꧁༺☾ ИНАЯ (6) ☽༻꧂

Из записей Арису Хираи 1 июня 2006 г. Колечко, колечко, прыгни на крылечко, Три раза покрутись, суженому приглянись. Суженый тебя возьмёт, память он себе вернёт, Вспомнит, как его дарил, той кто был ему так мил. Только ты, колечко, знай: твой хозяин невзначай Обронил тебя в слезах и оставил впопыхах. А теперь звенит оно, заклинание её: «Ты не тронь меня, юнец, мой ещё не пал венец». Но когда настанет срок, сам судьбы прочтёшь урок. Кто кольцо тебе вернёт - боли эхо унесёт. *** - Риса, просыпайся, скоро в техникум ехать… - раздался над ухом ласковый, обволакивающий голос, прогоняющий остатки сна. - М-м-м… ещё чуть-чуть… - пробормотала я, не разлепляя веки зарываясь лицом в подушку, пахнущую чем-то нежным, возможно парфюмом которым пользовался сенсей. - Давай, вставай, завтрак почти готов. - Его рука бесцеремонно, но нежно скинула с меня одеяло, и утренняя прохлада, просачивающаяся сквозь приоткрытое окно вместе с запахом мокрой после ночного дождя листвы, тут же заставила кожу покрыться мурашками. Я нехотя разлепила глаза и заставила онемевшее после сна тело подняться. Напротив, в большом зеркале на стене, отражалась полностью обнажённая девушка. По её груди и шее, словно застывшие молнии под кожей, вились едва заметные чёрные росчерки - остаточные следы недавнего приступа, что уходили к самым кистям, становясь там более насыщенными. Растрепанные после сна волосы спадали с плеч пепельным водопадом, и в утреннем свете, лившемся из панорамного окна, они отливали холодным серебром. - Ещё только пять утра… - уставившись в смартфон на прикроватной тумбе, буркнула я, борясь с желанием снова рухнуть в тёплые объятия простыней. - Знаю, я рано встаю. Такой уж у меня распорядок, - отозвался сенсей. Он присел рядом на край постели, и матрас слегка прогнулся под его весом.Затем он подлез сзади и я оказалась у него между ног. Он провёл горячей ладонью вдоль моего позвоночника, заставляя выгнуться до лёгкого хруста. Его энергия мягко пульсировала в такт моей, обволакивая, но не подавляя. Не теряя времени, он припал губами к чувствительному месту под челюстью, покрывая его невесомыми поцелуями, и по моему телу пробежало легкое возбуждение. - Но вы же недавно спали у меня в комнате полдня… - голос прозвучал чуть хрипло и предательски дрогнул от его ласки. - Я просто прогулял работу. Не хотел идти на занудное совещание стариканов с раздутым самомнением. - Его вторая рука обвила мою талию, прижимая ближе, и я спиной почувствовала тепло его груди, скрытой сейчас лишь тонкой тканью форменной куртки. - Если бы не мой дурацкий график… я бы предпочёл нежиться в постели с тобой до самого вечера. - Надо же… какой безответственный сенсей… - выдохнула я, не в силах сдержать лёгкую улыбку. Я подняла взгляд к зеркалу на противоположной стене и принялась разглядывать наши отражения. Сенсей, облачённый в повседневную тёмно-синюю форму техникума, сидел позади меня, но без своей привычной тёмной повязки, позволяя мне видеть то, что он предпочитал прятать от мира. Его глаза - пронзительные, бездонные, цвета летнего неба - смотрели на меня с выражением открытого, ничем не прикрытого голода. Его энергия, обычно сжатая до размеров туго натянутой струны, сейчас была расслабленной, тёплой, и я кожей ощущала её ласковое покалывание. Белые, словно первый снег, волосы свободно спадали на лоб, и в этом утреннем свете он казался не «Сильнейшим» магом, а просто невероятно красивым мужчиной. Я сидела между его разведённых в стороны ног и могла бы начать стесняться, но он уже видел меня всю, в мельчайших подробностях, и прятаться было бессмысленно. Я расслабилась и откинулась спиной на его грудь, чувствуя, как размеренно бьётся его сердце. «Он сегодня необычайно любвеобилен. Раньше он просто обнимал и целовал, и на этом его ласка заканчивалась. Что-то изменилось после вчерашней ночи… интересно, это из-за моего неожиданного предложения?» Пока я размышляла о переменах в его поведении, он уже в открытую гладил моё тело, бесстыдно утыкаясь лицом в шею и вдыхая мой запах. Руки скользили по телу, заставляя прикрывать глаза от удовольствия. Я даже не пробовала отстраниться, уступив утренней лени. Тратить энергию на сопротивление после четырёх часов сна не хотелось. - Риса… может, ещё немного поиграем, как вчера? - Он огладил груди и слегка сжал их, и я почувствовала, как его энергия на мгновение стала плотнее, концентрируясь в кончиках пальцев. - Сенсей… всего одно слово. Ра-бо-та. - Я положила ладони на его руки, пытаясь аккуратно отцепить их от себя. - Делу - время, потехе - час. - Ничего не понял из того, что ты сказала, но звучит очень по-умному, - хмыкнул он, и его грудная клетка завибрировала от смеха. - Это значит, что мы ещё успеем насладиться друг другом. Он нехотя отпустил меня, но уже игриво успел задеть твёрдый сосок, посылая по моему телу новый разряд острого удовольствия. - Ну хорошо… как хочешь. По телу прокатилась сладкая истома и осела тянущей тяжестью внизу живота. Он медленно поднялся и лениво направился вниз, на кухню, и его аура, только что бывшая такой интимной и близкой, снова стала собираться в привычную непроницаемую стену. Лишь у двери он бросил на меня последний хитрый взгляд. - Не задерживайся долго, завтрак остынет. - Ладно, идите уже. Кожа всё ещё горела от его нежных прикосновений, а тело предательски желало лечь и доспать положенные часы или предаться прелюбодеянию и немного насладиться утром. Но я знала: работа не ждёт, а оставаться у него дольше необходимого было выше моих сил. Привычная рутина, словно компас, повела меня в ванную, где я благополучно справилась с проблемами в виде длинных, спутанных после сна волос и маленьких, уже начавших бледнеть засосов на ключицах. «Я скоро разорюсь на тональном креме, если продолжу позволять ему ставить засосы. Совсем обнаглел». Через двадцать минут отчаянной борьбы я была полностью готова и тихо ждала, когда заботливый учитель-любовник угостит меня фирменным завтраком «Сильнейшего». Устроившись за барной стойкой, я лениво ковырялась палочками в пушистом тамагояки и поглядывала на него. Он сидел напротив, без повязки, с идеально прямой спиной, и с видимым удовольствием поглощал тофу, время от времени отпивая кофе из большой белой кружки. В это мгновение, в его светлой кухне с панорамными окнами, выходящими на тихую, залитую утренним солнцем улицу, он казался просто домашним мужчиной. - Чем сегодня займётесь? - спросила я, искоса наблюдая за ним. - Разберу парочку бумаг, проведу урок, сгоняю на миссию в Киото и вернусь - снова заполнять бумаги и таблицы… - Он с видимым удовольствием отправил в рот кусочек тофу. - А ты? Снова будешь работать, несмотря на запрет Сёко? - Буду. Только её запрет… скажем так, не подкреплён твёрдым диагнозом. Вчера