Часть 2

Лю Цингэ старался не обращать внимания на Шэнь Цинцю. У наставника и без того хватало забот перед грядущим вознесением, а глава Цинцзин неизменно донимал его, едва Лю Цингэ хоть как-то задевал Шэнь Цинцю. Лю Цингэ был уверен, что этот заносчивый учёный тут же бежал жаловаться. А один лишь вид Шэнь Цинцю в последнее время вызывал у Лю Цингэ раздражение. Всё стало лишь хуже после той злополучной попытки сближения, когда Шэнь Цинцю попытался его убить! Поэтому Лю Цингэ старался не пересекаться с ним и даже не смотрел в его сторону в надежде, что это поможет сохранить самообладание и не сорваться. Возможно, в прошлой жизни он накопил хорошую карму, потому что в последний год делать это стало куда проще — благодаря подаркам таинственного омеги. В их поколении была лишь одна омега — Ци Цинци. Но шицзе сразу дала понять, что не намерена использовать свои феромоны для успокоения собратьев. Да от неё этого никто и не ждал. Если в остальном мире подношения от омеги стаи с феромонами были в порядке вещей и помогали альфам обрести душевный покой, то для заклинателей их второй пол не должен был иметь значения. Порывы животной природы надлежало усмирять медитацией и воздержанием. Если с последним у Лю Цингэ проблем не было, то первое давалось с трудом. Он постиг медитацию для взращивания золотого ядра, для укрепления духовных каналов, для оттачивания связи с мечом. Но всё это было неразрывно связано с боем и сражениями. Обрести подлинное спокойствие духа и отрешение оказывалось куда сложнее. Наставник,как ни бился, не мог объяснить Лю Цингэ, в чём тот ошибается. А Шэнь Цинцю лишь подливал масла в огонь — каждым своим словом, взглядом, даже взмахом веера. А год назад Лю Цингэ получил первый подарок. Как выяснилось позднее — не он один. Некий омега тайно разослал каждому из старших учеников саше с едва уловимым следом феромонов. Лю Цингэ не знал, кто это, но понимал, как непросто было омеге, пусть и боевому собрату, так раскрыться. Отказ от подарка стал бы оскорблением. Запах был настолько слаб, что омега, очевидно, сильно смущался. Его не хватало, чтобы расценить саше как часть ритуала ухаживания, а потому Лю Цингэ не видел ничего дурного в том, чтобы носить его. Поначалу он даже не понял, что получил подарок не один, — настолько слабыми были феромоны на его саше. Но следующий подарок был ощутимее, и Лю Цингэ узнал запах: он сам не заметил, как проносил первое саше на поясе целый месяц. Осознал это лишь когда глухое раздражение, копившееся три дня, внезапно отступило, едва он взял в руки второй подарок таинственного омеги. Кем бы ни был даритель, его запах помог Лю Цингэ достичь того, что годами не удавалось медитациям. Когда пришло время третьего подарка, на общее собрание его надели уже почти все, и прошло оно не в пример спокойнее прежних. Отношения в их поколении были в целом гармоничными, если не считать Шэнь Цинцю, но практически все они были альфами, что не могло не сказываться на общей атмосфере. Время от времени вспыхивали споры, в которых никто не желал уступать. А хуже всех был, конечно, Шэнь Цинцю: он даже не пытался обуздать свою альфа-сущность. Он никогда не отступал, не уступал, не желал слушать, не мог подчиниться ни в чём, вечно стремясь оставить за собой последнее слово. Он спорил даже с Ци Цинци! Конечно, все они были равны, но остальные альфы невольно уступали омеге, хоть и понимали разумом, что она ничуть не слабее любого из них. Шэнь Цинцю же будто нарочно её изводил — единственно из-за того, что шицзе была омегой. За это Лю Цингэ презирал его ещё сильнее. Но феромоны таинственного омеги смягчили их порывы. Даже Шэнь Цинцю притих, хотя Лю Цингэ не мог не заметить, что на нём нет и следа феромонов, и подарков он не носил. То ли считал себя выше этого, то ли ему просто не доставалось ничего от омеги. Будь Лю Цингэ на месте того, он тоже ничего бы не дарил Шэнь Цинцю! Феромоны омеги помогали сдерживать гнев, но Лю Цингэ по-прежнему старался избегать Шэнь Цинцю и потому не сразу понял, что происходит. Он обернулся, лишь когда услышал голос Ци Цинци. Громкое «Да как ты смеешь!» прокатилось по залу собраний, привлекая всеобщее внимание. Шэнь Цинцю молча развернулся и вышел, словно ничего не случилось. Лю Цингэ поспешил к Ци Цинци. Если Шэнь Цинцю позволил себе неуважение к шицзе… Даже гнев всех глав пиков не удержит его! — Шицзе! Что случилось? Ци Цинци закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Лю Цингэ уловил в её аромате ярость. Затем она разжала ладонь, и Лю Цингэ поначалу даже не понял, что видит. То было саше — точно такое же, какие они получали от таинственного омеги. Но оно было новым, запах чувствовался даже на расстоянии, он ещё не успел выветриться. Лю Цингэ удивился, что сам ничего не получал. И при чём здесь Шэнь Цинцю? — Он попытался отнять у тебя саше? — предположил Лю Цингэ. — Хуже. — Голос Ци Цинци был так мрачен, что по спине Лю Цингэ пробежали мурашки. — Он «подарил» мне это только что. — Подарил? — Очевидно, чужое саше? Это было низко даже для Шэнь Цинцю. — Да. Я не знаю, о чём он думал и как украл его у омеги, но именно это он и сделал. Зрение Лю Цингэ практически окрасилось в красное, так резко его затопила злость. Шэнь Цинцю попытался соблазнить Ци Цинци, используя чужой подарок! — Я проучу его. — Голос, как ни странно, прозвучал спокойно. — Шиди, прошу, успокойся. Ну конечно, Юэ Цинъюань не мог пройти мимо! Они с Ци Цинци, расстроенные, даже не подумали понизить голос, и их слышали все присутствующие. — Шисюн, при всём уважении… — Этот шисюн понимает и тоже расстроен поведением Цинцю-шиди. — перебил его Юэ Цинъюань. Голос его был мягок, но в нём чувствовалась сталь. — Но сейчас не время затевать ссоры. Не так близко к такому важному событию, как вознесение. Я сам накажу Шэнь Цинцю. К тому же ничего непоправимого не случилось. Это всего лишь нарушение этикета, никто не пострадал. — Шисюн прав. — нехотя подтвердила Ци Цинци. — Я зла не за себя, а за неуважение, выказанное Шэнь Цинцю другому омеге. Но если Юэ-шисюн назначит подобающее наказание, то я готова простить этот инцидент. Лю Цингэ вынужден был отступить. В конце концов, он и сам недавно думал, что не хотел бы расстраивать наставника в такое сложное время. Но теперь он будет пристальнее следить за Шэнь Цинцю и не позволит тому бесчинствовать.