Перерыв на любовь (R)

      У Хайнца Дуфеншмирца день не задался с самого начала. Еще бы! В семь утра его разбудил настойчивый звук: бульканье, переходящее в подозрительное хлюпанье. Следом по полу побежала вода.       — О, нет-нет-нет-нет! — завопил Хайнц, вскочив с постели.       Посудомоечная машина решила, что с неё хватит. Из трубы бил настоящий фонтан. Полчаса паники, мокрых тряпок и крепких ругательств — и поток удалось перекрыть. С мокрыми ногами, злой как чёрт, Хайнц вызвал мастера.       — Мастер будет к 12 часам, непременно, — заверили его.       Учёный провёл утро, избавляясь от воды. И его раздражение достигло пика. К часу дня он уже метался по комнате, сверкая глазами.       — Где этот чертов ремонтник?! — рычал Хайнц в стену. — Мне, между прочим, нужно заниматься инатором, который перевернет представление о… о… в общем, он очень важный!       Мастер так и не явился. В два часа Хайнц, багровый от ярости, швырнул в стену тапок. Весь его график летел к чертям. Дедлайн по проекту, установленный им же самим, неумолимо приближался, а он так и не приступил к работе, устраняя последствия потопа.

***

      К вечеру промокший, злой и уставший, он наконец сел за верстак. Казалось, что даже воздух гудел от напряжения. Хайнц вцепился в паяльник с решимостью человека, отчаянно наверстывающего упущенное. Еще пара часов и изобретатель сможет выйти на финишную прямую.       Именно в этот момент, когда он с ювелирной точностью припаивал микросхему, его телефон завибрировал и заиграл мелодию, которую он установил специально для своей девушки. Хайнц вздрогнул, и вместе с ним кончик паяльника, оставив некрасивую каплю припоя на микросхеме.       — Чёрт! — выругался он, поставив паяльник на подставку.       Дуфеншмирц снял защитные очки, отключил вытяжку и посмотрел на экран, на котором высветилось: «my Candy». Он тяжело вздохнул. Сейчас ему было не до разговоров. Нужна лишь тишина и концентрация. С лёгким раздражением он ткнул в кнопку принятия видеовызова. Экран осветился, и его дыхание на мгновение перехватило. Кендес лежала на подушках, завернувшись в плед. Её рыжие волосы были растрепаны, а глаза смотрели на него мягко и немного лукаво.       — Привет, любимый! Как ты?       Раздражение Хайнца чуть отошло, уступая место тёплой волне трепета.       — Привет, конфетка, — он прислонил телефон к банке с болтами, чтобы видеть её, и снова взял в руки паяльник, но уже без прежней злости. — О, знаешь, обычный хаос. Меня чуть не затопило, мастер не пришёл… А сейчас этот проклятый конденсатор никак не хочет становиться на место.       — Опять один целый день в этой лаборатории? — спросила она, и в её тоне прозвучала легкая жалость. — Бедный мой гений.       Они болтали несколько минут. Кендес рассказывала о своём дне в университете, а он ворчал на непослушные провода, но уже без прежнего остервенения. Её присутствие, даже через экран, действовало на него умиротворяюще. Изобретатель понемногу начал забывать о провальном дне.       И вот, когда он наклонился, чтобы рассмотреть схему, Кендес тихо сказала:       — Знаешь, а я сегодня весь день думала о тебе…       Дуфеншмирц поднял взгляд на экран и замер. Она медленно, с игривой улыбкой, развязала пояс своего халата. Шёлк с тихим шелестом соскользнул с плеч, обнажив гладкую кожу. На ней не было ничего другого, кроме чёрного кружевного белья, такого же дерзкого и неотразимого, как и она сама.       — О, господи… — выдохнул Хайнц.       Ажурные ленты подчеркивали её соблазнительную красоту на экране.       Хайнц резко отодвинулся от стола, и его кресло жалобно заскрипело. Он тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями, но все они крутились вокруг возлюбленной. Кровь с громким стуком пульсировала в висках, а в штанах возникла мучительная тяжесть. Эрекция была мгновенной и сокрушительной, как удар молота.       — Кендес… — его голос прозвучал хрипло и сдавленно. — Детка… это… это нечестно! У меня работа. Ты же знаешь, что у меня горят сроки!       Она наклонилась ближе к камере, и её декольте заполнило весь его экран, а значит, и всё его сознание.       — Я знаю, милый, — прошептала она. — Но я тоже горю. Я так соскучилась по тебе, по твоим прикосновениям. Я безумно хочу тебя…       Она провела пальцем по ремешку лифчика, и этот простой жест стал последней каплей.       Все его планы рухнули под натиском этого «хочу».       Хайнц тяжело дышал, глядя на неё горящим взглядом. Его день был испорчен, но ночь с ней могла всё исправить. Он сдался.       — Хорошо, — его голос стал низким и более хриплым, чем обычно. — Ты победила. Собирайся и будь готова выходить из дома.       Кендес с торжеством в глазах широко улыбнулась.       — Сейчас? Правда? — её брови поползли вверх от восторга.       — Сейчас, — подтвердил он, уже вставая с кресла и срывая с себя лабораторный халат. — Через десять минут я вызову такси от твоего дома до меня.       Она хитро улыбнулась и послала ему воздушный поцелуй, как бы говоря: «До встречи, мой безумный учёный…»       — Жду тебя, детка.       Кендес сбросила вызов и стала собираться. Дуфеншмирц шумно выдохнул, открывая приложение такси, и в сердцах простонал:       — Что ты делаешь со мной, девочка моя?