Часть 10

Издалека доносились кряхтения и тихие ворчания, которые Уиллоу без стеснения оброняла, переходя сквозь разбитое окно. Наконец, оказавшись за стенами барака, девушка последовала в сторону полицейского. – Чего так долго? Что стрясло-... – как только перед волчьими очами нарисовалась полная картина происходящего, даже столь хладнокровная и непоколебимая девица не смогла скрыть ужас на своём лице. Мужчина словно не понимал, что рядом кто-то находится. На данный момент, для него весь мир представлял из себя небольшой кусок земли, кусок помещения, в котором были только он и безжизненное тело Джорджи. Глаза Уиллоу изредка скользили к игроку, но главным всё же оставался взгляд, прикованный к замёрзшему детскому телу. Девушка тяжело выдохнула, и в холодном воздухе её дыхание образовало белый пар. Аккуратно опустившись на колени, она положила руку на плечо мужчины. Заботливые жесты давались ей с трудом — тем более, что всё это было лишь игрой. Искреннего сочувствия у Уиллоу не было. Конечно, ей было жалко мальчишку, но игрока — человека, посадившего её за решётку, — ей было не жаль.В голове девушки начали прокрадываться ядовитые мысли. Как будто игрок заслуживал испытать то же, что и она, когда её заперли, не оставляя никакой возможности найти брата — Уильяма. Сожаление и помощь, которые Волчица демонстрировала перед сёстрами Зизи, были не чем иным, как частью тщательно продуманного плана — плана, который помог бы ей приблизиться к лекарству. Хотя она действительно ощущала жалость к Зизи — в приоритете был её план. Никто не знал, сколько копий лекарства хранится в лаборатории, которую предстояло исследовать игроку. Поэтому Уиллоу подстраховалась, на случай если пробирка с лекарством окажется единственной. С самого начала Вульф собиралась предать команду выживших, прикрывая свою ложь мнимым раскаянием. Игрок и Пьер с самого начала ощущали неладное в её поведении. Но теперь и тот, и другой были слишком погружены в собственные проблемы и утраты, чтобы противостоять её замыслам. — Хей, слышишь?.. — тихо и осторожно спросила она.Уиллоу не позволила бы самому важному звену их побега сломаться. Игрок молчал. Девушка не была из тех, кто готов церемониться, не стесняясь показать своё отвержение к слабости. – Слушай, фраер, я не очень-то сильна во всех этих сопливых фразах... – Уиллоу ломалась, подбирая нужные слова – Я не собираюсь читать тебе нотации о том, что мне жаль о твоей потере, и я понимаю, как он дорог тебе был. Но... знаешь, я обращала внимание на него и его поступки. У этого мальчика храброе и чистое сердце, кхм, пускай теперь дырявое. – Девушка не стала ограничивать себя в сарказме. – Он бы был очень огорчён, увидев, что ты опустил руки. Кто как ни я поймёт тебя лучше... – Детектив продолжала молчать, медленно переваривая слова волчицы. – Каждый раз, когда я хотела сдаться... в голове всплывал взгляд Уильяма, эти избалованные щенячьи глаза. Этот чертёнок всегда так жалобно пялился, когда я опускала руки... Его давно нет со мной, и я не уверена, жив ли он вообще. – Вульф сделала небольшую паузу.Проглотив ком боли, который застрял в её горле, пока она пыталась вернуть игрока в чувства, девушка продолжила: «Но, несмотря на это, я иду дальше. И знаешь, нет у меня такого грандиозного смысла». «Что ты имеешь в виду?» – полицейский смог выдавить вопрос из себя, с любопытством ожидая ответа. «Что я имею в виду?» – Уиллоу дала дружеский подзатыльник полицейскому, сдвигая его фуражку, чуть сместив её с лба. «Если ты, идиот, опустишь руки, то конец настигнет нас всех. Ты не тот, кто может просто взять и сдаваться. Я не позволю тебе, понял?» Бандитка схватила его за плечи, сжимая с силой, заставляя поднять взгляд и встретиться с её глазами. «Нам нужно бороться хотя бы ради них, ради близняшек. Для нас ещё есть те, ради кого стоит продолжать идти вперёд. Поэтому я не дам тебе сидеть здесь и предаваться скорби. Проявишь хоть каплю слабости – тебе крышка. Ты это знаешь слишком хорошо. Так что вставай... И, пожалуйста, оставь этого беднягу здесь. Позже разберёмся, как быть с его телом. Без достойных похорон мы его не оставим, а разложиться он в этой стуже не успеет. Уиллоу поднялась, скрестив лапы на груди, её холодный взгляд был полон решимости. Игрок терпеливо ждал, пока она изложит свою позицию. Каждое её слово, каждая ложь, которую он прозревал насквозь, словно жгли его оголённые нервы. Внутри всё кипело от злости, руки непроизвольно сжимались в кулаки, желание выбить из неё каждое фальшивое слово было почти нестерпимо. Он знал её природу лучше, чем кто-либо. Опыт работы полицейским научил его читать людей между строк, видеть скрытую гнилость под маской. Особенно хорошо эта способность проявлялась на допросах. Его голос прозвучал холодно и решительно: — Прекращай этот спектакль, Уиллоу. Мне с моим другом, который сейчас гниёт от инфекции из-за тебя, пришлось хорошенько тебя изучить. Думаешь, горе притупит меня? Что я закрою глаза на твою явную ложь? Тебе нет дела ни до Зизи, ни до её сестёр. Ты даже не попыталась представить, что с ними могло произойти.