Close my eyes (PG-13)

      — И запомните, никаких ваших изобретений и прочих опасных выходок! Пообещайте!       — Хорошо, Кендес! — ответил Финес и тихо шепнул Фербу: — что с ней сегодня?       Их старшая сестра была очень напряжена сегодня. Может, лучше не стоит садиться за руль и ещё вести младших братьев? Причина такого состояния крылась в Джереми. Вообще её настроение напрямую зависит от отношений с этим симпатягой. Кендес тревожило, что он, позвав её на концерт, не отвечал на звонки и сообщения. Может, Джереми передумал идти с ней на концерт, но не знает как отказать?       Кендес включила «D» на коробке передач и выехала на дорогу.

***

      — Так, отлично. Идите куда хотели. А вечером мама отвезет вас домой! — произнесла девушка и пошла к лифту.       Заметив братьев, которое шли с ней вместе, она раздраженно прорычала:       — Боже, вы что, за мной по пятам будете ходить?!       — Нет, сестренка, — улыбнулся Финес, — нам нужно в ту же сторону, что и тебе.       Кендес подавила новую вспышку раздражения, когда увидела, что мальчишки нажали на ту же кнопку в лифте, что и она.       Ладно, просто совпадение.       Двери медленно закрылись, а девушка по привычке решила полистать ленту в соц сетях, пока они не доедут до нужного этажа. Лифт с мягким гулом тронулся вверх. Кендес уперлась взглядом в экран телефона, стараясь не видеть отражения собственного напряженного лица в полированных стенках. Смешные котики, реклама новой кофейни. Фото подруг на пляже. Сердце Кендес неприятно кольнуло. Она уже собиралась пролистать дальше, когда заметила внизу фото крошечный, но знакомый аватар. Джереми. И еще один раз. И ещё. Он лайкнул все последние фото её подруги, которая училась с ним в колледже.       Холодная тяжесть опустилась ей под рёбра. В ушах зазвенела тишина, заглушая даже гул механизмов. Он не отвечал ей, но у него было время листать ленту и ставить лайки девчонкам. Объяснение, которое она так отчаянно пыталась отогнать, накрыло с головой: он избегает её. Ему скучно. Он нашел того, с кем интереснее.       В этот момент свет в кабине мигнул раз, другой и погас, погрузив их в кромешную тьму. Лифт с неприятным скрежетом замер.       — Что?! — голос Кендес сорвался на визг. Это было уже слишком. — Нет-нет! Только не сейчас! Я опаздываю!       Девушка пыталась позвонить родителям, но попытка не увенчалась успехом.       — Чёрт! Сеть не ловит!       Она начала яростно тыкать в кнопки, затем попыталась позвонить диспетчеру, но провода телефона оборвались.       — Не злись ты так, сист, — раздался спокойный голос Финеса. — Мы можем извлечь хорошее из этой ситуации!       — Что ты имеешь в виду?       — Сейчас расскажу, Кендес!       Откуда-то в руках Финеса возникла электрогитара, и стоило ему открыть рот…       — Эй, давай без дурацких мюзиклов! Автор этого фанфика их не любит!       — Ну ладно. В общем, я хочу сказать, что мы можем поиграть в прятки, названия материков, попробовать ногами отталкиваться от стен как супергерои и…       — Хватит! — вскрикнула Кендес, что эхом раздался ее голос.       — Эй, здесь кто-нибудь есть? — Вдруг раздался мужской хрипловатый голос.       «Ура! Нас могут вытащить отсюда!»       — Да! Помогите нам, мы застряли в лифте!       — Оу. да ладно! Мы тоже застряли! Говорите тише, вы не одни здесь!

