Громоотвод.

Шум в голове был хуже любого грохота метро в час пик. Он не стихал ни на секунду — какофония чужих мыслей, обрывков мелодий, внезапных вспышек гнева или страха. Для Лианы это был привычный, изматывающий саундтрек к её жизни. Её способность была не зрелищной, не броской. Она не метала молнии и не летала. Она была губкой, впитывающей ментальный шум всего города. Её «дар» проявился в двенадцать лет, во время школьной экскурсии в переполненный торговый центр. Внезапная мигрень, тошнота, и вот она уже на полу, слыша, как десятки незнакомых голосов спорят о скидках, ревнуют, мечтают о новой паре туфель. С тех пор прошло десять лет, и Лиана научилась жить с этим. Она работала ночным сторожем в маленьком, почти заброшенном архиве, где мыслей было мало, а те, что были, — старые, приглушенные, как шелест пожелтевших страниц. Но сегодня все было иначе. Сегодня в городе орудовал Психо-клоун. Так его прозвали в новостях. Телепат высочайшего уровня, который не читал мысли, а вбрасывал их. Он находил самые глубокие, самые иррациональные страхи своих жертв и проецировал их прямо в сознание, доводя людей до паники, паралича или безумия. Город был на взводе. Лиана сидела за своим столом, вцепившись пальцами в виски. Обычный шум — фоновая статика существования — сменился нарастающей волной чистого, неразбавленного ужаса. Она чувствовала, как по улицам растекается паника, липкая и холодная, как паутина. Она слышала отголоски кошмаров, которые Психо-клоун сеял в умах: кого-то преследовали гигантские пауки, кто-то тонул в темноте, а кто-то видел, как его близкие превращаются в монстров. И сквозь этот хаос пробивался он сам. Его «голос» был особенным — не мысль, а нечто вязкое, ядовитое, похожее на смех умалишенного, приправленное ощущением абсолютной власти и наслаждения от чужой боли. - Беги, беги, они в стенах! — донеслось до нее из мыслей прохожего с улицы, и Лиана вздрогнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Она ненавидела его. Ненавидела не как жертва ненавидит преступника, а как музыкант ненавидит того, кто фальшивит и ломает инструмент. Его вмешательство было грубым, варварским. Он не просто использовал дар — он насиловал саму природу мысли. Внезапно дверь в архив со скрипом открылась. На пороге стоял мужчина в длинном плаще, его лицо было бледным, а глаза лихорадочно блестели. За ним ворвалась стена страха, такая плотная, что Лиану чуть не вырвало. — Закройте дверь, — прошептала она, с трудом поднимая голову. Мужчина захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Он был не из тех, чьи мысли она слышала раньше. Они были… тихими. Защищенными. И от этого исходила волна такой усталости и такого отчаяния, что это было почти физически больно. — Вы Лиана? — спросил он, и его голос был хриплым, будто он не спал несколько суток. — Да. А вы кто? — Меня зовут Лост. Я из… скажем так, из неофициального отдела по работе с одаренными. Тем, кого называют «сверхспособными». Лиана скептически хмыкнула. — И чем я могу помочь вашему отделу? Я всего лишь архивариус. — Мы знаем о вашей способности, Лиана, — Лост подошел ближе, и она увидела глубокие морщины у него на лбу. — Вы — эмпат-телепат, пассивный рецептор. Вы слышите всех. И сейчас вы слышите его. Психо-клоуна. Она не стала отрицать. — Слышу. Очень громко. — Мы не можем его найти. Он маскируется в общем ментальном шуме. Наши агенты-штурмовики, те, кто может наносить ментальные удары, слепы против него. Они ищут вспышку, а он — туман. Но вы… вы чувствуете сам шум. Вы можете выделить его «голос» из хаоса. — И что? Вы хотите, чтобы я привела вас к нему? — Лиана сжалась. Мысль о том, чтобы целенаправленно приблизиться к источнику этой ядовитой энергии, вызывала у неё ужас. — Нет, — Марк покачал головой. — Он почует слежку. Он слишком чувствителен к направленным попыткам сканирования. Нам нужна приманка. Лиана смотрела на него, не понимая. — Он питается страхом, — тихо продолжил Лост. — Самый сильный страх — это страх неизвестности, потери контроля. Но есть и другой… страх быть поглощённым, растворённым, страх потерять себя. Ваш страх, Лиана. Вы всю жизнь боретесь с чужими мыслями, боитесь утонуть в них. Он это почувствует. Это для него как красная тряпка для быка. Мы хотим, чтобы вы… вышли наружу. Сконцентрировались на своем страхе. Приманили его. — Вы с ума сошли? — выдохнула она. — Он сведет меня с ума! — Мы будем рядом. В тот момент, когда он проявится физически, чтобы… насладиться вашим страхом, мы его возьмём. Это был безумный план. Самоубийственный. Но в голосе Лоста звучала такая безысходность, а в городе уже несколько недель царила паранойя. И эта ненависть к тому, кто так коверкал тихий, пусть и шумный, мир мыслей… она пересилила страх. — Хорошо, — сказала Лиана, и её собственный голос прозвучал ей чужим. — Я согласна.