это было не переутомление. - Вот как? Тогда что же? Неужели контроль над энергией потеряла? - Нет. Но сейчас всё в порядке, правда. Я могу работать без страха снова свалиться в обморок. - Поясни. - Скажем так… я кое-что вспомнила. Кое-что важное, и оно проявилось именно таким образом. - Воспоминания, значит… Интересно. Не хочешь поделиться с любимым сенсеем? - Он глотнул кофе и со стуком поставил кружку на стол, выжидающе глядя на меня. Его лицо, лишённое привычной улыбки, сейчас выражало редкую, почти пугающую серьёзность. Энергия вокруг него замерла, став плотной и осязаемой, как воздух перед грозой. - Это… личное. - Я думал, я уже доказал тебе, что достоин твоих секретов. Разве нет? - Да, но… есть вещи, которые сложно понять простым… э-э… - Магам? Так я и не простой маг. Знаешь ли… - он отложил палочки и посмотрел на меня в упор, и я физически ощутила, как его техника «Шесть Глаз» сканирует меня, считывая малейшие колебания энергии. - Мне кажется, всё это чересчур подозрительным. Сначала ты внезапно убиваешь себя на моих глазах, потом возвращаешься. Спасаешь дистанционно парнишку на дальнем расстоянии, переживая приступ, едва не лишивший тебя жизни снова. А вчера ты решила продать мне своё мидзуагэ, впервые попытавшись соблазнить меня… а теперь оказывается, ты что-то вспоминаешь… Что происходит, Амако-чан? Я же не слепой, я вижу, что что-то не так. Я отвела взгляд и закусила губу, тупо уставившись в тарелку с мисо-супом, где в прозрачном бульоне одиноко плавала крупица зелени. Его аура давила, требовала ответа, и моя собственная Тьма внутри беспокойно ворочалась, готовая то ли защищаться, то ли поддаться. - Что за сувенир лежит в хранилище? И как ты узнала, что он там? Доступ туда есть только у приглашённых, а тебя, насколько мне известно, не приглашал мастер Тенген. - Я… просто знаю. Это не важно, я больше не хочу эту вещь… - Риса-чан… ложь - не лучшее качество человека. - Знаю, поэтому давайте просто забудем о том, что я вам предлагала. Я просто шутила, это всего лишь… «безделушка»! - нервно пробормотала я в тарелку, так и не сумев поднять взгляда. Я знала, что без повязки он сейчас сканирует каждый миллиметр моей сути, и от этого было просто невыносимо сидеть под его пристальным взором. - Спасибо за завтрак. Я, наверное, пойду прогуляюсь до занятий… сама, пешком. Я уже встала и потянулась за тарелкой, чтобы унести её в раковину, но его рука мягко остановила меня. Длинные пальцы легли на моё запястье и я почувствовала, как по коже от этого прикосновения пробежала волна его сдерживаемой силы. - Стой. - Я… - Мы поедем вместе, такси уже заказано. - Он отпустил меня и вернулся к тофу, его энергия снова стала непроницаемой. - Закроем пока эту тему, ладно? - Хорошо… - Я медленно опустилась обратно на стул. До приезда такси мы больше не разговаривали, и между нами словно разверзлась глубокая яма невысказанного. В машине Годжо-сан сидел полубоком, повернувшись ко мне; ему было явно неудобно - колени упирались в переднее сиденье, но это, казалось, волновало его в последнюю очередь. Открытая поза кричала о желании поговорить, но я упрямо молчала, уставившись в окно на бесконечную ленту пролетающих мимо вывесок и толпы спешащих на работу людей, делая вид, что это зрелище увлекает меня куда больше нашего напряжения. Сенсей тоже не нарушал тишины, лишь сверлил меня взглядом сквозь повязку, пытаясь взять измором. Его энергия обострялась и извивалась подобно змее, готовая то ли к броску, то ли к защите. Он явно был либо раздражён, либо взволнован. Я предполагала первое. Таксист напряжённо поглядывал на нас в зеркало заднего вида и мне даже показалось, что на его шее появилась испарина от неловкости момента. Молчаливая осада сенсея сегодня явно имела целью вытащить из меня информацию о сфере, которую я поклялась себе больше никогда не упоминать в наших разговорах после вчерашней провальной попытки торга. Я очень надеялась, что мне больше не придётся говорить с ним на эту тему. «Меньше знает - крепче спит», - подумала я, выходя из машины у ворот техникума. - Спасибо. - кивнула я водителю после того, как сенсей расплатился. Мы шли по асфальтированной дороге до главного входа, не проронив ни слова. Всюду уже заливисто трещали цикады, разбавляя нашу неловкую тишину своим гипнотическим стрекотом. Их песнь вибрировала в воздухе и я чувствовала тяжёлое давящее молчание между нами. «Ещё немного, и спасительные уроки уберегут меня от его прожигающего взгляда!» - хотелось крикнуть мне, если бы не горькая реальность: первый урок сегодня как раз проходил у сенсея. А ссора с Нобарой по-прежнему терзала сердце, ведь я была уверена, что она теперь даже не взглянет в мою сторону… Стоило нам подняться по каменным ступеням к главному корпусу, преодолевая последние тории, как я решила, что перед занятиями мне жизненно необходимо зайти к Сёко. Вдруг отчаянно захотелось рассказать ей о том, что я натворила, пытаясь продать своё «мидзуагэ», да ещё и кому - Годжо Сатору, сенсею, недо-любовнику. Глупость и только! - Я к Сёко. Увидимся позже… - тихо, почти неслышно произнесла я и тут же свернула на тропинку, ведущую к лазарету. Сенсей только хмыкнул и замер, провожая меня долгим взглядом. Я чувствовала его внимание спиной - тяжёлое, сканирующее, - но заставила себя идти, не оборачиваясь. Мне нужен был совет Сёко - её спокойный, циничный, но отрезвляющий взгляд на вещи. Или дружеская пощёчина, сегодня я была готова даже на это. К Нобаре я тоже не спешила идти. Время, проведённое с Годжо-саном, помогло ненадолго наложить заплатку на рану, но кровоточить она не переставала. Я знала, что она не простила меня и сейчас, наверное, переваривает случившееся. Тяжело вздохнув и пригладив волосы на макушке, я поспешила открыть двери лазарета, коротко кивнув охраннику. К сожалению на втором этаже меня встретила лишь закрытая дверь кабинета Иэри. Я взглянула на дисплей телефона и тихо зашипела от досады: - Чёрт… семь утра… «Она, наверное, ещё только в пути. Обычно рабочий день здесь начинается с половины девятого». - Охранник мог бы и предупредить… - ворчала я, спускаясь по лестнице. - Расписание Годжо-сана меня убивает… вот уж кто настоящий жаворонок и трудоголик в техникуме, так это он. Почти машинально я мельком подумала навестить Соту-сана и Акиру-сана. Возможно, их уже перевели в обычные палаты. Выйдя на крыльцо, я присела на тёплые каменные ступени, подставляя лицо утреннему солнцу. Нужно было срочно определиться с задачами на сегодня, разложить всё по полочкам. Попытка торговаться с сенсеем с треском провалилась, и теперь мне оставалось только ждать вестей от дяди. Я понимала, что такие люди, как Гето-сан, не находятся за неделю, но ожидание изводило меня, вытягивало изнутри ниточки терпения. Носок туфли нервно