Часть 8(Вариант 2)

Прошла еще неделя. Школа жила по новым, неписаным правилам. Правилам тишины. Аделя стала тенью. Она сидела на своих уроках, ела в столовке в одиночестве, ее яркая внешность потускнела, превратившись в униформу серости и безразличия. Она больше не была королевой. Она даже не была изгнанником, потому что для этого нужно было иметь какой-то статус. Она стала частью интерьера, который все старались не замечать. Артур жил своей жизнью. Он ходил в додзё, делал уроки, читал. Внутри него царил тот самый баланс, о котором говорил сэнсэй. Он не чувствовал ни triumphа, ни вины. Он просто был. Ситуация с Аделей стала для него закрытой главой в книге, которую он перевернул и больше не открывал. Однажды, после уроков, он зашел в библиотеку вернуть несколько книг. Он любил здесь тишину. Она была не давящей, как в классе, а живой, наполненной шорохом страниц и тихими вздохами. Он подходил к стеллажу, чтобы поставить книгу на место, когда вдруг услышал глухой стук и тихий вздох за соседним стеллажом. Он обернулся. На полу, среди рассыпанных книг и тетрадей, сидела Аделя. Она, видимо, споткнулась и уронила свою сумку. Она сидела на коленях, ссутулившись, и медленно, с каким-то отчаянным безразличием, начинала собирать свои вещи. Ее руки дрожали. На секунду в Артуре проснулось старое, инстинктивное желание — пройти мимо. Сделать вид, что не заметил. Оставить ее в ее мире, в который он так долго не хотел вмешиваться. Но он не был тем человеком, которым был раньше. И он не был тем монстром, которым она его сделала. Он молча подошел, опустился на колени и начал собирать книги. Он не смотрел на нее. Он просто складывал их в стопку, методично и аккуратно. Аделя замерла. Ее руки застыли в полу поднятом состоянии. Она чувствовала его присутствие рядом, близко, так близко, как в тот раз в спортзале, но теперь здесь не было ни агрессии, ни напряжения. Только тишина и запах старой бумаги. Он собрал последнюю книгу, протянул ей стопку. Она медленно, словно во сне, взяла ее. Их пальцы на долю секунды коснулись. Ее кожа была холодной. А-Спасибо, — прошептала она. Это было не то благодарность, которую говорят из вежливости. Это был звук, рожденный из абсолютного бессилия и удивления. Артур молча поднялся на ноги. Он не сказал «не за что» или «пожалуйста». Он просто кивнул и уже хотел уйти. А-Артур, — позвала она тихо. Он остановился, но не обернулся. А-Я хотела сказать… что ты был прав. — Ее голос дрожал. — Про то, чтобы перестать быть тем, кем я не являюсь. Я просто… я не знаю, кто я без этого. Он постоял еще несколько секунд в тишине. Он мог сказать что-то ободряющее. Мог сказать, что все будет хорошо. Мог сказать, что он прощает ее. Но все это было бы ложью. Ему было все равно. Ар-Это не моя проблема, Аделя, — сказал он ровно, без тени злости в голосе. Это была не жестокость. Это была констатация факта. — Разберись с этим сама. И он ушел, оставив ее сидеть на полу посреди коридора библиотеки, сжимая в руках стопку книг. Он вышел на улицу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Он почувствовал странное, тяжелое ощущение. Это была не радость от победы. Это была ответственность. Не за нее, а за ту силу, которую он теперь обрел. Силу быть безразличным. Силу не вмешиваться. Силу, которая была тяжелее любого мстительного поступка. Он понял, что его битва с Аделей действительно закончилась. Но началась другая, более сложная битва — с самим собой. С тем человеком, которым он стал в этой борьбе. Блядь. Как все странно. Прошла еще неделя, потом вторая. Осень вступила в свои права, кидая под ноги желтые и красные листья, которые с шуршанием летели по школьному двору, словно сбитые