Часть 1

Engine, engine number nine... Going down Chicago line... If the train goes off the track— «Мистер Грейвз?» Глаза оторвались от мертвой точки, в которую он бездумно пялился последние 5 минут. Он поднял голову с руки и медленно выпрямился. «Разумеется. У меня есть квалифицированная команда, которая займётся этим делом. Вам останется только подписать здесь и оставить свои контакты», — голос Грейвза звучал томно, твердым профессиональным тоном, благодаря которому его заказчики охотнее доверяли ему. Мужчина под 60, седой, в элегантном костюме, склонился над столом, заполнил бланк со своими контактами и придвинул листок обратно к Грейвзу. «На этом всё, мистер Гилберт, я свяжусь с вами как можно скорее. Не люблю тянуть кота за хвост», — он очаровательно улыбнулся и поднялся из-за овального стола, чтобы подойти к мужчине и крепко пожать ему руку. Это должен быть простой контракт. Оцепить сирийский район, чтобы важная шишка могла благополучно добраться до места встречи с другими важными шишками — решать судьбу страны. В общем, контекст заказчика не суть важен, важнее то, насколько опасным может оказаться безопасный на вид район. Грейвз не раз был научен, что в таких странах можно ожидать чего угодно, даже женщина с ребенком может стать опасностью, неся под подолом бомбу, примотанную к голени. Нужно связаться с секретарем Джефом, передать контракт; встретиться с юристом компании, составить договор на случай если всё пойдёт к чертям; дать инструкции отделу разведки, собрать информацию о местных группировках, их снаряжении, нынешней политической ситуации; составить список необходимого оружия, сверить со складом, докупить необходимое, провести проверку, составить таблицы— Грейвз остановился на парковке на полпути к своей машине и закрыл лицо ладонями, оттягивая кожу. Ночной воздух Вашингтона не мог остудить его гудящую голову. Такие обязанности для него — обычное дело, самый типичный вторник, но сегодня это кажется слишком тяжёлой ношей даже для него. Наверно, просто устал. Метеобури, Юпитер не в том положении, да? Точно что-то из этой оперы. Силой оторвав руки от лица, он несколько раз моргнул, привыкая к свету фонарей, и взглянул на часы на левом запястье. 7:40 pm, он уже не успеет добраться до штаб-квартиры в округе, теперь дорога только домой. Грейвз снова потер переносицу и зашагал к своему черному «Роллс-Ройс Гост». Завтра. Все проблемы на завтра. Сегодня он даже не будет открывать ноутбук. Точка. Нужно отдохнуть, это состояние не должно влиять на него.

***

Он добрался до квартиры, высотка в элитном районе. Не любил он эти муравейники, даже если жилплощадь достаточная, он больше предпочитал дом, чтоб был свой личный двор, своя парковка. Но ему пришлось пожертвовать домом, чтобы быстрее добираться до офиса, Пентагона, клиентов, юристов — всего, что теперь составляло его жизнь. Открыв дверь, жилище встретило его холодным воздухом. Современный, но практичный дизайн, ни одной соринки, ничего лишнего, ничего, что могло бы привязать его к этому месту. Он приходил сюда только на ночь. Пройдя вглубь гостиной, он плюхнулся на диван и со стоном усталости откинул голову назад. Ноги сами собой оказались на журнальном столике, и он уставился в белый потолок. Есть не хотелось, он перекусил перед встречей, а спать ещё рано. Взгляд скользнул в сторону макбука на краю столика. Обычно в такой вечер он бы занялся работой. Руки так и тянулись достать ноутбук и доделать пару пунктов из «отложенного». Нет. В его голове гудел строгий голос его военного психотерапевта, который настоятельно рекомендовал ему держаться подальше от работы хотя бы в собственном доме. Как бы Грейвз ни ненавидел мозгоправов, в армии случаются вещи, где без их помощи не обойтись. Иногда без надлежащего лечения он действовал слишком безрассудно. Но чем же тогда заняться в вечер вторника? Он посмотрел на консоль под телевизором и раздражённо фыркнул. Точно нет. Книги? Скучно. Перевернувшись на бок на диване, он лежал, бездумно пялясь в стык досок журнального столика. Бесконечное множество мыслей, планов, стратегий, идей крутилось где-то на заднем плане, словно писк аналогового монитора. Перед глазами то и дело всплывали немые фрагменты из прошлого: роняющаяся ручка под стол; выпивка в баре неподалеку от штаба, беззвучный смех его солдат; взрывы. Летящая земля. Летящие ошмётки тел. Сестра бегает по двору от щенка. Земля летит на крышку гроба очередного погибшего в бою. Земля летит на него. На его гроб. Задыхаюсь. Руки Грейвза схватились за волосы, дернув их до едва слышного всхлипа. Ебучие мысли. Он поднялся и притянул макбук к себе, открыл и вбил пароль. Если дела поважнее, чем лежать без дела.