отбивал ритм по каменной ступеньке, глухо ударяясь о бетон. Мысли беспорядочно метались, и я тщательно сортировала их по ячейкам «Важно» и «Очень важно». Внезапно рядом со мной на ступень плавно опустился синий соловей. Маленькая птичка с ярким оперением деловито прыгала вокруг, цокая коготками по камню, не решаясь приблизиться. Его энергия - лёгкая, трепещущая, как само утро, - была полна беззаботного любопытства. Я медленно, чтобы не спугнуть, открыла карман Тьмы и вытащила пачку печенья из «экстренного запаса». Отломив кусочек, я бросила его птице. Соловей взлетел и отпрыгнул на безопасный метр, но любопытство быстро пересилило страх, и уже через минуту он с аппетитом клевал моё угощение. - Хоть кому-то сегодня хорошо. - Я невольно улыбнулась, глядя на своего синего гостя. - Здорово, наверное, быть птицей… Летаешь где хочешь, ничто тебя не гложет. Летаешь себе да живёшь… Я бы тоже хотела быть птицей, только хищной, так мал шанс, что меня съедят. Соловей поднял голову и тут же склонил её вбок, будто пытался разобраться, что эта странная человечка пытается ему сказать. Доклевав печенье, он взмахнул крыльями и устремился в голубую высь. - Удачи, малыш… - прошептала я ему вслед. - Амако-чан! - послышался приближающийся голос Сёко. - Иэри-сан… - Ты чего в такую рань тут сидишь? - спросила она, пока я поднималась со ступеней, отряхивая юбку. - Кое-кто очень рано встаёт, пришлось тоже подниматься. Трудоголики-экстраверты, на удивление, очень настырные по утрам, знаешь ли… - Ты ночевала у Сатору? - уже тише произнесла она, открывая входную дверь и пропуская меня внутрь. - Ага. - Хочешь об этом поговорить? - Ты очень проницательна, Сёко-сан… Неужели у меня на лице всё написано? - Есть немного. Ты выглядишь подавленной. - Мы миновали пост охраны и стали подниматься на второй этаж, в её кабинет. Её аура - спокойная, тёмная, с горьковатым привкусом табачного дыма и усталости - действовала на меня как седативное. - К сожалению, был повод. Обещай не осуждать, хорошо? - осторожно поинтересовалась я, глядя, как она быстро открывает дверь. - А разве я когда-то так делала? - Нет, но… то, что я сделала, не тянет на поступок адекватного человека. Она рассмеялась, пропуская меня внутрь. Сёко достала белый халат из шкафа и небрежно бросила его на спинку кресла, лёгкий кардиган убрала в шкаф, повесив на плечики, оставаясь в своей привычной простой синей кофте и тёмных брюках. Достала из кармана пачку сигарет, но пока не закурила, просто вертела её в пальцах. Длинные каштановые волосы сегодня свободно спадали на плечи, а под правым глазом, как всегда, темнела крошечная родинка. От неё веяло усталой мудростью, которая бывает только у людей, повидавших слишком много в жизни. - Риса, в нашем техникуме нет адекватных людей, поверь мне. - Плотно прикрыв дверь и проходя к рабочему столу, заявила она со знанием дела. - Так что не переживай. Что бы ты ни сделала, за рамки «неадекватной» шкалы ты не выйдешь. Порог неадекватности в юности уже побил Сатору. - Спасибо, мне теперь немного спокойнее… - прошептала я, усаживаясь в кресло и нервно закидывая ногу на ногу. Женщина наполнила чайник водой и щёлкнула кнопкой. По кабинету поплыл уютный гул нагревающейся спирали. - Ну, рассказывай. - Вчера, когда я лежала в лазарете, Годжо-сан предложил мне поехать к нему. Я согласилась… - И…? Что-то случилось потом? Он тебя обидел? - Нет, нет! - я замахала руками. - Он ничего такого не делал. Мы здорово провели время: поиграли в плейстейшн, посмотрели фильм. Оказывается, он фанат «Дигимонов», у него даже есть целая комната, посвящённая этому аниме… Фигурки там всякие. - Ну, это не удивительно. Он тот ещё коллекционер. В юности у него почти вся комната была обклеена плакатами с ними. Я тихо хихикнула, на миг представив эту картину. - А дальше? - спросила Сёко. - Я… ты же знаешь, что я кое-что ищу… - Знаю. Дай угадаю: ты попыталась попросить Сатору достать это? - Не совсем… Я решила с ним поторговаться… и предложила ему купить моё мидзуагэ. - не отрывая глаз от шумящего чайника, тихо призналась я. У Сёко медленно, почти комично поползли вверх брови. - Ты предложила ему купить свою девственность. - Да. - Он согласился? - разливая чай по чашкам, поинтересовалась она спокойным голосом. - Нет. Но он, похоже, раздражён или, хуже того, зол… Поначалу сенсей воспринял моё предложение как игру, а сегодня утром уже выпытывал, что за предмет мне нужен… Что за эмоциональные качели он мне устроил? - Я сделала глоток и сжала рукой край тёмной юбки. - Я выкручивалась, как могла, но он явно не удовлетворён тем, что так и не смог докопаться до правды. - Естественно, не удовлетворён. Скажи мне, сколько раз ты ему уже врала? - Много… - Поэтому он, скорее всего, будет копать ещё глубже. - Чёрт… - прошипела я, обжигая губу горячим чаем. - Да… натворила ты дел, подруга. - Она посмотрела мне прямо в глаза. - Хочешь совет? - Давай. - Пока не поздно, расскажи ему хотя бы часть правды. Иначе ситуация станет только хуже. Сатору не тот человек, который позволит кормить себя ложью с ложечки. Рано или поздно ему надоест и он может просто взорваться. - Я понимаю, но… пока я не могу и не хочу ему рассказывать. - Понятно. - Она вздохнула и, отойдя к окну, наконец закурила, выпуская струйку дыма в приоткрытую створку пластикового окна. - Кстати, тебя ждёт психотерапевт. Рибуки-сан. Вчера старейшины официально утвердили своё решение. - Точно, я ведь должна проходить обследование на психическое состояние… - Риса-чан. - Что? - Постарайся не врать ей. Она умеет распознавать ложь. - Иэри затянулась и выпустила дым. - Рибуки много пациентов повидала, в том числе и с шизофренией, и с людьми с патологической ложью. Её собственная врождённая способность способна сразу угадывать ложь. Она для неё - как рябь на воде и она ее мгновенно считывает. - Её способность - распознавание лжи? - Не совсем. Её основная способность связана со считыванием вибраций энергии. Когда человек лжёт, его энергия начинает пускать волны, и она это чувствует. «Понятно… Если я вижу и ощущаю энергии, то она просто чувствует их телом». - Интересно… а если человек искренне верит в свою ложь, она сможет её распознать? - Риса, я бы не советовала тебе это проверять. Я медленно поднялась с кресла, допила чай и закинула в рот спасительную конфету. - Жаль, ведь я так любопытна… Спасибо за чай, я подумаю над твоим советом. - Улыбнувшись прикрывшей глаза Сёко, я выскользнула из кабинета и направилась к лифту. По пути мне встретились медсёстры, только-только прибывшие на работу. Я коротко кланялась им, приветствуя, и, лишь войдя в пустую кабину, смогла наконец глубоко и судорожно выдохнуть. Ногти до боли впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Сердце колотилось где-то у горла. «Сначала