с толку бабочки. Жизнь в школе, казалось, вернулась в свое русло, только русло это изменило свое русло. Артур по-прежнему был островом. Но теперь это был не остров отчуждения, а остров неприступной скалы, вокруг которого с почтением проплывали корабли. Его не трогали, не задавали вопросов, не смотрели с осуждением. Он существовал в своем собственном пространстве, и все с этим миром смирились. Он иногда видел Аделю. Она больше не пыталась быть невидимой. Она просто *была* невидимой. Она сидела одна, обедала одна, ее яркие образы сменились простыми джинсами и серыми свитерами. Она перестала носить макияж, и без него ее лицо показалось ему моложе и уязвимее. Она выглядела так, будто с нее смыли не только косметику, но и весь тот защитный слой, который она так долго строила. Однажды, за неделю до контрольных по истории, он зашел в библиотеку за дополнительным материалом. Библиотекарша, пожилая женщина по имени Валентина Петровна, вечно чем-то недовольная, на этот раз смотрела на него с почти теплым выражением лица. Б-Вот, Артур, — сказала она, протягивая ему толстую книгу в кожаном переплете. — Как раз для тебя. Иди к столу, сейчас Аделя тебе сделает запись. Артур замер. Он посмотрел в сторону стойки выдачи. И там, за компьютером, сидела она. Аделя. На ней был фиолетовый жилет библиотекаря поверх серого свитера. Она сосредоточенно смотрела на экран, ее пальцы медленно двигались по клавиатуре. Она выглядела… на своем месте. В этой тихой, упорядоченной вселенной книг ее прежняя хаотичная энергия была бы неуместна. А вот эта тихая, сосредоточенная версия — вписывалась идеально. Он медленно подошел к стойке. Она почувствовала его и подняла глаза. В них не было ни страха, ни вызова. Только усталое спокойствие. А-Какой номер? — спросила она тихо. Ар-838995. Она нашла его карточку в системе, взяла книгу и открыла ее на форзаце. Штамп в ее руке слегка дрожал, когда она подносила его к бумаге. Тихий, глухой звук раздался в тишине зала. Она протянула ему книгу, их пальцы снова не коснулись. А-До свидания, — сказала она, не глядя на него. Ар-До свидания, — ответил он так же тихо и повернулся, чтобы уйти. Б-Артур, — позвала его Валентина Петровна. Он остановился. — Аделя теперь у меня помогает. После уроков. Говорит, хочет порядок наводить. В книгах и в голове. Хороший парень, — она неожиданно улыбнулась, — ты ей это позволил. Артур не понял. Он посмотрел на Аделю, которая снова уставилась в свой монитор, сделав вид, что не слышит. Он не «позволял» ей ничего. Он просто стер ее из своей жизни. А она, оказывается, в это время пыталась нарисовать себя заново. И выбрала для этого холстом самое тихое место в школе. Он вышел из библиотеки, но не пошел домой. Он вышел во двор и сел на скамейку под оголенным кленом. Книга лежала рядом, но он не смотрел на нее. Он смотрел на пустой качель, раскачивающуюся от легкого ветра. Он хотел, чтобы она исчезла. Чтобы она стала ничем. Но она не стала ничем. Она стала другим. И это «другое» было гораздо сложнее и непонятнее, чем та «королева», против которой он воевал. Его победа была чистой и простой. Он был прав, она была неправа. Конец истории. Но сейчас история продолжалась, и в ней не было черного и белого. Была серая девочка в фиолетовом жилете, которая пыталась навести порядок в книгах и в голове. И был он, который не знал, как к этому относиться. Его ледяное спокойствие дало трещину. Не от злости или обиды. А от странного, щекочущего нервы чувства, похожего на… любопытство. Он хотел закрыть эту главу. А она, оказывается, только начала писать новую. Блядь. Похоже, его приключение в этой школе еще не закончилось. Оно просто стало гораздо более запутанным.