он станет? Возьмёт наши человеческие стороны или демонические?..» Ты вдруг ловишь себя на мысли, что для тебя это не абсурд — ваш с Денджи общий ребёнок. Не обозримая реальность, но и не плод больного воображения — вы сами ещё отнюдь не взрослые. — Ты... Откуда ты, блин, всё это знаешь?! — поворачивается, стоит тебе вытащить пальцы из его «абсолютно точно не-гейской» задницы. — Что именно? — спокойно уточняешь, вытирая влажную от эякулята руку о край простыни. — Ну как сделать мне приятно! В тот раз, в этот — колись, сама где-то в порнушке вычитала! Понятие и суть самоудовлетворения тебе знакомы, но порнография играла в нём совсем не главную роль. Ты предпочитала строить собственные образы и касаться себя, пока твоего тела касались «другие» — но и те моменты были редкими. Для всех, с кем ты имела дело (зачастую, не по своей прямой воле) ты в первую очередь была оружием, приручённым сверхъестественным существом, и уже в последнюю — молодой женщиной. Мастурбация помогала тебе не забыться — не растворяться в своём демоническом «я» без остатка. Отсюда и понимание, на какие рычажки давить, дабы завладеть вниманием молодого парня: похабно шутить, звать купаться в школьном бассейне голышом, целоваться. В своих мечтах ты ассоциировала свою беззаботную юность как минимум с этими составляющими. — Разочарую тебя, но... Мои знания, скорее, из учебников, — имеешь в виду, что ожидания от тебя как от почитательницы пошлостей у Денджи не совсем верное. Ключевое — «не совсем». — Находила их выброшенными на помойку — дети в наше время учиться не хотят, а в книгах встречается и такая информация. Не вся, лишь различия в человеческой анатомии по полам — технику я, скорее, изучаю с тобой. Догадка, что мужскому члену приятно, когда его стимулируют ртом — так же, как и его использование тобой в позе наездницы, для вашего общего удовольствия — пришла к тебе уже по ходу, когда ты привязывала Денджи к постели в ваш первый раз. Оглядываясь назад, ты удивляешься, какое влияние на тебя и твою судьбу оказал этот простак до мозга костей — «зла на тебя за попытку убить не держу, я вечно кому-то поперёк горла, мне не привыкать, давай лучше сбежим вместе». Это бред, думала ты тогда. Полный бред. А сейчас вы раздеты друг перед другом и занимаетесь тем, чем занимались бы обычные старшеклассники, а не орудия в чьих-то руках. — Не напомнишь, почему вообще согласилась заниматься со мной... такими вещами? Денджи искренне не понимает: как откушенный язык и свёрнутая шея перешли в несколько ярких эякуляций благодаря твоим стараниям. В какой момент ты поняла, что для тебя предпочтительнее ублажить носителя имени «Человек-Бензопила», а не сломать его эрегированный (благодаря твоим стараниям) член? — Хоть для всех я и «Демон-Бомба»... Для всех, кроме тебя, — ты считаешь важным сделать эту оговорку, — я в первую очередь... девушка. Сирота. Жертва экспериментов военных в связке с учёными. Которой после всех тягот судьбы... не чужды чувства и низменная тяга к противоположному полу. «Этот придурок... и вправду делает меня человечнее», — невольно улыбаешься, наблюдая за усиленным мыслительным процессом Денджи на его лице. — Типа к парням? Не, я больше о том, почему мы занимаемся этим вместо того, чтобы лучше прятаться или бежать куда подальше? Резонный вопрос. Вы оба — самые разыскиваемые лица в Японии прямо сейчас. Вам закрыт выезд за границу, вылет из аэропортов, на вас даны ориентировки во все департаменты, ответственные за внутреннюю безопасность и разведку из обеих ваших стран — а ты, тем временем, вновь раздвигаешь ноги перед Денджи, намекая, что он тебе должен не менее яркий оргазм. — Мы отдалились от всех относительно населённых районов Японии достаточно, чтобы нас не отследили по случайным свидетелем и камерам видеонаблюдения, — придвигаешься ближе и кладёшь ладонь