Глава 23

      Пробуждение встретило инженера тишиной снаружи и приглушёнными голосами товарищей. Метель наконец стихла, ветер за пределами обсерватории теперь не яростно выл, вздымая в воздух плотную стену из снега, а лишь заунывно постанывал слабым сквозняком под звёздным куполом. Но теперь Джеффри не окружало тепло его товарищей – он продрог до самых костей. Кашель, который терпеливо дожидался его пробуждения, сжал лёгкие и грудную клетку, а стоило коту приподняться, сразу заставил его согнуться пополам в лающих судорогах. Лишь спустя несколько секунд мужчина смог перевести дыхание и утереть губы рукавом куртки.       Огляделся. Остальные уже повылезали из их импровизированного шалаша, окружив что-то маленькое и дымящее кольцом. А стоило Джеффри подойти ближе, Кай первый поднял на него полуслепой взгляд.       – А вот и ты, мы уже собирались тебя будить. Может, стоит принять то лекарство, что нам дал в дорогу Норман?       – Да ну, оно мне в любом случае не помогает, припасём для молодёжи, – кот отмахнулся и втиснулся в круг между Каем и Исааком, чтобы глянуть, над чем они тут колдуют.       На полу лежала дорожная горелка, напоенная столь ценным для них топливом. На ней товарищи разогревали их скудный паёк – несколько старых вздутых консервных банок. Всего три на пятерых путешественников. Но Джеффри даже не чувствовал голода, несмотря на то, что в последний раз вообще ел ещё в лагере. Желудок сворачивался в трубочку, но удушающая тошнота не давала даже смотреть на вскрытую банку зловонных консервов, которую Кай прогревал со всех сторон голубоватым пламенем горелки.       Украдкой Мурр решился взглянуть на Питера, обнаружив, что тот и сам всё это время сверлил его тревожным взглядом, но стоило их глазам пересечься, мальчишка сразу же отвернулся. Но теперь уже помимо обиды и злости в его резком жесте читалось и совсем иное напряжение. Задумчивое, анализирующее, вспоминающее слова товарища на привале. Что ж, это в самом деле намного лучше, чем было до этого.       Первая банка очутилась перед молодёжью, на которую юноши мгновенно набросились. Одной скромной шайбы консервов явно не хватило бы ни на кого из присутствующих. Это было лишь способом ненадолго обмануть желудок и мозг, дать хотя бы немного ценных калорий, которые всегда были в остром дефиците. А к моменту, когда уже порция Джеффри, которую ему было необходимо разделить с кем-то из товарищей, оказалась перед ним, мальчишки уже управились со своей, облизывая пальцы в жажде не упустить ни единого драгоценного кусочка пищи.       Чем дольше он смотрел на дымящееся мясо какого-то абсолютно болезненного и несъедобного сероватого оттенка, к которому все давно привыкли, там больше пустота из желудка просилась наружу, встав своим телом поперёк его горла. Не из-за мерзости самой пище – а просто перед фактом необходимости есть, которую его организм старательно отрицал. Взяв банку самыми кончиками когтей, чтобы не обжечься, Джеффри поставил её перед Питером.       – Можешь взять моё, – он попытался улыбнуться, но неловкая попытка была больше похожа на кривой оскал.       Мальчик непонимающе уставился то на горе-наставника, то на его маленький подарок. Кот видел, как пальцы подмастерья дрогнули в отчаянном желании принять угощение, но оставшаяся обида и недоумение так и не дали ему сдвинуться с места. А прежде, чем тот успел открыть рот, Кай его опередил.       – Тебе тоже надо поесть, хочешь ты того или нет. Неизвестно, когда мы остановимся на следующий привал.       – Подрастающему организму нужнее, – отнекивался Джеффри. – Я доем, если у кого что-то останется. Вообще кусок в глотку не полезет. Пойду лучше проверю снегоходы перед отправкой.       Поднимаясь, Мурр ощущал, как скрипят собственные кости, как шаркающим писком несмазанных дверных петель ныли суставы. И не удивительно, сон на холоде никого не оставит без последствий. Он всё ещё чувствовал на себе недоумевающий взгляд Питера, но огромными усилиями заставил себя не оборачиваться. Почему-то всякий раз, когда дело доходит до попытки с ним примириться, Джеффри мгновенно забывает про все отрепетированные в голове реплики, а и дальше выглядеть, как неловкий идиот, абсолютно не хотелось. Прихватив сумку с инструментами за длинную лямку, он небрежно накинул ту на плечо и распахнул двери.       Улица приветствовала механика блаженной тишиной. Густые тучи всё также тяжело нависали над истерзанной Катастрофой землёй, но теперь хотя бы не извергали из себя хлопья липкого снега. Просто замерли. Облака не плыли по тёмному небу, застыли на месте, как многолетний слой пыли. Лишь лёгкое зарево где-то на горизонте отмечало всё ещё пылающий спустя почти тридцать лет эпицентр крушения, который с каждым годом всё тускнел и тускнел. Когда-то горящий огненным пятном где-то на северо-востоке, сейчас оно превратилось в тоненькую полоску света, видную лишь с возвышенности. Он глубоко вдохнул морозный воздух, надеясь выгнать из лёгких давящую боль.       