Глава 24

      По правде говоря, Джеффри слегка слукавил. Потому что дышать на кусок льда он отправил своих товарищей, в то время как сам аккуратно простукивал концом отвёртки наименее уязвимые участки усилителя. От одной мысли о том, чтобы склоняться к лицам других ксандов, чувствовать их зловонное дыхание, ощущать кончиками усов ух шерсть, весь его скромный обед просился наружу. Они, может, и близки, но не настолько, чтобы механику хотелось входить с ними в настолько тесный контакт.       Но остальных подобная близость ни капли не смущала. Будто годы жизни в стане Разорителей стёрли абсолютно любые личные границы и рамки. Из их пастей ритмично исходил горячий пар, но складывалось ощущение, будто стоит им прерваться за новым глотком воздуха, как только что поддавшийся лёд вновь затвердевал под порывами ветра, со свистом пролетающего сквозь продуваемую кабину. Лишь импровизированный купол из горячих рук, сомкнутых друг с другом, позволял теплу хоть на долю секунды дольше задержаться внутри.       – Лучше бы тут была горелка, – первый прервался от своего занятия Исаак, заметно запыхавшийся от чрезмерно частого дыхания. Юноша схватился за голову, одолеваемый головокружением.       – Не отвлекайся и грей дальше, – рыкнул на него Джеффри, предотвращая все возможные попытки в очередной раз намекнуть на то, чтобы Питер снизу принёс походную печку. – Не хватало ещё, чтобы огонь повредил тут что-то. Ты что, спешишь куда-то?       – Поспешить, пожалуй, стоило бы, – опасливый голос Кая вынудил и самого Мурра слегка встревожиться.       Метель словно с каждой секундой набирала обороты. Здесь, на высоте, она была куда злее, кусачее и яростнее, чем снизу, и на башне, состоящей лишь из пачки толстых прутьев, пожранных ржавчиной, это ощущалось намного ярче. Непогода всё сильнее раскачивала станцию, стремилась склонить её шпиль как можно ниже к земле, сломать её коррозированные металлические ноги, повалить в свежий снег. Или просто разорвать ту в клочья, лишь бы добраться до наглых путников, осмелившихся бросить вызов стихии.       Да, поторопиться определённо стоило. Ритм дыхания ускорился, хаотичные, аккуратные постукивания концом плоской отвёртки стали чуть настойчивее. А с каждой пролетевшей в напряжении секундой казалось, что рыбья кость башни над головой стонет всё громче. Мелкие осколки разбитого стекла со звоном ездят по полу кабины в такт её наклонам, создавая нервный дребезжащий звук, больше похожий на марш тысяч крошечных цепких ножек какого-то огромного насекомого. Настоящие насекомые вымерли тут уже давно, а это, состоящее из льда и снега, продолжало сновать туда-сюда в попытке впиться жвалами кому-то в ногу.       Этот звук нервировал Джеффри всё больше. Как и взгляды товарищей, становящиеся всё более безразличными, вслед за Исааком теряя веру в его глупый план. Осторожный, безопасный для детали, но отнимающий у них ценные минуты, за которые они все моги бы спуститься в безопасное место. Вместе с этим пальцы продолжали невыносимо болеть. Кончики некоторых из них словно опустили в кислоту, а стекающая по ним горячая кровь не помогала растопить лёд а лишь отчаянно мешала.       С каждой секундой терпеть это становилось сложнее. Гневливый их дери, почему они продолжают пялиться? «И что дальше, гений?» – с иронией и насмешкой вопрошали эти взгляды, Мурр это чувствовал каждой шерстинкой на теле, наэлектризовавшейся от напряжения. И этот дребезг осколков по полу, вой ветра, ритмичные вдохи и выдохи…       Почему они все не могут просто на мгновение заткнуться и дать ему подумать?!       Хруст. На секунду всё в самом деле стихло. Или же пропустившее удар сердце на миг выключило мозг, не позволяя посторонним звукам достичь ушей. Мужчина слишком резко нажал на отвёртку. Непозволительно резко, вынудив усилитель поддаться… неестественно легко. С хрустом. Этот скрежет все слышали как нельзя хорошо. Разорители оторвались от своего занятия, во все глаза уставившись на инженера, перестав дышать вместе с ним. И теперь их лица спрашивали совершенно другое:       «Что ты наделал?»       А Джеффри просто боялся опустить взгляд на деталь, чтобы понять, что именно он наделал. В и без того тёмной кабине потемнело настолько, что механик не видел уже и собственных окровавленных пальцев. Ему понадобилось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы помутнение в глазах прошло и он, как в замедленной съёмке, поднёс деталь к близоруким глазам в надежде оценить степень увечий.       Коробка была всё также окована толстым слоем льда, не поддающимся их отчаянным попыткам от него избавиться. В живых руках он лишь слегка начинал подтаивать, но для того, чтобы избавиться ото льда полностью, пришлось бы положить его прямо у огня или генератора и терпеливо ждать. И даже так, сквозь эту корку, Джеффри мог хотя бы слегка всё разглядеть…       И… ничего? Усилитель просто выскочил из своего крепления, оборвав и без того уничтоженные временем провода, которым, теоретически, легко можно было найти замену в куче хлама из мастерской.       – Деталь… в порядке, – кот едва выдавил из себя эти слова, которые тут же вырвались блаженным вздохом облегчения. Сердце, словно впавшее в анабиоз на эти долгие секунды или даже минуты неопределённости, вновь заколотилось с прежней силой, боль в пальцах не на долго перестала волновать вовсе.       – Слава Многоликому, – выдохнул вместе с остальными Кай. – Но усилитель точно будет работать? Не уверен, что холод пошёл ему на пользу.       – Я постараюсь привести его в порядок, – задумчиво протянул Джеффри. Он достал из сумки перепачканную маслом ткань, которой обычно вытирал руки, заботливо запеленав заветную коробочку с круглой антенной в неё, а после отправил в карман куртки. Сразу почувствовал, как неприятно эта область стала мокнуть, отогреваемая теплом его тела. – Отлично, пошли обрат…       Договорить ему не дал внезапный оглушительный лязг где-то под ними. Разглядеть источник звука отсюда было просто невозможно, но… кроме него больше ничего и не последовало? Он прервался так же резко, как начался, а вслед за ним вернулась тишина. Кто знает, что бы это могло быть? Внезапно отпавшая металлическая балка, звякнувшая об соседей, или очередной вылетевший «метеор» ксандрита…       Лязг повторился. Куда настойчивее и громче, чем в первый раз. Вслед за ними раздалось ещё насколько, перемешанных со скрипом, треском и болезненным стоном станции. А кабина управления начала медленно, но неумолимо, клониться вбок.       – К выходу, скорее! – первая рявкнула Циара, но не успела – под наклоном выход оказался слишком высоко. А несколько громких лязгов потише намекнули, что внезапного искажения прохудившаяся лестница снаружи уже тоже выдерживать не смогла. Тонкие листы металла под ногами повздувались, а Циара едва успела отскочить в сторону, прежде чем пол разорвал кусок арматуры из опоры строения.       Все вцепились в пульт управления, который и сам едва держался, чтобы не покатиться вслед за остальными в бездну разбитого окна. Опоры башни, одна за другой, лопались под натиском ветра, склоняя станцию всё ниже к земле. А их единственный способ удержаться скрежетал вместе со всем остальным строением в унисон. Джеффри мог буквально слышать, как надрываются его идеальные тропинки проводов, как неумолимо гнутся пластины.       – Отпустите пульт! – взвыл механик, отчаянно ища глазами новую опору.       – Ты с ума сошёл?! – воскликнула Циара, только отчаяннее впившись могучими когтями в какой-то рычаг на коробке управления.       – Отпусти я говорю, она сейчас вместе с нами упадёт, гневливый тебя дери!       Не в силах больше спорить, Мурр первый что есть сил оттолкнулся от пульта, молясь всем высшим силам, в которые он до сей поры не верил, чтобы ему удалось уцепиться хоть за что-то. И к собственному счастью кот приземлился на ещё неразбитое стекло, разделённое с пустотой перекладиной окна. Он едва не полетел головой вниз, прямо туда, где из снега торчат обломанные металлические балки где-то на много метров над землёй, как шипы, готовые пронзить насквозь любого неосторожного бедолагу. Джеффри едва успел отшатнуться, скрипя когтями о стекло, и вовремя: буквально в десяти сантиметрах от его головы просвистел пульт управления, сорвавшийся с крепления и полетевший вниз, скрывшись где-то в белоснежной шапке свежевыпавшего снега.       Кот торопливо поднял взгляд в надежде увидеть товарищей. К огромному счастью, команда никого не потеряла: Кай едва сумел уместить собственное крепкое массивное тело на узком участке стены, которая теперь под наклоном превратилась в пол, А Циара и Исаак ухватились за одну и ту же арматуру, чуть не пронзившей кого-то из них. Но так или иначе все были целы.       Больше его напугало совсем не это, а случайное движение где-то снизу. Едва заметное в непроглядной метели, и вместе с тем мучительно отчётливое. Питер, оседлавший свой резвый снегоход, нёсся прямо навстречу ломающейся башне и падающим с неё кускам железа. Джеффри едва не завопил от страха, когда разум его ярко нарисовал картину, где одна из арматур пронзает мальчишку насквозь, навеки пригвождает его тело к злополучному снегоходу.       – Стой, не подходи сюда, оставайся на месте! – Мурр вопил во весь голос, махал руками, но никак не мог перекричать метель и скрежет. Или, может, сам Питер отказывался его слушать? – Прошу тебя, стой!       Кот продолжал вопить, слёзно умолять, а после сразу крыть мальчишку проклятьями, лишь бы тот просто держался подальше. Даже когда его раздражённые воем голосовые связки настиг уже знакомый безудержный кашель, он продолжал кричать, хрипеть, задыхаться в собственном сорванном голосе, словно вставшим поперёк глотки, рыдать, как малое дитя, захлёбываясь слезами ужаса. Отчаянно хотелось закрыть глаза руками, лишь бы не видеть, как юноша петляет меж упавших обломков, как гусеницы снегохода разбрасывают рыхлый снег, грозясь в нём утонуть. Но всё тело, даже веки, словно парализовало и ему ничего не оставалось, кроме как смотреть, как мальчик несётся навстречу гибели.       