Часть 11

Ночь только недавно опустилась на земли северной Эвалии. Детектив приготовил свой скудный набор для выживания: флягу с фильтрованной водой на случай обезвоживания во время постоянной беготни, потрепанный пистолет, ремень, к которому были прикреплены запасные пули. Лаборатория находилась под территорией военного лагеря, представляя из себя подземный исследовательский центр. Игрок был готов спуститься вниз, его напрягало, что погружаться под землю ему придётся с помощью старого, но на вид современного лифта. Выбора нет. Сотрудник полиции старался убедить себя в необходимости довести дело до конца, несмотря на ощущение пустоты в груди.К сожалению, или к счастью, пустота в груди у игрока пока была метафоричной. Было крайне тяжело переключить себя с недавнего события на сконцентрированное лицо, готовое к любым препятствиям на пути к лекарству. Игрок старался не думать об этом. Дзынь. «Блять!... О Господи.» – неаккуратно выругался игрок, отрывая тело от стены, к которой он случайно прислонился.Звук, уведомляющий о приезде лифта, словно щелчком вывел копа из своих мыслей. Игрок, кажется, даже не заметил, как случайно облокотился на кнопку вызова лифта. «Ну, что ж. Похоже, пора», – мужчина поправил свою тяжёлую куртку и тёмно-синюю полицейскую форму, на которой когда-то красовался яркий серебряный бейджик. С лёгким опасением в своих действиях игрок шагнул вперёд и наконец вошёл в лифт, нажав нужную кнопку, ледяные двери лифтовой кабины захлопнулись. Лифт поехал вниз. Мужчина облокотился о стенку лифта, крепко сжимая в руках старый пистолет, стараясь приглушить своё горе, поставив перед собой чёткую цель: найти лекарство и выжить до его нахождения. Продолжать жить, пока он ещё может представлять какую-то ценность для команды, а после превратиться в расходный материал. Двери лифта тихо распахнулись. Игрок вышел из лифта, двери вновь закрылись. Тусклый свет еле освещал длинные коридоры лаборатории.Редкие капли воды, словно слезы старой лаборатории, падали с потрескавшихся труб и разбивались о металлический пол, раздаваясь тугим, глухим эхом. В тишине можно было услышать назойливое гудение линейных светодиодных ламп на потолке, чей звук при долгом прослушивании вызывал головную боль. Полицейский начал аккуратно исследовать новое помещение, пока лаборатория выглядела действительно заброшенной. Никаких искаженных стонов и рычаний от боли и гниения, исходящих из пасти инфицированных антропоморфов. Игрок нашёл первый ключ. Все остальные помещения были заперты ключ-картой, кроме одной комнаты. Полицейский тихо открыл дверь и проскользнул внутрь, аккуратно обходя разбитое стекло, представляющее из себя когда-то целые колбы с различным содержимым. Мужчина нашёл красную карту и спрятал её в своей длинной куртке. В следующей комнате коп обнаружил оранжевую карту, лежащую среди беспорядочно разбросанных дисков и разноцветных дискет с цифрами на них, написанными перманентным маркером.Возможно, они содержали в себе какие-то научные исследования. Прежде чем покинуть помещение, внимание игрока привлекла огромная стеклянная капсула, в которой спокойно мог бы поместиться он сам. Капсула была пустой, внутри неё была лишь сырая земля и... подкоп? Это была большая и на вид довольно глубокая дыра, ведущая под землю. Мужчина взял увиденное на заметку. Скорее всего, за стенами этой капсулы обитала очередная инфицированная тварь, которая теперь бродит по заброшенным коридорам подземного исследовательского центра. Детектив молчаливо продолжил свой путь, открывая запертые лестничные клетки с помощью ключ-карты, которые вели ещё глубже в таинственную лабораторию. Каждое действие, совершённое игроком, было ловким и продуманным, полицейский стал куда опытнее после такого количества побегов и исследований. Где-то вдалеке мужчина услышал странный звук, словно звук открывающегося портала. Это был не первый раз, когда детектив услышал этот звук. Такие же странные звуковые волны он, кажется, впервые услышал на территории доков. Из вентиляции также доносились редкие шорохи — эхо передвижения мелких созданий, что поселились в этих забытых глубинах. Игроку оставалось лишь надеяться, что это были небольшие грызуны или мелкие неразумные животные. Постепенно игрок собирал новые записки эвакуированных или сбежавших исследователей, которые, по всей видимости, содержали в себе печальную новость. Когда мужчина хотел отвлечься и углубиться в прочтение и смысл слов, написанных на этих записках и исследованиях, позади себя он вновь услышал звук портала. Тело, повинуясь рефлексам, приняло безопасное положение, укрыв игрока за внушительными металлическими конструкциями. Сквозь небольшую щелочку детективу удалось разглядеть существо, которое было телепортировано сюда. Высокое искажённое тело девочки-подростка, красный потрепанный сарафан, сгнившая плоть на лице девочки. Приглядевшись получше, полицейский опознал в монстре