Бонусная глава. Он — мой солдафон

      Тишина, окутавшая Фелисити и Леона после их головокружительного побега из испанского «ада», была словно долгожданная награда. Казалось, вот он, тот самый момент, когда можно наконец перевести дух и начать жить по-настоящему. Однако, споры между оперативником и девушкой не утихали. Леон, с присущей ему настойчивостью, заключил с Фелисити пари: если им удастся выйти живыми из переделки, она обязана будет пойти с ним на свидание. Фелисити, с видом принцессы, недовольно фыркала, категорически отказываясь. Но Леон, как оказалось, был не так-то прост. Играя на её самолюбии и ловко манипулируя словами, он добился своего — Фелисити, сама того не заметив, согласилась. Она и сама не ожидала, что сегодняшний день застанет её в добром здравии, и с лёгким сердцем позволила себе отправиться на свидание с Леоном. И именно в тот вечер, под мерцанием вечерних огней, она впервые признала в нём не просто агента, а нечто гораздо большее. Леон оказался на удивление обаятельным и чутким партнёром, умеющим слушать и понимать. В постели он был джентльменом, раскрывшим перед ней новые грани близости, о которых она и мечтать не смела.       Вернувшись в родные стены, Фелисити обнаружила, что её прежний круг общения будто испарился. Друзья, с которыми она когда-то делила всё, теперь даже не вспоминали о её существовании. В глубине души она всегда знала, что большинство из них лишь делало вид, будто ей они небезразличны. Гордая и вспыльчивая, она сама не всегда была подарком, но Леон, казалось, увидел в этих чертах нечто магнетическое. Он влюбился в её неукротимый дух, и вскоре Фелисити, ответив на его чувства, начала встречаться с ним. Маленькая квартира стала их общим домом, где каждый уголок дышал их зарождающейся любовью.       Прошлое, связанное с бывшими отношениями, Фелисити старалась стирать из памяти, словно дурной сон. В её сердце теперь сиял образ Кеннеди, которого она считала идеалом мужчины — верного, любящего, того, кто никогда не предаст и будет рядом до конца. Он был для неё словно прекрасный, благородный белый лебедь. И она была уверена, что её выбор был абсолютно верным.       Утро. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, освещая спальню, где Фелисити проснулась в объятиях своего любимого. Леон спал крепко, и она, стараясь не нарушить его покой, тихонько выбралась из постели. Её запланированные утренние ритуалы — умывание и приготовление завтрака — начались с попытки найти удобный халатик. Но взгляд её зацепился за простую серую футболку Леона, висевшую в общем шкафу. Большая, мягкая, она обещала уют и тепло. Взяв её в руки, Фелисити почувствовала лёгкое дрожание предвкушения. Она знала, что Леон ничуть не обидится, а скорее обрадуется её выбору. Сняв с себя ночную рубашку, она тут же накинула футболку парня. Объятия мягкой ткани, пропахшей его любимым, сладким ароматом, моментально окутали её, вызвав лёгкую дрожь. Футболка, спускаясь почти до колен, выглядела как игривое короткое платье. С приподнятым настроением, она отправилась на кухню, решив приготовить простой, но сытный завтрак.       У плиты колдовали ароматные запахи. Яичница с сочным стейком, подрумяненный до золотистой корочки хлеб — всё было готово к тому моменту, когда в прихожую, сонно потягиваясь, вошёл Кеннеди. Увидев Фелисити в своей футболке, он преобразился, словно дикий кот, крадущийся к своей ничего не подозревающей добыче. Едва приблизившись, он обвил её талию руками, нежно поднимая край футболки пальцами. Фелисити почувствовала, что этот жест — не просто проявление ласки, а нечто более глубокое, неутолимая страсть. Но сейчас она не была готова полностью отдаться этому порыву.       — Кеннеди, не сейчас, — прошептала она, её голос звучал спокойно и нежно, без тени гнева или гордости. — Я хочу спокойно позавтракать, а потом, возможно, посидеть с книгой или посмотреть что-нибудь.       — Конечно, Крейн, — ответил Кеннеди, отстраняясь от неё с лёгкой улыбкой. Он сел за стол. — Сегодня я буду самым милым и тихим зайкой.       — Лучше будь сытым волком, — парировала Фелисити, ставя перед ним тарелку с аппетитным завтраком.       Кеннеди усмехнулся, с удовольствием принимаясь за еду. Фелисити тоже села за стол, готовая насладиться заслуженным угощением, но в самый последний момент у входной двери раздался настойчивый стук. Леон встревоженно напрягся, собираясь проверить, кто пришёл, но Фелисити опередила его, положив руку ему на плечо.       — Я сама, — сказала она, успокаивающе похлопав его. — А ты ешь свой завтрак, солдафон. Я же старалась, готовила почти полчаса.       — Как скажешь, любимая.       