Даже оглушительный треск над головами не сразу вывел Джеффри из оцепенения. В себя он пришёл лишь когда окно под ним содрогнулось оттого, что что-то гигантское своим массивным телом прогнуло «крышу» кабины и с грохотом ударилось о землю. С такой силой, что стекло под мужчиной со звоном треснуло. Показалось, будто он на долю секунды завис неподвижно в воздухе, пока не рухнул вслед за осколками. Лишь перекладина, разделяющая когда-то собой две стеклянные панели, оставалась спасительной соломинкой для инженера, больно упавшего на неё грудью. Его вмиг одолел предательский кашель, словно рёбра от удара впились в лёгкие. Лишь инстинктивный ужас перед смертью управлял руками, вцепившимися в оконную раму. Всегда слабые и немощные, на волне адреналина они внезапно налились незнакомой ему до этого силой, сомкнулись мёртвой хваткой, пока ноги беспомощно барахтались над пропастью.       Инженер вертелся, как живая рыба, насаженная на шампур, в последних конвульсиях. Он изворачивался, как только мог, в отчаянной попытке закинуть на перекладину хотя бы одну ногу, подняться, пока под ним приветливо поблёскивали металлические арматуры. Он лишь краем глаза мог заметить, как Питер метнулся прочь. На мгновение, несмотря на животный ужас, механика настигло облегчение, что парень наконец понял, насколько вблизи разрушающейся башни опасно… Однако тот вернулся. Юноша лишь метнулся к снегоходу Циары и притащил большой моток верёвки. Что он, гневливый его, делает?       Руки Джеффри неумолимо соскальзывали с балки. Кашель сотрясал его тело, судорога за судорогой, пока тело его уже просто инстинктивно продолжало раскачивать себя, как маятник. Ещё чуть-чуть, если он сможет ухватиться ногами то… В миг сердце совершило в груди сальто, когда руки разжались. А перед глазами практически пронеслась вся жизнь, все знакомые лица, любимые и ненавистные, приют, Катастрофа…       Открыл глаза мужчина, когда понял, что завис вниз головой. Обеими ногами он едва успел обхватить перекладину, уставшие руки приятно вновь налились кровью. Но расслабиться, зависнув на кучу метров над землёй вниз головой, слабо получалось. Потому что облегчение, настигнувшее его на долю мгновения, вновь сменилось удушающей паникой и он едва заставил себя успокоиться, чтобы случайно не выпрямить ноги. Благо подтянуть тощее тело оказалось легче, и вот он обнял оконную перекладину, дрожа как осиновый лист и просто не в силах пошевелиться, чтобы случайно вновь не разжать руки. А внизу всё суетился Питер: только сейчас Джеффри мог заметить, как тот привязал один конец верёвки к арматуре, а другую – к снегоходу, медленно, но уверенно выкорчёвывая железные корни из рыхлого снега.       – Давай сюда, аккуратнее! – раздался голос Циары где-то со стороны кабины, отвлекая внимание от мальчишки снизу.       Мурр попытался пошевелиться, но тело так и не поддалось. Он был просто парализован ужасом, а каждый порыв начать ползти назад отдавался в груди отчаянными ударами сердца.       – Я… Я не могу! – взвыл кот, только крепче впившись в балку.       – Ползи давай, мы тебя вытащим! – поддакнул рядом с ней Исаак.       Джеффри не мог даже видеть, откуда они это кричат ему, и от этого было ещё страшнее. Он едва поднял невыносимо тяжёлую голову на ослабшей шее, чтобы понять, насколько далеко ему двигаться. Гневливый его дери, слишком далеко! Или это было лишь его воображение, рисующим меж ним и товарищами целые метры расстояния, которые ему предстоит преодолеть задом наперёд, чувствуя, как пустота снизу цепляется за его спину?       Кот видел, как его Разорители создали своими телами живую верёвку: Кай держался изо всех сил за торчащий металлический штырь, впился в руку Циары, та – в руку Исаака, тянущегося к их застрявшему другу. Они стояли на тонком безопасном участке поверхности, в то время как кролик опасливо поддался вперёд, встав одной ногой на раму – не дотягивается. Джеффри в любом случае нужно ползти к ним.       Надо успокоиться. Медленный вдох, выдох… Башня на время перестала трястись и рушиться. Хорошо, время есть. Нужно только двигаться очень и очень аккуратно. Спокойно… Он очень неуверенно ослабил хват левой ноги, переставив её чуть назад, согнулся… вроде держит. Теперь руку… По ощущениям это заняло чуть ли не часы. Здесь, на высоте, время словно застыло и перестало двигаться вовсе.       – Вот так, ещё чуть-чуть! – приободрял его Исаак, и к огромному счастью механика, голос всё приближался и приближался, пока прямо перед носом Джеффри не увидел спасительную руку, за которую мгновенно ухватился обеими руками, всеми своими оставшимися на месте когтями.       И тут резкий рывок вынудил его наконец развернуться вниз ногами, позволяя, с подстраховкой товарищей, наконец вернуться на наиболее безопасный участок. Это был лишь узкий металлический плат стены, шириной не больше руки от локтя до кончиков пальцев, но на фоне оконной перекладины она ощущалась просто гигантской.       – О Многоликий, спаси и сохрани… – абсолютно неосознанно пробормотал Мурр, прижав свободную руку туда, где ударялось о рёбра сердце. – Спасибо…       – Потом отблагодаришь, – прервал его Кай. – Сейчас лучше понять, как нам спуститься.       Только теперь, когда станция перестала раскачиваться и стонать, было возможно оценить степень их бедственного положения. Шпиль наконец поддался непогоде и сломался, как зубочистка. Его гладкий, обтёсанный ветрами конец воткнулся в рыхлый снег, в то время как обломанная часть осталась ещё как-то держаться за своё основание. Хотя даже это она делала с трудом – собственная тяжесть неумолимо тянул её вниз. А Питер всё продолжал хлопотать снизу – рёв его снегохода был слышен даже отсюда.       – Чем он там занимается вообще? – прищурившись, пробормотала Циара в попытке разглядеть происходящее снизу.       – Он… нас подстраховывает, – медленно, будто не веря собственным словам, пробормотал механик. – Расчищает нам пространство.       Почему-то эта мысль заставила кота так и замереть с раскрытым ртом, наблюдая за тем, как новая балка снизу выскакивает из снега под упорством храброго мальчика. Интересно, окажись Джеффри в его возрасте на том же месте, додумался бы он до такого? По правде говоря, мужчина больше склонялся к версии, что нет. Он бы скорее… испугался? Замер бы, в ужасе наблюдая за тем, как всё рушится… Как замер в те долгие секунды, пока отец размышлял, как защитить свою семью от Разорителей. Пусть мысль о собственном бездействии оставалась горькой, но эту горечь вмиг перебила абсолютная гордость за своего подмастерье. И Мурр надеялся, что все остальные тоже им в этот момент гордятся.       Теперь куда важнее было определиться, как им отсюда спускаться. Лестница оставалась для них отныне недоступна, разорвана в клочья, словно состояла не из металлических балок, а тонкой проволоки. Верёвки, которую те взяли с собой, при всём желании бы не хватило для спуска, а на ветру это и вовсе грозило серьёзными травмами – безудержная вьюга будет только рада от души ударить спускающихся путников о станцию, о торчащие из неё арматуры. И единственной связью путешественников с землёй оставался сломанный шпиль.       – Мы можем попытаться спуститься по башне, – предположил Джеффри. – Нужно только до неё добраться и залезть. Вариантов получше я не вижу, прыгать может быть слишком высоко, я не уверен.       Но была одна загвоздка. Между широким концом шпиля и Разорителями пролегала пустота, разделённая лишь балкой, на которой совсем недавно беспомощно завис кот. И ему даже думать не хотелось, как на этой тонкой полосе металла, шириной не больше половины ладони, удержать равновесие и умудриться при этом залезть по торчащим арматурам на шпиль сверху. Хотя последняя часть казалась всё же самой лёгкой.       – Я пойду первым, – внезапно вызвался Кай. – Так мне будет легче затащить остальных наверх.       Широкая ступня опустилась на оконную раму. Волк слегка пружинящими движениями перенёс на неё вес собственного тела, проверяя на прочность. Держится. Вроде бы не скрипит и не прогибается под массивным телом лидера. И аккуратно, расставив руки в стороны для баланса, он двинулся вперёд, внимательно глядя под ноги. Джеффри оставалось только поразиться тому, как многометровая пропасть под ним не заставляла мужчину потерять весь тот абсолютный контроль над телом, которым тот обладал сейчас. Шаг за шагом. На мгновение показалось, будто поднявшийся ветер вот-вот сбросит его, и тогда Кай резко перешёл практически на бег, в один тяжёлый прыжок оказавшись у шпиля и вцепил пальцами в балки. А затем аккуратно, как по лестнице, забраться наверх.       – Отлично, следующим иди ты, Джеффри.       У Мурра всё похолодело внутри. Конечно, предлагая такой план, он понимал, что его участь наступит тоже, но он не ожидал, что это наступит настолько скоро. Он не успел наглядно понять на примере товарищей, как нужно идти, не успел дождаться, когда ветер стихнет и точно не спихнёт его. После того, как метель развевала его слабое тело, как полотно на флагштоке, возвращаться в знакомую пустоту было до невозможного страшно. Ноги словно приросли к кабине, примёрзли к её металлическим стенам, не позволяя сделать и шаг.       – Ну же, давай, это ведь не страшно, – похлопал его по плечу Исаак. – Хочешь, я пойду следующим, чтобы тебе проще было?       – Да, да, пожалуйста, – Мурр горячо закивал головой. Разум стыдился собственного страха, буквально умолял остановить мальчишку и начать действовать, но тело, вопреки желанию хозяина, продолжало самовольно кивать, отсрочивая встречу с пустотой хотя бы не на долго.       И Исаак осторожно протиснулся мимо товарища, встав ногами на перекладину. Ему, более миниатюрному и ловкому, идти было заметно легче – под его небольшими ступнями балка даже словно не казалась настолько тонкой, какой она была несколько минут назад для Кая. Может, Джеффри в самом деле зря переживал? Но вместе с тем он внимательно следил за каждым движением Исаака, запоминал его осторожные, но лёгкие шаги.       