Часть 3(4)

      Такого от пожилой, на вид изможденной женщины посетитель явно не ожидал. Он отшатнулся и спрятал руки за спину. Вернее предпринял такую попытку, однако госпожа Рейна оказалась проворней. Ведьма железной хваткой сцапала молодого человека за запястья. Тот попытался освободиться — не вышло.       — Господин Мэсгрейв никак понимает, чем грозит ему мое прикосновение, — с ухмылкой произнесла ведьма, ещё сильнее сжимая и чуть выкручивая стремящуюся на свободу руку. — Не утруждайтесь с ответом, юноша, теперь я всё узнаю сама.       Путаные, смазанные образы хлынули в голову. Они забивали нос запахом сирени в саду под окном спальни, оглушили набатом девичьего смеха, плясали перед глазами мутным калейдоскопом.       Потерять сознание, или вовсе утратить себя в такой мешанине можно на раз-два, но госпожа Рейна была для этого достаточно умелой и опытной. А потому и десяти секунд не прошло, как из варева размытых картинок, звуков и запахов перед ее внутренним взором предстал Кристиан Мэсгрейв. Настоящий, а не тот, кого он так отчаянно хотел изобразить.       Вот он тихий малыш в роскошных одеждах, которые очень старается не помять и не испачкать. Нянька заругает, но это не самое страшное. Страшно, если доложит мачехе.       (Та не испытывала к мальчику совершенно никаких теплых чувств, зато не упускала повода сорвать на нем свое дурное настроение, или накопившуюся злость).       Хотя мачеху Кристиан не видел со вчерашнего утра, когда его по обыкновению привели к ней поздороваться, а сегодня в поместье стоит переполох и всем, включая няньку, совершенно не до него. Да и с мачехой, кажется, что-то произошло...       В виду малолетства (ему, похоже, не сравнялось ещё и трёх) Кристиан не совсем понимал, что такое смерть. Поэтому, когда спустя неделю осознал, что с мачехой (по крайней мере, этой мачехой) больше никогда не встретится, очень удивился. Примерно тогда же он и познакомился с младшей сестрой, громко кричащим сморщенным свертком. Понимание, что в скором времени свёрток станет девчонкой, такой же, как противные задаваки старшие сестры, симпатии ему не прибавили.       Следующая мачеха, появившаяся через два года, оказалась не в пример лучше. Но прошло чуть больше трёх лет (недоверчивый Кристиан только недавно начал обращаться к ней "матушка") и ее с мертворожденным братом похоронили в семейном склепе.       В дальнейшем у Кристиана было ещё три мачехи и появилось две младшие сестры. А затем уже отец покинул этот мир. Сгорел скоротечной лихорадке, не дожив до очередной свадьбы всего месяц. Очень удачно для его невесты, сироты-приживалки, которую родня продала замуж за большие откупные.       Опекуном шестнадцатилетнего Кристиана и его сестер стал дядя, младший брат отца. Человек суровый, жесткий, если не сказать жестокий. Он уже давно вел уединенную, аскетичную жизнь, посвятив себя науке и богословию и рассматривал возможность в будущем принять постриг. Свалившимся на него обязанностям он не обрадовался, но подошёл к ним с педантичной четкостью.       Старшей сестре, вошедшей в брачный возраст, в кратчайшие сроки нашел жениха. (Самая старшая из сестер успела выйти замуж незадолго до кончины отца). Трёх младших определил в пансион при монастыре (не пройдет и двух лет, как две из них погибнут там от потницы).       Оставался Кристиан, из которого надлежало выковать достойного наследника славного рода. Чем дядюшка и занялся. Нанял преподавателей по математике, естествознанию, словесности и закону Божьему, а также учителя по фехтованию. Раз в месяц он лично проверял успехи племянника и если оставался недоволен, лично порол на конюшне. Как впрочем и за абсолютно любую иную провинность.       Этот поворот оказался решающим в судьбе Кристиана. Именно он и привел того в нынешний момент.       Отец жил на широкую ногу, не отказывая себе в удовольствиях, при этом мало утруждаясь обязанностями. И если с делами поместья справлялся управляющий, а девочками худо-бедно занимались постоянно сменяющиеся жены, наследник рос, как трава в поле. Кое-как выучился у выпивохи-наставника читать, писать и считать. Умел держаться в седле и стрелять достаточно сносно, чтобы не опозориться на охоте. Зато мастерство подстраиваться под настроение родителя и очередной мачехи и, в принципе, не привлекать к себе лишнее внимание освоил в совершенстве.       С дядюшкой это не работало. Тот видел в племяннике отражение своего беспутного братца и твердо вознамерился это исправить. Для юного Мэсгрейва наступили непростые времена.