Невидимые сердца (PG-13)

      Это был обыкновенный вечер в «Doofenshmirtz Evil Inc». За окном пентхауса было видно, как суетливый Дэнвилль загорелся вечерними огнями. В комнатах царила тишина, нарушаемая лишь навязчивым гулом приборов. Воздух, пропахший озоном и паяльной кислотой, казался густым и безжизненным. После очередного ужина в гордом одиночестве Хайнц сел за компьютер и листал чертежи в интернете, чтобы вдохновиться на следующее зловещее изобретение. В какой-то момент он устало вздохнул и закрыл вкладку.       «Целый день я могу говорить с Перри утконосом и с самим собой, — размышлял он, глядя на своё отражение в тёмном экране монитора. — Это единственные моменты, когда меня выслушивают до конца. В отличие от…»       Воспоминания о неудачных свиданиях всплывали в памяти, как бракованные микросхемы: испорченные вечера, неловкие паузы, раздражённые взгляды. Хайнц был эксцентричным и немного старомодным.       Длинные пальцы сами потянулись к клавиатуре и набрали в поиске сайт для знакомств. Дуфеншмирц знал, что это малодушие, новая ловушка для его же уязвимой самооценки, но остановиться уже не мог. Прокручивая анкеты на обычном сайте, он чувствовал себя как на рынке, где его товар никому не был нужен. И тогда Хайнц увидел всплывающую рекламу, которая казалась ему в тот миг божественным знаком, ну или дьявольским наваждением:       «Невидимые сердца. Там, где важен ваш внутренний мир».       Его сердце ёкнуло в надежде. А что, если попробовать? Если отбросить внешность, возраст, социальные маски и этот вечный, давящий груз первого впечатления? Что, если просто вести переписки?       С максимально решительным видом Хайнц двинул курсор и кликнул на заманчивую ссылку. Регистрация заняла не больше двух минут. И тут он, к собственному удивлению, оценил изящную простоту замысла: алгоритм, что подбирал пару на основе сходства душевного и интеллектуального строя, вычисленного из ответов в анкете. Каждый новый профиль, появляющийся на экране, сопровождался процентом совместимости. Это напоминало ему расчёты кинетической энергии для нового инатора, с той лишь разницей, что переменными в этом уравнении были человеческие сердца. Единственным доступным фильтром в царстве анонимности был гендерный, и Хайнц, разумеется, выбрал поиск «женщины». Впервые за эти недели он ощутил странное, щемящее предвкушение, похожее на тихий трепет перед запуском нового инатора.       Алгоритм сайта предложил ему несколько анкет с высокой степенью совместимости. Первой была женщина с ником «SunnySmile» — совместимость 78%. Их диалог начался бойко. Она оказалась милой, предсказуемой, её ответы были полны смайликов и вопросов о его хобби. Но когда Хайнц, увлёкшись, на трёх абзацах расписал принцип работы одного из своих разработок, последовала долгая пауза, а затем вежливое: «Ммм, как интересно… У тебя, наверное, сложная работа». И разговор постепенно сошёл на "нет", как прибор с севшей батарейкой. Ей не хватало глубины, той самой искры, что зажигает мысль.       Второй собеседницей стала «CleverOwl39» — 91%. Здесь всё было иначе. Она была остра на язык и весьма интеллектуальна, их диалог напоминал шахматную партию. Они спорили о философии, о квантовой механике, и Хайнц впервые за долгое время почувствовал интеллектуальный вызов. Но в её словах сквозила ледяная отстранённость. Не было тепла и того человеческого трепета, который превращает диспут в беседу. У Дуфеншмирца создалось впечатление, что эта женщина искала оппонента, а не собеседника. И он с облегчением отпустил эту нить, ощущая себя лишь очередной логической задачей.       Знакомое чувство разочарования снова начало подкрадываться. Может, он обречён на непонимание? Может, его «совместимость» — это приговор к вечному одиночеству среди себе подобных, но чужих по духу?       И вот, в очередной раз пролистывая ленту в состоянии, близком к отчаянию, он увидел пользователя под ником «FireBird» — 69%. Не самый высокий показатель, но описание было выжжено молнией на фоне остальных вежливых, шаблонных текстов.       «Устала от предсказуемости. Ищу искру. Или, может, небольшой взрыв».       В этих словах не было ни милой простоты, ни холодного интеллектуализма. В них была нотка дерзости, вызов. И признание в той же экзистенциальной тоске, что поглощала и его. Анкета женщины напоминала крик души, попавший в унисон с его собственной.       Сердце, уже научившееся не надеяться, снова сделало тот самый непредсказуемый, болезненный бросок в пустоту. Пальцы снова дрогнули над клавиатурой. Он сделал глубокий вдох и начал печатать, сбрасывая с себя груз лет и разочарований, оставаясь лишь с голой мыслью, жаждущей отклика.       LonelyGenius: Привет! Взрывы — это моя специализация. В переносном, а порой и в прямом смысле. Твоё описание меня очень интригует! Пообщаемся? : -)