***

Будильник прозвенел в 6 утра. Грейвз принял душ, натянул новые боксеры, джинсы и подошёл к умывальнику, где в зеркале его встретила грязная версия его самого. Налитые кровью глаза, под ними — темные мешки, а на щеках — отросшая за сутки редкая, противная щетина, вокруг губ и глаз — морщины, что сейчас казались глубже обычного. Да, старик, тебе уже за сорок. Резким движением он ополоснул лицо ледяной водой и заглушил эту заевшую пластинку. Достав электробритву, он опёрся на рукомойник и натянул кожу, сбривая эти кривые ростки, что у нормальных людей называется бородой. Жужжание машинки стало глухим фоном, когда он сцепился с собой взглядом. Зрачки впились в эту черноту, за которой ни черта нет. Там прячется душа? Какой придурок это выдумал, он видел там только безжизненное вязкое ничто. Его тело застыло. Бритва выскользнула из руки, ударилась об плитку с глухим хрустом. Тишина разорвалась на куски. «Сука». Он выругался и наклонился к полу, чтобы собрать осколки.

***

«Дааа, мистер Гилберт, мы работаем. Да. Ага. Всё будет готово в срок, пожалуйста, не переживайте. Мг. Я вам позвоню. Мистер Гилберт—... Я вам позвоню, всё, до встречи», — он бросил телефон на стол, нервно щелкая ручкой. Слегка возбуждённый взгляд бегал по рабочему столу, заваленному кучей папок, документов и всякого мусора. Смести бы всё это на пол и приказать секретарю Джефу убирать. Было бы славно смотреть, как он корчится у его ног. Грейвз склонился над столом, подкатил кресло ближе, всё ещё щёлкая ручкой. Он не знал, с чего начать, всё требовало его внимания. Где его обычная холодная практичность? Это точно осенняя хандра... В дверь постучались. «Войдите». Внутрь ввалился Дрейк, заведующий складом. «Сэр Грейвз, извините, что отрываю», — проговорил он и, не дожидаясь ответа, открыл планшет. — Мы провели инвентаризацию склада, и у нас возникла критическая недостача вооружения. Штурмовые винтовки M4 / HK416: на складе 1 850 единиц вместо необходимых 2 000. Недостаёт 150 единиц — критически для полного комплекта личного оружия всех бойцов. M110 / MK11 / Remington M700: на складе 65 единиц при нормативе 90. Недостача 25 единиц снайперских винтовок ставит под угрозу...» «Хватит», — резко оборвал Грейвз и устало протёр переносицу, глядя на своего подчинённого. Его плечи сгорбились над столом под тяжестью наваливающихся с неба проблем. Когда так много оружия могло прийти в негодность? В последнее время дела его компании шли совсем неудачно. Начальник склада Дрейк потер шею, во взгляде читалась такая же усталость, когда он снова и снова пробегал взглядом по отчету в своем планшете. Сейчас многие сотрудники компании работали на износ, чтобы покрыть пробелы в работе, возникшие в ходе массового ухода сотрудников из компании после последнего инцидента. «Это, конечно, будет крупный заказ, но я могу составить список того, что нужно пополнить, и связаться с поставщиком. Вам нужно только выписать чек. Я вышлю вам на почту таблицу, сэр». «Да, хорошо, отлично... Стой, нет». — Филипп сжал свое лицо, пытаясь собраться с мыслями. Почему-то именно сейчас, в такое тяжёлое для компании время, он не мог включить мыслительный процесс. Мысли разбегались в разные стороны, и он не мог уловить ни одну. Они прятались по всем углам его сознания, оставляя его плавать в глухой изоляции собственного разума. Стеклянный взгляд застрял где-то в груди Дрейка, отчего тот неловко поморщился. «Я не хочу влезать в личное, но мне кажется, вы слишком перенапрягаетесь, сэр Грейвз. Может, вам стоит снять часть нагрузки с себя? После тех событий в Лас-Альмас вы...» «Я