Но кролик позволил себе непростительную глупость обернуться через плечо. Возможно, он ожидал увидеть на лицах товарищей восхищение тем, как стремительно он добрался до той стороны, но в тот самый момент ветер сшиб юношу с такой силой, что у того даже не осталось возможности попытаться удержаться. Он в панике замахал руками, то ли в попытке удержать равновесие, то ли и вовсе надеялся взлететь, но ничего из этого так и не произошло – парень с воплем полетел в пропасть.       – Нет! – рявкнул Кай, вытянувшись в струну в попытках перехватить руку Исаака, но тот был слишком далёк от него.       – Гневливый ты идиот! – Циара в ужасе схватилась за голову.       А Джеффри и вовсе оцепенел от страха, наблюдая, как юноша с воплем падает вниз. Его крик застилал уши, вид перекошенного в ужасе лица стоял перед глазами, и мужчина уже ожидал, как несчастный расшибётся, как вмиг забрызжет собственной кровью до сей поры идеально белый снег. Разорители наверху вмиг перестали дышать, моргать, даже их сердца замерли абсолютно одновременно.       На мгновение кролик скрылся в белоснежном снегу, в том месте, откуда Питер буквально несколькими минутами ранее заботливо выкорчевал огромный кусок арматуры. Мурру прямо отпечаталось в голове, как он краем глаза заметил, насколько сопротивляется снегоход мальчишки, таща за собой огромный кусок конструкции. Он мог представить, как ревёт мотор, как гусеницы разбрасывают снег, как верёвка угрожающе поскрипывает. Но теперь на месте опасности была лишь белоснежная подушка снега, проглотившая Исаака в себя. А Питер бросился к товарищу, раскидывая снег руками.       И тут из зыбучих белоснежных песков показались длинные уши, одно уже с знакомой V-образной насечкой. А затем неспешно и сам Исаак начал вылезать наружу, цепляясь за руки друга. И – к удивлению всех оставшихся наверху – спокойно поднялся на ноги, в облегчении заключив друга в объятья. Но и те продлились не долго – кролик обернулся на остальных, попытался что-то крикнуть, но его голос сразу же проглотил ветер, так что тому оставалось лишь помахать остальным руками. Кажется, он был в порядке. Впервые все возрадовались столь частым метелям в последнее время – рыхлый снег был прекрасной подушкой безопасности. Но повторять опыт кролика-каскадёра не хотелось никому.       Волна облегчения охватила взрослых наверху. Совсем ненадолго, не позволяя им полностью расслабиться, лишь выпустить напряжение глубоким и долгим выдохом, раздавшимся из их лёгких практически в унисон.       – Придурок, – с нескрываемым облегчением процедила Циара сквозь стиснутые зубы а после обратилась к Джеффри. – Только давай без таких же фокусов, он же едва ноги себе не переломал. И хорошо, если только ноги.       – Не очень-то хотелось, – пробормотал в ответ кот, нервно сглатывая комок страха.       Деваться было уже некуда. Полёт Исаака уверенности не придал от слова «совсем» – теперь мужчина, поставив одну ногу на перекладину, старательно вслушивался в вой вьюги, выжидая нужный момент для шага. Но тот самый момент всё не наставал и не наставал, словно непогода взбунтовалась лично против самого Мурра и сейчас, когда нужно идти именно ему, напрочь перестала давать окон для передвижения, вынуждала тощее тело кота покачиваться, что могло в любой момент отправить и механика вниз. А его истощённые возрастом и условиями кости, совсем не такие крепкие, как у юного кролика, непременно дали бы трещину.       И чем дольше он стоял, тем больше ощущал нетерпение остальных. Да и он сам сердился на то, что не может вынудить себя сделать хотя бы один шаг. Нужно это сделать осторожно… Медленно он поставил вторую ногу и начал идти. И тут же ветер с новой силой взбесился, вцепившись своими ледяными когтями в куртку Джеффри, неумолимо перекашивая его в одну сторону. Да пошло оно!       Кот мигом сорвался на бег, желая обмануть и непогоду, и собственный мозг. Он заставил себя забыть о том, что находится снизу, и единственным, что оставалось в поле зрения инженера – протянутая рука Кая. Ещё шаг, ещё… и в момент он перестал чувствовать под ногой опору. Промахнулся.       «Нет-нет-нет, только не это, нет!»       Огромная когтистая ладонь схватила Мурра за запястье и практически закинула на широкий конец шпиля. Открыв ошарашенные глаза, Джеффри обнаружил себя обнимающим арматуру башни, но всё ещё живого и невредимого. А Кай уже помогал взобраться Циаре, преодолевшей пропасть с куда большим спокойствием. Наконец-то все оставались практически в одном шаге от столь желанной земли. О, Многоликий, плевать, насколько этот снег, устилающий планету, всех достал – механик был уверен, что просто уткнётся в него лицом и расцелует, настолько он соскучился по более-менее твёрдой поверхности под ногами.       – Давайте, ещё чуть-чуть осталось, – подал голос кот, на деле успокаивающий скорее себя, чем остальных.       