***

      Кендес сидела на полу, прижав колени к груди и бесшумно плакала. Ей было до боли обидно. Кажется, Джереми был не до конца верен ей. Теперь ясно, почему он никогда не говорил ей слов на букву «л». Так ещё и на концерт не попадёт из-за дурацкой ситуации с лифтом.       — А-а-а! Стены на меня давят!!! Перри-утконос, сделай что-нибудь! Умоляю! — прокричал тот же мужчина.       «Перри-утконос? Он что, уже сходит с ума?»       — Мальчики, — наконец просипела старшая сестра, вытирая глаза. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Вы же всегда знаете, что делать!       — Но ты же сама запретила нам изобретать! — вежливо напомнил Финес. — А мы тебе пообещали.       — Прошу, вас! Сделайте! Я могу закрыть глаза. Как будто ничто не вижу!       Кендес закрыла глаза и с каждой минутой удивлялась звукам, окружающих её: грузовая машина, дрель, молоток. Её братья действительно самые уникальные дети во всём Дэнвилле.       Спустя некоторое время всё затихло, и девушка призналась младшим братьям, что она любит их на самом деле. Её агрессия всегда направлена не на них самих, а на то, что именно они делают. Потому что это очень опасно. Кендес никогда бы не простила себе, если бы с мальчишками что-нибудь случилось.       — Финес? Ферб?       Она открыла глаза и никого не увидела.       — Финес, Ферб! Где вы?       Её крик повис в пустой кабине, отразившись от стенок испуганным эхом. В потолке зияло аккуратное квадратное отверстие. Рядом с ней болтался импровизированный трос, сплетенный, как ей показалось, из ремней и кабелей. Кендес осталась одна, и снова всепоглощающая, липкая мысль о Джереми полезла в голову, давя на виски. Она закрыла глаза, пытаясь отогнать накатившуюся волну жалости к себе.       И в этот момент шум раздался над головой.       — Эй, подожди меня! Я думал, мы команда! — сказал обладатель голоса, который она бы узнала из тысячи.       Быстрый, яростный скребок ногтей по металлу, а затем сверху свалился Хайнц Дуфеншмирц, сопровождаемый облаком пыли и градом мелких болтов.       Он приземлился на пол с глухим шлепком и громким: «Аауч… черт как же больно».       — Папа Ванессы?! Это вы застряли в соседней кабинке?       — Оу… Кендес? Да. мы застряли с моим заклятым врагом, но он куда-то… — Хайнц на миг умолк, заметив дорожки слез на щеках, которые ещё не высохли. — Эй, у тебя тоже клаустрофобия?       — Нет, — отмахнулась девушка. — Мистер Дуфеншмирц, вы же такой умный. Скажите, почему лифт не работает?       — Он обесточен. И все благодаря моему врагу, — пробурчал Хайнц и, возведя руки к вверх, прокричал: — Большое «спасибо» тебе, Перри-утконос!       Кендес уже не вслушивалась в то, что говорил мужчина после слова «обесточен». Она рассматривала человека, на которого иногда втайне заглядывалась, чувствуя странное притяжение к его нелепой харизме и скрытой, под слоем комичности, силе. Иногда, сама того не осознавая, Кендес подкидывала древесину в огонь своих наивных грез. Она по любому поводу и без повода обращалась к изобретателю, когда была в гостях у Ванессы. А когда подруга её не звала, Кендес сама приходила, якобы отдать диск с фильмом. Нет, правда она принесла диск для Ванессы. Но зачем каждый раз нести по одному предмету, если можно взять всё сразу? Ответ очевиден.       Но это было табу. Не только, потому что Дуфеншмирц взрослый, но и из-за её отношений с Джереми. Но раз парень решил пойти не той дорогой, Кендес имела на это полное право.       — Значит, — она резко выдохнула, поднимаясь с пола, — лифт не поедет, пока не дадут питание?       — Ну… если коротко… да, — Хайнц неловко пожал плечами.       — Прекрасно, — сухо бросила Кендес.       Она прислонилась спиной к стене кабины и уставилась в потолок, чувствуя, как внутри всё снова скручивается в тугой узел. Телефон в руке был бесполезен: ни сети, ни ответов. Только проклятые лайки, отпечатавшиеся в голове, как доказательство измены.       — Эй… — голос Дуфеншмирца стал тише. — Ты точно в порядке?       — Мой парень, — резко сказала Кендес, не глядя на него. — Он не отвечает мне весь день. Зато у него есть время лайкать фотки моих подруг. И знаете что? Мне надоело быть девочкой, которая всегда ждёт, что меня выберут.       Девушка снова посмотрела на Хайнца.       — Я злюсь. И мне чертовски больно.       Хайнц замялся, потер затылок.       — Знаешь, я не очень хорош в утешении, — признался он. — Обычно я либо строю инаторы, либо дерусь с заклятым врагом. Ладно, ещё ходил к психотерапевту, пока тот не съехал с катушек… Но… если это важно… ты не выглядишь так, будто тебя легко заменить.       Его слова отозвались в её груди сильнее, чем она ожидала.       Кендес шагнула к нему. Потом ещё. Между ними было такое малое расстояние, что девушка почуяла запах вишневой содовой от Хайнца.       — Знаете, что самое обидное? — прошептала она. — Я всегда старалась быть правильной девочкой.       — Оу… — Хайнц нервно сглотнул. — Это обычно звучит как начало очень плохого решения.       Она тихо усмехнулась. Затем, не дав себе времени передумать, грубо схватила мужчину за лацканы халата и поцеловала. В поцелуе было столько злости, отчаяния и скрытого желания, что Хайнц на секунду растерялся. Кендес не впервые замечала за собой смелость при ярко выраженном выделении адреналина в крови. И сейчас казалось, будто вся её кровь и влага оказалась в нижней части тела.       — Ммм! — Наконец-то отозвался Хайнц с широко раскрытыми глазами от шока.       Кажется, Кендес видела подобный сюжет в фильмах и читала несколько любовных романов для взрослых (втайне от родителей, конечно же). Сейчас оставалось эпично произнести одну фразу, и дело в шляпе.       Так она и сделала. Прежде, чем отстраниться, Кендес провела языком от линии его челюсти до уха.       — А-ах… Прекрати, девочка… — он попытался отстраниться и обрадовался, когда она послушалась.       Но его облегчение длилось недолго.       — Мистер Дуфеншмиирц, раздевайтесь. Давай сделаем это!       — О-оу. Нет! Нет-нет-нет! — он замахал руками. — Это очень, очень плохая идея. Ты всего лишь младше моей девочки на год! Это ужасно аморально! И, эй, я не хочу в тюрьму!       Он сделал шаг назад и упёрся в стену, а Кендес медленно подходила к нему. Хайнц почувствовал себя загнанным в клетке оцелотом, к которому лезла озабоченная самка, чтобы спариться в медовый месяц.       И именно в этот момент кабина чуть дёрнулась.       — Слава инаторам! — выдохнул Дуф.       — КЕНДЕС! — раздался сверху радостный голос Финеса. — Быстро берись за поручни!       Мужчина и девушка не успели среагировать, как лифт взмыл вверх.       — Аауч!       Они грохнулись на пол так, что Хайнц пригвоздил Кендес своим телом. К счастью, он не весил много, чтобы ей было слишком тяжело. Они замерли слишком близко, чувствуя общее дыхание и осознавая, что только что могло произойти.       Лифт приземлился на улице возле здания большого кинозала, где должен был быть концерт.       — Что это было? — спросила девушка.       — Не знаю. Ты не сильно ударилась? — Хайнц слез с девушки и протянул ей руку, чтобы помочь встать.       Кендес вложила свою ладонь в его и поднялась. В этот момент двери лифта открылись и они, постыдившись, сразу же одернули руки друг от друга.       — Финес! Ферб! — Сестра мальчиков выбежала и обняла их. — Боже мой… я так переживала! Вот об этом я и говорила!       — А о чем ты говорила? — удивился Финес.       — Ладно, неважно.       — Кендес!       Синяя машина резко остановилась у тротуара, и оттуда выскочил Джереми.       — Боже… Кендес, прости меня, пожалуйста! Я застрял в пробке. Звонил тебе, ты не брала трубку.       — Отойди от меня, Джереми, — процедила она, уворачиваясь от его объятий.       — Эй, что случилось с моей любимой девушкой?       — Стоп. Подожди… Ты сказал «любимой»? — с она надеждой взглянула на своего парня.       — Нет я… Ладно, да… это я и имел в в виду, — покраснел он.       Кендес обернулась и увидела уходящего Хайнца, который направлялся в сторону автобусной остановки. Затем она снова повернулась лицом к Джереми и решительно заявила:       — Я видела, как ты лайкаешь других подруг!       Джереми замер, и его лицо вытянулось от понимания.       — О, нет… милая, это… Это был наш общий проект по маркетингу! Она попросила поддержать её новый блог для статистики! — Он провёл рукой по волосам. — Я… я даже не подумал, как это выглядит. Прости.       Джереми выглядел таким растерянным и честным. И всё, что Кендес сделала в лифте, показалось ей не местью, а нелепой ошибкой. Она снова обернулась. На автобусной остановке одинокая фигура в белом халате ждала свой автобус, уставившись себе под ноги.       «Хорошо, что папа Ванессы не стал пользоваться ситуацией… Боже… Как стыдно…»       — Ладно, — наконец сказала Кендес, возвращая взгляд к Джереми. Голос сорвался. — Я верю тебе. Сегодня был очень долгий день. Мне нужно… мне нужно побыть немного одной.       — Понятно, — мягко ответил Джереми, не настаивая. — Тебя и братьев подбросить?       Она кивнула, позволив ему взять её за руку. Садись в машину, Кендес бросила последний взгляд на остановку. Автобус подъезжал, закрывая собой одинокую фигуру. Когда он отъехал, скамейка была пуста. Кендес откинулась на сиденье и закрыла глаза.       Оказывается, она была любима. Но где-то глубоко внутри, под слоем облегчения и стыда, тлел крошечный, непогашенный уголёк. И знание, какими на вкус бывают губы, которые нельзя целовать. Поцелуй до сих пор горел на её губах. Он грел и одновременно терзал душу. И это ощущение останется с ней надолго.