Правда.

Вот живёшь себе спокойно, растёшь, меняешься, и вдруг — один короткий миг, резкий удар и страшная авария. Весь твой привычный, безопасный мир с оглушительным треском рушится вдребезги от одного-единственного события, осколки которого останутся в твоей памяти навсегда. Эта давно забытая авария... Ох, Шепфа, кто знает — может, мне действительно было бы лучше просто умереть в тот миг или навсегда кануть в холодное небытие, чем лежать сейчас на кровати, бессмысленно глядя в потолок. Лежать и снова, и снова слышать в ушах одну и ту же фразу, ранящую сильнее острого клинка: «Ты ничего не понимаешь, Кристофер... Я делаю это не только ради мести». Мои хрупкие розовые очки разлетелись на миллионы острых осколков сразу после слова «месть». Значит, Астарот кому-то мстит? Но кому? Я ведь находилась с ним круглые сутки, ловила каждый его вдох... На кого же он затаил эту глухую, ядовитую обиду? — Чёрт, ну почему я не догадалась остаться за дверью и подслушать их разговор до конца? — в сотый раз корила себя в мыслях Вики, до боли сжимая простыни пальцами. — Вдруг они говорили о чём-то действительно важном? О чём-то, что могло спасти меня от этой слепоты? Внутри всё сжималось от липкого, жуть какого неприятного чувства. Было невыносимо осознавать, что этот парень скрыл от меня нечто настолько масштабное. Ведь я без остатка вывернула перед ним всю свою биографию в первую же неделю нашего общения, доверила все шрамы прошлого... А он, получается, всё это время держал за спиной глухой, тёмный секрет. Вдруг из тяжёлых, удушающих размышлений девушку вывел резкий, громкий крик, донёсшийся откуда-то из коридора. От испуга я резко подскочила на кровати, чувствуя, как сердце испуганно забилось в горле. Дверь со скрипом отворилась. — Малышка, соскучилась по мне? — вкрадчиво спросил вошедший метис, медленно приближаясь к постели. От него буквально за милю веяло жаркой, почти осязаемой энергией похоти — он явно намеревался закончить то, что так не вовремя прервал приход брата. — Извини, мы с Крисом немного заболтались, и я отвлёкся, — сладко пропел он, улыбаясь своей фирменной, сводящей с ума улыбкой. «Заболтались они, как же, — горько нагнетала себя этими мыслями Уокер. — Кристофер ушёл из этого крыла добрых полчаса назад. Зачем ты врёшь мне, глядя прямо в глаза, Астарот?» — Может, продолжим начатое? — промурлыкал он, оказываясь совсем рядом. Парень грациозно опустился на одно колено прямо передо мной, бережно взял мою ладонь и аккуратно, чертовски соблазнительно коснулся губами тыльной стороны руки. Мои щёки мгновенно залило ярким румянцем, внизу живота всё быстро скрутило спазмом, а дыхание предательски ускорилось. Тело по привычке тянулось к нему, требуя объятий, но стоило мне попытаться вонзиться в его манящие розоватые губы, как перед глазами снова вспыхнула проклятая фраза: «Я делаю это не только ради мести». Чёрт, почему именно сейчас?! — Астарот, мне... У меня ещё дел много, — промямлила я, резко отводя взгляд, чтобы он не заметил застывшего в моих глазах страха. С огромным усилием я медленно отпрянула от удивлённого полудемона, чья улыбка на мгновение застыла. — Дела подождут, ты быстро... — начал было он, пытаясь поймать мою руку и притянуть обратно. — Нет, это действительно важно! — слишком громко, почти панически перебила его я. Я поспешно сдвинулась на гладком шёлке кровати в сторону, чтобы без препятствий подняться на ноги. — Я пошла, — быстро протараторила я и буквально выскочила за дверь, оставив парня стоять посреди комнаты в полном недоумении. Ноги сами несли меня вглубь тёмных коридоров по какому-то неосознанному, хаотичному лихорадочному маршруту. Главное — оказаться как можно дальше от Астарота. Мне нельзя было видеть его прямо сейчас. Нельзя, иначе я бы напридумывала себе ещё больше ужасных, сводящих с ума вещей...

