Часть 9

Игрок последовал в восьмую казарму, самую удалённую от остальных.Под ногами слышалось хрустение кристальных снежинок, метель немного утихла, и снег падал с неба ровно и медленно, не обжигая лицо своими острыми кристаллами, как это было раньше. Температура воздуха оставалась такой же, по-прежнему морозной. Уиллоу остановилась у шестой казармы, пристально наблюдая за игроком. Тело полицейского было наполнено волнением и решимостью, в голове мелькали картины того, как он советуется со своим опекаемым, обсуждая с ним свою грядущую экспедицию. Грудь стала наполнятся теплом от всплывающих картинок в голове полицейского, что так согревало его в суровых условиях Северной Эвалии. Он уже воображал, как юноша с волнением проводит его в лабораторию, представляя все те поощряющие слова, которые пожелал бы ему Джорджи, наполненные искренностью и любовью. Все эти воображения так отвлекли игрока, что он даже не заметил, как наконец дошёл до казармы номер восемь.Окутанная перчаткой рука аккуратно коснулась холодной дверной ручки, пока мужчина не вспомнил, что комната заперта изнутри. «Чёрт, точно. Ладно, придётся их позвать». Полицейский, без какой-либо задней мысли, начал стучать в замёрзшую дверь: «Ребят, вы там в порядке? Я хотел вас проведать перед тем, как пойти в лабораторию». — Тишина. Не было слышно ни скрипа старых коек, ни маленьких шагов по скрипучему полу. Только свист ветра. «Ребят? Всё в порядке?» — спросил игрок уже более обеспокоенным тоном. Тишина. Эта мучительная тишина. Он отступил назад, нервно осматривая барак. В этот раз он постучал куда громче прежнего, ничего не сказав. И вновь — молчание. Детектив вспомнил про окна. Мужчина внезапно бросился к окнам казарменного здания и приблизился к одному из заледеневших окон, покрытых узорами инея, созданными метелью, стараясь разглядеть, что творится внутри помещения сквозь живописный морозный узор. «Да тут хоть глаз выколи!» — промелькнуло в мыслях у игрока, «Чёрт, ну же, блядь!»Я не верю, что они могли уснуть в подобной обстановке». Тревога сжимала сердце, тело покрывалось холодными мурашками — не от мороза, а от страха. Полицейский свернул к задней стене казармы, и под его ногами звонко хрустел опавший снег. Внезапно под сапогом раздался совсем иной хруст – это было что-то совсем не похожее на снег. Стекло. Разбитое стекло. По спине пробежал холодок. Медленно повернув голову в сторону, игрок увидел перед собой разбитое окно, а взглянув под ноги, он обнаружил ещё больше прозрачных осколков. Глаза внимательно скользили по остриям разбитого окна. Кровь. На особенно острых кончиках были видны кровавые следы. Если они пытались сбежать, они явно порезались. Неудивительно, что среди разбитого стекла не было ни капли крови. Снег уже давно укрыл её мягким, пушистым покрывалом. Пульс детектива учащённо бился в груди, но он не мог позволить себе растеряться – такие расследования были частью его работы.Только одна мысль, что жертвами могли стать те, кто ему дорог, сводила его с ума. Вдохнув глубоко холодный воздух, он начал пролезать внутрь. К счастью, в прочных перчатках, с металлическими вставками на костяшках кулака, он без труда выломал острые осколки стекла и осторожно проник в помещение. Комнату окутывала холодная тишина, в помещении не было никаких запахов. Рядом с окном лежал перевёрнутый стальной стул. Видимо, дети использовали его, чтобы выломать окно. Детектив медленно шагал вглубь комнаты, уверенный, что дети уже убежали и здесь никого нет. В голове роились тысячи вопросов: «Что могло случиться? Почему они сломали окно? Разве Уиллоу не говорила, что у них есть ключ от двери?». Мысли путались в один беспорядочный ком, ответа пока не было. Помещение выглядело несколько взъерошенным, словно в нём бушевал спор, оставляя за собой беспорядок. Когда он дошёл до самого угла барака, взгляд упал на что-то лежащее на полу. Полностью укрытое одеялом, оно не двигалось.Одеяло было довольно большим, оно охватывало куда больше места, выходящие за рамки поверхности спрятанного предмета. В этот момент он прошептал: «О боже…» Медленные, неуверенные шаги Копа звучали в пустой комнате, каждый из них отзывался в душе тревогой. Перед ним лежало нечто, что пугающе походило на тело. С трудом скрипя коленями, мужчина опустился на пол. Его руки дрожали, но он аккуратно, словно боясь нарушить нечто хрупкое, стянул с объекта одеяло. Сначала взгляд детектива упал на потемневшие кровавые пятна, которые успешно утаивало одеяло. За ним обнаружилась знакомая ушанка. Лицо мужчины побледнело, а дыхание словно замерло — этот предмет одежды был слишком знакомым, слишком близким. Собрав последние силы, он осторожно сбросил покрывало полностью. Перед глазами раскинулась жуткая картина: на холодном полу лежало недавно убитое тело Джорджи Пигги. Мёртвое, словно окаменевшее от холода, в старой лужице засохшей крови.В груди зияла большая, но при этом изящная и тонкая рана – словно оставленная мечом для фехтования. Молчание. Полицейский не мог кричать. Казалось, дыхание само по себе застыло в груди. Сильные руки осторожно обвили замерзшее тело мальчика, просунувшись под его спину, крепко прижав к себе в безмолвных объятиях. Слёзы сами стекали из глаз, без возможности контролировать их поток. Мужчина не думал ни о том, как всё случилось, полностью игнорируя зов своего профессионализма. В этот момент в его сознании мелькала только одна горькая картина: все те ужасы, что пережил этот мальчик, лишь чтобы на самом последнем рубеже, на финишной черте, принять объятия костлявой смерти. Глаза видели, а мозг отказывался принять эту жестокую правду. Игрок безудержно рыдал, холодные слёзы впитывались в тёплую одежду замерзшего тела юноши. «ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ИЗ ВСЕХ... ПОЧЕМУ ИМЕННО ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ?» – кричал внутренний голос, разрывая душу.Коп привык не выражаться при Джорджи, поэтому даже в мыслях, находясь рядом с убитым телом мальчишки, мужчина не использовал выражения, словно всё ещё отказываясь верить в его смерть. Все их общие мечты, надежды, которые Джорджи разделял с ним с таким воодушевлением, – всё казалось уничтоженным и лишённым смысла. В голове без конца воспроизводились сцены их тёплых разговоров и планов на будущее, раз за разом накрывая болью и отчаянием. Мужчина вертел головой, каждый атом его тела отвергал происходящее, его рука нежно охватила затылок Джорджи, ладонь проскользнула за ухо мальчика. Большим пальцем он коснулся побледневшей щеки мальчика, медленно скользя пальцем по тропинке из засохших слёз. Холод – самое непривычное, незнакомое, что игрок когда-либо ощущал от Джорджи, теперь исходящий от ребёнка холод мог иметь лишь одно самое печальное значение. – Если я действительно не сплю... кто бы ни сделал это с ним, пусть он придёт и заберёт меня.Пусть я проснусь от такого же колкого ощущения в груди, что и ты, пожалуйста...» – Жалобно проскулил игрок, нежно, но при этом крепко держа в руках безжизненное тело юноши с такой заботой, словно мальчик был выполнен из фарфора. Он говорил что-то, сам не отдавая отчёт своим словам. Наполнял комнату звуками, чтобы убить очередную ассоциацию со смертью–гробовую тишину.