сенсей, теперь ходячий детектор лжи… Старейшины знали, кого подключать. Но почему они не разозлились из-за документов…? Наверное, ведут собственное расследование, тогда дела плохи. Дядю и отца могут привлечь к ответственности. Но с другой стороны… они намеренно умолчали о документах и опустили эту тему, выдвигая в свет моё воскрешение. Странно…» - рассуждала я, пока лифт с тихим звоном увозил меня вниз. - Снова минус второй этаж…И снова здравствуй, психологическое отделение, - прошептала я, выходя в знакомый коридор. На полу всё так же стояли традиционные бумажные фонари - андоны, но сейчас они не горели. Коридор был залит ровным дневным светом ламп на потолке, и я наконец смогла как следует его разглядеть. Возле каждой двери висели аккуратные таблички с именами пациентов и их диагнозами, и я невольно замедлила шаг, вчитываясь в некоторые из них. - Пс-с-ст! - внезапный, тихий, но настойчивый женский голос донёсся из палаты рядом с окошечком для передачи еды. - Эй, ты! Светленькая, подойди сюда! Я приблизилась и заглянула внутрь. Из окошка на меня смотрело лицо молодой девушки. Её волосы, окрашенные в неестественно фиолетовый, обрамляли лицо красивыми прядями, а пронзительные зелёные глаза смотрели с вызовом и плохо скрываемой скукой. Её энергия была колючей, дёрганой. Она была одета в стандартную бледно-голубую пижаму - униформу пациентов этого отделения. - У тебя сигареты есть? - Нет. Я не курю. - Чёрт! - Она с досадой ударила ладонью по двери. - Меня уже ломает по-жёсткому, а охранники ещё даже не пришли, чтобы дать погулять хотя бы! Смена у них, видите ли, меняется! Я Имаи Кайхо, маг второго уровня. А ты кто будешь? Что-то я тебя раньше тут не видела. Ты врач? - Я студентка. Риса Амако. - Чёрт! Амако! - вдруг залилась она истерическим смехом. - Так ты та самая чокнутая девчонка, что проткнула себя трубой на тренировке с Годжо Сатору?! - Да. - я спокойно кивнула. - А потом воскресла и неожиданно появилась на «Обмене»?! - Да, это тоже я, - всё так же равнодушно подтвердила. - Чёрт! - Она, захлёбываясь смехом, вцепилась пальцами в края окошка. - А я-то думала, это всё байки и сплетни! Так ты, выходит, реально воскресла! И как там? - Её голос упал до заговорщицкого шёпота. - Где? - В загробном мире конечно, глупая! Холодно? Мрак? Или, может, Нирвана?! - Ни то, ни другое. - Ну расскажи-и-и! - капризно протянула она, нетерпеливо ёрзая у окна. - Расскажу. Но для начала ответь мне на один вопрос. - Валяй. - Что ты знаешь о хранилище техникума? - О-о-о… А ты, оказывается, бунтарка! Решила на хранилище позариться? - Её глаза вспыхнули опасным, понимающим огнём. - Нет, что ты… я просто изучаю барьеростроение. Хочу написать доклад о техниках мастера Тенгена. - Я постаралась придать лицу самое невинное выражение. Кайхо громко фыркнула и снова показалась в окошке, по-кошачьи щурясь. - Брешешь! Ты явно что-то планируешь. Неужели хочешь выкрасть артефакт и толкнуть его на чёрном рынке? - Она прицокнула языком. - Уважаю! - Типа того… А как ты поняла, что я хочу ограбить хранилище? - осторожно поинтересовалась я. - Ну, знаешь… за тринадцать лет клептомании я кое-чему научилась… - Так ты клептоманка? - Бинго, детка! - И в чём твоя вина? - Я скрестила руки на груди, с интересом разглядывая свою новую знакомую. - Решила позариться на одну прикольную вещицу начальства. Вот меня и принудили к лечению… - Она картинно вздохнула. - Отсюда вообще выходят? - Пф! Ещё бы! Старейшинам невыгодно сокращать число магов, нас и так по пальцам пересчитать можно. Но выпускают только тогда, когда Рибуки-сан поставит в твоё личное дело свою волшебную печать свободы. - Она положила подбородок на скрещенные руки и уставилась на меня с вселенской тоской. - А мне ещё долго сидеть… а я так хочу на волю… - Давай так: я достану тебе сигареты, а ты мне - информацию о хранилище. - Э, нет… как бы не так, подруга. - Её глаза хитро блеснули. - Лучше убеди Рибуки-сан меня выпустить, тогда я, может, тебе помогу. - И как ты себе это представляешь? «Здравствуйте, Рибуки-сан, выпустите, пожалуйста, Кайхо-чан, она уже исправилась», - спародировала я слащавый голос и скептически взглянула на неё. - Меня за такое саму посадят в соседнюю палату. А моя репутация и так на волоске висит. - Чёрт… ладно, неси тогда «трубочки». - Чего? - не поняла я. - Сигареты, Амако-чан. Си-га-ре-ты. - Она проговорила это медленно и по слогам, как для маленького ребёнка. - Да поняла, поняла. Полагаю, договорились… - У тебя есть какая-нибудь книжонка? А то тут торчать - скука смертная. А так можно что-нибудь почитать… - Она мечтательно закатила глаза. Я запустила руку в карман Тьмы и на ощупь извлекла оттуда первый попавшийся недочитанный роман и томик Ринне Амо. - Философию или романы? - Фу, романы… давай лучше философию. - Я протянула ей в окошко книгу в чёрном бархатном переплёте, и она с жадностью приняла её. - Я этих романов в комнате отдыха уже целую кучу перечитала, тошнит аж! Спасибо. Ого! Она такая качественная на ощупь, даже бархатная! А корешок - золотой! Класс! Это так изящно и красиво! - Она с неподдельным восторгом ощупывала переплёт. - Ага, автор любит сдержанный стиль и хорошее качество. А сколько ты уже здесь? - Ну… почти три недели, - рассеянно ответила она, продолжая вертеть книгу в руках. - Так долго?! - Я удивлённо вскинула брови и сменила опорную ногу, устраиваясь поудобнее. - Почему ты здесь оказалась? Расскажи, если не секрет. - Про кражу я уже сказала. Ну а в остальном… - Она сделала задумчивое лицо, словно перебирая в памяти список своих «подвигов». - Разрисовала ворота семьи бывшего, изобразив огромный пенис. Нарисовала двух мерзких коллег голыми на асфальте у главного корпуса, их, кстати, всё ещё стебут за гейство. Ну и… на клановом суде ещё пригласила моделей на кастинг… О! А ещё читала лекцию о пользе контрацепции в костюме банана! - Она снова залилась громким, заливистым смехом. - Видела бы ты лица моих соклановцев! Их рожи идеально легли бы под кисть Франсиско Гойи! - Ты что, художница? - Ага. Только вот художник в неволе - не художник. - Она вдруг стала серьёзной, и её голос прозвучал сухо и горько. - Мне надоело торчать здесь изо дня в день. Эти дурацкие прогулки по коридорам, встречи с другими пациентами в главном зале… ещё и музыка их идиотская. Фу! Никакого вкуса и разнообразия! - Погоди… но ты же, наверное, на принудительном лечении, разве нет? - Нет. Мои предки отвалили кучу денег, чтобы замять мои подвиги и не придавать их огласке. Поэтому я здесь, в добровольном крыле. - О, тогда понятно, почему ты оказалась именно тут. - Ты не подумай, тут реально нормально, зависать можно. Рибуки-сан хорошо помогает крышу подправить, эмоциональные дыры залатать. Кормят сносно, дают поспать. Но я не могу и не хочу сидеть в четырёх