Работа помогала спрятаться от настолько мучительной необходимости учиться понимать окружающих вокруг и себя самого. Здесь всё всегда было понятно, и никакой сюрприз, который ему могли преподнести внезапные поломки, не могли застать мужчину врасплох также, как тот задумчивый взгляд Питера и его дрогнувшие руки.       Товарищи уже расчистили снег со своих машин и вокруг них, так что ничто не помешало Джеффри нырнуть под один из снегоходов. Но как бы старательно он не проверял под ним все трубки, колбы и ёмкости – всё выглядело прекрасно. Вроде и радоваться надо, но механику просто жизненно необходимо было сейчас занять чем-то израненные инцидентом с телескопом руки. Раны уже практически не саднили, ныли скорее сами пальцы, умоляя о том, чтобы им поручили хоть какую-нибудь работу. Инженер лишь принялся затягивать болты и гайки – не потому что они расшатались. Так, для профилактики.       Со стороны обсерватории он услышал шаги. Из-под снегохода он не мог разглядеть того, кто его навестил, но по ногам он сразу узнал Питера. Опоссум подошёл к снегоходу, замерев на пару секунд в мучительном раздумье. Сердце Джеффри бухнуло о рёбра в слабой надежде и тот попытался как можно скорее выбраться из-под машины, что стало роковой ошибкой – слишком резкое движение спугнуло мальчишку, а тот лишь опустил что-то на снег и чуть ли не бегом вернулся обратно в здание, едва не прищемив дверью собственный хвост.       Мужчина с трудом подавил отчаянный вздох, потерев переносицу перепачканными в машинном масле пальцами. Кряхтя и пыхтя, он выбрался из-под снегохода ради того, чтобы взглянуть на принесённый предмет. Перед машиной сиротливо лежала наполовину полная банка с оставленной инженеру тушёнкой. И тут, без лишних глаз, мужчина смог улыбнуться искренне, без неловкого оскала. Пусть юноши уже и след простыл, Мурр поднял взгляд ему вслед.       «Надеюсь, он хоть наелся», – пронеслось в мыслях, когда тот взялся уже и за свою половину порции. Аппетита всё ещё не было, но тепло в душе наконец заглушило тошноту, хотя бы на некоторое время отставив её на второй план, чтобы Джеффри наконец пополнил угасающие силы и вновь вернулся к своей работе. К моменту, когда товарищи закончили сбор вещей, все снегоходы были проверены, все даже самые неподозрительные гайки затянуты до предела, а сам механик оттряхивался от прилипшего к куртке снега.       Прежде, чем все оседлали своих железных монстров, инженер расправил на сидении одного из них карту. Карандашом поставил жирную галочку в одном из кружков, отмеченном на ней. Заветная линза приятно оттягивала внутренний карман куртки. Так хорошо было осознавать, что первая деталь из трёх уже в их руках, и, судя по заметкам, следующая должна быть не очень далеко. И сверяясь с стрелкой компаса, тот даже не сразу заметил, как Питер заглянул ему через плечо, вынудив наставника невольно вздрогнуть от неожиданности.       Парень не задавал вопросов, хмурил брови, эмоционально оставался также далёк и недосягаем. Взгляд блуждал по карте, отчаянно пытаясь изображать раздражение, но столь знакомая механику искорка заинтересованности, спрятанная глубоко внутри, не позволяла себе угаснут полностью. Его естественный интерес так и тянулся обратно к знаниям, обратно к учителю, что возложило на плечи Джеффри тяжёлый груз ответственности не спугнуть его в этот хрупкий момент.       – Хочешь… я тебя научу ориентироваться по картам?.. – осторожно спросил он, пытаясь заглянуть в его глаза.       Юноша лишь на миг оторвал взгляд от карты, чтобы спустя секунду зрительного контакта вновь в неё уткнуться. Но не ушёл, не отвернулся. Просто с напускным равнодушием пожал плечами, и это было уже большим прогрессом, хрупким мостиком к его сердцу.       – Видишь вон то зарево? – указал инженер пальцем на свет вдалеке. Он чувствовал, как дрожит и запинается его собственный голос, но старался не дать панике заставить себя замолчать. – Оно расположено строго на северо-востоке, именно там произошла Катастрофа. Так что чуть левее от него будет север, так можно ориентироваться, даже если у тебя не будет компаса под рукой. А на карте север всегда находится наверху. Напротив – юг, слева и справа – запад и восток. Когда-то именно по ним определяли стороны света, ведь на западе Оплеонт садился, а на востоке поднимался…       В страхе Джеффри периодически отрывал взгляд от карты, уже ожидая увидеть на лице Питера знакомое безразличие и раздражение. Но его не было. Он всё ещё был хмур и необщителен, но заинтересованность выдавала в нём всё того же любознательного мальчика, каким Мурр его запомнил до их ссоры. Долгое время опоссум изучал карту, после указал пальцем куда-то в сторону запада.       – Получается, нам в ту сторону?       – Правильно, – искренне просиял улыбкой Джеффри, даже не заметив её сразу. Он был готов ободряюще похлопать юного друга по плечу, но быстро остановил себя. Рано. Лишь сложил карту и вместе с компасом отправил её в куртку. – У тебя прекрасно получается, ты молодец.       И в момент, когда на лице Питера дрогнуло нечто, похожее на улыбку, мужчина и вовсе задержал дыхание. Этот крошечное движение мышц, лишь на долю секунды приподнимающее уголки губ парня, вселило в душу хрупкую надежду. Но момент был испорчен громогласным басом Кая.       – Ладно, нет времени ждать, пора отправляться в дорогу.       И юноша выпорхнул из неловкого зрительного контакта, разорвал его без угрызений совести и сожалений. Лишь запрыгнул на свой снегоход, даже не обернувшись на наставника. Из груди кота вырвался уставший выдох, когда он с досадой провожал подростка взглядом. Но в чём-то главарь Разорителей был прав – в самом деле самое время выдвигаться, пока новая метель не застала их врасплох.       – Кажется, через пару часов может быть новая буря, – услышал Джеффри голос Циары. Женщина задумчиво глядела в густые облака, которые, кажется, никак не отличались от всех остальных на чернильно-чёрном небе, но она каким-то неведомым для кота шестым чувством ощущала от них опасность.       – В последний год метелей стало становиться всё больше и больше. Это плохо… – задумчиво протянул Кай, седлая свой снегоход, на который Джеффри уже взобрался в ожидании водителя. – Ну как, уже знаешь, куда нам ехать?       – Да, отправляемся на запад. Я думаю, это должно быть сравнительно недалеко, если погода не помешает – доберёмся за пару часов.       – Было бы здорово, если бы не помешала… – волк мрачно вздохнул и обернулся на своих товарищей. Исаак шутливо закидывал руки на плечи Циаре, словно пытаясь заключить ту в жаркие объятья, вызывая у той приступы ярости и брани, но внимание лидера привлёк слегка встревоженный Питер, сжимающий и разжимающий пальцы на руле своего снегохода. – И не тормози, парень, не заставляй нас останавливаться из-за тебя.       – Я не…       – Он не будет, – внезапно осадил Джеффри строгость Кая. Он продолжал обращаться к ледяному великану, но сам обернулся через плечо на опешившего мальчишку. – Это скорее нам предстоит за ним угнаться.       – Посмотрим, – уже чуть спокойнее подытожил Кай и нажал на газ. Гусеницы взбили снег под собой, разбрасывая его во все стороны, и путешественники сорвались с места, клином перелётных птиц отправившись на запад.       Недавняя метель накрыла землю ещё не успевшим спрессоваться снегом, отчего всем трём снегоходам приходилось двигаться на небольшом расстоянии друг друга, чтобы не осыпать соседа морозной порошью. Со стороны снегоходы казались больше похожими на три катера, рассекающими по морям, взбивающими лопастями морскую пену… Очень внезапная ассоциация для ксандов, не видящих простой жидкой воды в окружающем ландшафте. Откуда она возникла?       До Джеффри даже не сразу дошло, что он в задумчивости всё это время сверлил взглядом выцветший билборд на одном из выглядывающих из-под сугробов небоскрёбов. Совсем далёкий, он медленно проплывал мимо движущихся машин. На нём красовалась покрывшаяся инеем старая реклама какого-то туристического курорта на Даории. На нём дети в надувных жилетах резвились на пляже, пока на горизонте за их спинами неслась моторная лодка.       «Шелруд – курорт для всей семьи», – некогда яркими буквами гласила надпись.       Давненько Мурр не видел моря. Он на нём был лишь единожды в далёком детстве, когда их с приютом в качестве экскурсии водили туда. Но маленькому Джеффри там не понравилось – тогда его волной смыло с надувного матраса, и бедный перепугался до смерти, пока его не вытащили воспитатели. И пусть это был лягушатник, достигающий взрослому ксанду едва ли по пояс и ограждённый защитными буйками с сетью, чтобы никого из детей не унесло далеко, котёнок за ту поездку больше ни разу не залез в воду.       Но несмотря на неприятные детские воспоминания, мужчина был бы рад взглянуть на него снова. А те же Исаак с Питером, должно быть, даже вообразить себе не могут, как выглядит не замёрзшая вода где-либо, кроме как в кружке чая. Но если их план сработает – он им обязательно покажет и море, и цветы, и знойный август.              К огромному сожалению Циара оказалась права. Не успели путешественники даже чуть-чуть отдохнуть от недавней метели, новая уже начинала набирать обороты. Пока лишь только новый снегопад повалил с тяжёлых курчавых туч, но все понимали – совсем скоро ветер подхватит хлопья снега, закружит их, чтобы превратиться вместе с ними в смертельное препятствие для застрявших посреди абсолютного ничего путников.       – Это то место? – бросил Кай себе через плечо в попытке перекричать рёв моторов.       