***

      В это же время на другом конце города, на тихой улочке, в одном из домов Кендес ворочалась в кровати, отложив в сторону учебник.       Недавний разрыв с Джереми оставил после себя не боль, а неутолённую тоску. Эти отношения себя изжили, и они перестали притворяться, что у них остались чувства. Всё произошло спокойно, без ссор и горьких слёз. Они всего лишь пожелали друг другу удачи и разошлись в разные стороны.       «Хорошо, что мы решили разойтись сейчас, а не после нескольких лет брака и появления ребёнка».       Некоторое время её спасал университет и страсть к юриспруденции. Но она всё-таки была обыкновенной девушкой с естественными потребностями и желаниями для своего возраста.       Ей хотелось чего-то настоящего. Не поверхностных комплиментов, а умного и душевного разговора, лишённого притворства. Она открыла приложение «Невидимые сердца», к которому её подтолкнула Стейси.       — Просто попробуй, это же анонимно! — уговаривала подруга.       Пролистывая анкеты в разделе рекомендации, она написала нескольким мужчинам и, не увидев адекватности и искреннего интереса, хотела уже закрыть приложение. Но взгляд Кендес в последний момент зацепился за «+1» в личных сообщениях. Она увидела мужскую анкету с ником «LonelyGenius». Совместимость — 69%. Описание заставило её улыбнуться:       «Склонен к многословию и созданию вещей, которые не всегда взрываются. Ищу того, кто не сбежит после слова: инатор».       Девушка открыла переписку и решила дать шанс этому диалогу. Сообщение не было шаблонным: «Привет, детка», вместо этого звучало как начало хорошей переписки.       FireBird: Взрывы в переносном смысле — это интригующе. А в прямом — это уже тревожно. Расскажи подробнее. Что взрывается? Твои планы? Или, может, твоё терпение?

***

      Дуфеншмирц закусил губу, закрыл вкладку браузера и, потянувшись, поднялся с кресла. Мерцающий экран монитора остался позади, освещая лишь пустоту лаборатории. Чтобы прогнать навязчивые мысли, он потянулся к балконной двери. Вечерний воздух встретил его прохладой и далёким гулом города. Хайнц облокотился на холодные перила, и взгляд его автоматически устремился на запад. Небо, словно исписанная черновиками тетрадь, было испещрено грязновато-розовыми и сиреневыми разводами. Солнце, почти коснувшись крыш, таяло в дымке, отливая тусклой медью. Оно тихо угасало, сдавая позиции без боя, и в этом была знакомая, откликающаяся ему, покорность.       «Всё имеет свойство заканчиваться».       Очередная порция надежды, отправленная в никуда и обречённая раствориться, как эти краски на небе. Он чувствовал себя так же, как этот закат — гаснущим, отодвинутым на самый край. Хайнц простоял не больше двадцати минут, пока последние полоски света не были поглощены синевой. В груди осталось тягучее чувство. И этим чувством была привычная меланхолия, приправленная сегодняшней маленькой, глупой надеждой, которая уже успела остыть. С обречённым вздохом он развернулся, чтобы вернуться к внутрь.       Проходя мимо компьютера, он машинально скользнул взглядом по экрану и замер. В углу, на тёмном фоне рабочего стола, мерцало уведомление от браузера: «+1 новое сообщение».       Сердце сделало резкий толчок где-то в горле. Хайнц выдохнул и медленно, будто боясь спугнуть мираж, опустился в кресло. Курсор завис над иконкой на секунду, которая показалась вечностью. Потом он кликнул.       FireBird: Взрывы в переносном смысле — это интригующе. А в прямом — это уже тревожно. Расскажи подробнее. Что взрывается? Твои планы? Или, может, твоё терпение?       Хайнц перечитал сообщение несколько раз. И уголки губ, против его воли, дрогнули, а затем расползлись в улыбке.       LonelyGenius: И то, и другое, с завидной регулярностью. Но чаще всего взрываются мои изобретения. Названия заканчиваются на «-инатор».       FireBird: «-Инатор»? Звучит интересно! Ты инженер? Конструктор? Или просто очень любишь необычные суффиксы? xD       LonelyGenius: Хах, я практикующий теоретик хаоса с уклоном в механику разочарований, а суффиксы — это всего лишь эстетическое завершение. Придаёт весомости, наверное… Э-эм… Я всегда уверен в том, что название несёт в себе половину успеха. Как говорится: «Как корабль назовёшь — так он и поплывёт!». Правда говоря, я терплю частые «кораблекрушения», но неважно!       Переписка не стихала. Час пролетел незаметно. Они говорили обо всем и ни о чем. Хайнц осторожно, не называя деталей, делился своими историями и шутил. Кендес, в свою очередь, рассказывала о своей усталости от предсказуемости мира, от людей, которые видят только обложку, не пытаясь прочесть книгу. Она говорила о своих братьях-изобретателях с теплотой и лёгким раздражением, не называя имён, и Хайнц ловил себя на мысли, что её описания странно знакомы.       Он узнавал в её словах жажду чего-то большего, того же дефицита чуда в повседневной жизни. Их диалог был как пазл: её сарказм идеально ложился на его самоиронию, внезапная мягкость собеседницы находила отклик в его затаенной нежности.