стенах, это меня убивает! Тут из нормальных художественных материалов - одни карандаши, представляешь?! А мне нужен холст, а не этот жалкий клочок бумаги А4! - Она с чувством ткнула пальцем в сторону своего стола из светлого дерева, на котором лежала пачка бумаги, цветные карандаши в баночке и механическая точилка. - Кстати, а ты сама-то куда направлялась? - К Рибуки-сан. - О-о-о… Так ты тоже пациентка! И за что тебя так? - За то, что посмела вернуться в мир живых. И за то, что на расстоянии спасла одного киотского парнишку. Старейшины назначили принудительную психотерапию, в психушку, к счастью, не положили… - Гадкие старики, чтоб им пусто было! - Она в сердцах ударила кулаком по двери. - Держатся за власть, как паразиты, и боятся сойти со своих насиженных мест. Вместо того чтобы признать таланты способных магов, они их казнят под любым предлогом и лечиться отправляют! Я предпочла промолчать на её справедливое возмущение и лишь неловко потопталась на месте. - Имаи-чан, мне пора к Рибуки-сан, так что я, пожалуй, пойду. Кайхо тяжело вздохнула, и весь её недавний пыл мгновенно угас. - Ты это… уговор наш не забывай. И если что, заходи как-нибудь, просто поболтать. - Хорошо. Я двинулась дальше по коридору, сворачивая влево, туда, где в конце виднелась прозрачная дверь, перекрывающая проход. За ней, в полумраке, угадывались очертания «красного отделения» - крыла для пациентов на принудительном лечении. Коридор за стеклянным ограждением выглядел как тот по которому я шла, те же фонари и лампы над потолком. Кроме бумажных талисманов и печатей наклеенных на стены. Талисманы также свисали с потолка создавая иллюзию бумажного дождя. «Красное отделение», по словам Сёко, было для тех, кто уж сильно накосячил перед старейшинами или находился в тяжёлом психическом состоянии. Выйти оттуда было проблематично. Рибуки-сан должна убедиться во вменяемости и адекватности. Стандартная процедура выпуска в люди». Я с любопытством разглядывала золотые вывески. «Комната ожидания». «Зал отдыха». «Кинотеатр».”Столовая”. «Игровая». Я удивлённо замерла. Серьёзно? Здесь есть комнаты для детей? Я дёрнула ручку, но та даже не шелохнулась. Заперто. Ну, этого следовало ожидать. Пройдя ещё немного, я наконец наткнулась на золотую табличку: «Рибуки Ватанабэ». Я занесла руку и тихо постучала. - Входите. - Здравствуйте, я Риса Амако… - Амако-чан. Проходи, садись в кресло, - спокойно, не оборачиваясь, произнесла высокая женщина с длинными, иссиня-чёрными волосами, собранными в низкий хвост. На ней был строгий, тёмно-серый брючный костюм, а на переносице сидели очки в тонкой металлической оправе. Она стояла ко мне спиной, перебирая какие-то документы, и казалось, что она вошла в кабинет всего минуту назад. Её энергия была гладкой, как отполированный камень, - ни одной зазубрины, ни одной подсказки о том, что скрывается внутри. От неё веяло той особенной, холодноватой компетентностью, которая мгновенно давала понять: этот человек привык контролировать ситуацию и редко ошибается в людях. - Ты рановато. Я, честно говоря, думала, ты придёшь позже. Или не придёшь вовсе. - Я не из тех, кто любит опаздывать, - сухо отозвалась я. - Это чувствуется, Амако-чан. - Она наконец развернулась и, скользнув по полу словно пёрышко, опустилась в кресло напротив. В руках у неё был планшет с прикреплённым к нему моим личным делом. - Давай начнём. Ты ведь в курсе, что тебе назначена терапия после слушания у старейшин? -В курсе. - Отлично. Тогда давай сразу договоримся о времени твоих визитов. Когда тебе удобнее всего? - После уроков. - Хорошо. Значит, я буду ждать тебя около четырёх часов. Я коротко кивнула. - А теперь… не хочешь ли ты чем-нибудь поделиться со мной? - Она отложила планшет на маленький кофейный столик у окна и внимательно посмотрела на меня поверх очков своими карими глазами. «Такое ощущение, будто она сейчас дыру во мне прожжёт». Я молчала и лишь вежливо улыбалась. - Знаешь, - она чуть склонила голову набок, - несколько минут назад я просматривала камеры и заметила, что ты остановилась у палаты Имаи Кайхо. О чём вы болтали? - О том, что ей не нравится рисовать на формате А4 детскими карандашами. Она мечтает о холсте. Говорит, это помогает ей расслабиться… Рибуки-сан неожиданно тихо рассмеялась. - Хорошо, я учту её пожелания. Что-то ещё она спрашивала? Я видела, ты передала ей какую-то вещь. - Книгу. - Роман? Ты читаешь романы? - Я передала ей философию, это книга из моей личной библиотеки. «Если, конечно, карман Тьмы можно считать библиотекой. Это скорее склад, какие только вещи там не водятся…» - О… серьёзно? Так ты хочешь развить критическое мышление, научиться ясно мыслить и понимать сложные аспекты устройства мира? Какая тема была у той книги? - Мироустройство. Брови Рибуки-сан чуть приподнялись, и она с интересом откинулась на спинку кресла. - И к каким же выводам ты пришла? - Мир - слишком сложная штука, чтобы понять его с наскока. Иногда нужно копать… - Я взглянула в окно на безмятежное утреннее небо. - Но иногда не стоит копать там, где заведомо нечего искать. - Хм… интересно. Намекаешь на то, что в тебе нет ничего такого, достойного моего внимания? Я не ответила, лишь кротко улыбнулась уголками губ. - Каждый толкует эти слова исходя из своего собственного мировоззрения. - Ладно, оставим пока эту тему. - Рибуки-сан поправила очки, водрузив их обратно на переносицу, и стала предельно серьёзной. - Давай лучше поговорим об инциденте с самоубийством. Как ты к этому пришла? - Никак. Просто начался кризис. Как и у всех в моём возрасте… - Я сделала задумчивое лицо, вспоминая все признаки, с которых начинается клиническая депрессия. - А если подробнее… мне казалось, что я раскололась на двух человек. На Рису - ту, что чувствует, и Лис - ту, что думает и анализирует. Моё состояние стремительно ухудшалось, и мне казалось, что весь мир желает моей гибели. Я усилила дистанцию между собой и одногруппниками, а также учителями. И, в конце концов, пришла к тому, к чему пришла. - Так, стоп. - Она выставила вперёд ладонь, останавливая меня. - Давай-ка мы поговорим как пациент с психотерапевтом, а не как психотерапевт с психологом. - Вы знаете о моём образовании? «Всё-таки старейшины провели анализ моей личности, раз она знает теперь об этом…» - Да, а также о том, что ты получала его заочно. Как у тебя обстояли дела с практикой? - К сожалению, у меня не было большой практики, и с людьми мне было довольно трудно работать. Но я и получала это образование чисто для галочки. Хотя, стоит заметить, некоторые знания всё ещё полезны… - Я позволила себе лёгкую, немного виноватую улыбку. Рибуки коротко кивнула, будто ставя у себя в голове невидимую галочку. - Почему тебе трудно работать с людьми? Что именно тебя останавливает? - Меня