Джеффри пришлось склониться вбок, чтобы разглядеть за могучей спиной волка хоть что-то. Из белоснежной мглы медленно выплыла титанических размеров башня на краю крутого склона, переходящего в глубокий овраг. Своим шпилем она словно пронзала собой опустившиеся под собственной тяжестью облака. Белая из-за налипшего снега, вышка была больше похожа на огромную прямую рыбью кость, торчащую из земли, и легко можно было представить, как где-то под толщей снега покоится её многокилометровый хребет.       – Да, это оно, – хрипло выдохнул механик. – Приехали.       Все заглушили моторы на некотором расстоянии от башни. И некоторое время просто, как заворожённые, смотрели вверх, не проронив ни слова. То ли размышляли, как им стоит вообще сюда забираться, то ли представляли, как же страшно будет с неё рухнуть. Под натиском ветров где-то высоко, строение угрожающе скрипело металлическими балками, стонало, завывало от невыносимой боли, причиняемой ей стихией.       – И что конкретно мы ищем? Оно точно должно быть тут? – Циара первая спрыгнула с снегохода, подзатыльником спустив с него и Исаака, который своим телом мешал ей добраться до сумок.       – Усилитель сигнала, – встав ногами на плотный снег, Джеффри, не отвлекаясь от рассказа, принялся перепроверять инструменты в своей сумке. – Без него у нас не будет той мощности, какая необходима, а из таких башен сигнал отправлялся и на все ближайшие планеты, этого нам должно хватить.       – Разве ты не устанавливал некие усилители на наши генераторы в лагере? – поинтересовался Кай.       – По сравнению с этим мои усилители – детские игрушки. Их мощности не хватило бы на телепортацию даже в пределах нашей планеты, что уж говорить о тех колоссальных расстояниях, что нам нужны. Да и разные это вещи абсолютно.       – И нам что… наверх, получается? – Исаак с опаской встал ногами на нижнюю перекладину лесенки. Даже под его небольшим весом она угрожающе скрипнула, вынудив того спрыгнуть обратно. Ступени спиралью обвили собой башню, отделяя поднимающихся по ней от пропасти снизу одними только хлипкими перилами, обломанными и погнутыми в некоторых местах. Словно уже до этого кто-то пытался взобраться наверх, но неумолимый ветер срывал бедолаг вниз. – Может, подождать, пока непогода уляжется?       – У нас нет столько времени ждать, – мрачно подметил Кай. – Продовольствия не хватит так надолго, и укрыться здесь негде. Нужно лезть.       И лидер первый начал подъём. Медленно, аккуратно. Он широко расставил ноги, стараясь распределить вес своего могучего тела равномерно, плечом прижимался к башне, ни капли не доверяя собственную жизнь хлипким перилам. И обменявшись молчаливыми тревожными взглядами, путешественники начали подъём следом за волком. Сначала Исаак, передвигающийся практически на пальцах ног, словно это должно было каким-то образом сделать его легче, потом – Циара, выверяющая каждый шаг.       Но сердце Джеффри пропустило удар в моменте, когда он увидел ступающего следом Питера, выглядящего настолько спокойно, словно поднимается он не на смертельную вышку, а на детскую горку. Или он просто старательно прятал собственный страх, чтобы погеройствовать перед старшими товарищами? Показать, что ему всё по плечу, что он достаточно смел, чтобы смотреть в лицо опасности. Но разум механика мгновенно дорисовал пугающую картину того, как мальчишка срывается, как ветер скидывает его в пропасть. Или как тот цепляется жёлтым шарфом за балку, повисая на ней, как на удавке, ломая хрупкую тонкую шейку.       Образ оказался настолько страшным, что Джеффри неосознанно подскочил вслед за ним, даже слишком грубо оттащив за тот же злополучный шарф прочь от лестницы, отчего мальчишка едва не упал, ошарашенно уставившись на наставника. А лёгкая обида в его глазах и то, как тот болезненно потёр ладонью ушибленное горло, заставило инженера мгновенно сделать шаг назад, отдёрнув руку. Он не хотел случайно сделать ему больно – эти руки слишком привыкли к работе, с которой никогда не нужно было нежничать.       – Я… Извини, я случайно, – виновато пробормотал кот. – Но тебе лучше остаться снизу.       Обида опоссума мгновенно сменилась раздражением.       – Да что, опять?! Ты не можешь меня постоянно держать позади!       – Ещё как могу, там слишком опасно, – мужчина изо всех сил старался не закипеть, но раздражение Питера очень стремительно передавалось и ему. Он старался подбирать слова деликатнее, но прямо чувствовал, как внутри всё клокотало от досады. – Я не хочу, чтобы ты пострадал, поэтому пожалуйста, останься снизу, ладно? Охраняй снегоходы.       – Да от кого мне их вообще охранять? Мы тут единственные в этой глуши!       – Мы не знаем, одни или не одни, так что будь добр, жди тут. Я твой наставник, так что…       – Ага, вот теперь-то ты вновь мой наставник! А что же в лагере ты перехотел им быть?       – Ты знаешь, что я это не серьёзно, ты сам…       – Сам напросился? Ты это хотел сказать?       – Нет! – чем больше Джеффри старался удержать самообладание, тем стремительнее оно его покидало, вынуждая до скрипа стиснуть зубы. И глядя в оскаленное злобой лицо Питера, ему захотелось хорошенько его встряхнуть. Не ударить, лишь схватить за шиворот и наконец привести в чувства. Чтобы этого не сделать, мужчине пришлось до боли впиться когтями в собственные ладони, сжав их в кулаки. И прежде, чем Питер попытался в очередной раз его перебить, Мурр рявкнул. – Раз я сказал тебе быть здесь, значит будь здесь и марш к снегоходам!       Взмахнув рукой, кот ткнул пальцем в припаркованные в нескольких метрах от них машины. И тут же пожалел в принципе обо всём, что произошло, ведь за взмахом руки он мог практически по-настоящему услышать хруст, с которым треснула та мимолётная связь, вновь возникшая между ними на привале. От неё вновь не осталось и следа. А вот стена меж двумя бывшими друзьями, напротив, становилась всё выше и крепче, растягивалась на десятки километров в стороны, не позволяя её ни обойти, ни перелезть. А может она и вовсе закольцовывалась на самом Джеффри, отделяя его от мира вокруг. Но почему-то сейчас, в моменте, Джеффри не испытывал за это вину. Страх парализовал все его попытки наладить общий язык, единственным желанием осталось лишь то, чтобы юноша остался хотя бы в относительной безопасности, даже если ради этого его бы пришлось буквально приковать к машинам.       Питер выглядел так, будто сейчас заплачет от досады. Но вопреки глубоко оскорблённым глазам, губы его растянулись в яростном оскале.       – Так бы и сказал, что просто хочешь избавиться от меня, – непривычно тихо подвёл итог мальчишка и, не дав наставнику и слова вставить, развернулся и скорым шагом отправился к снегоходам.       – Стой, я не… – попытался окликнуть его Джеффри, но тот даже не обернулся. А мужчина чувствовал, как огненные муравьи копошатся под шкурой, заставляя ту гореть то ли от стыда, то ли от злости, поднимая шерсть дыбом. И выпустить всё это наружу он просто не мог, чтобы не продолжать разрушать всё вокруг себя. Механик до боли стиснул зубы, процедив сквозь них. – Гневливый тебя дери.       И развернувшись также резко, он поспешил отправиться за остальными товарищами, которые уже достаточно высоко поднялись по хлипкой лестнице, к счастью кота, не услышав их перепалку. Ну, как он сам надеялся. Только вот стоило ему нагнать остальных, Исаак, шедший перед Циарой, обернулся на Джеффри и удручённо покачал ему головой. А инженеру оставалось лишь пристыженно отвести взгляд, прижав уши к затылку. И стараться не смотреть на фигуру Питера возле снегоходов, практически скрывшуюся в снежной пелене.       Чем дальше они поднимались, сем сильнее шёл снег. Тучи словно извергали из себя сразу целые сугробы вместо привычных липких комьев, гроздьями облепляя шерсть, мех на одежде, добавляющий путникам ещё больше веса. Теперь непогода практически избивала их своими огромными снежными кулаками, вынуждая отклоняться назад и отчаянно цепляться за перила, за перекладины башни, за товарищей спереди чтобы просто не покатиться кубарем по ступеням, переломав себе все кости.       Джеффри, идущий позади всех, уткнулся взглядом в собственные ноги, в ступени под ними. Сквозь прорези меж плоскими перекладинами винтовой лестницы, он видел, как отдаляется от них земля. Ну конечно же он не пустил бы сюда Питера, ни за что! Чтобы он рухнул отсюда, переломав себе все кости? Неужели он сам этого не понимает?!       Но удручённый взгляд Исаака до этого мгновенно заставил вздыбленную в злости шерсть пригладиться. О, Многоликий, почему Джеффри просто не может научиться держать себя в руках? Почему настолько легко выходит из себя? И он просто не понимал, как вообще должен был поступить в тот момент. Поговорить с ним по душам? Прямо сейчас, когда на это совершенно нет времени, ведь остальные уже отправились рисковать жизнями, пока Мурр их задерживает своей перепалкой с подмастерьем? И какие слова он должен был подбирать, чтобы пробиться свозь юношеский максимализм и святую уверенность Питера в собственной правоте? Неужели здесь вообще существует правильный выход?       И как бы поступил на его месте па… Нет. Мужчина мгновенно отдёрнул себя от возможных ассоциаций с отцом. Он не знает, как поступил бы Ричард, потому что его здесь нет. И больше никогда не будет. А Джеффри есть. Возможно, им с Питером нужно просто немножко потерпеть. Дождаться конца пути чтобы уже дома, в их родной мастерской, наконец всё обсудить? И тогда бы они провели вместе время так, как желал сам Питер, где были бы только они – учитель и его юный ученик. Они бы вместе собрали телепортационное устройство, в покое и мире, где им не угрожает никакая опасность.       