Теперь уже он находился спереди, и рисковать совершенно не хотелось. На четвереньках, вперёд спиной, инженер медленно переставлял онемевшие конечности, вцепляясь ими в поверхность башни. Не самый быстрый способ, но земля становилась всё ближе и ближе, а лица подбежавших к ним Питера и Исаака всё отчётливее. А когда нога погрузилась в рыхлый снег, Мурр едва сдержал себя от желания завалиться прямо здесь в абсолютном блаженстве.       Внезапно что-то обхватило плечи мужчины. Нечто тёплое, слегка колючее вцепилось в его куртку, не сразу позволив тому обернуться. Но это даже не сильно было нужно – самой душой он почувствовал, что это Питер заключил его в объятья, из которых Джеффри пришлось вырваться буквально на мгновение – лишь ради того, чтобы развернуться и крепко обнять мальчишку в ответ, уткнувшись носом в его жёлтый шарф.       И тут же вся недавняя опасность перестала иметь абсолютно никакого значения. Весь мир механика сузился до его юного подмастерье и его объятий. Объятий, которых кот столько лет избегал, шарахался, как огня, и к которым теперь отчаянно тянулся. И сейчас тактильный контакт не заставлял содрогнуться в неприязни, сенсорная перегрузка из телесных ощущений, колючей шерсти под щекой, запаха мороза и всхлипов мальчика не приносила дискомфорта. Лишь умиротворение и абсолютный покой, наслаждение тем фактом, что они все остались живы. О, Многоликий, как же прекрасно жить! Как же прекрасно ощущать чужие объятья, твёрдую почву под ногами, слышать чужие голоса. Он в моменте был готов забрать все свои слова обратно, лишь бы не представлять, как он падает и разбивается, как все эти простые жизненные мелочи ускользают, как песок сквозь пальцы. Ни за что, ни за что на свете он бы не хотел этого лишиться.       – Я так за вас испугался! – рыдал подросток в его руках, навалившись на наставника чуть ли не всем весом, вынуждая его ноги подкоситься от тяжести. – Я… я не знал, что мне делать!       – Ты всё сделал правильно, малыш, – выдохнул Джеффри, неспешно поглаживая его по волосам. Неумело, может слегка неосторожно, но именно так, как умел он сам. – Я так сильно горжусь тобой, Пит. Правда, очень горжусь.       – Честно? – опоссум отстранился, уставившись на него блестящими от слёз глазами. На морозе их больно щипало, вынуждая парня снова и снова моргать, но это не помешало ему увидеть, как наставник кивает. Мальчик судорожно попытался вытереть лицо рукавом куртки, но слёзы предательски снова и снова стекали по шерсти на щеках, превращая её в колючие замёрзшие сосульки. А спустя несколько секунд молчания, он вдруг вновь подал голос. – Извини меня. За всё, что я наговорил там, в мастерской. Мне… просто было так обидно…       – Всё хорошо, – Мурр прервал попытки Питера объясниться. Видел, насколько тяжело ему даётся подбирать нужные слова. – Ты тоже меня прости. Я никогда, слышишь? Никогда не хотел от тебя избавиться, честное слово.       – Но почему тогда ты не хотел, чтобы я с вами шёл? Мне казалось, что ты совсем в меня не веришь…       – Я просто безумно боялся потерять тебя. Ты ведь… сам видишь, что вокруг нас творится, как это всё опасно. И если бы ты тут погиб, то я не простил бы себя никогда в жизни. Но ты не обуза, Питер. Исаак выжил лишь благодаря тебе, лишь потому, что ты был рядом в нужную минуту, вовремя нашёл выход. Это действительно героический поступок.       – Наверное, пойди я с вами, этого бы не произошло, – робко улыбнулся Питер, сглотнув ком поперёк горла.       – Пожалуй, – Джеффри кивнул. В груди всё равно копошилась какая-то вязкая тревога. Смекалка Питера дала тому проявить себя, но не защищала от всех невзгод вокруг. А окажись опоссум слишком настойчивым, отправившимся вслед за старшими на башню, Исаака уже бы не было в живых. Питера, возможно, тоже. – Я просто хочу, чтобы ты не лез геройствовать слишком сильно, хорошо? Ты не бесполезный, сегодня ты это доказал, но… живым ты принесёшь пользы намного больше, чем погибшим. Я был неправ, ограничивая тебя во всём… Но ты тоже постарайся прислушиваться к словам старших, хорошо? А по возвращению в лагерь мы… можем заняться чем-то поинтереснее, чем просто чинить фонарики, что думаешь?       – Да, ты прав, я думаю… – опоссум утёр остатки слёз и наконец выдохнул с облегчением. Выдохнул и Джеффри в том числе. Наконец-то эта пытка раздором закончилась для них обоих.       Внезапный хлопок по плечу заставил кота подскочить на месте. Возникший словно из неоткуда Исаак закинул руки на плечи своих товарищей и практически повис на них, заставив механика прогнуться под его натиском.       – Да ну неужели, я думал вы так до самого возвращения цапаться будете.       – Ты сам как вообще? – вывернулся из его хватки Мурр, потирая затёкшую шею. – Ноги хоть не переломал?       – Не-а, благодаря Питеру отделался лёгким испугом и ноющей ногой, но это мелочи, – на этих словах юноши переглянулись, а кролик играючи боднул друга лохматой головой, вызвав у того радостный смех. – Но летать мне, конечно, вообще не понравилось, ещё раз я б не хотел.       