***

И так прошло четыре чёртовых дня. Четыре дня непрерывных, изматывающих попыток избежать любой случайной встречи с Астаротом, которому такое поведение категорически не нравилось. Позавчера она соврала ему, что её срочно звала Чума. Вчера — наплела, что у неё раскалывается голова. И после каждой такой отчаянной отмазки Уокер пропадала на целый день. Целыми днями она находилась на опустошённой Земле, тяжело разгребая завалы разрушенных домов, в которых ещё совсем недавно теплилась мирная жизнь... Но нужно было как-то заставить себя жить дальше. И вот, на последний, четвёртый день её безумного бега от Астарота, она вдруг резко вспомнила всё, что происходило с ней за последнее время. Пазл в её голове наконец-то начал складываться в единую, пугающую картину. Она вспомнила его слишком идеальное, будто срежиссированное по нотам «спасение» в тот самый момент, когда её собирались отдать страже как какую-то бесправную зверюшку. Как вовремя он тогда появился... Вспомнила, как делилась с ним самым сокровенным: рассказами о маме, о годах в Совете, о слабостях и триумфах. Тогда она глупо полагала, что он сопереживает ей. Но теперь перед глазами стояло его лицо в те моменты — не сочувствующее, а торжествующее. Словно он не любимую слушал, а хладнокровно собирал досье на своего главного врага. Вспомнила, как во время одного из наших самых горячих поцелуев Астарот хрипло прошептал ей в губы: «Ты даже не представляешь, как долго я ждал возможности приручить тебя... тебя и всё, что ты олицетворяешь». Тогда, одурманенная страстью, я приняла это за дикое желание. Теперь же видела в этом лишь холодную жажду контроля и превосходства. И все эти мысли щедро приправлялись язвительными упрёками Мими, которая ежедневно устраивала ей головомойку за то, что я вообще общаюсь с этим метисом. Неужели я действительно погрязла в иллюзиях? Напомните-ка, когда я в последний раз жила спокойно, а не барахталась в этом бесконечном дерьме? — С врагом нужно быть либо на «ты», либо никак, — решительно и тихо прошептала я на выдохе. Я подошла к ростовому зеркалу в своей комнате и внимательно оглядела себя. Это была моя броня на сегодня. Светлые блондинистые волосы мягкими, безупречными волнами лежали на плечах. Сверху была надета нежная голубая блуза в тонкую полоску с широкими, летящими рукавами, приоткрывающая ключицы и открытые плечи. Снизу — свободные белые шорты из плотной ткани с изящными завязками спереди. На ногах — белые туфли на низком, устойчивом каблуке. Я глубоко вдохнула, поправила выбившуюся прядь волос и твёрдым, решительным шагом направилась к комнате Астарота. Пора положить этому конец и во всём разобраться. Каблуки громко, отчётливо стучали по каменному полу, отражаясь эхом от холодных стен. У меня был боевой настрой. Прямо сейчас я чувствовала себя полной, наивной дурой, поверившей в благородного рыцаря, который искренне хотел её спасти. — Астарот, нам надо поговорить! — резко и без стука ворвалась я в комнату метиса. — Надо же, наши желания совпадают, любимая, — сладко пролепетал полудемон, медленно поднимаясь с бордового бархатного дивана. На нём были лишь свободные чёрные спортивные брюки, которые ничуть не скрывали его рельефный, идеально очерченный пресс во всей красе. Тёмные волосы растрёпанными прядями лежали на широких плечах. Метис сделал шаг навстречу Серафиму, прищурив глаза. — И почему же ты меня избегала все эти дни? — Потому что ты нагло врал мне прямо в лицо всё это время! — с яростным раздражением выпалила я, чувствуя, как лицо заливает гневный румянец. Кулаки сжались