сестру Джорджи — Пенни. Ужасающее зрелище. Она выглядела так, словно уже никакое лекарство никогда ей не поможет. К счастью, Джорджи её больше никогда не увидит такой. Игрок сглотнул, проталкивая сквозь глотку накопившийся ком страха и тревоги. Перед глазами копа нарисовался ошарашенный вид мальчика, напуганного обликом своей любимой сестры. «Она выглядит... неизлечимой.» — Мужчина прижался к стене. «Всё чаще и чаще я вижу инфицированных с прогнившей мордой. Чем дольше они заражены, тем больше они загнивают... Многим уже ничего не поможет, кроме как смерть?..» — Коп уже был готов погрузиться чуть глубже в свои собственные мысли, поддаться скорби и внутренней слабости, но Пенни мигом выбила игрока из процесса визуализации пугающим свинячьим визгом. Этот звук ничуть не напоминал обычную дикую свинью, искажённые голосовые связки и давно потерянный контроль над собственным телом прекрасно выполнили свою работу.От искажённого тела подростка исходила странная волна звуков, уведомляющая о её приближении. Звуки тел одержимых существ могут быть вызваны нервными судорогами или непроизвольными мышечными сокращениями, которые производят нестабильные звуки, сопровождаемые физическими конвульсиями. Эти звуки могут восприниматься как странная музыка из-за некоординированного и хаотичного характера их возникновения. Дыхание игрока стало тяжёлым, неравномерным. Внимание игрока отвлекли разбросанные бумаги, которые небрежно лежали у стола. Мужчина пригнулся и начал ползти к ним. Пенни, кажется, ещё не заметила его. Детектив спрятался под столом, но не залез в глубь стола, чтобы в случае чего легко убежать оттуда. Под весом тела мужчины шелестели файлы, содержащие различного рода расследования. Игрок замер, глазами сканируя каждое из них. Одна из бумажек зацепила его интерес, точнее не сам клочок бумаги, а то, что скрывалось под ним.Это была небольшая книга, или чей-то научный дневник, с кожаной обложкой и большим количеством страниц внутри. Полицейский аккуратно взял дневник в руки, не создавая шума, и открыл эту потрепанную книжонку. Страницы пахли так же, как и сама лаборатория – тонкий металлический оттенок, напоминающий холодный блеск оборудования, и легкий химический запах, напоминающий смесь сложных реактивов, которые давно испарились из сломанных колб. Игрок с интересом пробегался глазами по каждой строчке, чтобы зацепить полезную информацию для нахождения лекарства. Тяжелого пугающего дыхания Пенни, как и ее «музыкального сопровождения», напоминающего о той агонии и боли, через которую прошло тело несчастного подростка, уже не было слышно, поэтому игрок продолжил спокойно листать страницы. Записи, судя по всему, вел юный исследователь. Манера речи содержала слишком много невинной радости в текстах, которую так ярко выражал юный лаборант.Обратив на это внимание, коп проявил сочувствие про себя этому молодому работнику, ведь, судя по заброшенной лаборатории, неизвестному лаборанту пришлось похоронить все свои надежды здесь, как и любому, кто столкнулся с последствиями эпидемии. Детектив долистал до середины дневника, остальные страницы были пустыми. «Вот оно.» – Расследователь попытался составить цепочку произошедших событий, не открывая книгу, чтобы проверить актуальность своих навыков детектива: «Таак. Я обошел эту хренову дыру вдоль и поперек, осталась только пара закрытых помещений. В одном из них, скорее всего, хранится само лекарство. Что ж, вполне возможно, что Пенни изначально вела себя нестабильно, от чего они и спрятали лекарство, от греха подальше.» – Неприятное осознание пришло в голову Игроку – «Но если Пенни все еще инфицирована... Значит лекарство не сработало? Или они не успели его протести-...». Внезапно, перед лицом игрока нарисовалась изуродованная свинячья морда, наполовину пропитанная черной гнилью.Подросток случайно телепортировался прямо к полицейскому, оставляя за собой фиолетовый осадок мистического портала, который вскоре испарился. Сотрудник полиции выбежал из-под стола, крепко сжимая в руках дневник. Игрок мог выстрелить в неё, чтобы замедлить девушку и убежать прочь, но мужчина не мог направить дуло на сестру своего, пускай уже неживого, подопечного. Пенни преследовала выжившего, движения девушки выглядели ужасно. Её руки неестественно жестикулировали, словно её душа пытается выбраться из этой клетки, состоящей из собственной плоти и кожи подростка, голова неестественно дёргалась, а ноги запутывались, словно она вот-вот споткнётся. Игрок с ужасом оглядывался в её сторону, чтобы проверить, как далеко он убежал от своей преследовательницы. В его взгляде читалась смесь искреннего сожаления и страха. Мужчина не обратил внимания на цвет её живого глаза: чёрные склеры, оранжевая радужка, чёрный зрачок. Пенни — часть инсоленса, хотя тяжело назвать её таковой.Словно она не подчинена культу, а лишь только её тело стало безжизненной марионеткой в руках этого культа.