Часть 7(Вариант 2)

Следующая неделя прошла в странном вакууме. Война окончилась, но мир еще не наступил. Школьные коридоры, раньше гудевшие от шепотков о нем, теперь погрузились в звенящую тишину. Артур шел по школе, и расступавшаяся толпа была наполнена не страхом и не ненавистью, а чем-то новым и сложным. Осторожным уважением. Он был не «психопатом» и не «героем». Он был той самой непредсказуемой переменной, которую все предпочли бы обходить стороной. Он вернулся к своей жизни. Сидел на последней парте, ходил на тренировки, читал. Он снова стал почти невидимым, но это была другая невидимость. Не призрачная, а бронированная. Он сам выстроил стену вокруг себя, и теперь все знали, что за этой стеной — не испуганный мальчик, а человек, способный перевернуть правила игры. Аделя стала призраком. Настоящим. Она ходила по коридорам с опущенными глазами, ее яркая одежда казалась теперь выцветшей и чужой. Ее свита рассыпалась. Лена и другие девочки демонстративно не замечали ее, словно она была носителем опасной болезни. Королева была свергнута, и ее королевство устроило охоту на ведьм, бросив первый камень именно в нее. Они не пересекались. Они находились в одном пространстве, но в разных измерениях. На уроках он чувствовал ее напряжение за спиной, но не оборачивался. Он больше не играл в ее игры. Он вообще не играл. В пятницу, когда он, как обычно, собирался уходить после тренировки, его ждал у выхода из спортзала. Она стояла у стены, одна, маленькая и потерянная в гулком пространстве. В руках она сжимала какой-то конверт. Артур остановился, не подходя близко. Он ждал, что она скажет. А-Ты… — начала она, и голос ее был тихим и срывался. Она не смотрела ему в глаза. — Ты не должен был убирать в спортзале. Он молчал, давая ей понять, что это ее монолог. А-Я… я хотела сказать… спасибо. — Слово «спасибо» прозвучало у нее чуждо и неуместно, как ругательство на концерте классической музыки. Ар-Это не было для тебя, — ответил он ровно. — Это было для меня. Она наконец подняла на него глаза. В них не было ни капли прежнего огня. Только усталая, серая пустота. А-Я не знала, что ты… запишешь. Я думала, ты просто побьешь меня. Или еще что-то. Я не думала, что ты будешь… так. Ар-Ты думала, что все такие же, как ты, — сказал он. — Что для победы важна только сила, ложь и унижение. Ты ошиблась. Она протянула ему конверт. Он не взял его. А-Это… деньги. За уборку. За декорации. Я… Ар-Мне не нужны твои деньги, Аделя, — перебил он. Он почувствовал не злость, а внезапную, острую жалость. Не к ней, а к той девчонке, которой она, возможно, когда-то была, до того как надела эту маску непобедимости. — Оставь их себе. Он развернулся, чтобы уйти. А-Постой! — крикнула она, и в ее голосе впервые прозвучала паника. — Что мне теперь делать? Он остановился, но не обернулся. Ар-Это не мой вопрос, — сказал он тихо. — Начни с того, чтобы перестать быть тем, кем ты не являешься. Он ушел, оставив ее одну посреди пустого спортзала с конвертом в руке. Он вышел на улицу. Вечер был холодным, воздух свежим. Он вдохнул его полной грудью, чувствуя, как легкие наполняются чистотой. Война была окончена. Не потому, что он победил, а потому, что он перестал сражаться. Он просто показал ей зеркало, и она не смогла вынести собственного отражения. Он пошел домой по темным улицам, и впервые за долгое время его не преследовал ни ее образ, ни ее голос. В его голове царила тишина. Он был свободен. По-настоящему свободен. Блядь. Наверное, по-настоящему.