напрягает общение с незнакомыми людьми… И… я немного чувствительна к чужой энергии. - Но к Кайхо-чан ты всё-таки подошла и заговорила. - Она сама позвала меня, и я подошла. К тому же… одно дело - просто говорить с человеком, и совсем другое - слушать его и делать выводы о его состоянии. Я довольно эмпатичный человек, хоть по мне и трудно так сказать. А вы сами эмпатичны? Или состояние людей для вас существует в отдельной комнате? - Я тоже чувствительна, Амако-чан. Чувствительна именно к энергетическому потоку человека. Если человек волнуется, я это ощущаю. Если он рад или лжёт - я тоже это чувствую. Телом. - Но это только телесные ощущения, а не эмпатия, - мягко, почти извиняющимся тоном парировала я. - Эмпатия идёт через сознание, а вы ощущаете телом. Это совершенно разные органы восприятия, вам ли не знать? - Я позволила себе лёгкую, понимающую улыбку. «Кажется, кто-то теперь в тупике…» Я заметила, как по виску Рибуки-сан скатилась одинокая капля пота. Она нервно поправила очки. - Ну, так что, Рибуки-сан? Поделитесь своим опытом? *** Пока я проводила время в кабинете Рибуки-сан, балансируя на грани психологической дуэли и пытаясь мягко, но непреклонно отвадить её от желания лезть глубже в мою душу, Годжо-сенсей, после нашего напряжённого утра, начал собственное расследование. Моё вчерашнее предложение - продать собственную девственность за некий таинственный «сувенир» - зацепило его куда сильнее, чем я могла предположить. Он уже тогда, на кухне, смотрел на меня иначе, прикидывая в уме, что за предмет может обладать такой ценностью, чтобы я решилась выторговать его через постель. То, как я поспешно ретировалась к Сёко, бросив сухое «увидимся позже», лишь убедило его в правильности подозрений. Он проводил меня долгим взглядом, пока я сворачивала на тропинку к лазарету, и лишь коротко хмыкнул. Улыбка, которую он дарил проходящим мимо студентам, была ослепительной, но за ней, словно вода под тонким льдом, скрывался мрак. Радостно поприветствовав парочку третьекурсников, он двинулся к главному корпусу. - Сатору, - раздался позади него низкий, как скрежет камня, голос директора Яги-сана. Сенсей замер. Плечи его на мгновение напряглись, а затем он медленно, с грацией большого кота, развернулся, нацепив на лицо самую беззаботную из своих улыбок. - Утречка, директор Яга! Масамичи-сан никак не отреагировал на его наигранную весёлость. Он просто подошёл ближе, и его массивная фигура, казалось, заполнила собой всё пространство коридора. - Сатору, как вчера прошло слушание? Амако готова проходить психологические консультации у Ватанабэ-сан? - Да… она как раз направилась к Сёко. Наверное, болтают там за чаем. Не переживайте, Сёко её отправит к Рибуки. Да и Амако сама девушка не глупая, додумается не прогуливать сессии, - отмахнулся сенсей. - Ладно. Но… Сатору? - директор помедлил, и его голос стал тише, но оттого лишь весомее. - Ты знал, что ей двадцать три? - Возможно, подозревал… - уклончиво ответил Годжо, с ослепительной улыбкой разводя руками. - Хм. - Яга-сан задумчиво почесал бородку. - Двадцать три… зачем взрослой женщине учиться с подростками?.. К тому же, после своего громкого воскрешения она изменилась на вид… будто стала выглядеть взрослее. Тебе так не показалось? - Да, Амако-чан действительно изменилась после воскрешения. Но я не думаю, что это плохие изменения, разве нет? Она спасла жизнь Кокичи Муты, будучи без сознания. Она рисковала собой, Яга-сан, это ли не показатель её преданности техникуму? - В голосе сенсея прорезалась непривычная сталь. Директор помолчал, взвешивая его слова. - Ладно, Сатору. Я сделал всё, что мог для неё. Теперь твоя очередь за ней присматривать. Сенсей легко рассмеялся и похлопал Масамичи-сана по плечу. - Не переживайте, вы же знаете: мимо меня ни одно проклятие не прошмыгнёт! - Амако не проклятие, Сатору. Она весьма умный и расчётливый человек, ведь ей удалось находиться здесь под прикрытием, не выдавая себя… - Я это и имею в виду! Талант! - Годжо-сан поднял вверх указательные пальцы и часто закивал, сияя улыбкой. - Сатору… делай, как знаешь, но следи, чтобы техникум не разгромили и ученики были в порядке. - директор тяжело вздохнул и двинулся дальше по коридору, оставляя своего вечно непоседливого, давно уже взрослого ученика одного. - Не беспокойтесь, директор! - крикнул напоследок сенсей. Стоило только массивной спине Масамичи-сана скрыться за углом, как всё его напускное веселье схлынуло, будто вода в песок пустыни. Лицо под повязкой окаменело, став невыносимо серьёзным, - таким, каким его видели лишь единицы. Его аура, обычно ослепительная и живая, потускнела, стала темнее и тяжелее. Он был явно расстроен тем, что я вновь и вновь ускользала, отказываясь довериться ему. И теперь его шаги были направлены в место, которое я так отчаянно пыталась от него скрыть, - туда, куда я так стремилась попасть. В Хранилище проклятых предметов. Он шёл не спеша, словно растягивая момент или боясь увидеть то, что могло бы разрушить наши и без того хрупкие отношения. Войдя в пространство с массивными, голыми деревьями, чьи ветви сплетались над головой, и остановившись на краю обрыва, он протянул руку в пустоту. Пальцы нащупали невидимую ручку, и он, не колеблясь, повернул её. Тяжёлая дверь, проявившись из ниоткуда, открылась, впуская его внутрь. Вокруг, на каменных пьедесталах, окутанные мерцающей вязью защитных печатей, покоились проклятые предметы: древняя ваза, искаженная тёмной энергией, картина с оживающими мазками, оружие, источающее едва уловимую ауру насилия. Сенсей шёл между ними, и его взгляд сквозь повязку скользил по каждому, выискивая, анализируя, отсеивая. Он остановился возле неприметного тёмного шара на простой металлической подставке. Со стороны он походил на гадальный шар, забытый здесь случайным гостем. Он подошёл и взял его в руки. Шар был прохладным и тяжёлым. Он тихо хмыкнул и поднёс его к лицу, пристально рассматривая. Вокруг него не было ни единой печати - он был единственным предметом в этом зале, не пропитанным проклятой энергией. После нескольких минут самого тщательного, самого глубокого анализа, на какой только была способна его техника «Шесть Глаз», Годжо-сан соизволил наконец аккуратно вернуть мою сферу на пьедестал. Губы его дрогнули, и в мёртвой тишине хранилища прозвучал тихий, полный задумчивости вопрос: - Кто же тебя сюда положил…? Сфера не подавала ни малейших признаков активности, не испускала ни капли проклятой энергии, оставаясь для любого другого мага лишь куском тёмного, ничем не примечательного стекла. Но для сенсея она была новой, невероятно сложной загадкой. Он развернулся и покинул хранилище, оставляя его в первозданной тишине. Он не нашёл ответов, но набрел бесчисленное множество новых, куда более тревожных вопросов. *** - Что