сами собой, удерживая меня от желания отвесить Астароту звонкую пощёчину. — И в чём же, интересно, я тебе врал? — удивлённо приподнял бровь парень. В глубине его души на долю секунды вспыхнула паника — неужели где-то прокололся? Но внешне он держался безупречно, сохраняя маску оскорблённой невинности. — Ты хотел обдурить меня! Думал, я настолько глупая, что... — я не успела договорить. Астарот резко сократил расстояние между нами, грубо и собственнически вцепился пальцами в мою талию, прижав моё тело к своему почти обнажённому торсу, и впился в мои губы столь знакомым, обжигающим поцелуем. Я на секунду замялась, задрожав всем телом. Внутри вспыхнуло безумное желание ответить на эту сладкую, привычную пытку... Но не сейчас. Я знала, что вся его восхитительная страсть — лишь фальшивая иллюзия. Иллюзия, созданная для того, чтобы заманить Серафима в его собственную жестокую игру. Астарот медленно отпрянул от моих губ, но талию не выпустил, продолжая удерживать меня рядом. — Я не знаю, кто тебе наговорил этого бреда, но всё это ложь, Вики, — ласково, почти гипнотически произнёс он, глядя мне в глаза. Но я больше не верила ему. Ведь это были его собственные слова, подслушанные мной лично, а не чьи-то чужие выдумки. — Ты сам это сказал! — огрызнулась я, делая резкое движение назад и наконец высвобождаясь из его хватки. — Я наконец-то прозрела, Астарот. Я вспомнила тебя. Всё вспомнила! После моих последних слов его лицо на секунду исказилось от подлинного, неприкрытого шока. Да. Я. Его. Вспомнила. — Я вспомнила, как три года назад ты открыто угрожал мне у ворот цитадели, а стража едва сдерживала твою бешеную ярость! — Конечно я угрожал! — не выдержав, яростно выпалил он. Маска нежного джентльмена со свистом слетела с его лица. Милая улыбка испарилась, уступив место ледяной, звериной злости, которая волнами исходила от его напряжённого тела. Передние растрёпанные пряди его волос упали на глаза. Теперь он смотрел на меня сквозь эту тёмную завесу с хищным, багровым просветом в зрачках. Этот взгляд делал его лицо устрашающе холодным. Появилось жуткое ощущение, что меня сейчас просто разорвут и сожрут заживо. — Потому что ваши драные советники только и делали, что болтали языками, пока мы гнили заживо! Они нихрена не делали для нас! — проорал метис прямо мне в лицо, одним резким движением руки сметая мешавшие волосы назад. Он сделал резкий, пугающе быстрый выпад вперёд. Прежде чем я успела среагировать, его сильные пальцы железным кольцом сомкнулись на моей тонкой шее. Одним мощным рывком Астарот прижал меня к каменной стене. От неожиданного удара и удушья я судорожно выдохнула весь кислород, но почти сразу поняла, что совершила ужасную ошибку — сделать новый вдох я уже не могла. Но Астароту было плевать на мои хрипы. Он смотрел на меня точно так же, как когда-то я смотрела на него у цитадели — высокомерно, холодно и с глубоким, брезгливым отвращением. — И как ты умудрилась стать целым Главным Серафимом, если не можешь справиться даже со мной? — с издевательской, горькой усмешкой процедил он. Он откровенно насмехался надо мной. Издевался над тем, что у меня больше не было той колоссальной силы, которую природа никогда не давала мне по праву рождения. — Грязный... метис... — из последних сил, хрипя и задыхаясь, выдавила я. В ту же секунду его пальцы разжались. Я кулем рухнула на пол, больно ударившись коленями, и судорожно зашлась кашлем, жадно, до боли в лёгких вдыхая спасительный воздух. — Грязь здесь — это ты, Вики, — ледяным, полным искренней неприязни тоном произнёс Астарот, глядя