ему на затылок; наклоняешь Денджи, чтобы на линии его взгляда оказалась твоя влажная промежность. «Как живу без яиц и члена, говоришь? Как ты, блин, живёшь с ними, если они для тебя первое, по чему ты бьёшь мужчин?» — Для вертолётов здесь глухая зона, плюс я установила дополнительный подавитель сигнала, который без разрешения одолжила у своих. Так что... Ты приступишь или мне одеваться обратно? Денджи — такой тип людей, которых нередко нужно спрашивать дважды. Не потому что глупые, а потому что либо отвлечены на совсем другое, либо им на тебя изначально поебать. Но именно когда дело касается тех, кто ему не безразличен — и тех, кому не безразличен он — Денджи всё схватывает на лету. Твой указательный расположен аккурат над клитором — молчаливое пояснение, что требует стимуляции и ни в коем случае не требует пуска в ход его острых зубов. Когда Денджи с интересом наклоняется ближе — специально запутываешь его, обводя тем же указательным всю зону вульвы. — Мне типа лизать всё и сразу? — взглядом пилит (иронично) твои мокрые складки, нахмурив брови. — У меня размеров рта не хватит. И длины языка. Только если попытаюсь взять всё по вертикали, наклонив голову — и то не факт. В случае с Денджи всё наглядно и понятно — с тобой же, как с девушкой, сложнее. Природа распределила так, что никто, кроме тебя, не будет знать нужные зоны и степень воздействия на них для получения удовольствия — ты же успела изучить свои достаточно. — Не надо всё и сразу. Нужно последовательно и постепенно — как было у нас с плаванием. Помнишь? После твоего упоминания у Денджи вмиг загораются глаза. Обучение плаванию он привёл в пример того, что не всё в ваших отношениях до боевого столкновения было фальшивым — и ты тогда не знала, что ответить. Времяпровождение в бассейне было частью твоей тактики завладеть сердцем Денджи, что потом вспороть и вырезать из него сердце Бензопилы — но делало ли это сами моменты фальшивыми? С каждым новым днём после вашего побега ты всё больше склонялась к отрицательному варианту ответа. — Забудешь такое, — с теплотой в голосе усмехается. «А ему идёт такая улыбка». — Лучший урок в моей жизни. С мечтательным взглядом — приникает к твоей вагине ртом, слизывает выделившуюся смазку и присасывается к краям твоих половых губ. Делает как может, не всегда аккуратно, но всегда старательно — сам вид на него, как он хочет доставить тебе удовольствие, вынуждает тебя подрагивать и возносить взгляд к прогнившему потолку в трещинах. Своеобразная аллюзия на то, какой он тебя принял при первой вашей встрече — с каждым днём гнили и трещин у тебя на душе становилось всё меньше. Ты не хотела вспоминать, сколько трещин могла нанести ему своим предательством во время фестиваля. Если какое-то послевкусие от него и осталось, Денджи с лихвой перебивал его вкусом тебя. Губы и язык вдоволь разгуливали по твоему возбуждённому клитору и вокруг, порой спускаясь к твоему входу — проходя между складок к границам нутра. Теперь удовольствие накатывало не только от вида парня у твоей вагины — бессознательная, низменная часть тебя требовала вида и ощущения Денджи в собственных стенках. Не сверху, как в первый раз, а снизу — мысли, отдающиеся пульсациями в твоём нутре, кричали о желании увидеть, как над тобой нависает крепкое тело Денджи. Как он рвано дышит и остервенело толкается тебя, будто это его последний, оставшийся в голове инстинкт. — Э-эй... Тебе что, не понравилось?.. Отстраняешь его от себя слишком быстро, не дав закончить — явно раздосадован и теперь считает, что ублажать женщин не его. Убивать демонов — да, жрать и спать — тоже, а вот единолично довести девушку до оргазма — не особо. «Мож, мне не дано дарить удовольствие женщинам, а лишь получать его от них?» — пролетает в голове у Денджи и так же быстро вылетает, стоит тебе приставить его вновь