Часть 1

      Шаги в коридоре дали бодрящий эффект не хуже церковного набата. Скорее, наоборот, к набату ведьма давно притерпелась, а тут сон как рукой сняло.       Ведьма села, потянулась, глянула в узенькое окошко под сводом камеры. Время утренней кормежки уже прошло. Вечерней, судя по безобразно яркому солнцу, ─ не наступило.       Официальных посещений тоже не ожидалось. Проповедник был не далее как вчера. В камеру, правда, войти так и не решился, минут пять блеял что-то под дверью, прежде чем со скомканным «Я молюсь о спасении души твоей денно и нощно, дочь моя» ретироваться. Жаль, запах его страха был вкусен. Не тот, явственно отдающий мочой, уловить который можно исключительно носом, другой ─ ментальный. В следующий раз они должны встретиться только через три дня, перед казнью, а значит…       …намечается что-то куда более интересное.Если хорошо прислушаться, то кроме тяжелой поступи надзирателя можно было различить грузный неловкий топот и нервозные семенящий шажки.       Шаги стихли у двери ее камеры.       ─ Вам сюда, если не передумали, ─ равнодушный бас надзирателя.       ─ А она точно… обезврежена? ─ вот этот дрожащий, по-бабьи визгливый тенор был каким угодно, но не равнодушным.       ─ Точно, ─ отозвался надзиратель. ─ Цепи, кандалы, все как полагается. Подожду вас в начале коридора.       Снова тяжелая, на этот раз удаляющаяся поступь.       ─ Дорогая, может, не будем заходить внутрь, ─ «как полагается» визгливого посетителя не убедило совершенно. Правильно, не зря знающие люди говорят, что кандалами от всего не убережешься.       ─ Я что-то не поняла, ─ вступивший в разговор женский голос был неимоверно высок и еще более визглив, чем у ее спутника. Если такое вообще возможно. ─ Мы отвалили храму столько золота, чтобы ты теперь струсил?!       ─ Я не струсил, ─ в голосе мужчины явственно проскользнули раздраженные нотки. ─ Просто уверен, мы и отсюда сумеем договориться. Так ведь, госпожа Рейна?       Госпожа Рейна поудобнее устроилась на соломенном тюфяке, настраиваясь на представление. Облегчать страдания посетителей она не собиралась ни на йоту. После нескольких минут тихой ругани дверь все-таки отворилась и в камеру влетел низенький полный субъект на поразительно тонких ножках. Следом вошла «дорогая», которая, судя по всему, и помогла ему преодолеть барьер нерешительности. Пинком.       В противовес мужчине она была высокой и тощей. На ее лошадином лице застыло выражение надменной брезгливости. Оно и понятно, если у нее все в порядке с обонянием. Ее спутник явно не смог удержать весь страх в себе.       Впрочем, в камере лицо гостьи тут же сделалось значительно проще. Оба посетителя застыли скромными, пугливыми столбами и с тревогой уставились на ведьму.       Ведьма в ответ воззрилась на них.       С неудовольствием предчувствуя пустую трату времени. Такой роскоши госпожа Рейна позволить себе не могла, а значит, хотя бы с началом беседы помочь все же стоило.       ─ Что привело вас, господа, в мою скромную обитель?       Столб потоньше нервным движением локтя ткнул в бок более габаритного собрата.       ─ Простите нас, госпожа Рейна, мы не хотели тревожить ваш покой… ─ заблеял толстяк. ─ И не посмели бы…       Чего тогда, спрашивается, пришли? Ладно, в крайнем случае, можно будет отвести душу и сглазить их на прощание.       Тут жердь перехватила инициативу на себя:       ─ Но до нас дошли слухи… ─ неуверенно проговорила она.       И осеклась. Солидной даме, коей визитерша себя считала, сложно было признаться, что важную информацию ей птичка на хвосте принесла.       Редко когда поговорка настолько точно отражает смысл сказанного.       Скованная цепями, брошенная в темницу ведьма лишилась большей части своих сил. Большей, но не всей.       