***

      Неделя переписок пролетела как один долгий, захватывающий разговор. Они никогда не выходили за рамки анонимности: никаких намёков на внешность, имена, адреса. Только мысли, шутки, полупризнания, высказанные в тени ников. И вот однажды вечером, когда Хайнц в сотый раз перечитывал их вчерашний спор о преимуществах шоколадного торта перед фруктовым, его пальцы сами вывели вопрос:       LonelyGenius: А что, если попробовать перевести наш виртуальный мэтч в реальный? Доверимся судьбе. Я имею ввиду, что интересно взглянуть — вспыхнет ли искра при встрече.       На другом конце экрана Кендес замерла. Это был риск! Огромный и безрассудный. Встретиться с незнакомцем, о котором знаешь только душу? Это было безумием. Но именно это безумие и авантюра так манили её после месяцев однообразных будней. Она чувствовала этого человека. Его одиночество резонировало с её собственным.       FireBird: На самом деле, это звучит как начало либо отличного романа, либо криминальной хроники xD       LonelyGenius: Я всегда предпочитал жанр трагикомедии. Но ты не переживай! Я никогда не назначаю встреч в безлюдных местах. Мы можем сходить в кафе. Но если я поторопился с предложением… Извини меня! Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко и напуганной! : -(       FireBird: Оу… Всё в порядке! Я согласна! Где и когда? :)

