Глава 7. Неожиданное спасение

Уют на кухне в доме на площади Гриммо, 12, был особенным. Он не был показательным или нарочитым. Он рождался из мелочей: из стопки свежих блинов, которую Гарри с любовью поджаривал для Джинни перед её утренней тренировкой; из двух кружек с чаем, стоящих рядышком на столе; из тихого смеха, которым они встречали новое утро. Для Гарри Поттера, чьё детство прошло в чулане под лестницей, а отрочество — в палатках во время опасных миссий, эта предсказуемость была не скукой, а самой большой роскошью. Он мечтал о тихом счастье: стабильная работа, любимая жена, дети, вечера с друзьями. И он это получил. Джинни, с её бойцовским характером и жаждой ярких впечатлений, порой скучала по былой суматохе. Но изматывающие тренировки в команде «Холихедские Гарпии» выжимали из неё все силы, и к вечеру она с радостью тонула в спокойной, тёплой атмосфере, которую создавал Гарри. Их быт был их крепостью. В одно из таких тихих утрений, когда они молча доедали завтрак, наслаждаясь солнечными зайчиками на столе, с почтительным хлопком появился Кричер в своём безупречно чистом фартуке. —Письмо для госпожи Джинни, — проскрипел он, протягивая конверт на серебряном подносе. Джинни с любопытством вскрыла конверт. Её глаза быстро пробежали по строчкам, а лицо сначала выразило облегчение, а затем — расчётливую решимость. —От Гермионы, — объявила она и зачитала вслух: «Джинни, Гарри, мне так жаль за вчерашний хаос. Мне очень нужно вас увидеть и всё объяснить. Я приеду вечером, и буду одна, так что можете не волноваться. Также я хочу закончить наш вчерашний разговор о трудоустройстве Драко. Надеюсь, вы найдёте для меня время. Ваша Гермиона». Гарри смахнул со лба непослушную прядь волос и с облегчением вздохнул. —Слава Мерлину, она наконец-то дала о себе знать. Я из-за неё всю ночь не спал, представляя всякое. По крайней мере, она в порядке и готова говорить. Но в глазах Джинни уже созревал план. Она видела, как страдал её брат, и была уверена, что Гермиона, одумавшись, тоже мучается. Их нужно было свести, и как можно скорее! —Знаешь, а давай позовём и Рона, — предложила она, стараясь звучать как можно более невинно. — Чтобы разом всё обсудить и... наконец-то помирить их. Вчера было слишком эмоционально, а сегодня они смогут поговорить спокойно, как взрослые люди. Гарри нахмурился, отодвигая свою тарелку. —Джин, я не уверен, что это хорошая идея. Слишком свежи раны. Может, дать им время? — Время — это как раз то, чего у них нет! — страстно возразила Джинни. — Пока они в ссоре, эта... эта авантюра у одной с Малфоем, а у другого с Лавандой будет продолжаться! Мы должны помочь им одуматься, пока не поздно! Они оба наши самые близкие люди! Гарри сдался. Слишком уж ему хотелось верить, что всё можно исправить одним душевным разговором.

-----------------------------------------------------------------

Вечер. Тёмный, отполированный автомобиль Драко бесшумно подкатил к тротуару на площади Гриммо. В салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим мурлыканьем двигателя. — Ты абсолютно уверена, что не хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Драко разглядывал мрачный фасад дома, его пальцы нервно барабанили по рулю. — Согласно нашему «договору», мы должны изображать неразлучную пару. Гермиона, сжимая в руках сумочку, решительно покачала головой. —Абсолютно. Наша легенда должна выглядеть правдоподобно, а не как будто мы сиамские близнецы. Ты же сказал, у тебя встреча со своими друзьями в магловском баре. Иди, объяснись с Блезом и Теодором. А я... я справлюсь здесь. Мне нужно поговорить с ними наедине. Он кивнул, но его взгляд, полный невысказанного сомнения, на мгновение встретился с её. —Как скажешь. Удачи, Грейнджер. Она вышла, и машина тронулась с места. Гермиона, глубоко вздохнув, направилась к знакомой двери, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. А Драко, отъезжая, чувствовал, как странное беспокойство начинает разъедать его изнутри. Сначала это были просто навязчивые мысли: справится ли она? Поверят ли они её истории? Но чем дальше он уезжал от площади Гриммо, тем сильнее беспокойство перерастало в настоящую тревогу. Он представлял её — одну, под прицелом взглядов Поттера и, он был почти в этом уверен, Уизли. Он знал их «стайную» психологию, их слепую веру в свою правоту. Они могли быть безжалостны, когда чувствовали, что один из их «стаи» ошибается. А Гермиона, со своим упрямством и ранимостью, спрятанной под малой уверенности... Он резко свернул в первый же переулок, с силой вывернул руль и нажал на газ. К чёрту бар, к чёрту Забини и Нотта! Чёрт возьми, к чёрту даже их дурацкий договор! Он не мог просто так оставить её там одну, на растерзание.

