III.

Я проснулась от резкого голоса отца и криков матери, едва не спрыгнув с постели. Нащупав телефон под подушкой, посмотрела на дисплей: 6:53 утра. Отлично — в школу не опаздываю.

Это было следующее утро после неожиданного визита Саята. Этот момент просто не исчезал из моей головы, пока я снова не погрузилась в воспоминания — те самые, что накрывали каждый раз, стоило только остаться наедине с собой. Как всегда, я заснула заплаканной, а проснулась с опухшим лицом. Протирая глаза и не обращая внимание на привычный шум, я добралась до ванной и занялась утренней рутиной. Грохот. Я зажмурилась, но никак не отреагировала. В юношеские годы при таких ссорах я чуть было не раскидывала отца, пытаясь разнять от мамы, а сейчас стало бестолку. Да и бьет он не сильно…. чего ж ожидать от раскрасневшегося пьяницы. — Альбина, — в дверь ванны постучали, пока я докрашивала губы, — Альбина! болып қалдың ба? мен мына малғұнмен сөйлесе тұрайын, өзің бара бе... (ты все уже? Я с этим козлом поговорю, можешь ид…) Я резко распахнула дверцу, перед этим еще раз глянув на себя в зеркало. Испепелив брата взглядом, быстро нацепила рюкзак и обулась. Громко захлопнув входной дверью, я вышла из дома. — Ох, и в кого ж она такая... Я шла по полупустынным улицам нашего района. Кто-то спешил на учебу, кто-то — на работу, а кому-то с утра не сиделось дома. Еще уйму времени было до начала уроков, поэтому я неторопливо наслаждалась осенним пейзажем. Мимо меня на всей скорости пронеслась белое авто; и я, испугавшись, выругалась себе под нос. У входа в школу я приметила небольшую толпу из парней: они беспокойно шептались между собой, и тревожно оглядывались. Я узнала их: из 10 «б» и парочку наших тоже. Саят тоже там присутствовал. Он стоял чуть поодаль, выслушивая товарища. Выглядел он, честно говоря, ужасно — над бровью пластырь, губа рассечена, одна рука была в гипсе, а по лицу множество гематом и ссадин.  Стоило ему заметить меня — он сразу выпрямился. Я ускорила шаги, попытавшись скрыть лицо. — Жігіттіер, күте тұрыңдаршы, я щас быстро… Я уже вошла в школу, отчаянно пытаясь слиться с толпой сонных учеников. Поприветствовав учителей, почти бежала вперёд, все ещё закрывая лицо рукой. — Альбина, подожди! — он зашел за мной следом, догнав меня, и теперь остановился за моей спиной. Неровно дыша он присел, пытаясь отдышаться. — Привет, а я не заметила тебя, — выдавила неловкую улыбку. — Да-да, знаю, — он тоже улыбнулся, глядя прямо в глаза, — Тебе лучше? Я замялась, не зная как ответить правильнее. Тяжело выдохнув, с вызовом бросила: — А было бы все также плохо, думаешь, я пришла бы сюда? — я сложила руки крестом на груди, смотря на него свысока. — Всё, понял, — опустив глаза, он понял, что проиграл, — Ладно, мешать не буду. Күнің жақсы өтсін (Хорошего тебе дня), — сказал он и повернулся уходить. — Саят? — окликнула я прежде, чем он скрылся из виду. — Да? — Почему ты помогаешь мне? — быстро пролепетала я, не успевая за собой. Он помедлил, слегка повернув голову. Загадочно ответил: — Потому что ты была возлюбленной нашего лучшего друга, — и ушел, тихо насвистывая. Большинство уроков уже прошло. Я сейчас сидела на последнем — казахском; мы писали диктант. В моих интересах было побыстрее сдать и уйти поскорее домой. Хотя и там меня особо никто не ждет. — Успеваете? Дальше. Сол күні мен оны көргенде... — учительницу прерывают стуком, не давая закончить, — Кіріңіз! (Заходите!) — Апай кешірерсіз, Альбинаны ала тұруға болады ма? (Извините, можно Альбину на минуту?) — на пороге стоял Азамат, глазами вглядываясь в аудиторию. — Иди Айбергенова. Только быстро! — Что ты хотел? — со злостью прикрыв дверь кабинета, сквозь зубы прошипела я. — Нам нужно срочно уходить. Сейчас же. Тихо. Незаметно, — он выглядел не на