***

Они вышли на пустынную площадь перед старым фондохранилищем. Ночь была холодной, и луна пряталась за рваными облаками. Лост и его команда — двое других людей с такими же усталыми и сосредоточенными лицами — растворились в темноте, заняв позиции. Лиана осталась одна посреди брусчатки. Она глубоко вздохнула и отпустила свои ментальные щиты. Те самые, что она годами выстраивала, чтобы хоть как-то функционировать. Шум обрушился на неё лавиной. Паника, ужас, отголоски кошмаров. Она закачалась, едва удерживаясь на ногах. А потом она начала делать то, о чем ее просили. Она сконцентрировалась на своем самом глубоком, самом древнем страхе. Страхе, который преследовал её с детства. Страхе потерять себя, раствориться в этом океане чужих сознаний, стать ничем, просто точкой в чужом сне. Она позволила этому страху нарастать, выплеснуться наружу. Она представляла, как её личность тает, как краски её собственных мыслей блекнут, замещаясь чужими воспоминаниями, чужими чувствами. Она дрожала, обняв себя за плечи, и слезы текли по её лицу сами собой. И он пришёл. Сначала это было просто усиление давления. Ментальный шум вокруг стих, будто его оттеснила одна, доминирующая волна. Потом она услышала его. Не смех, а нечто похожее на мурлыканье довольного кота, которое обволакивало ее разум, проникало в каждую клеточку. - Какая вкусная боязнь… — прошептал голос в её голове. Он был сладким и липким, как патока. - Такой чистый, незамутненный страх… Ты боишься стать никем? Милая, ты уже почти никто. Ты просто сосуд, который я наполню до краёв. Лиана почувствовала, как её собственные воспоминания начали блекнуть. Имя матери. Первый поцелуй. Запах домашнего печенья. Все это замещалось чужими, уродливыми образами — лицами искаженными ужасом, сценами насилия, которые Психо-клоун собирал за свою жизнь. - Стань моим кошмаром, — приказал он, и его голос гремел теперь, заполняя всё. Из темноты между зданиями вышел человек. Не клоун в прямом смысле, а просто мужчина в обычной одежде. Но его глаза горели ликующим безумием. Он поднял руку, и ментальная атака усилилась в десять раз. Лиана упала на колени, вскрикнув. Она чувствовала, как трескается её разум. Еще немного — и он рассыплется, как старый фарфор. И тут она их почувствовала агентов Лоста. Их мысли были острыми, как лезвия, сконцентрированными ударами, которые они попытались обрушить на Психо-клоуна. Но он лишь усмехнулся. - Жалкие мухи, — бросил он в их сторону, и Лиана почувствовала, как их ментальные щиты трещат под напором его контр-атаки. Один из агентов с криком рухнул на землю, другой отступил, схватившись за голову. Лост, стиснув зубы, держался, но был не в силах пробить защиту Психо-клоуна. План провалился. Они недооценили его силу. Отчаяние охватило Лиану. Она проиграла. Сейчас он уничтожит её, а потом доберется и до остальных. И в этот миг абсолютной тьмы, на самом дне своего страха, она наткнулась на нечто странное. Не на силу, не на ярость. А на… понимание. Всю жизнь она считала свою способность проклятием. Она была пассивным приёмником. Но что, если это была лишь одна сторона медали? Если она может впитывать, значит, может и… перенаправлять? Психо-клоун стоял над ней, улыбаясь. Он был сосредоточен на ней, на её унижении, на агентах, которые пытались его атаковать. Он был центром бури, которую сам и создал. А что, если стать не стеной, а громоотводом? Лиана перестала сопротивляться. Она перестала цепляться