-----------------------------------------------------------------

Дверь открылась, и Джинни, с сияющими и в то же время полными тревоги глазами, буквально втянула Гермиону в прихожую, крепко обняв. —Ну, наконец-то! Я так за тебя волновалась! — воскликнула она, отводя Гермиону в гостиную и усаживая на диван, как больную. — Теперь не торопись и рассказывай всё! С самого начала! Как это вы с... с Малфоем? Когда это успело случиться? И КАК, собственно? Это же надо — весь магический Лондон говорит только о вас! Гермиона, чувствуя, как подступает тошнота от необходимости лгать самым близким людям, глубоко вздохнула и начала свой выученный рассказ. Она говорила о случайной встрече в лифте Министерства, о неожиданно завязавшемся разговоре, о том, как обнаружила, что у них есть общие интересы. Слова лились гладко, как по бумажке, но внутри всё сжималось в тугой, болезненный комок. Гарри, тем временем, молча слушал, расставляя на столе тарелки с закусками. Его взгляд был внимательным, аналитическим. Он ловил каждое её слово, каждую микроскопическую паузу. Что-то в этой истории... не сходилось. Слишком уж она была выверенной, слишком гладкой для такого взрывного, страстного финала на глазах у всех. В ней не было хаоса настоящих чувств, той самой непредсказуемости, которая и отличала настоящую жизнь от выдумки. Внезапно, без предупреждения, дверь в гостиную открылась, и на пороге появился Рон. Он был бледен, под глазами лежали тёмные тени. Его взгляд, полный боли и невысказанного вопроса, мгновенно нашёл Гермиону. — Рон! — воскликнула Джинни, слишком бодро и неестественно. — Я... я позвала тебя, думала, мы все вместе... Но Рон не слушал. Он не сводил глаз с Гермионы. —Так это правда? — его голос был тихим, но в нём дрожала обида. — Всё, что пишут в газетах? Ты и... Малфой? — Рон, дай ей объяснить, — мягко, но твёрдо вмешался Гарри. — Объяснить? — Рон горько усмехнулся, и его голос набрал громкости. — Какие могут быть объяснения, Гарри? Ты сам послушай эту... эту сказку! Лифт? Случайный разговор? Да она нас за идиотов держит! — Он сделал шаг вперёд, и его глаза сверлили Гермиону. — Ты что, думала, я побегу за тобой, как пёс, если ты публично бросишься на шею первому встречному подлецу? Это что, такой хитрый план — заставить меня ревновать? — Это не так! — попыталась возразить Гермиона, но её голос дрогнул. — А как же? — Рон уже почти кричал, его рыжие волосы, казалось, стояли дыбом от негодования. — Ты всегда ставила свою карьеру выше всего! Выше нас! А теперь ещё и эти дешёвые театральные постановки! Ты действительно веришь, что кто-то поверит в этот бред о внезапной любви к Малфою? Слёзы, которые Гермиона так старательно сдерживала, наконец хлынули по её щекам. Она чувствовала себя униженной, осаждённой и абсолютно одинокой в этой комнате, где когда-то чувствовала себя как дома. Она пыталась что-то сказать, но от обиды и несправедливости ком в горле не давал ей произнести ни слова. И в этот самый момент, когда Рон готовился излить новую порцию гнева, раздался резкий, властный, настойчивый стук в дверь. Не просящий, а требующий. Все замерли. Гарри, с тяжёлым вздодом, направился к входу. Дверь распахнулась. На пороге, слегка запыхавшийся, с ветром в светлых волосах и глазами, пылающими холодным огнём, стоял Драко Малфой. Его взгляд, словно радар, мгновенно просканировал комнату: Джинни с испуганным лицом, Гарри с напряжённой позой, Рон с искажённым от гнева лицом и... Гермиона. Сидящая сгорбившись, с мокрыми от слёз щеками и дрожащими плечами. Всё внутри Драко сжалось в ледяной комок ярости. — Кажется, я прервал весьма увлекательную беседу, — произнёс он тихим, но абсолютно чётким голосом, который прорезал напряжённую тишину. Он переступил порог, не спуская колючего взгляда с Рона. — Я, конечно, понимаю, Уизли, что вид твоего бывшего счастья может вызывать приступы острой неприязни, но твои манеры, как всегда, оставляют желать лучшего. Набрасываться с криками на женщину — это даже для тебя низко. Он не стал ждать ответа. Он подошёл к Гермионе, и его движение было не театральным жестом для публики, а порывом. Он мягко, но твёрдо взял её за руку, помогая подняться. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони — тёплые, сильные, безошибочно реальные в этом кошмаре. — Мы уходим, — заявил Драко, бросая вызов сразу трём парам глаз. — Вежливость, конечно, велит поблагодарить за... гостеприимство, но, учитывая обстоятельства, я воздержусь. Удачи вам в ваших... семейных разборках. И, не выпуская руки Гермионы, он развернулся и повёл её к выходу, оставив за спиной гробовую, оглушённую тишину. Дверь закрылась за ними с тихим, но окончательным щелчком.