И поползли по успевшей облегченно вздохнуть столице слухи один чудней другого. Люди по большому секрету пересказывали друг другу поразительную новость: злобная Рейна берется выступить посредником между горящими в аду грешниками и теми безумцами, которые к ней за этим обратятся. Не за просто так, конечно. Плата, которую должна была взимать ведьма за столь экзотическую и деликатную услугу, рознилась настолько, насколько хватало фантазии у очередного рассказчика, потому как доподлинно никто ничего не знал.       Как никто не знал, откуда эти россказни взяли свое начало.       Оно, конечно, со слухами и россказнями всегда так, но конкретно эти, как и чума, пошли от крыс. Тюремных. Этим колдовством госпожа Рейна заслуженно гордилась: непросто было провернуть такое в настолько стесненных условиях, ─ и теперь пожинала плоды своего труда. Ну что же, никто ведь и не говорил, что плоды эти будут спелыми и сочными.       ─ Слухи дело такое, ─ понимающе хмыкнула ведьма. ─ Я вот до своего ареста слыхала, что королева на сносях. Как думаете, опять мертворожденная девчонка?       Толстяк зашелся мелкой дрожью. Более выдержанная жердь только затравленно оглянулась на дверь. А ну как надзиратель вовсю греет уши с той стороны? За подобные разговоры можно было угодить по меньшей мере на каторгу. Ведьме-то что, ее и так через три дня сожгут, но составлять ей компанию на костре посетительнице не хотелось категорически.       ─ Не беспокойтесь, дорогая госпожа Скимпи, он на редкость нелюбознательный тип. Жаль, я не могу предложить вам присесть и выпить чашечку успокаивающего отвара, он бы вам не помешал.       При звуках своей фамилии жердь тоненько ойкнула. А толстяк, похоже, вообще ничего не заметил, возможно, от переизбытка эмоций он в принципе утратил способность воспринимать окружающую действительность. Во всяком случае, интенсивность его тремора не увеличилась ни на йоту.       Госпожа Рейна поморщилась. Мало того, что посетители были совершенно бесполезны, так еще и развлечением оказались сомнительным. Зачем было идти к могущественной колдунье, если пугаешься таких мелочей? Это даже немного оскорбительно. Она сильнейшая ведьма в этих краях, неужели не определит, кто к ней пожаловал? Тем более что госпожа Рейна была неплохо знакома со старым скрягой Скимпи, богатым ростовщиком, которому эти вот недоразумения доводились единственной родней. Старикашка не так давно отбыл в преисподнюю, куда ему и дорога. И госпожа Рейна ни капли не удивится, если сейчас всплывет, что в наследство этим двоим полагается кукиш с маслом.       ─ Так что же у вас стряслось?       ─ Дядя! ─ неожиданно резво вскричал толстяк.       ─ Дядюшка, ─ перехватила инициативу жердь. ─ После всего того, что мы для него сделали…       Она тоненько всхлипнула. Получилось натурально, видимо, ужас подсобил.       ─ Мы о нем заботились до самых последних дней…       Глаза у жерди были изжелта-карие, и при правильном освещении ─ а тюремное оконце давало самое что ни на есть правильное освещение ─ в них отчётливо виделся блеск чужого золота. Покойник наверняка прекрасно различал в этих глазенках все оттенки родственной любви. Подать стакан воды ─ десять золотых. Куриный бульон ─ или чем там положено потчевать пожилых умирающих родственников ─ двадцать золотых. Вынести ночную вазу ─ тридцать золотых. Пару дней такой заботы, и собственная безбедная старость обеспечена.       ─ Я ночей не спала…       ─ Хватит! ─ прервала ведьма слезливые излияния. ─ Что он вам завещал?!       Посетители затравленно переглянулись.       ─ Говорите, или выметайтесь!       Жердь поджала и без того тонкие губы. Резко побагровевший толстяк бестолково переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда деть свою тушу.       ─ Ну?!       ─ Ночную вазу, ─ тихо проговорила жердь. ─ Расписную.       Краткая характеристика вазы потонула в громогласном хохоте. Было сложно поверить, что тщедушное тело ведьмы способно издавать подобные звуки.       ─ Должно быть, не очень-то вы, госпожа Скимпи, обхаживали его… по ночам, ─ с трудом прокаркала госпожа Рейна, чтобы, глянув на перекосившееся лицо жерди, снова зайтись хохотом.       Забавные визитеры были близки к тому, чтобы плюнуть на все и удалиться: жердь уж точно, а толстяк здесь в одиночку надолго бы не задержался. Но не теперь, когда ведьма начала получать от общения какое-никакое, а удовольствие.       ─ Чего же вы хотите от меня? ─ отсмеявшись, благожелательно поинтересовалась она.       Жердь переключилась мгновенно.       ─ Справедливости… Мы столько для него сделали… ─ нацепив на лицо выражение кроткого смирения, проблеяла она, чем чуть не загубила все дело.       Ведьма была в паре секунд от того, чтобы вернуться к прежнему сценарию: проклясть и выставить, ─ но тут положение спас толстяк.       ─ Золота! ─ перебив супругу, рявкнул он. ─ Зачем оно старому хрычу в могиле?!       Жердь испуганно ойкнула, но под двумя взглядами: насмешливым ведьминым и злым мужниным ─ сочла за лучшее заткнуться. Толстяк же расправил плечи и как будто даже стал выше ростом.       ─ Вот это разговор, господин Скимпи, ─ одобрила ведьма. ─ Давно бы так. Продолжайте.       Чувствовалось, что жерди очень хочется открыть рот и изложить все «как нужно». Но она, проявив редкостное благоразумие, сдержалась и выдала это свое желание только прикушенной нижней губой и мнущими кружевной платок ручонками. Зато на излагающего четко, практически спокойно и по существу толстяка было почти приятно смотреть. Все-таки не совсем зря мироздание нарядило его в штаны.       ─ Незадолго до кончины он уничтожил все долговые расписки, а собственные сбережения где-то спрятал.       ─ И когда только успел среди всеобъемлющей заботы, ─ не удержалась ведьма. ─ Вы ведь понимаете, что помогаю я не по доброте душевной. Назначенная цена может показаться вам непомерной, но заплатить ее все равно придется.       ─ Мы обыскали весь его дом… ─ сокрушенно отозвался толстяк. ─ Мы обращались за помощью к нескольким провидцам… Госпожа Рейна, вы наша последняя надежда.       ─ Ну, раз так, ─ ухмыльнулась ведьма. ─ Ровно через семь дней события сложатся так, что вы найдете дядюшкин тайник.       Для этого ей даже не придется тратить время, а оно драгоценно даже в преисподней, на старого скрягу. Так уж вышло, что именно госпожа Рейна, за вознаграждение, конечно, помогла этот тайник организовать, защитила могущественными чарами, так кому же, как не ей, указать к нему дорогу?       ─ В благодарность вы оставите там ровно половину найденного.       Визитеры резко сникли. Они были готовы продать душу дьяволу, принести друг друга в жертву, отрубить кисть руки друг другу, себе, кому-нибудь еще... Ко многому, в общем, но никак не к требуемому.       ─ Разумеется, вы можете оставить там все до монетки. Или извиниться за беспокойство и выйти вон. Решайтесь.       На жердь страшно было смотреть: выдвинутое требование, похоже, основательно ее подкосило.       ─ Мы можем подумать? ─ промямлил толстяк.       ─ Странно, я полагала, что такие почтенные господа обдумали и взвесили все до прихода сюда. Воля ваша, но учтите, я жду ответа здесь и сейчас. И промедление однозначно приравняю к слову «нет».       Согласие оказалось делом нескольких минут. Посетителям явно очень хотелось озвучить вопрос, аналогичный так и не заданному дядюшке: «Зачем тебе золото в могиле, старая ты карга?!», ─ поэтому поспешили откланяться от греха подальше.       ─ И не думайте, дорогие, что раз я буду мертва, то меня можно надуть, ─ напутствовала их госпожа Рейна на прощание.