что? Потерял хватку? Раскис? Что?» — Филипп сорвался в неконтролируемый гнев, подпитанный истощением. — Я сам знаю, что мне лучше. Так что исчезни и дай мне чёртову тишину хоть на 5 минут! Жду отчета на почту, Дрейк, и как можно раньше». Он бросил ручку на стол и потянулся к одной из папок в стопке. «Свободен». Дрейк почти недовольно фыркнул от приступа грубости, но тактично исчез из кабинета, не желая нарываться на лишние проблемы. Его босс определенно был не в себе последние месяцы, но он сам себе врач, никого не станет слушать. Грейвз отбросил папку в сторону, другую, третью, пока не дошел до дна стопки. Старый контракт от генерала. Дело в Урзыкстане и Мексике 4 и 3 месяца назад: охрана важного товара, американских ракет; миссия, которая полностью пошла к чертям, где было потеряно 2 отряда элитных бойцов, 5 единиц техники и всё сопутствующее вооружение. И вторая часть: возврат утерянных ракет, сотрудничество с ОТГ 141 и мексиканским спецподразделением. Эти два чертовы дела. Два дела, что сбили его компанию с ног, которую он так долго строил через кровь и пот. Филипп стиснул челюсти до боли в зубах и схватил папку обеими руками. Со звуком трескающейся пластмассы и бумаги он разорвал папку на части, а затем швырнул ее со стола. Нахуй этот контракт. Он оперся лбом о холодный стол и почувствовал, как в груди поднимается кислота вины. Он знал каждую ошибку: где поверил генералу, где проглядел информатора, где поставил людей в уязвимую точку. Он был так наивен. Так легко поддался этому «простое сопровождение нелегального товара, ничего серьезного не может произойти». Если бы он слушал свою чертову интуицию, а не сопливую лапшу генерала, он бы сейчас не был в этом экономическом кризисе. Если бы ему позже не пришлось разгребать всё дерьмо, что устроил тот старый поддонок... Из-за него над Чикаго нависла угроза ракетного удара, и кто должен был исправлять это? Конечно, Грейвз! Ему пришлось задействовать крайние меры, выпытывать информацию у сообщников картеля, пролить много крови. И также много крови пролилось среди его людей. По общим подсчётам, он потерял 107 человек. Ещё 180 получили ранения разной степени тяжести. Это было очень болезненно: 5% убитых от общего состава и 10% раненых. Потребовалось перераспределять людей, отказываться от части операций. Тот контракт оказался исключительно убыточным не только в боевом составе, но и в денежном. Правительство США крепко схватило его за яйца, пытаясь повесить на него обвинения в военных преступлениях. С лучшим адвокатом и своим подвешенным языком ему, конечно, удалось сохранить компанию, но по репутации сам факт суда ударил очень сильно. Многие запланированные контракты были расторгнуты, инвесторы поняли, что пора сматывать удочки, и также забрали свои акции. Доходы компании упали на 50%, закупка боеприпасов обходилась болезненно, миссии приходилось откладывать, многие отделы пришлось закрыть, а персонал — уволить. Но даже без увольнения многие ушли добровольно, просто пытаясь спастись с тонущего корабля. Сейчас у них осталось совсем немного контрактов, и компания работала в убыток. Бюджет был крайне ограничен, и у Грейвза просто не было возможности выделить средства на пополнение боевого склада. У него вообще не было ни на что средств. Его заказчики сейчас — это маленькие сошки, которые цеплялись за цены на услуги компании, которые сейчас были крайне низкими. Компания жила на опеке мелких заказов и на остатках репутации. Контракты сорваны, поставщики насторожены, а правительство пристально следит. Он сжал кулаки, чтобы не разбить ладонь о стол.