шутку перепуганным, что вызвало во мне интерес, — Выслушай меня, прошу. — Да? — я приподняла бровь, скривив рот. Насколько гадким нужно быть, чтобы после всех его жестей вот так придти и просить о чем-то! Он тронул меня за плечо, глядя в две большие очи. — У меня нет времени стоять и пояснять, но ты должна мне поверить. Мы сейчас будто нас и не было валим домой, собираем вещи и уходим с вместе мамой. Ясно? — Не ясно. Объясни нормально что происходит. А иначе какого черта ты устроил?! — Да бля, ты… — он уже занёс руку, но вовремя опомнился. Я отпрянула от него, словно от шаровой молнии, и вернулась в класс, захлопнув дверь прямо перед его носом, — Твой выбор, не жалей позже. Перемена мигом развеяла унылые и кислые лица уставших учеников школы и, услышав звонок, ребята из класса поспешно сдали свои листки, запрокидывая на плечо тяжелые рюкзаки. Я повторила их действия. Голова гудела, мысли смешивались в одно целое. Но главной оказались мысли про брата: точнее последний разговор с ним. Что с ним случилось? Почему велел идти домой и собирать вещи? С этим мне еще стоит разобраться. А пока я выходила с территории школы, осматривая пасмурное небо. На сегодня обещали дождь. Меня отвлекла вибрация телефона. Пришло сообщение. Аза брат Менімен бармасаңда бүгін үйге келме. Жамиля тәтенің мекен-жайын білесіңғой, вот соған барып бүгінше қона тұр, мен оған бәрін түсіндіріп айттым. Альбина бұның бәрі ойын емес. Я у тебя не прошу, а требую этого. До скорого. (Даже если не пошла со мной, домой сегодня не иди. Знаешь же адрес тети Жамиля, вот у нее и переночуй, я сам все объяснил. Альбина, это не игра всё). Прочитав краткое но одновременно важное сообщение от брата, я нахмурилась. Он мне обязан обо всем поведать, если все наладится, я это просто так не оставлю. Что он делает за моей спиной, даже не просвещая? Почему отдалился от меня, словно я чужая? Вопросов как всегда — слишком много, но ответов на них предельно мало. Мне ничего не оставалось делать, как с тяжелым вздохом напечатать: «хорошо», и развернуться в противоположную сторону от дома, куда я собственно и направлялась. Идти до тетушки прямо сейчас не хотелось, поэтому голову посетила мысль: пойти туда, куда я так боялась ступить ногой. Степь здесь была высокая, бескрайная, пустая. Ни души здесь не обитало. Такие места посещали редко — только в дни памяти: сорок, сто, год… Не могу сказать, что я смогла найти его могилу очень быстро, ведь никогда ранее не посещала это место; полное тоски и скорби. Бездельно блуждая, через некоторое время я нашла одинокую могилку прямо на песочной кочке, и чуть не упала спиной, вовремя ухватившись. Сама могила была свежей, скромной. На надгробии тонким курсивом напечатано: «Ахметов Біржан Бақтиярұлы. 15.08.2009 — 27.09.2025. Белгі қойған: анасы, туыстары, достары.» Как только я прочла написанное, мои глаза заблестели, а через секунду горячие слезы ручейком потекли по щекам. Я зажмурилась, прикрыв глаза и делая неглубокий вдох. В горле сдавил невыносимый ком, но я взяла всю волю в кулак. Прокашлявшись, тихо промолвила: — Біржантай, я очень скучаю по тебе. Мне не хватает тебя… Не знаю, как вообще держусь и сколько это продлится еще, но знаю одно: это будет очень и очень трудно. Я.. — голос дрогнул, почти сорвавшись в крик. Я вовремя замолчала, дав себе остыть. Приподняв руку в воздух, медленно прикоснулась подушечками пальцев до ледяной плитки, осторожно поглаживая. Ощутив запах мокрой земли, я выдавила слабую улыбку, ожидая приближающийся дождь. Я так и осталась сидеть там пока не стемнеет, и пока хлынувший ливень не замочит всю мою одежду до ниточки. Хотелось просто ощутить это умиротворение и легкость, когда ты вот так сидишь у изголовья могилы того, чей образ навсегда привяжется в сердце.