Куда они могли сбежать? Что с ними стало? А может, они заразились ещё в канализациях, одичали и убили Джорджи? В таком случае поздравляю! Теперь на твоём счету ещё одна смерть! Тебе повезло — повезло, что... что мне просто уже плевать... Я не вижу для себя смысла, нужды, места в этом проклятом мире. Он перевёл сверлящий взгляд с волчицы на Джорджи, голос потеплел, обнажив меланхолию: — Мне плевать, где я умру. Но если это проклятое лекарство действительно может помочь кому-то – я его получу. Пусть это будет моей последней волей. Моим долгом. Напряжение в комнате было настолько густым, что казалось, его можно разрезать ножом. Уиллоу сохраняла спокойствие, будто ей всё равно. Единственное, лёгкое напряжение выдал её слегка поджавшийся волчий хвост. — Справедливо. Я тебя услышала, коп, — признала она без попыток спорить. Его слова были правдой, но это не поколебало её внутренней стойкости. — Остынь и приступай к делу. Я пойду искать тигра и детей.Я его не заметила поблизости, да и в шестом бараке пусто. Он сейчас наверняка активно их ищет... — Вульф подошла к окну, собираясь покинуть детектива. – Бывай, фраер, – сказала она напоследок, выпрыгнув на улицу через окно. Полицейский стал чувствовать себя чуточку легче, словно наконец-то скинул эту тяжёлую ношу, всю ту неприязнь, что отравляла его изнутри. Мужчина снова перевёл внимание на мёртвого мальчишку, нагнувшись, он аккуратно поднял его тело в воздух. Тонкую глубокую дыру в груди ребёнка теперь можно было лучше разглядеть. Она явно была оставлена мечом для фехтования. Игрок крепко и заботливо держал паренька в руках, словно тот ещё был живым. Мужчина аккуратно уложил тело в кровать, накрыв его растрёпанным одеялом, присев на край кровати, он опустил руку на его дыру в груди. Тишина сводила с ума копа, напоминая ему о неживом состоянии своего приёмного сына. По крайней мере, так он видел Джорджи. ... «– Игрок... – Да, Джорджи? – Если...Всё же у нас получится остановить инфекцию, как думаешь, из меня вышел бы хороший полицейский? Я имею в виду... Глядя на тебя, я бы тоже хотел им стать... – Ты... ты серьёзно, Джорджи? – Да! Посмотри на себя! Из пары бумажек и всего пары зацепок можешь уже раскрыть целое дело! Да и, впрочем, работать полицейским должно быть интересно! А про одни только твои навыки можно целую книгу составить!... Но... – Но...? – Не знаю. Не думаю, что я подойду... – А ты знаешь, какие требования ставят полицейским? – Какие? – Полицейский должен быть храбрым, добрым и во что бы то ни стало готовым жертвовать собой ради других. Ради благополучия общества и своих близких. И знаешь, юноша, ты соответствуешь каждому из этих пунктов. – Ты так считаешь?.. – Ну конечно! Или это не ты один выжил в торговом центре под присмотром этого жуткого робота? А может, не ты пошёл со мной в лабораторию Мистера Пи, чтобы встретиться с тем, кто заразил твоих близких, и помочь мне?И наконец, не ты ли прошёл весь этот путь, поддерживая нашу команду, подбедривая нас своей поддержкой в самые тёмные моменты? Да ты уже превзошёл любого рядового, глупенький! –...Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь надеть на меня этот полицейский бейджик. –... Я тоже на это надеюсь, Джорджи.» В голове проиграла недавняя сцена. Их тёплый разговор насчёт будущего Джорджи. Кажется, ребёнок был глубоко впечатлён поступками и храбростью своего "Героя". В горле Копа застыл тяжёлый ком, глаза снова начали слезиться. –Пускай ты этого не видишь...–Мужчина запустил руки в карман и достал оттуда свой собственный полицейский бейдж.–Но... я хочу осуществить хоть одно твоё желание.–Голос звучал так, словно полицейский уже на грани, вот-вот расплачется. Слегка трясущимися руками мужчина прицепил к его дырявой куртке свой серебристый бейдж, закрывая им дыру в груди мальчика. Напоследок детектив снова обнял мальчишку, почувствовав контраст между его тёплым и холодным телом Джорджи.Медленно поднявшись с кровати, игрок окинул взглядом паренька и прошептал: – Увидимся, Джорджи. – Осталось неясным, что именно имел в виду игрок. Наиболее распространенная ассоциация может отсылать к фразе: «Увидимся на той стороне». Судя по словам игрока в споре с Уиллоу, жить он, вероятно, планирует недолго. Игрок покинул казарму номер восемь.