Но дождётся ли опоссум их возвращения в лагерь? Или его доверие к тому моменту будет окончательно уничтожено? Или, что важнее, доберутся ли они вместе обратно до лагеря? Выживет ли Джеффри, или… Питер? Инженер с усилием встряхнул головой, отгоняя из мыслей опустевший взгляд мальчишки, его остывающее тело на руках наставника. С тем же горячим паром, исходящим от свежей крови на морозе, как было с Ричардом. Ну уж нет. Даже если их дружбе придёт конец навсегда, даже если они никогда не будут общаться как раньше, Мурр не позволит ему погибнуть. Он проследит, чтобы мальчик вернулся домой цел и невредим, чего бы ему это не стоило.       Из мучительных размышлений его вывел порыв ветра такой силы, что хилое истощённое тельце кота практически сдуло с лестницы, как сухой осенний листок. Он лишь едва успел упереться в перила, чуть не перевалившись через них. Туда, в пропасть. И товарищам спереди было ничуть не легче – они припали к ступеням, пригнулись так низко, практически встав на четвереньки, как первобытные животные. Механик поступил их примеру.       – Гневливый её дери эту метель, – рычала впередиидущая Циара, решившаяся подняться на ноги лишь когда порыв ветра стих. Она старалась кричать сквозь вой метели и стон вышки, пока голос её практически утопал в мучительной какофонии звуков. И к этой самой какофонии добавился ещё один звук.       Оглушительно громкий лязг и грохот. Ступени под ногами женщины внезапно обвалились. Пожранные коррозией, ржавчиной, стихией и временем, они мужественно вытерпели под собой громилу-Кая, расшатавшего их пуще прежнего, лёгкий шаг Исаака, похожий на прыжок, а на гиене окончательно сдались, скинув незваную гостью с себя.       Циара зависла в воздухе, ошарашенно уставившись куда-то над собой. На Джеффри, успевшего схватить ту за рукав куртки, не упав следом лишь потому, что всем телом лежал на ступенях ниже. Это произошло так быстро, что мозг даже не успел записать в память это мгновение – механик просто обнаружил себя, впившегося в руку женщины. Но вес её крепкого высокого тела превышал габариты щуплого механика вдвое, и он ярко чувствовал, как чуть ли не вырывает под корень собственные когти, не смея разжать их.       К огромному счастью второй рукой воительница едва смогла впиться в перекладину перед собой, но это лишь слегка сбавило нагрузку – яростная метель раскачивало ту, как маятник в часах, и стоило бы Джеффри разжать руки, та непременно бы сорвалась. Откуда-то спереди доносились крики и возня Кая и Исаака, старающихся поменяться местами на узком проходе, чтобы снежный великан сам вытащил подругу наверх, но голову на них инженер поднять уже не мог.       – Вашу ж мать, скорее! – натужно взмолился он, чувствуя, как руки его соскальзывают с рукава пострадавшей, видя, как пальцы её разжимаются. И видя её лицо. Всегда такое непробиваемое, холодное, сейчас оно исказилось в гримасе ужаса, зелёные глаза распахнулись настолько широко, словно вот-вот выкатятся из глазниц, а её тщетные попытки найти ногами хоть какую-то опору под собой только больше мешали мужчине держать её. – Да не дёргайся ты!       Но к огромному счастью кота вдруг пришло физическое облегчение. Могучая рука Кая схватила Циару за капюшон её куртки и рывком вытянула обратно, позволяя Джеффри наконец разжать саднившие невыносимой болью пальцы. Из пары сорванных когтей, отогнувшихся под неестественным углом, струилась кровь, но сейчас они его и не беспокоили вовсе. Мужчина просто пытался отдышаться, так и оставшись лежать на ступенях, склонившись над пустотой под собой. Кажется, словно сквозь порывы снега он смог разглядеть крошечный силуэт Питера, вопреки приказам подошедшего поближе, но так и не решающееся, к счастью Джеффри, отправиться вслед за ним. А у него даже не было сил крикнуть ему, чтобы тот шёл обратно.       Подняв голову, тот увидел Циару на той стороне пропасти. Окружённая остальными товарищами, она всё ещё пыталась отдышаться, прийти в себя от осознания, что лишь чудом осталась жива. Её немигающий взгляд упёрся в механика. И почему-то эта едва заметная нотка надежды, благодарности в остекленевших глазах так сильно напомнил ему Марту. Она также смотрела на своего приёмного сына, когда они, запертые в мастерской Ричарда, в первый и единственный раз жизни объединились, чтобы освободиться и прийти к главе семейства на помощь. Поэтому он не позволял этому хрупкому перемирию ослепить себя – лишь слегка кивнул ей, показывая, что увидел её благодарность. Просто понимает, насколько она может быть хрупкой.       – Все целы? – пропыхтел не менее перепуганный Кай. А Джеффри оставалось лишь широко раскрыть глаза, наблюдая, как их всегда спокойный лидер склоняется над Циарой, чтобы, как заботливый отец, оглядеть ту с головы до ног. Убедиться, что та в порядке, в приободряющем жесте приобнять ту за плечи. А она не на долго из суровой Разорительницы превращалась в обычную девушку, позволяющей себе спокойно вздохнуть в родительской заботе, хотя бы на насколько секунд склониться на его плечо и перевести дух. И то продлилось совсем недолго, потому что глубоко вздохнув, гиена отстранилась.       – Да, в порядке… – взгляд её скользнул с начала на проломанные ступени, сквозь которые та чуть не рухнула, а затем на замершего по ту сторону пропасти Джеффри. И просто протянула ему руку, приглашая уцепиться за неё. – Давай, умник, я держу.       С некой опаской мужчина взглянул на её большую ладонь. Словно уверенный, что стоит ему сделать шаг навстречу, как та её разожмёт и отправит механика вниз. Но здравый рассудок вынудил прогнать параноидальные мысли куда подальше, ведь для той не было ни единой причины на то, чтобы так распалиться с ним за спасение. Механик понимал, что это лишь игры его воображения, и поэтому послушно ухватился за её широкую руку.       Женщина перетащила Мурра на ту сторону, как тряпичную куклу. Хоть теоретически он мог и сам перепрыгнуть дыру, инженер понимал, что ветер ни за что бы не позволил ему добраться до той стороны, как и его истощённое слабое тело. А очутившись рядом с товарищами, он вновь пересёкся с ней глазами. Циара словно старательно подбирала слова, но простое «спасибо» отчаянно не хотело пробиваться сквозь броню её гордости. Но Джеффри оно и не нужно было – тот разжал её руку, словно ничего и не происходило вовсе.       – Хорошо, давайте дальше, только аккуратнее.       – А как мы… обратно? – с опаской в голосе поинтересовался Исаак, отшатнувшись от перил, как от огня, когда порыв ветра опасно хлестнул его в спину, едва не перекинув через ограду.       – Вниз идти должно быть легче, я думаю. О, смотрите, мы практически добрались до кабины управления, ещё совсем чуть-чуть.       Оказывается, основной частью башни был сам её шпиль. Рабочее помещение располагалось невысоко по сравнению с длиной антенны, если не брать в счёт, на сколько метров башня погрязла в сугробах. Рыбья кость шпиля угрожающе покачивалась на ветру, расшатывая вместе с собой строение целиком, скрипела над головами в такт порывам пурги. Станции, простоявшей тут в одиночестве почти тридцать лет, было словно в тягость выносить на себе вес четырёх путешественников. Они для нетронутой никем, кроме непогоды, башни были неподъёмны, что каждый их шаг раздавался мучительным скрипом её изувеченных коррозией костей.       Героям даже не пришлось бороться с металлической дверью кабины – за годы безудержных ветров её попросту снесло с петель. А, возможно, причиной её отсутствия мог быть и влетевший в одно из панорамных окон помещения осколок «ксандрита» (Джеффри до сих пор не привык, что в стане Разорителей у этих странных синих булыжников появилось название) – на это намекала стеклянная крошка на полу и разбитое окно.       Но больше боли Джеффри приносили не царапающие ступни осколки, а оборудование, представшее пред ним. Насквозь обледеневшее, его облепил крепкий слой снега, сейчас больше похожий на белоснежную ржавчину. Такую же беспощадную, пожирающую собой весь инженерный гений тех, кто построил башню, а главное – усилитель сигнала. Мурр просто не мог его тут разглядеть, а срывать примёрзший лёд когтями или подручными инструментами опасно – любое неверное действие безвозвратно обещало повредить ценную деталь.       – Ты видишь, что нам нужно? – словно прочёл его переживания Кай, а столкнувшись с тревожным молчанием механика, лишь тяжело вздохнул. – Распределимся по пульту управления. Как оно должно выглядеть?       – Это маленькая металлическая коробка, – Джеффри на пальцах показал небольшой прямоугольник размером чуть меньше ладони. – На ней должна быть круглая пластина, и вот с ней нужно быть особенно осторожными – это фазированная антенна. На ней расположена куча крошечных излучателей, и если их повредить, то устройство будет терять мощность.       – Все слышали? – скомандовал лидер Разорителей, обернувшись на товарищей. – Если найдёте что-то похожее – не пытайтесь доставать устройство сами, позовите Джеффри.       Кот нервно сглотнул комок липкого страха. Кай, Исаак, даже Циара, бросили на него внимательные взгляды. «Мы на тебя рассчитываем» – читалось в них. Но рассчитывал ли на себя сейчас сам мужчина? Пусть он и создавал лёгкие усилители, преумножающие электрическую энергию, с фазированными антеннами он знаком лишь по книжкам.       Ещё до того, как его новые товарищи ворвались в его библиотеку, Мурру казалось, что он абсолютно уверен в собственных силах. Все книги, которые могли быть хоть косвенно связаны с строением телепортационного устройства, со всеми недостающими деталями, были изучены им вдоль и поперёк, но теперь, пока соратники распределились по широкой тумбе, представляющей собой пульт управления, он не был уверен, что не испортит всё.       