Кровь...

... Прошло ещё 13 лет... План Хёны сработал, но не совсем так, как хотелось... да, их дуэт стал победителями, но есть одно но... Они не смогли сбежать вдвоём. Луке пришлось остаться, чтобы и без того раненную в ногу возлюбленную не убили. Было больно... До сих пор больно, до крика, до желания бить всё вокруг, ведь кто знает, как там Хёна? Как её нога? Смогла ли она найти убежище и её не пристрелил ближайший пришелец или чего по хуже, поймал и продал... Ни единой весточки, ведь безопасно ни одна дотконца не дойдёт до него, а сам парень боялся отправлять свои... Он не мог позволить найти её... Хёна тоже изменилась. Девушка, что всегда была сильной и защищала еаждого, кто в этой защите нуждался, внутри будто сломалась. Единственая радость на тот момент заключалась в том, что Хёна смогла создать повстанцев, лишь бы никто не был в той ситуации, в которой оказалась она... Отряд совершал набеги на "скотобойни". Вызволял детей, подростков, всех, кого могли утащить. Но главной мечтой той стало вызволение Луки. Но и он не стал сидеть на месте. Прознав о группировке, тот быстро понял, чьих элегантных ручек это дело и, искуссно притворяясь марионеткой перед "хозяевами", старался прикрывать, отвлекать внимания пришельцев от всех деяниий "повстанцев", лишь бы планы Хёны прошли без жертв и, как она их называла — "бл₽дские ЧП". Лука и сам не седел сложа руки. Он знает здание, в котором живёт столько лет, каждую лазейку и слепую зону и каждую ночь в тайне от всех готовил план побега. Быстро боль утраты сменилась в цель, в цель вернуть своё, цель зажить счастливо с любимым человеком... но вот одного он не учёл... Он и не мог... Момент, когда их встреча снова состоится, будет... В прочем лучше читайте сами... Ночь, все давно спят и блондин действует. Он снимает ошейник, бросая свои кандалы на мягкий ковёр. Слепая зона камеры в его комнате скрыыает это и, выдохнув, паренёк окольными путями выбирается из своей "клетки". Быстро блондин накинул плащ и укутался в него с головой — лишь бы его не узнали. Но тихий шёпот в переулке заставляет его остановиться. Обернувшись, он замечает до боли знакомый, родной силуэт... Оба внешне сильно изменились за всё это время. Лука сам вырос и возмужал, хотя лицо и осталось, как в его 17 лет, да и девушка от него не отставала. Постоянные тренеровки и борьба с монстрами заставили тело вытянуться, окрепнуть, хотя лёгкая женственности осталась до сих пор. Быстро с головы слетает капюшон и девушка быстрым, беззвучным несмотря на большие сапоги и стальную ногу, шагом подходит к тому, к кому мчалась эти 13 лет... Рука в мазолях от оружия и возни с металлом касается нежной, бархатной бледной щеки — на фоне него её кожа — сплошное чёрное пятно. И лицо обоих озаряет мягкая, дорованная только им нежная улыбка, полная не высказанных слов любви и слёз от долгой разлуки, но ещё более искренняя, чем можно себе представить —столько времени прошло, а ты не поменялся... Разрывает тишину тихий шёпот — и ты всё та же, милая... Бледная рука касается щеки девушки и только сейчас, только в этот миг парень позволил себе лёгкую слабость. То тепло родного тела, по которому он скучал... К которому столько лет рвался, наконец-то здесь, перед ним. Блондин почти таял, пытаясь растянуть этот мгновение на столько долго, на сколько это было возможно, но только он позволил векам сомкнуться в этом тепле, как тут же раздаётся грохот... Словно гром, разрывающий тишину... «нет... Нет, прошу...» — первое, что пронеслось в его мыслях, а глаза отказывались открываться, дабы не увидеть подтверждение своих мыслей... Секунда, и парень подхватывает обмякшее тельце, держа, словно принцессу. Опустившись на колени, тот кладёт на них Хёну и дыхание замирает... Кровь... Тёмное, густое пятно растекается по топу, пропитывая ткань до неприятного хлюпанья, пока воздух начинает захватывать металлический запах, без какой либо жалости оседающий на горле, не позволяя забыть, не позволяя не верить... Небольшие сгустки вытекают из рта, растекаясь по пока ещё тёплой щеке, попадая на шею, аккуратные ключицы... Пуля явно задела лёгкое... Хёна лежит, пытаясь хоть немного глотнуть кислорода. Больно лежать, больно двигаться, говорить... Лишь лёгкие слёзы текут по щекам, нет, она не верила, что всё так кончится.... Столько стараний, мук, мечт полетело в один миг... Только только брюнетка начала обретать своё счастье, только только серые глаза засияли ярким огнём, а сейчас она ничего не может сделать, кроме как смотреть на своего возлюбленного, умирая на его руках без возможности сказать хоть слово Стрелявший быстро скрывается из виду, но сейчас... Сейчас Луке всё равно... Для него сейчас не существует мира вокруг, ничего не существует вокруг него... Лиловые пальцы, вместо того, чтобы гладить, затыкают рану, единственное, что он может сделать... Хотя и это бесполезноно.... Пара мгновений, длящихся, как вечность, и тела прижимаются друг к другу... В последний раз обмениваются теплом.... — п... прос... ти... Лишь слышно от раненой девушки. Голос слабый, с явными звуками бульканья в лёгких, как при утоплении... Уже не его голос... Не то родное звучание, которое он знал с самого детства и отделил бы из тысячи... — не говори... Так будет хуже... Шепчет Лука, дрожа от боли и собственной бесполезности, пока руки обнимают свою любовь — О, мой Клематис — ты та, кого я просил быть всегда со мной... Пропел дрожащим голосом Лука, даже не пытаясь сдержать в слёзы, что текли без остановки по щекам. Сейчас не та ситуация, где он должен сдерживаться. Он знал, что ему больно... И понимал, что Хёне тоже... И так же понимал, что ничего не изменить... И от этого душа разрывалась сильней... Хотелось рвать и метать... Хотелось разом обрушить этот поганый мир, лишь бы та, ради кого он жил, была с ним всегда, но ничего не будет, как они хотели... И чтобы Хёне было хоть немного лучше перед уходом, он начал ей петь... Петь так мягко, как только мог, будто пытаясь дать ей то счастье, которого они были лишены многие годы... Хёна не останавливает. Лишь медленно закрывает глаза и утыкается в тёплое плечо... плечо своего Луки... Медденно тело на руках парня слабеет, обмякает, а сердце издаёт последний стук... И всё останавливается... Всё для Луки остановилось. Он лишь прижимает к себе ещё тёплое тело, пока то совсем не окаченело и тихо плачет, шепча лишь два слова... Даа слова, что навеки врезались в его голову.... Два слова, что заставляли его жить и бороться... Два слова, что заставляли верить в счастье... Два слова, что приносят ему неописуемую боль.... — my clemstis...