на меня сверху вниз. — Ты лишь убого изображала из себя великого Серафима. Но правда в том, что ты попала в Совет не за свой выдающийся ум или выдающуюся силу. Ты оказалась там исключительно потому, что твоя мамочка — Ребекка. Он стоял надо мной, скрестив руки на груди, и больше не пытался прятать свою ненависть. Вся правда, которую он так долго копил в себе, теперь ядовитыми змеями шипела в его голосе. Он смотрел на меня как на поверженного врага, абсолютно не боясь никаких последствий. Астарот медленно опустился на одно колено прямо передо мной. Он грубо схватил меня за подбородок, силой вздёргивая его вверх и заставляя смотреть прямо ему в лицо — у меня не осталось ни единой возможности отвернуться. — И посмотри, где ты сейчас, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк триумфа. Он упивался моей слабостью, наконец-то исполняя свой давний обет мести. — В моих ногах. Хах, как иронично... А ведь когда-то всё было совсем наоборот. Улыбка мгновенно сползла с его лица. Он резко отпустил мой подбородок и поднялся во весь рост. — Как я знаю, у вас на Земле есть одна забавная поговорка... — Астарот сделал шаг назад, убеждаясь, что ситуация полностью под его контролем и никаких сюрпризов от меня ждать не стоит. — «Жизнь всё расставит по местам». Я правильно процитировал, а, Серафим? — Мы не виноваты, что до вас не дошёл приказ об отмене Запрета! — отчаянно, сквозь слёзы прокричала я снизу вверх. — Я действительно старалась сделать этот мир лучше!.. Я искренне хотела помочь. Всем им — бессмертным, несчастным людям, животным... Но тот неподъёмный груз ответственности, который взвалился на мои плечи, выжег во мне всё живое, не оставив ни единой возможности сохранить былую теплоту души. — Этот мир невозможно сделать лучше, — чётко, как удар гильотины, отрезал Астарот. — Возможно! — прокричала я в ответ, но понимала, что это бессмысленно. Метис уже давно определился со своим жестоким мировоззрением. Я с трудом поднялась на ноги, превозмогая боль в теле, и уставилась на парня. Он смотрел на меня мёртвым, хладнокровным взглядом. А ведь ещё недавно он бы первый бросился ко мне, чтобы помочь подняться... Боги, как же глупо я облажалась. — Уходи, — чётко произнёс Астарот. — Уходи сейчас же. Но я застыла на месте, не в силах сдвинуться от обиды и шока. Видя моё замешательство, метис резко шагнул вперёд, жёстко и больно перехватил мой локоть и буквально силой вышвырнул меня из своей комнаты. Запнувшись о собственную ногу, я с грохотом полетела на холодную плитку коридора прямо перед его дверью, помешав ему громко захлопнуть её перед моим носом. Колено и локоть, на которые пришёлся весь удар при падении, обожгло дикой, пульсирующей болью. И виной всему этому унижению был он. Астарот. — Да как ты!.. — фраза застряла у меня в горле, когда из глубины коридора донеслись яростные, полные ужаса крики. Астарот за моей спиной тоже замер. Его злое, торжествующее лицо в секунду сменилось выражением глубокой тревоги. Мужской и женский крики? Здесь? Я с трудом превозмогла боль и повернула голову в сторону шума. Картина в конце коридора заставила кровь застыть в моих жилах. Какой-то высокий, крепко сложенный мужчина мёртвой, железной хваткой держал Мими за локоть, изо всех сил пытаясь утянуть её вниз по каменной лестнице. Мими отчаянно вырывалась, крича и пытаясь высвободить руку. А прямо перед похитителем, загораживая дорогу собственным телом, стоял Кристофер. Он яростно, до хрипоты кричал на незнакомца, буквально бросаясь под удар, чтобы защитить демоницу. — Твою ж мать, Кристофер!!!