Едва пытаясь подавить дрожь в руках, Джеффри присоединился к остальным. Но пальцы мучительно саднило, из-под сорванных когтей предательски струилась кровь, отчего руки казались теперь словно чужими, не принадлежащими ему, а их действия откликались в мозгу через толстый слой пены. Требующая аккуратности, точности и тонкой моторики рук, его рук, работа теперь казалась непривычно тяжёлой.       Пока товарищи искали снаружи, инженер захотел проверить всё изнутри. Даже просто открутить винты, удерживающие металлическую крышку, давалось непривычно тяжело. Боль слишком сильно отвлекала от работы, отвёртка то и дело соскакивала с резьбы. И даже когда все крепления были сняты, крышка словно приросла к пульту, не желая впускать чужака в внутренний мир устройства, но Джеффри быстро с ней договорился, поддев плоским кончиком отвёртки.       И только просунув голову внутрь пульта мужчина смог почувствовать что-то схожее с успокоением. Нет, нужной детали он не увидел, но зато пред ним предстал именно тот идеальный порядок, который наполнял сердце удовлетворением, успокаивал терзаемый тревогой разум. Десятки проводов, креплений, пластин изображали собой абсолютный порядок и гармонию – ни единого торчащего вне положенного места кабеля, никаких хаотичных изгибов и завитков. Совсем как в детстве, в том самом проекторе в приюте, ярче всего раскрывшим для Джеффри его очарование пред инженерией. Лишь краем уха, откуда-то из вакуума, мужчина слышал, как раздражённо пыхтит Циара, лишь слегка ощутил, как проходящий мимо Кай случайно задел его хвостом. Но ничего из этого не заставило механика отвлечься – ноющие болью пальцы мягко коснулись идеально выстроенных незнакомым ему гением аккуратных тропинок из проводов. Словно время внутри этой металлической коробки замерло – корпус не позволил непогоде навредить гармонии, оставил всё таким, каким его видели создатели много лет назад.       Из блаженного забытья механика вывел звонкий голос Исаака, помешавший и дальше наслаждаться лицезрением прекрасного.       – Эй, Джефф, это случайно не оно?       Место досады, зародившейся в нём всего на мгновение, заняло тревожное предвкушение, торопливые удары сердца о грудную клетку не дали раздражению одержать над собой верх. Мужчина подскочил на ноги, едва не двинувшись головой о верхнюю стенку пульта, и подбежал на голос парня.       Кролик оказался прав – это оно. Небольшое устройство с прикреплённой к нему плоской круглой антенной покоилось под слоем снега, который Разорители старательно счищали с пульта управления. Но их усилий хватало лишь на то, чтобы разглядеть знакомые Джеффри по иллюстрациям и схемам черты. Проблема сейчас была совершенно иной. Усилитель намертво врос в лёд, и пусть Мурр не думал, что влага навредит излучателям, но вот попытки механически выцарапать с антенны прилипший наст уже чреваты последствиями.       – И что теперь? – склонила рогатую голову вбок Циара. – Горелкой его нагревать уж точно не вариант.       – Не вариант, – кивнул Джеффри. – Да и она осталась внизу…       – Ну, если она понадобиться, – предложил Исаак, – можно будет крикнуть Питеру и он её нам притащит…       – Нет! – неожиданно для самого себя вспыхнул кот, тут же стыдливо притихнув под непонимающими взглядами товарищей. – Ты с ума сошёл? Нечего ему сюда соваться, пусть и дальше остаётся у снегоходов.       Мужчина и юноша молча обменялись многозначительными взглядами. А в глазах Исаака читался лёгкий укор. «Да брось, дай ему проявить себя» – словно говорил тот коту без слов. На что Джеффри также молча отвечал: «Не здесь и не сегодня». Возможно, если бы кто-то подстраховывал юношу, этот вариант ещё можно было рассмотреть, но сейчас мальчик был там совершенно один – механик видел его едва заметну фигуру снизу, практически поглощённую метелью.       «Неужели, я в самом деле в него не верю?» – мучительно пронеслось в голове, когда Мурр глянул на Циару. Она испытывала те же чувства, когда обучала Питера? Тот же мучительный страх потерять эту невинную душу? Или просто понимание, что тот не справится? Раздражение? Что вообще испытывает сам Джеффри?       Мужчине пришлось встряхнуть лохматой головой, чтобы отбросить эти мысли. Ну почему они поссорились именно сейчас, когда он должен думать всецело о работе? Как вообще в одной голове уместить настолько противоположные друг другу, непохожие задачи и переживания?       Но как бы то ни было, Питеру сюда лучше не подниматься. Пусть уж лучше он ненавидит его живым, чем героически погибнет.       – Что ж, – кашлянув пару раз в сгиб локтя, начал инженер. – Нам в любом случае надо постараться расплавить лёд и не повредить устройство. Растопим его дыханием, пока я не смогу его открутить без повреждений.       Но лёгкое недоверие в глазах его товарищей уже не имели никакого значения. Взгляд вновь скользнул вниз. На крошечный силуэт у снегоходов, зябко переминающуюся с ноги на ногу, на жёлтое знамя шарфа, развивающееся на ветру.