Часть 3

26.10 Следователь сидел за столом и медленно заполнял бумаги. В кабинете пахло кофе, потом и дешёвым табаком. За окном гудел дождь, капли стекали по стеклу редкими струями. Напротив, на стуле у стены, сидел избитый парень. Лицо в синяках, губа разбита, глаза красные, но в них — странный блеск. Он улыбался. Следователь поднял взгляд от бумаг: — Что Позняк смеётся? Весело тебе, да? Денис криво усмехнулся: — Узнаешь скоро. Следователь фыркнул, вернулся к записям. Шуршание ручки, шелест бумаг. Тишину прервал стук в дверь. — Товарищ майор, вас вызывают к начальнику, — сказал дежурный, приоткрыв дверь. Следователь недовольно вздохнул, закрыл папку с протоколом и поднялся. — Ладно. Покарауль его, — кивнул он на Дениса. — Только смотри, чтоб не выкинул фокусов. — Есть, — отозвался дежурный, входя в кабинет. Когда за следователем закрылась дверь, Денис откинулся на спинку стула, посмотрел на полицейского и вдруг рассмеялся — тихо, почти беззвучно. — Хорошо всё знать заранее, — сказал он, глядя в потолок. Дежурный нахмурился, но промолчал. В коридоре уже слышались быстрые шаги и гул тревожных голосов — словно что-то начинало происходить прямо сейчас.

***

Тихая летняя ночь. Загородная дача утопала в темноте, только редкие отблески света от бассейна скользили по гладкой поверхности воды. Высокий забор с колючей проволокой, камеры на углах, собаки, бегущие вдоль забора и злобно рычащие на любую тень. Всё выглядело спокойно, как всегда. А потом — движение. Тени, едва различимые, всплыли из темноты сада. Люди в черном, с приборами ночного видения, двигались слаженно, бесшумно, будто репетировали сотни раз. Один из них поднял винтовку с глушителем, короткий сухой щелчок — и первая камера ослепла. Потом вторая, третья. Собаки почуяли чужих — залаяли, но вскоре один за другим раздались приглушённые хлопки. Псы упали. Охранники, обходившие участок, даже не успели понять, что происходит. Металл сверкнул на секунду, и их горла перерезали с точностью хирургов. Двое теней отделились от группы и направились к помещению охраны. Внутри, при свете мониторов, дежурный охранник судорожно нажимал кнопки связи. Дверь бесшумно открылась. Два хлопка — и он обмяк, оседая на пол. Наверху, в доме, почти одновременно раздались короткие выстрелы с глушителем. Тишина снова легла, как одеяло. Один из бойцов снял каску и маску. В зеркале напротив отразилось лицо молодой женщины — бледное, усталое, с брызгами крови на щеках. Она на секунду застыла, глядя на себя, будто увидела призрака. …Ирина резко открыла глаза. В комнате было темно. Только из-за занавески пробивался слабый дневной свет. Рядом тихо посапывал грудной ребёнок, прижавшись к её плечу. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце всё ещё колотится. Опять тот сон. Опять прошлое, которое никак не хочет уйти.

***

Человек в штатском сидел в углу кабинета, отбрасывая длинную тень на серую стену. Напротив него стоял следователь Завадский, устало поправляя китель. — По делу Позняка, — сказал штатский ровным голосом. — Что у вас есть? — Есть рапорты полицейских, — ответил Завадский. — Плюс показания свидетелей. Помимо попытки свержения власти, ему инкриминируется покушение на сотрудников полиции. Всё задокументировано. Штатский коротко кивнул, никак не выдав эмоций. Несколько секунд он молча рассматривал папку на столе, затем поднял взгляд. — Свободны, Завадский. Следователь чуть заметно пожал плечами, собрал бумаги и вышел, притворив дверь. Штатский остался один. Некоторое время он смотрел в окно, где за стеклом медленно падали редкие осенние листья. Потом тихо выдохнул, почти шепотом: — С некоторыми людьми… бывает сложно.

***

Ирина сидела за столиком у окна, в глубине маленького кафе, где пахло кофе и мокрыми пальто. За стеклом медленно тек дождь, превращая улицу в рябь отражений и бликов. Она машинально ковыряла ложкой пирожное, не чувствуя вкуса. В голове крутилась одна мысль: нужно спрятать маму и Машку до того, как начнётся операция по вызволению Дениса. Она уже почти не замечала, как шумят вокруг голоса, когда вдруг позади послышался тихий скрип стула. Мужчина сел за соседний столик, и знакомый, глуховатый голос произнёс: — В кейсе всё нужное. Ирина почувствовала лёгкое прикосновение к ноге — кожаный кейс едва заметно коснулся её ботинка. Она не обернулась, лишь спросила тихо, глядя в чашку: — Поможете мне вывезти маму и Машку? На мгновение повисла пауза, в которой слышался только звон посуды и гул дождя. Потом Семёнов — дядя Миша — ответил сдержанно, чуть приглушённым голосом: — Завтра смогу. И ваше дело как раз завтра. Он встал. Стул мягко заскользил по полу. Не взглянув на неё, Семёнов ушёл, растворившись в людском потоке у двери. Ирина осталась одна. В переполненном кафе никто не обратил внимания на их разговор. Она ногой пододвинула кейс к себе под стол и впервые за долгое время ощутила, как в груди становится спокойно.