Тут даже механик не смог сдержать смешка. Напряжению давно была пора вырваться на свободу, слишком долго оно копилось, отчего теперь он и успокоиться не мог, пока Исаак всё больше разгонял свою глуповатую шутку, рассуждая о том, как сильно ему не хватило там наверху парашюта. Но из облегчения инженера выдернул Кай, рывком развернувший того к себе и заставив содрогнуться – единственный глаз метал молнии.       – Куда ты нас, гневливый тебя дери, завёл?! – рявкнул волк, угрожающе клацнув огромными клыками у самого носа механика. Он схватил его за шиворот и Мурр вновь почувствовал, как ноги отрываются от земли. – Мы тут все разом чуть не сдохли, залезая за твоим хламом. Чем ты вообще думал?!       – А ты чего ожидал? – ощетинился вмиг Джеффри, отпихнув лидера от себя, вынуждая поставить его обратно и отошёл на шаг. – Я никогда не говорил, что это будет легко, все понимали риски, и ты в том числе. Уже забыл, что выбрало голосование в лагере?       – А ты не забыл наш уговор? Что если всё оборачивается неудачей, то я вышвыриваю тебя прочь из лагеря. И то, что произошло сейчас – действительно перебор, мы сейчас же возвращаемся домой. Лагерю мы нужны живыми. О, Многоликий, зачем я вообще тебя послушал? Нужно было и дальше оставаться в безопасности…       – Но Джеффри же достал деталь! – внезапно встал между инженером и лидером Исаак. Стараясь выглядеть угрожающе, он приподнялся на самые кончики пальцев, но даже так беспомощно смотрел на волка снизу вверх.       – Ты сам чуть не погиб, а вслед за тобой могли погибнуть и остальные, – Кай даже не сразу нашёлся с ответом, опешив от такой наглости, а после процедил это сквозь плотно стиснутые клыки. Его и без того пышная серебристая грива вздыбилась до такой степени, что он казался вдвое крупнее, чем был на самом деле.       – Но не погиб же, Питер подстраховал нас всех. Даже если бы вы упали то ничего б не произошло, – кролик рывком подтянул мальчишку к себе, до сей поры испуганно стоявшего в стороне, закинув руку ему на плечи. Теперь они уже вдвоём скрывали Мурра от испепеляющего гнева Кая.       – У нас всё получилось, – робко попытался возразить вместе с старшим другом опоссум, но голос его предательски дрожал и срывался. – И я уверен, что Джеффри придумает, как потом из всего, что мы нашли, собрать телепорт. Это… это нечестно – уходить сейчас!       По груди кота растеклось блаженное тепло, наблюдая, как двое юных мальчишек отважно защищают его от их предводителя. Но сверкающие искры в глазу Кая всё не давали ему покоя – дерзость подопечных только сильнее выводила того из себя. Впервые инженер вообще видел его настолько взбешённым – раньше казалось, будто эту скалу не способно сломать ничто. Но что же изменилось сегодня?       Может, впервые за долгое время, волк действительно испугался? Его остроконечные уши так плотно прижались к голове, что за копной густой косматой шерсти их было практически не видно, грудь его вздымалась и опадала так быстро, словно он задыхался. А загнанный в угол бунтом мальчишек, он метался в догадках, каким образом поставить наглецов на место. И прежде, чем он это сделал, Джеффри вновь вышел вперёд.       – Деталь в любом случае у нас, мне не хватает буквально последней. И я вытащу нас отсюда, Кай, – Мурр выверял каждое слово, как сапёр, пытающимся обезвредить бомбу. Конечно, он был бы только рад взорваться вслед за ним, всё внутри бурлило и клокотало, рад припомнить его старые ошибки на глазах у всех, рад вцепиться когтями в морду. Но это означало безоговорочное поражение. Кай всё равно оставался главарём, и слово его всё ещё было последним. В их же интересах убедить его продолжать путь максимально гуманно.       Но все попытки привести лидера Разорителей в чувства не сильно помогали. Он отшатнулся от механика, одарив его лишь недобрым прищуром.       – Я уже заметил, как ты умеешь решать проблемы. Где гарантия, что твой внезапный порыв раздражения не повредил деталь?       – Гневливый тебя дери, я вижу, что она не повреждена. Кто из нас двоих вообще механик, ты или я? Все повреждённые в ней компоненты легко заменимы, сам усилитель в полной норме. И если ты наконец перестанешь устраивать тут концерты, то мы и последнюю тоже заберём без проблем.       Будь проклят длинный язык Джеффри, который в ярости работает быстрее, чем голова. Потому что Кай оставался непреклонен, а своим леденящим душу приговором он подвёл черту всего их путешествия.       – Как только закончится метель, мы запускаем сигнальную ракету и возвращаемся в лагерь. А ты уходишь и больше не распространяешь свои бредовые идеи в рядах моих подопечных.       Земля в очередной раз ушла из-под ног инженера, хотя он продолжал стоять на ней. Даже удары сердца замедлились, словно тот стремительно замедляет все процессы собственного организма, чтобы впасть в спячку прямо здесь, у подножия разрушенной башни. Как? Почему?! Они ведь уже почти справились. Неужели Кай сам не понимает, чего лишает свой народ? Мурр видел, как Питер и Исаак бросились горячо спорить с лидером, размахивали руками, но о чём они говорят инженер уже не слышал. В уши словно засунули вату, не пропускающую никакие звуки к онемевшему от ужаса мозгу.       – Не получится, – слова Циары где-то за их спинами стрелой пробили пену, застлавшую собой голову Джеффри. Все вчетвером они обернулись на воительницу.       Гиена стояла возле их снегоходов, занесённых метелью. Её сумка, раскрытая нараспашку после торопливых поисков верёвки Питера, наполнилась снегом до самых краёв. Из неё та достала их сигнальную ракету, потрясла. Знакомого рассыпчатого перезвона внутри не послышалось. А завидев реакцию остальных, Циара подвела мрачный итог.       – Всё отсырело. Она не сработает.       Питер в ужасе схватился за голову и присел, прижав колени к груди, словно на него сейчас обрушится град ударов. Это он в панике не закрыл сумку, он вынудил их всех застрять тут, не зная, куда идти. И теперь мальчишка ожидал, что волна ненависти обрушится на него с куда большей силой, чем только что на его наставника. Но ведь если бы не он, то Исаака уже с ними не было. Разве мог подросток, настолько перепугавшийся, проконтролировать такую малозаметную деталь, когда в приоритете была помощь товарищам, которые вот-вот сорвутся прямиком на металлические штыри? Джеффри поспешил присесть рядом с подмастерьем и приобнять его за плечи в надежде помочь укрыться от ярости остальных. Пальцы мальчишки впились в замшевую куртку наставника.       Кай выглядел так, будто от его шерсти сейчас начнёт исходить пар, а после и вовсе воспламенится. Он не кричал, но его крайне многозначительный взгляд, обрушенный лавиной на подростка, ранил больнее любой брани. Куда больше внимание Мурра привлекла Циара. Мужчина ждал, что, в отличие от волка, она больше не станет себя сдерживать и выскажет мальчишке всё, что она о нём думает, так что механик уже заранее готовил в голове колкие ответы, чтобы оправдать перед ней юнца. Но нет. Женщина выглядела глубоко задумчивой, но спокойной, пока выгребала снег из сумки.       – Кай, – вдруг начала она. – Они правы. Мы не можем вернуться, когда мы так близки к цели.       Опешили разом все. Даже гнев ледяного великана утих, сменившись каким-то даже по-своему очаровательным, совсем детским негодованием. Он в замешательстве хлопал глазами, пытаясь подобрать слова, но те так и застревали поперёк глотки. Раньше Циара ещё никогда с ним не спорила.       – И ты туда же? – потерянно произнёс лидер спустя действительно долгое молчание.       – Ты знаешь, что всегда останешься для меня авторитетом, – гиена неспешно сделала шаг, опустив ладонь тому на плечо. – И если в итоге твоим решением будет искать дорогу обратно – я не буду спорить. Но мне кажется, что нам действительно стоит рискнуть.       Джеффри и двое юношей так и замерли с раскрытыми ртами, лишь мельком переглянувшись между собой, словно стараясь убедиться, что им это не чудится. Но нет – втроём они видели одну и ту же картину.       – Но ты ведь сама чуть не погибла, – попытался переубедить подругу лидер. – И Исаак тоже. И Джеффри. И я не хочу лишаться никого из присутствующих, на нас держится всё благополучие Разорителей…       – Я знаю, правда. И я знаю, что ты очень переживаешь за Сабл, Дафну, остальных. Я тоже по ним скучаю. Но они все на нас надеются. Как мы можем отступить, когда нам осталась буквально последняя деталь? Нам всем страшно…       – Мне не страшно.       – Конечно страшно, это нормально. В момент, когда я чуть не упала, у меня самой вся жизнь перед глазами пронеслась. Отчий дом, наша первая встреча, все те, кто нас ждут дома… И это только большее доказательство, что мы не можем остановиться на половине пути. Пожалуйста, Кай, давай попробуем сделать последний рывок. Ради них всех.       Джеффри просто не верил собственным глазам. На мгновение ему показалось даже, что на самом деле он уже давно упал и сейчас, при смерти, его разум пытается воссоздать самый лучший сценарий из всех. Но больно вцепившись когтями в собственную руку он убедился, что находится не в предсмертном бреду а в самом деле видит, как Циара, та самая Циара, которая возненавидела его с первого дня появления в лагере и которая не хотела этого путешествия, поддержала его.       А те двое и вовсе словно позабыли о том, что рядом с ними ещё трое товарищей. Кай низко склонил голову, пристыженно, задумчиво, взвешивал все «за» и «против», пока гиена ободряюще похлопывала его по широкой спине. В любом случае, сигнальной ракеты у них больше нет. Так может есть смысл в самом деле попытать удачу и направиться дальше?       – Ладно, – наконец мрачно выдохнул Кай, оборачиваясь на остальных путников. – Поищем для начала место, где можно будет переждать метель, и выдвинемся дальше.       Пусть расслабляться было рано, но все выдохнули с облегчением. А в момент, когда Циара случайно пересеклась взглядом с Джеффри, гиена лишь слегка заметно ему кивнула.