***

Рабочее время подходило к концу. Грейвз встал из-за стола, схватил пальто с вешалки, и рука сжала холодные ключи от квартиры в кармане. Рука сжималась всё сильнее, металлические зубцы врезались в кожу, постепенно возвращая его на землю. Колеса машины довезли его до бара. Вывеска легко покачивалась на осеннем ветру, глупое маскулинное название подсвечивалось фонарем. Грейвз толкнул дверь внутрь, сразу ощутив душное заведение, полное мужчин, таких же идиотов, как и он, которым легче утопиться в спирте, чем взглянуть в лицо проблеме. Пальцы подрагивали, сомневаясь в своем порыве напиться посреди недели. Но с каждым мгновением отчаяние подбиралось всё ближе, мысли крутились, как заезженная скрипучая пластинка, не давая вдохнуть без тяжести в голове. Он больше не мог оставаться один на один с собой, когда разум играл против него. Подойдя к стойке, его палец отбил слабый ритм, и из-за угла появился бармен. «Чистый «Бакарди». «Вы уверены, сэр? Это очень крепкий напиток, он не всем подойдёт по вкусу...» Глаза Филиппа недовольно сверкнули, и бармен неохотно согласился, снова исчезнув за бутылкой спирта. Грейвз забрался на стул и окинул взглядом помещение. Женщин практически не было, черт, дерьмовое заведение он выбрал. Он думал задействовать все способы отвлечения, чтобы завтра очнуться с прочищенной головой, но сегодня ему, видимо, не везло. Он потёр переносицу: в любом случае он не чувствовал, что может возбудиться. В последнее время его перестал интересовать секс. Связано ли это как-то с его общей усталостью? Боже, хватит думать. Тяжелое стекло ударилось о дерево, и Грейвз открыл глаза, увидев перед собой стакан «Бакарди». Он опрокинул стакан. И ещё один. И ещё. В желудке не переставало жечь, голова клонилась к плечу. Но разум не переставал крутиться. Кажется, алкоголь только расширил их рамки, подзывая его сделать то, о чем он пожалеет. Нужно отвлечься. «Эй, бармен. Джек, да? Джек, как тебе субботний футбол?» «Извините, сэр, я не смотрю футбол». «Господи, как можно не смотреть футбол?» — он фыркнул и опустил взгляд к стакану. — Что за времена...» — он буркнул и хотел сделать очередной глоток горького напитка, когда его сзади кто-то толкнул. Ох, это было зря, он и так сидел как на иголках. Грейвз вскочил со своего места как сумасшедший и схватил парня за предплечье. «Смотри, куда прешь, ублюдок!» Мужчина за 30, чуть выше Грейвза, недовольно посмотрел вниз, он явно не собирался извиняться. «Как неудобно вышло, я не заметил такого низкорослика». Взмах — и Грейвз врезал кулаком прямо в его лицо. Весь бар всполошился, когда мужчина отлетел в сторону и схватился за нос, постанывая. Это было лишнее. Совершенно не обязательно было прибегать к насилию. Но зрачки Грейвза судорожно бегали из стороны в сторону, адреналин сковал его тело и забрал управление. Освежающее чувство контроля. Наконец-то он контролировал ситуацию. Он заворачивал рукава, в груди разливалось яростное желание показать, на что он способен, доказать свое положение. Посетители бара уже окружили двух мужчин, попивая свое пиво и наслаждаясь вечерним представлением. Мужчина, которого ударил Грейвз, выпрямился, вытирая кровь из-под носа, и решительно бросился на своего обидчика. Парень явно был голубым воротничком, как и все здесь, уставшим после работы. Он встал в стойку, присущую уличным драчунам, и сделал выпад вперёд. Филипп ловко увернулся, годы практики довели его движения до уровня инстинктов, хотя его движения замедлял не один глоток высокопроцентного спирта. Сжатые сосуды в голове физически не позволяли ему двигаться быстрее. Мужчина сделал рывок локтем, и Грейвз пригнулся; тот удачно открылся, и он врезал прямо ему в печень. Он хотел отскочить, сделал шаг назад, сохраняя равновесие, но на пути его нога зацепилась за стул, вестибулярный аппарат его подвёл, и он грохнулся прямо на пол. Мужчина, не теряя времени, навалился сверху и нанес удар прямо по и без того помятому лицу Грейвза. Тот застонал и пытался сбросить амбала с себя, но было уже поздно, с этой позиции он был не в состоянии вырваться. Он сам был виноват, что нарвался и не смог осилить драку, это был справедливый финал. Его лицо разбивалось удар за ударом. Кровь текла вместе со слезами боли. Казалось, прошла вечность, прежде чем его нападавшего стянула с него охрана. Свет ламп на потолке сливался в непонятные линии, сверкая, как звёзды, перемещающиеся по так называемому небосводу. Боль гудела в его голове, а мысли наконец развеялись до кристальной пустоты. Странное чувство удовлетворения накрыло его после спада адреналина. Кажется, его мозг наконец получил необходимые эндорфины, чтобы заглушить боль и вместе с тем необъяснимую тревогу, подарив ему столь необходимую передышку. Он приоткрыл рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха. Нос был слишком забит кровью, а на языке играл противный, но знакомый привкус металла. Чёрт, да это даже лучше, чем кончить.