за свои ускользающие воспоминания. Вместо этого она открылась полностью. Она стала не сосудом, который нужно наполнить, а воронкой. Она впитала в себя весь тот ужас, всю ту панику, которую Психо-клоун проецировал на город. Она пропустила это через себя, не давая этому себя сломать. Она чувствовала, как по её ментальным каналам течёт река чистого, нефильтрованного страха. Её страх. Страх агентов. Страх сотен людей на улицах. И затем, не имея возможности удержать это в себе, она направила всё это обратно. Не как атаку. Не как сфокусированный удар. А как эхо. Как зеркало. Она отразила его собственное оружие прямо в него. Психо-клоун замер. Его улыбка сползла с лица. Его глаза, полные безумия, вдруг расширились от недоумения, а затем — от ужаса. - Что… что это? — его мысленный голос дрогнул. Он почувствовал это. Не просто страх одной девушки. Он почувствовал сконцентрированный ужас всего города. Свой собственный ужас, умноженный и усиленный, возвращающийся к нему бумерангом. Он увидел свои кошмары, отраженные в тысячах зеркал, услышал эхо своих же ментальных атак, которые теперь разрывали его собственный разум. Он пытался отключиться, отстроиться, но было поздно. Лиана стала проводником. Она была точкой, где его сила замыкалась на себя. Он был не готов столкнуться с тем монстром, которого сам создавал. Его психика, настроенная на причинение боли, не имела защиты от нее самой. Он закричал. Не мысленно, а по-настоящему, горловым, животным воплем. Он упал на землю, скорчившись в комок, закрывая голову руками, будто пытаясь защититься от голосов в своей голове. От своих голосов. Лост и его напарник, почувствовав ослабление давления, ринулись вперед и обездвижили его металлическими наручниками. Всё было кончено. Лиана медленно поднялась на ноги. В её голове стояла оглушительная тишина. Шум города исчез. Она больше не слышала чужих мыслей. Только легкий, едва уловимый гул, как от работающего холодильника в соседней комнате. Лост подошел к ней, его лицо выражало смесь изумления и благодарности, —Что вы сделали? — тихо спросил он. Она посмотрела на него, и впервые за долгие годы её собственные мысли звучали в голове ясно и чётко, без помех, — Я просто вернула ему то, что он раздавал, — сказала Лиана. — Всё сразу. Она поняла, что ошиблась насчет своей способности. Это не было проклятием. Проклятием была неуверенность, страх перед самим даром. Она была не губкой, а зеркалом. Или щитом. Она могла не только принимать, но и контролировать. Она нашла выключатель. Лост смотрел на неё с новым уважением. — Лиана, ваш дар… он уникален. Он может изменить правила игры. Приходите к нам. Помогите нам. Лиана покачала головой. Она посмотрела на небо, где начал всходить рассвет. Она вдохнула воздух, который был свеж и чист от ментального смога, —Нет, — сказала она мягко. — Я десять лет была громоотводом для чужого шума. Теперь я хочу побыть просто Лианой. Услышать, наконец, саму себя. Она развернулась и пошла прочь по пустынной улице, оставив позади агентов и их пленника. Впервые за долгое время она не знала, о чём думают люди вокруг. И это было прекрасно. Она прислушалась к единственному голосу в своей голове — тихому, спокойному и безгранично свободному. Её собственному. Её сверхспособность никуда не делась. Она просто научилась ею управлять. И первый урок заключался в том, что иногда самая большая сила — это не влиять на других, а обрести, наконец, власть над собой.