1. лимб

город: Эрфурт (Erfurt), какая то дыра в земле Тюрингия школа: Staatliches Gymnasium Erfurt (Государственная гимназия Эрфурта) номер 9. цифра 9, будто насмешка, как девять кругов ада, первый из которых — школьный порог. бессонная ночь. мозг, разжеванный в мясорубке тревоги, выплеснули обратно в черепную коробку. родная земля? херья родная. 12 лет назад родаки, спасая свою шкуру и мою, рванули в Россию, от греха подальше. грех, оказался расторопней — он уже ждал нас там, в форме пьяного охранника на въезде в наш новый «рай». теперь я болтаю на двух языках, и на обоих — как даун с заиканием. русские слышали во мне фрица, немцы теперь чуют во мне Ивана. война кончилась. ура. мы вернулись. нас не ждали. наш старый дом заняли «нормальные» немцы, те, кто не сбегал. нам впаяли квартиру в районе, который называется «Блоком Отбросов». не официально, но одобренный мной. выглядит как панельные коробки, в которых оседает вся грязь и разочарование послевоенного времени. мысли, липкие и назойливые, как мухи на дерьме, жужжали в башке. в 7:30 каким-то пинком изнутра выдернул себя с койки. завтрак? было бы чем. вместо него — затяжка украденным у родаков дерьмом. они его жрут пачками, чтобы «отвлечься от проблем». подкатил моментальный кайф, растекающийся по всему телу. накинул куртку, потащился в школу. голова плыла, ноги заплетались. слишком погруженный в свои мысли, пытаясь не упасть от недавнего приема и не глядя вперед, врезался во что-то твердое. не в стену. в плечо. лучше бы в стену. я поднял взгляд. от мышечного бампера пахло дорогим одеколоном и чистотой, что в этой дыре было оскорбительнее любой вони. я отшатнулся, но ботинок прилип к полу — кто-то из его свиты наступил мне на шнурок, зафиксировав на месте для унижения. одна из теней двинулась ко мне, в лицо ударило облако сигаретной вони. не хватало еще проблем. — изв... — начало вырываться. в моих глазах они были безликими, но я чувствовал их недоброжелательность, агрессию, а от одного особенно несло потом. одёргиваю себя. — entschuldigung (—извините), — выдавил я. голос прозвучал сухо и холодно, как хруст снега под подошвой. он не ответил. просто провёл по плечу, куда я врезался, будто стирая с себя моё прикосновение. я пошёл дальше, не оглядываясь. унижение было тотальным. нашел свой класс. ввалился. первым делом сканирую местность и его обитателей. выживание начинается с разведки. из всего табора выделялись парочку фигур. в самом углу, у окна, закисший тип. капюшон наглухо натянут на башку, так плотно, будто он боится, что мозги вытекут. лица не видно. сидит сгорбившись, вся поза кричит: «не подходи, я радиоактивный». вот он, твой конкурент. главный лузер этого заведения. значит, где то на дне есть место и для тебя. может, стоит с ним объединиться? хуй там. с такими, как он, только тонуть в болоте зашквара. пусть и дальше гниет в своем углу. чуть ближе, у прохода, восседают две подружки. на лицах — мамкина косметичка. наляпана так густо, что, кажется, малейшая улыбка, грозит лавиной трещин. красная помада выходящая за контур губ как принудительный сигнал светофора. веки же переливаются всеми оттенками синего с блёстками. думаю, у них ежегодные соревнования «кто больше наберет подкожного жира». и надо сказать, они в нем уверенно лидируют. смотрят на тебя, как на новую кость, которую можно обглодать. чувствую, от них будет исходить пассивный пиздец, как вонь от дешевого парфюма, стащенных из мамкиной шкатулки, что бы скрыть запах пота сального жира.        я сел за свободную за парту, вжался в нее. подтянулись остальные. вошли те трое. мы проигнорировали друг друга. урок. одноклассница, телочка с сочными формами, чьи пуговицы на блузке молили о пощаде под натиском грудей, оказалось старостой. но лицо... лицо было заштукатурено не хуже, чем у подружек-толстушек. не трудно догадаться, что под этим слоем шпаклевки, наверное, скрывалось нечто, способное напугать даже самого отбитого урода. она заявила обо мне овощу в пиджаке. я, ещё не отошедший от утреннего дерьма, робко бу́хнул свое имя и фамилию. — Nils Weiss (—Нильс Вайс) овощ в пиджаке не услышал и подозвал меня поближе. он оказался мало того, что тощий, как жердь, с глазами, мокрыми от постоянного похмелья, — стоило ему открыть свой полный гнилых зубов рот, как в нос ударила волна перегара, прикрытого вонью дешёвого одеколона. видимо, он лил его на себя, что бы скрыть свой главный секрет, который всем был и так понятен. после урока сиськи на ножках повела меня за учебниками. её бедра колыхались, как желе, под расклёшенной юбкой. хотел схватить руками. библиотекарши не было. староста оставила меня одного и ушла искать ее. дверь скрипнула. обрадовался? напрасно. вошел не тот парень, в которого я врезался, а другой из их троицы. от него воняло потом, который пробивался сквозь дешевый дезодорант, заполняя собой все пространство. потный ублюдок. дополняло это отродье прыщавое лицо и жирные волосы. рвотный рефлекс подкатил к горлу. — hey, du bist Nils, oder? ich wollte mich näher kennenlernen. (— эй, ты же нильс? хотел поближе познакомиться.) ни капли доброжелательности. один сплошной подтекст. — woher kommt er? (— откуда родом?) соври. правду говорить нельзя. —ich wohne hier, bin einfach in eine andere Schule gegangen. (— я здешний, просто ходил в другую школу.) —in welcher? (—в какую?) — отрезал он, почти перебивая. встрял. я плохо знал местность. паника. —ich kann mich nicht erinnern... viele schulen haben gewechselt. (— Я и не помню... много школ поменял.) —ich bin gut mit dir zusammen, warum lügen Sie? (—я же с тобой по-хорошему, зачем мне врать?) — в его голосе была стальная колкость, предвещающая удар. — ich lüge nicht, ich habe einfach nicht in dieser Gegend gelebt. (— не вру я, просто не в этой местности жил.) — первая доля правды за весь пиздешь. —in welchem dann? (—в какой тогда?) — erinnere mich nicht... (—не помню...) — выдавил я. звучало так, будто у меня в четырнадцать лет уже старческий маразм. он уже открыл рот, чтобы сказать что-то, что, я уверен, сопровождалось бы тумаком, но дверь открылась. сиська на ножках. —ich habe sie nicht gefunden. ich kann mich mit dir an den schreibtisch setzen, bis die Bibliothekarin auftaucht. (—я не нашла ее. могу с тобой сесть за парту, пока библиотекарша не появится.) спасение. вылетел из библиотеки, как ошпаренный. пошел с ней на следующий урок. сел рядом. пока она отлучилась в сортир, ее вещи кто-то из той троицы перебросил на заднюю парту, где сидел тот, первый, в которого я врезался. а ко мне подсел третий. кости так и выпирали из-под кожи. дохлый ублюдок. когда она вернулась, костлявый сказал, что они поделятся со мной учебниками. но она наотрез отказалась садиться с кем-то из них, да и меня с ними оставлять не хотела. ее нервозность была мне по хуй. она схватила наши вещи, и перетащилась на первую парту. весь урок я чувствовал их взгляды. три пары глаз. они прожигали мне затылок, спину, шею. мне даже оборачиваться не надо было, чтобы это понять.