Леон продолжал трапезу, но его внимание было целиком приковано к шагам девушки, удаляющейся к входной двери. Сердце его сжалось от предчувствия. Подойдя к двери, Фелисити заглянула в глазок и увидела то, что вызвало у неё лишь досаду. С лёгким выдохом, словно снимая тяжкое бремя, она открыла дверь. Перед ней стоял парень её возраста, воплощение прежней жизни: безупречно одетый, с аккуратно уложенными волосами, и, конечно же, с букетом цветов в руках. Этот визит не был случайным, его намерения были ясны.       — Привет, Фелисити, — прозвучал его голос, в котором, казалось, ещё звучали отголоски былой нежности. — Рад тебя видеть.       Крейн оглядела его с холодным безразличием, словно не замечая, что сама находится в футболке Леона и нижнем белье. Чувство неловкости отсутствовало: он был тем, кого она когда-то любила, пока он не растоптал её чувства своим предательством. Да, это был тот самый бывший, о котором она с горечью рассказывала Леону.       — Ну здравствуй, Мирон, — ответила Крейн, её взгляд скользил по его лицу, пытаясь прочесть скрытые мотивы. — Ты что-то хотел?       Мирону не составило труда найти её. Старая квартира Фелисити, их общий дом до его внезапного ухода к другой, был хорошо ему знаком.       — Я слышал… — начал он, его голос звучал немного неуверенно, — …что тебя похитили, что ты чудом выжила в какой-то ужасной испанской глуши. Я хотел узнать, как ты. Они тебя не трогали? Ты, надеюсь, не ранена?       Фелисити, по едва заметному оттенку в его глазах, поняла: он пришёл не из-за раскаяния, а потому, что слухи о возвращении дочери президента Эшли, к чему они с Леоном имели самое прямое отношение, разлетелись быстрее ветра. Теперь он решил попытать удачу, вернуть её, вновь занять место рядом с ней, чтобы стать частью её новой, яркой жизни.       — Ты пришёл, чтобы помириться? — спросила Фелисити прямо, её взгляд сверлил его, словно пытаясь вырвать признание.       — Конечно, любовь моя, — проговорил он, протягивая руку, словно стремясь вновь завладеть ею.       — А ещё, чтобы стать самым популярным парнем в городе? — добавила Крейн, не позволяя иллюзиям завладеть её разумом.       Мирон понял, что его насквозь прочли. Страх потерять её снова сковал его.       — Конечно нет, моя звездочка, — пробормотал он, краснея, холодный пот выступил на его лбу.       Фелисити цокнула языком, не в силах сдержать усмешку.       — Эх, Мирон-Мирон, — покачала она головой, словно наблюдая за жалким зрелищем. — Какой же ты самонадеянный эгоист. Думаешь, после всего, что ты сделал, я брошусь в твои объятия? Я больше не та наивная девушка. Чтобы быть со мной сейчас, нужно доказать, что ты достоин, сломать прежнюю меня, чтобы построить новую. Мне нужен был достойный кавалер.       В этот момент она почувствовала за спиной присутствие Леона. Он тихо подошёл, так, что Мирон даже не сразу его заметил. Улыбка не сходила с лица Фелисити, когда она продолжила:       — Кстати, о достойном кавалере… Это он. Думаю, представлять его не нужно.       Мирон заметно занервничал, увидев Леона не в привычной одежде оперативника, а лишь в домашних шортах. Мощная, мускулистая фигура Леона, готовая в любой момент постоять за неё, резко контрастировала с тощей фигурой Мирона. Он понял, что всё потеряно.       — Но… Как… — промямлил он, словно теряя последние надежды.       — Теперь он будет заботиться обо мне и никогда не предаст, как ты. Он достоин всего, что есть у меня. Он — мой солдафон.       Кеннеди был польщён её словами, и лишь усилием воли сдерживал желание обнять её и расцеловать. Но сейчас он хотел лишь одного — избавиться от незваного гостя.       — Я надеюсь, ты понял своё место? — спросил Кеннеди, его голос был спокоен, но в нем читалась сталь.       — Д-да… Думаю, понял… — ответил Мирон, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Пока, Фелисити…       Как только он исчез из виду, пара вернулась в квартиру, чтобы вновь ощутить покой. Фелисити никогда не была так счастлива. Груз прошлого, который тяготил её долгие годы, наконец, был снят.       — Гора с плеч, — сказала она, вздохнув с облегчением. — Наконец, моя душа спокойна       Кеннеди усмехнулся, глядя на её сияющее лицо. Его сердце наполнилось теплом.       — Я рад, что ты счастлива, — проговорил Кеннеди, нежно поглаживая её красно-каштановые волосы. Фелисити улыбнулась, обнимая его за шею, словно выиграла главный приз, а этим призом был сам Леон Кеннеди. Но прежде чем отпустить её, он спросил: — Слушай, а может, вечером посмотрим сериал? Недавно прикупил кассет, думаю, нам зайдет.       Крейн с интересом взглянула на своего парня. Его предложение вызвало в ней неожиданный отклик.       — Конечно, солдафон, — ответила она, заставляя его улыбнуться. — Но сначала я позавтракаю, иначе во время просмотра сериала я съем тебя.       Кеннеди рассмеялся, отпуская голодную девушку и направился в гостиную, чтобы приготовить всё для их уютного вечера.       Их жизнь потекла спокойно, лишённая прежних бурь и недовольств. Они жили душа в душу, и ничто не нарушало их идиллию в течение последующих месяцев.