Часть 2

26.10 Ирина сидела на кухне, укутанная в серый халат, и через наушники смотрела новости на телефоне, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате дочь. На экране мелькали кадры ночных событий: площадь Республики, клубы газа, бегущие фигуры, стук щитов. Правительственные каналы без остановки крутили одни и те же сюжеты, сопровождая их хриплыми голосами ведущих, которые говорили о "восстановлении порядка" и "попытках дестабилизации". В действительности всё выглядело как запугивание — нарочно показывали самые жестокие кадры разгона. Ирина сняла наушники, положила их на стол и подошла к окну. За стеклом тянулся рассвет — серый, промозглый, холодный. На улицах почти никого, только редкие прохожие и уборочная машина, смывающая следы ночного дождя. Она задумалась: почему столичный гарнизон ОСОН не взбунтовался, как обещал? Ведь еще вчера в закрытых чатах говорили, что офицеры откажутся выполнять приказы Картовича. А теперь выяснилось, что на площадь ввели отряд из Гориславля — чужие, без семьи, без связей в столице. Похоже на измену. Ее мысли прервал осторожный, почти неслышный стук в дверь. Один, пауза, еще два — условный сигнал. Ирина замерла, сердце глухо стукнуло в груди. Она быстро выдвинула ящик стола, достала пистолет, сняла предохранитель и, спрятав оружие за пояс, пошла в прихожую. Открыв дверь, она увидела на пороге промокшую Катю — студентку философского факультета, знакомую по подпольным. Девушка дрожала от холода, волосы прилипли к лицу. Ирина пропустила её внутрь, сразу заперла замок и проверила задвижку. — Что случилось? — спросила она тихо. Катя выдохнула, села на табурет. — Артур прячется в нашей общаге. Дениса взяли. Пока не знают, кто он такой. Ирина почувствовала, как по спине прошёл холод. Сердце дрогнуло, дыхание стало неровным. Если полиция узнает его настоящую личность, его сразу экстрадируют на родину, а там он просто исчезнет — как исчезали десятки до него. — Мне нужна машина, — сказала после короткой паузы. — Желательно не рабочая. Катя кивнула, понимая без лишних слов. — Достанем. Сегодня. Ирина кивнула. Она думала быстро и хладнокровно — как всегда перед действием. За окном рассвело окончательно, первые лучи солнца преломлялись в каплях на стекле. начиналось заново.

***

В небольшом кабинете было накурено. Табачный дым стоял плотной завесой под потолком, смешиваясь с запахом машинного масла. Высокий мужчина сидел за столом, уставившись в экран компьютера. Это был Михаил Семёнов — для властей человек безопасный, обыватель, владелец десятка автосервисов по городу. Средний бизнесмен, не вылезающий в политику. Мало кто знал, что "дядя Миша" был связным между разрозненными группами сопротивления. Через него проходила информация, маршруты, контакты. Сейчас, выкуривая очередную сигарету, он думал о вчерашнем. Акция провалилась. Столичный гарнизон ОСОН, который должен был перейти на сторону протестующих, был заблокирован армейскими частями, верными Картовичу. В город ввели осоновцев из Гориславля — жестких, чужих. Протест подавлен. Организаторы схвачены. — Дядь Миша, — раздался голос из-за двери. Появился молодой рабочий в замасленной робе. — Там клиентка бузит, говорит, что хочет с вами лично поговорить. Семёнов тяжело вздохнул, затушил сигарету в переполненной пепельнице. — Пусть входит. Через минуту в кабинет вошла Ирина. Мокрая от дождя, бледная, глаза настороженные. — Дядя Миша, — сразу сказала она, как только за рабочим закрылась дверь. — Дениса взяли. Ему конец, если узнают, кто он на самом деле. Семёнов побагровел, сжал кулаки. — Садись, — сказал он негромко. — Успокойся. Ирина села на стул напротив. — Где он? — спросил Семёнов. — В управлении на Инженерной, — ответила она. — Пока под чужим именем, но долго это не продлится. Семёнов затянулся, выпустил дым и медленно сказал: — Взяли многих. Полещука, Костенко, Авилова. Всех подряд. Ирина подняла голову. — Авилова тоже? — тихо спросила она. Он кивнул. — Слишком большой удар. Они готовились. Кто-то слил. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Только гудел старый системный блок, и на подоконнике тлела сигарета. — Иди домой, к дочке, — наконец сказал Семёнов. — Я всё узнаю. Если смогу, попробую вытянуть Дениса. Но не показывайся. Ни у кого. Ирина понимающе кивнула, поднялась. У двери обернулась: — Спасибо, дядя Миша. Он только махнул рукой. Открыв дверь, Ирина нарочно громко сказала: — Я буду жаловаться, поняли? — чтобы никто не заподозрил. И, хлопнув дверью, вышла. Рабочие у ворот услышали, как она быстро ушла по мокрому асфальту. Семёнов долго смотрел на закрытую дверь.