окрепший член к своему входу. — Нет, я... Я просто хочу почувствовать тебя в себе. Прямо сейчас. Ещё никогда ты не чувствовала себя такой беззащитной. В последний раз — когда тебя топили в океане, обвязав цепями бензопилы. Тогда ты посчитала, что совершила роковую ошибку — сейчас же ты видела единственно верное решение в том, чтобы позволить «победителю» вашей схватки заполнить собой стенки твоего влагалища. Не потому что «проиграла», а потому что выиграла — выиграла билет если не в лучшую и беззаботную, то как минимум в иную и свободную жизнь. Тебя связали и утопили, чтобы обезвредить (очередная ирония) и после воскресить — физически и, как оказалось впоследствии, эмоционально. Движения Денджи внутри тебя, его нависание над тобой — это и не право выигравшего, и не твоя услуга ему за собственную реинкарнацию. Это — ваши плотские желания как мужчины и женщины, которых тянуло друг к другу на эмоциональном уровне. Уровне, о существовании которого ты могла и не узнать, если бы те, кто его в тебе похоронил (или, по крайней мере, пытался), не поставил перед тобой задачу получения сердца Бензопилы. — Р-Резе, я... Кажется, я сейчас... Напряжение мускул во всём теле, сдавленный стон, выгибание спины — признаки подходившего оргазма считываются с Денджи без лишних слов. Тёплые струи семени разбиваются о твоё нутро, подводя к выбросу эндорфинов — второй раз позволяешь совершить с собой эту рискованную шалость, чтобы на этой волне подлететь к пику блаженства. Навевает воспоминания о вашей битве, когда твои взрывы подбрасывали Денджи в небо — и после так же быстро опускали на землю. Правильно ли было вспоминать о подобном в контексте физической близости, если эти и многие другие взрывы унесли сотни, если не тысячи, жизни людей? По правде говоря, это не то, о чём размышляла ты, восстанавливая дыхание и ясность после оргазма... Резе. — Я так понимаю, планы пойти вместе в школу у нас отменяются надолго? Сложно сказать, что именно напомнило Денджи о твоём давнем обещании. Возможно, это побочный эффект того, что называли «ясность сознания после эякуляции» . — Неужели загорелся идеей? — поднимаешься и подтягиваешь к себе колени, укладываешь ладони и опускаешь на них голову. Уголки губ вытянуты в улыбке, которую ты не в силах убрать и отрицать, что она искренняя. — У меня с ними всегда так. Всегда, когда моменты неподходящие. Денджи не расщедривается на конкретные примеры, но тебя они и не волнуют. Его идея позвать тебя в кафе после всей учинённой катастрофы и сбежать вместе — самая иррациональная и поэтому лучшая, с которой тебе приходилось сталкиваться. — Обещаю... Когда-нибудь мы будем учиться вместе, — подаёшься навстречу и легонько толкаешь Денджи в плечо, как в былые (совсем недавние) времена. — Не тому, чему учимся сейчас, но... Ваша обоюдная нагота начинает тебя смущать. Она не смущала тебя в бассейне, не смущала твоя собственная, когда ты летала по городу в одних трусах и боевом бомб-платье — и смущает, когда Денджи поворачивает голову в твою сторону, оценивающе присматриваясь. — Да ты прям красная. Уже и не вспомню, когда в последний раз видел тебя такой... Наверно, когда ты меня поцеловала. С языком. С откушенным языком. Если продолжит акцентировать внимание на твоём неловком виде — рискует спровоцировать тебя на повтор фокуса. — То было притворство, Денджи, — проговариваешь в очередной раз и на всякий случай уточняешь: — Мой румянец, а не первая попытка тебя убить. Сейчас же это... настоящие чувства. Вероятно, только в ваших отношениях можно обсуждать убийства и любовные чувства друг друга в равных пропорциях. — Ну, теперь хоть если откусишь язык снова — пойму, что в порыве страсти. Денджи сокращает расстояние и накрывает твои губы поцелуем. Ни один язык среди вас за сегодня не пострадал — напротив, даже выполнил требуемую от него роль.