***

      Они выбрали встретиться на нейтральной территории, в небольшой кофейне в центре города. Хайнц уточнил, что их столиком будет третий по счёту, возле окна.       Какой бы смелой Кендес не была, она всё же не сумасшедшая. Поэтому предупредила всех своих подруг и маму, куда именно пошла. И не забыла положить перцовый баллончик в сумочку, на всякий случай.       Хайнц, нервно теребя подол чёрной водолазки, пришёл на полчаса раньше. Он занял третий столик у окна, как и указал в переписке, и заказал себе какао, а для дамы любимый кофе, который она упомянула в переписке. Взгляд его беспокойно метался между входной дверью и кружкой своего напитка.       Кендес вошла ровно в назначенное время, нервно поправляя прядь волос. Её ладонь непроизвольно сжала ремешок сумки, где на самом дне лежал перцовый баллончик. Она глубоко вдохнула, оглядела зал и мысленно отсчитала: первый, второй… третий у окна. Её взгляд упал на посетителя за тем самым столиком. И мир на мгновение остановился.       Высокий, худощавый мужчина в чёрной водолазке. Он сидел, сутулясь, и смотрел в свою кружку с таким видом, будто готовился к самому важному экзамену в жизни. Знакомый профиль и вечно взъерошенная каштановая шевелюра.       «Это папа Ванессы! Чёрт возьми, что он делает за моим столиком?»       Ледяная волна паники прокатилась по её спине. Сердце ёкнуло с тревожной силой. Сделав ещё один глубокий вдох, она направилась к столику, решив вести себя максимально естественно.       — О, мистер Дуфеншмирц! Здравствуйте! — её голос прозвучал чуть выше и звонче, чем она хотела.       Хайнц вздрогнул, будто его дёрнули за ниточку. Увидев её, глаза на миг расширились от удивления, а затем в них мелькнуло дружелюбное смущение.       — А, подружка Ванессы, — удивлённо протянул он. — Привет! Какими судьбами? — Дуфеншмирц попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Он украдкой взглянул на дверь, ожидая появления своей незнакомки.       — Да вот, пришла выпить кофе. — Кендес неловко мотнула головой, чувствуя, как жар подступал к щекам. Эта ситуация выходила из-под контроля. — Слушайте, а вы не могли бы… ну… пересесть? — выдавила она, указывая на свободный столик в самом дальнем углу.       Хайнц нахмурился, его брови поползли вверх. Искреннее, неподдельное недоумение исказило его черты.       — Зачем? — спросил он, снова бросая тревожный взгляд на дверь.       «Где же она? Опоздает, как и все?»       — Ну, понимаете… — Кендес снова покраснела. — За этим столиком у меня сейчас будет… свидание.       На лице Хайнца сначала застыло недоумение. Потом его черты стали медленно меняться, как будто кто-то вручную переключал кадры в немом кино. Его глаза, и без того большие, округлились до немыслимых размеров.       — Нет, не может быть! Это у меня сейчас свидание за этим столиком, — он ткнул себе большим пальцем в грудь.       — Нет, — парировала Кендес, голос дрогнул, но в нём прозвучала такая же упрямая уверенность. — Это у меня!       Они уставились друг на друга. Воздух между ними сгустился. И в этот момент их сознание, синхронно преодолев барьер отрицания, настигло одну и ту же, абсурдную до невозможности правду. Глаза Хайнца стали поистине огромными. Губы Кендес приоткрылись в беззвучном «о». Тишина длилась вечность, растягиваясь на доли секунды, которые ощущались как часы.       — «FireBird»?! — выдохнул Хайнц, и в его голосе прозвучала одновременно догадка и мольба о том, чтобы это было не так.       — «LonelyGenius»?!       Острое смущение накрыло их волной. Хайнц покраснел до корней волос, что его лицо и уши стали цвета спелой свеклы. Кендес почувствовала, как жар заливает её щёки, длинную шею и уши. Он резко опустил глаза, уставившись в свой остывший какао, как в пропасть. Она потупила взгляд, изучая узоры на столешнице. Неловкость повисла в воздухе между ними плотным и тяжёлым одеялом. Казалось, его можно было потрогать, завернуться в него и исчезнуть.       — Эм… — начал Хайнц, но голос сорвался.       — Я… — попыталась Кендес, но слова застряли.       Она стояла посреди кофейни, чувствуя себя полной идиоткой. Он сидел, желая, чтобы пол разверзся и поглотил его.       И тогда, окрыленная отчаянием и странным остатком той смелости, что вела её на это свидание, Кендес резко выдохнула и опустилась на диван напротив него.       — Ладно. Раз уж так вышло… Это лучше, чем какой-то подозрительный тип или извращенец.       Хайнц смущённо взглянул на неё и медленно кивнул.       — Да, наверное… Э-э-э… Раз уж так вышло, — повторил он. — Это… чертовски неловко.       — Ещё бы, — фыркнула Кендес, пробивая первую трещинку в стене из неловкости. — Никогда бы не подумала, что за этим ником скрывался… ну, знаете.       — А я не думал, что «FireBird» — это… — он жестом показал на неё, не в силах подобрать слова. — Подруга моей дочери, которая знает какой хаос царит в моей лаборатории.       Неожиданно для них обоих, Кендес рассмеялась.       — Когда вы в переписке сказали, что ваши изобретения взрываются с завидной регулярностью… я должна была догадаться.       Хайнц неуверенно ухмыльнулся.       — А когда ты написала, что устала от людей, которые «видят только обложку»… я подумал, какая мудрая девушка. Оказалось, я просто не увидел ту самую обложку, которая всегда была перед глазами.       Молчание, наступившее после этих слов, было уже другим. Не таким уж неловким, как в самом начале.       — Это очень странно, — тихо сказала Кендес, наконец встретившись с ним взглядом. — Мы неделю говорили по душам. А теперь не знаем, о чём говорить.       — Это не так, — осторожно возразил Хайнц. Его пальцы перестали наглаживать керамическую ручку кружки. — Мы говорили о квантовой механике и о том, почему шоколадный торт лучше фруктового. Мы спорили о смысле хаоса. Мы… — он запнулся. — Мы понимали друг друга. Даже не зная, кем являемся.       Он был прав. Стена неловкости начала рушиться, обнажая фундамент — необъяснимую симпатию, возникшую в цифровой пустоте. Да, они успели понравиться друг другу. Просто реальность нанесла сокрушительный удар по их ожиданиям.       — Значит, алгоритм не врал насчёт этих 69%, — с лёгкой усмешкой произнесла Кендес.       — Он был гениален, — хрипло сказал Хайнц. — Он привёл меня прямо к… ну, к человеку, одному из немногих в городе, который действительно мог бы меня понять.       Разговор начался сначал робко, с оглядкой. Они вспоминали моменты из переписки, но теперь с новым знанием.       — Когда вы рассказывали про инатор, который должен был заставить всех жителей города танцевать, но в итоге танцевали лишь вы и ваше здание… это ведь был реальный случай?       — К сожалению, да. А когда ты рассказывала про братьев, которые построили ракету из бытовой техники… это, случаем, не…       — Да, это они.       Они говорили: о реальных неудачах Хайнца (уже без прикрас), о настоящих переживаниях Кендес по поводу учёбы и будущего. Маски цифровых никнеймов растворились, но под ними оказались не чужие люди, а те же самые — только теперь они могли видеть глаза друг друга. И в этих глазах читалось то же самое: интеллект, усталость, одиночество… и зарождающаяся надежда.       Когда официант уже в третий раз намекнул, что кофейня закрывается, они очнулись. Вечер пролетел незаметно. Неловкость так и не исчезла полностью: она витала между ними лёгким, но ощутимым флёром. А поверх неё возникло понимание.       — Знаете, — осторожно начала Кендес, собираясь уходить. — Это было… самое странное и одновременно приятное свидание в моей жизни.       — И в моей, — согласился Хайнц, вставая. Он смотрел на неё с появившейся теплотой во взгляде.       Они вышли на улицу и долго стояли у дверей заведения. Повисшая тишина между ними снова стала многословной.       — Я не знаю, что теперь делать, — призналась Кендес, глядя куда-то мимо него. — Со всеми правилами приличия и… Ванессой.       — Я тоже, — согласился Хайнц. — Но я знаю одно. «LonelyGenius» очень хотел увидеть «FireBird» ещё раз. И… Хайнц Дуфеншмирц, — он сделал паузу, собираясь с духом, — хотел бы, если это, конечно, не кажется полным безумием… э-э-м…пригласить Кендес на кофе. Просто, чтобы продолжить…этот разговор.       Кендес посмотрела на этого мужчину, который написал ей самые проникновенные сообщения за последнее время. На отца её подруги. Человека, который её понял. Уголки её губ дрогнули в искренней улыбке.       — Знаете что, мистер Дуфеншмирц? Мне кажется, это единственная здравая идея за весь сегодняшний день.       — Отлично! — он выпрямился, и в его глазах блеснула знакомая искорка. — Тогда… я позвоню. Или напишу. В общем, свяжусь.       — Я буду ждать, — кивнула Кендес.       — И да… Можешь звать меня просто «Хайнц».       — Хорошо, Хайнц, — смущённо улыбнулась она.       Они разошлись в разные стороны, унося с собой клубок противоречивых чувств: неловкость и тёплое, упрямое чувство правильности случившегося.       Хайнц засунул руки в карманы брюк и шёл, не чувствуя под ногами тротуара. В голове гудело от хаоса мыслей.       «Подруга Ванессы… Но «FireBird»… Та самая, что поняла всё, не видя лица. А её улыбка в конце…».       Он потянулся к телефону в кармане, потом передумал. Слишком рано. Нужен план. Инатор? Нет, глупость. Просто позвонить. Когда? Завтра? Через неделю?       Его шаги замедлились. Хайнц обернулся, но её рыжая голова уже растворилась в вечерней толпе.       Кендес, ускоряя шаг, прижимала сумку к груди. Перцовый баллончик внутри казался теперь абсурдным амулетом.       «Маме и Стейси придётся соврать. А Ванесса… О, боже, Ванесса».       Но потом она вспомнила, как его глаза потеряли нервозность, когда они говорили по-настоящему. И его слова:       — …Хотел бы пригласить Кендес на кофе…       Девушка остановилась у перекрёстка, и по её лицу, несмотря на нюанс этой ситуации, пробежала искренняя улыбка, которая рождается где-то глубоко внутри, когда мир вдруг поворачивается самой неожиданной, но по-настоящему счастливой стороной.