ж, Амако-чан… время сессии подходит к концу… - Рибуки-сан нервно взглянула на часы, висящие над дверью, и её пальцы, сжимающие планшет, едва заметно дрогнули. - У меня есть вопрос. - Какой? - Ты бы хотела навещать иногда Кайхо-чан? Она изводится в четырёх стенах. Если бы она общалась с тобой, я думаю, её лечение дало бы свои плоды. - Почему вы вдруг предлагаете мне это? - Ты проявила интерес к ней, а значит, ты заинтересовалась ею. Пойми, это полезно не только для тебя, но и… - Для вас, - перебила её я, спокойно глядя поверх её очков. - Я поговорила с Имаи-чан недолго, однако по её характеру и манере поведения можно сказать, что она девушка не робкого десятка. А значит, она наверняка осложняла вам работу за всю вашу практику с ней. Если я буду приходить к ней, она станет спокойнее, и это по вашим внутренним расчётам облегчит вам работу. К тому же вы считаете, что это будет полезно и для меня, ведь я редко проявляю искренний интерес к людям. Я ведь права, Рибуки-сан? Рибуки-сан на мгновение замерла. Затем её губы растянулись в напряжённой, почти вымученной улыбке. - Ты… действительно права, Амако-чан. Твоя проницательность впечатляет. - Я согласна посещать Кайхо. Но с условием. - Каким? - она чуть подалась вперёд, и я заметила, как поправила очки - нервный, выдающий её жест. - Вы предоставите ей краски и холст. Уверена, этому она безмерно обрадуется. К тому же она уйдёт в творчество, и у вас станет меньше хлопот. - Хорошо, договорились. - Тогда я пойду, до свидания. - Я медленно встала из кресла и покинула помещение под её растерянный, задумчивый взгляд. Я уже шла по коридору и решила зайти к Кайхо - теперь, когда разрешение официально получено. На удивление, в коридоре её не оказалось. Палаты были открыты, и пациенты - в одинаковых бледно-голубых пижамах - неспешно прогуливались или сидели на белых металлических скамейках с мягкой обивкой. Один парень - худощавый, с аккуратно подстриженными чёрными волосами и чуть раскосыми глазами - стоял у стены и беззвучно шевелил губами, пересчитывая бумажные фонари на полу. Его пальцы слегка подрагивали, но лицо оставалось безмятежным. “Похоже на невроз навязчивых состояний.” Чуть дальше, на скамье, сидела темноволосая девушка с идеально прямой спиной. Она была одета в ту же пижаму, но поверх неё на плечи был накинут мягкий вязаный кардиган - видимо, разрешённая личная вещь. Она провожала меня долгим, немигающим взглядом, но не произносила ни слова. Её энергия была странно приглушённой, словно завёрнутой в несколько слоёв ваты. На посту уже дежурила охрана - двое мужчин в форме, сменивших ночную смену. Они и выпустили пациентов. «Игровая» оказалась открыта, и я, не удержавшись, заглянула внутрь. Комната была просторной и светлой, совсем не похожей на больничную палату. У одной стены стоял стол для настольных игр: на нём покоилась доска для сёги, колода карт и аккуратно сложенная коробка с маджонгом. В углу примостился шахматный столик с расставленными фигурами - партия, судя по позиции, была прервана на середине. В другом углу, на низком журнальном столике, высилась стопка журналов и пара потрёпанных книг в мягких обложках. На полу лежал ковёр с высоким ворсом, а у окна стояло несколько мягких кресел-груш. Но главным украшением комнаты был бассейн с шариками - большой, разноцветный, переливающийся всеми оттенками радуги. В детстве такие бассейны привлекали меня больше всего. Там я и обнаружила Кайхо. Она полулежала, откинув голову на надувной бортик, и её фиолетовые волосы разметались по яркому пластику причудливым веером. Глаза её были закрыты, а на лице застыло выражение глубочайшей, вселенской скуки. - Амако-чан! - она тут же встрепенулась, заметив меня, и откинула в сторону горсть шариков. Те раскатились по полу, и я подняла пару штук, бросив обратно. - Я думала, ты уже ушла. Прыгай сюда, шариковая ванна расслабляет разум… Я уже чувствую, как мысли покидают моё сознание… - Я думала, эта комната для детей… - Не-а, она для взрослых. Типа, приходишь сюда, когда грустно или типа того. Я просто так тут зависаю, без грусти и прочей херни. Шарики успокаивают, - пояснила она тоном эксперта. - А вон там, - она махнула рукой в сторону стеллажа у дальней стены, - есть ещё настолки. Иногда с санитарами в маджонг режемся и в карты. За мной уже три выигранные партии! - Я выпросила для тебя краски и холст. А ещё Рибуки-сан разрешила мне приходить и общаться с тобой. Кайхо подскочила так резво, что вокруг неё фейерверком взметнулись десятки шаров. - Серьёзно?! Ты же будешь приходить, да? - Это не бесплатно, мне нужна информация по барьеру, - напомнила я, скрещивая руки на груди. - Пачка сигарет - и я вся твоя! - Она картинно взмахнула руками, и ещё несколько шариков вылетели на пол. - Тьма занесёт тебе, когда уроки кончатся. Кайхо выразительно посмотрела на меня своими яркими зелёными глазами - особенно яркими на фоне бледной, давно не видевшей солнца кожи, - и с усмешкой выдала: - А разве несовершеннолетним продают? И… кто такая Тьма? - Мне продадут, не переживай. Тьма вышла из моей тени - плавно, бесшумно, как капля чернил, растворяющаяся в воде. Она потёрлась о мою лодыжку, затем присела рядом - с видом серьёзной, неприступной королевы - и прямо взглянула в глаза Кайхо. Её угольно-чёрная шерсть переливалась в свете ламп глубокими синими и фиолетовыми оттенками, и в этой пёстрой, залитой светом комнате она казалась сгустком самой ночи. - О-о-о! Кошка! Питомец?! Это Тьма?! - Да, и она не питомец, а часть души. Она что-то вроде воплощения моих способностей только в форме кошки. - Класс! А можно погладить?! Тьма фыркнула - коротко, презрительно - и, грациозно развернувшись, прыгнула обратно в мою тень, растворяясь без следа. - Она у меня с характером, девочка, не пойми неправильно. Ты для неё пока незнакомка, вот она и не хочет гладиться. А так она любит ласку, - пояснила я извиняющимся тоном. - Блин… Я так люблю животных, так погладить хотела, а она… Кайхо снова завалилась в бассейн, и на её лице отразилась глубокая, вселенская меланхолия. - Никакого удовольствия в этой жизни… Даже красивую сущность не могу погладить. Ладно, иди уже, скоро уроки начнутся. Я коротко кивнула и пошла к лифту, чтобы покинуть лазарет. Техникум пылал жизнью. На улице, под оглушительный стрекот цикад, техперсонал не спеша подметал каменные дорожки широкими бамбуковыми мётлами. Солнце уже припекало вовсю, и воздух дрожал от жары. Я шла к главному корпусу в надежде увидеть Нобару-чан. Но на уроках она так и не появилась: Годжо-сенсей сказал, что заболела. Было ли это связано с моей ложью - или просто с летней простудой, - я могла только гадать. Раньше она хотя бы присылала смешные картинки с черными котами в мессенджер и скидывала ссылки на косметику. А теперь - неестественная тишина. Её энергия, обычно такая яркая и колючая, теперь ощущалась лишь как слабый, приглушённый фон за стеной её комнаты. После уроков я оставила у её двери печенье, которое она очень любила, и порошки от простуды. Я надеялась, что Нобара-чан найдёт в себе силы простить меня. Я вошла в беседку и позволила себе наконец выдохнуть, расслабив напряжённые мышцы. Деревянные балки над головой почернели от времени и влаги, а воздух здесь был густым, пахнущим мокрой листвой, нагретой за день хвоей и приближающимся дождём. Где-то в кронах старых кедров ещё трещали цикады, но их стрекот становился всё тише, уступая место глухим раскатам далёкого грома. Сегодня по расписанию тренировки не стояли, и я могла вернуться в комнату. Завтра всё равно выходной, можно немного позаниматься творчеством, поделать амулеты из глины… Но оставаться в общежитии мне не хотелось - ситуация с Нобарой слишком давила. К тому же я почти навела порядки в новом доме. «Может, мне переехать?» - А, вот ты где. Я не слышала его шагов. Он просто возник у входа в беседку - высокая фигура в сгущающихся сумерках. Перепрыгнул низкую деревянную балку с кошачьей грацией, которая всегда меня в нём поражала, и сел рядом. Ближе, чем следовало бы. “Он уже успел переодеться?!” Тёмные брюки, простая бледно-голубая рубашка с расстёгнутым воротом - небрежно, но до чего же ему шло. На переносице сидели неизменные тёмные очки, скрывающие его глаза. От него пахло как прежде, тот же едва уловимый парфюм - значит, только что вернулся из Киото, даже не зашёл к себе домой и не обновил аромат. - Я хочу потолковать с тобой. - О чём?- я не открыла глаз, продолжая сидеть наслаждаясь пред дождевой прохладой, откинув голову на деревянную балку. - Вы рановато вернулись… - Поговорим о нас. О том, что происходит. - Вы про утро? - мой голос звучал ровно, почти безразлично. - Может, не сегодня? У меня был трудный день… - У меня тоже был не сладкий денёк, так что… Сейчас, Амако-чан. Его тон заставил меня открыть глаза. Он не шутил. Не улыбался. Его челюсть была напряжена, а пальцы, лежащие на колене, едва заметно сжимались в кулак. Я слишком хорошо изучила его за эти месяцы, чтобы не понять: он на эмоциональном пределе. По крыше беседки забарабанили первые капли. Сначала редкие, тяжёлые - а потом небо разверзлось, и мир за пределами нашего деревянного убежища превратился в сплошную стену воды. Запахло озоном, мокрым деревом и влажной землёй. Гроза приближалась. - Что вы хотите услышать? - Правду, - отчеканил он. - Зачем тебе шар из Хранилища? Я был там сегодня. Я видел его. От него исходит энергия, похожая на твою. И он единственный артефакт во всём Хранилище, который лежит не защищённым печатями. Без бумажных талисманов, без охранных знаков, без ничего. Просто лежит, как будто его забыли. Я вздрогнула. Он был в Хранилище. Сам. Без моего ведома. - Вот как… ну, значит, он, наверное, не проклятый предмет раз лежит в Хранилище… - съязвила я, но голос предательски дрогнул. - Риса. - Он впервые за весь разговор назвал меня по имени, и от этого стало только страшнее. - Как он туда попал? Зачем он тебе? Неужели так сложно все рассказать? Дождь хлестал всё сильнее, барабаня по крыше с такой силой, что казалось, ещё немного - и ветхая древесина не выдержит. - Сложно.Да и мне-то покуда знать откуда он там взялся? - я медленно поднялась со скамьи, чувствуя, как внутри закипает холодная, защитная ярость. - Я приехала недавно, меня в Японии вообще не было. И вообще, я не хочу об этом говорить. - Почему?! Почему вечно юлишь и извиваешься, словно змея?! - Не кричите на меня, - процедила я, глядя на его очки, туда, где должны быть его глаза. Он резко встал. Теперь мы стояли друг напротив друга - я, прижавшаяся спиной к балке, и он, нависающий надо мной, как скала. - Знаешь, - его голос упал до тихого, опасного шёпота, - ты очень похожа на них. На клан Амако, которых я встречал за эти годы. Они так же извивались, когда я припирал их к стенке. Так же уходили от ответа. Так же юлили и лгали мне в лицо. Внутри у меня что-то оборвалось. - Я не Амако, - отчаянно прошептала я. - Нет? - он склонил голову набок, и в его голосе появилась до боли знакомая, ядовитая усмешка. - А кто же ты тогда? Призрак? Или просто очередная лгунья, которая решила, что может играть со мной, как с мальчишкой?! Он схватил меня за плечи. Не грубо - но крепко, не оставляя возможности вырваться. Я вздрогнула всем телом. - Чего ты добиваешься?! - его голос сорвался на крик. - Думаешь, приятно видеть, как тебе врут в лицо?! Думаешь, мне в кайф заглаживать твои косяки и ждать, когда ты сама мне всё расскажешь?! Я не мальчик на побегушках! Я не твой ручной зверёк, которого можно гладить, когда удобно, и отпихивать, когда он задаёт неудобные вопросы! Ты думаешь, я не видел, как ты смотришь на меня каждый раз, когда я упоминал её имя?! Ты думаешь, я не понял?! - Кого?! - выкрикнула я ему в лицо. - Арису! - Его голос расколол воздух, как удар грома. - Ты знаешь, где она! Ты знаешь, но молчишь! Ты всё это время врала мне, а я, как дурак, ждал, верил, надеялся… Он усилил хватку, и перед глазами у меня поплыло. Не от боли - от ужаса. От того, что его руки, держащие меня, вдруг превратились в верёвки. От того, что вспышка молнии на мгновение выхватила из темноты его лицо - искажённое гневом, - и я увидела не Годжо-сенсея. Я увидела старика Якихико с церемониальным ножом. Увидела алтарь. Увидела сотни свечей и слышала хор голосов, восхваляющих Богиню. - Отпустите меня, - прошептала я, но голос сорвался. - Что? - Отпустите!!! Я залепила ему пощёчину. Звук хлестнул по беседке, как удар бича. Очки слетели с его лица и, глухо стукнувшись о доски пола, отлетели в сторону. Его голова слегка отвернулась от удара, а на щеке - прямо на бледной, почти фарфоровой коже - расцветал алый след. Он замер. Медленно, очень медленно повернул голову обратно. Теперь я видела его глаза цвета летнего неба, в которых плескалась буря. Он не активировал Бесконечность. Он даже не попытался. - Ты ударила меня, - удивлённо произнёс он. Мои руки дрожали. Всё тело дрожало, и я ничего не могла с этим поделать. - Как будто вы мной не вертели! - слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. - Я же видела, как вы с щенячьими глазами расспрашивали меня почти каждую нашу встречу! Как вы смотрели на меня - и видели её! Вы думали, я не замечала?! Я пыталась смириться и плюнуть поверив вам! Вы думаете, Арису жива?! Дурак! Люди не исчезают просто так! А если она не вернулась - значит, она не хотела возвращаться! Может, хватит уже гоняться за призраками, Годжо-сан?! Может, пора уже посмотреть на того, кто стоит перед вами сейчас?! Мы замерли на мгновение. Только дождь хлестал по крыше, заполняя пространство своим монотонным, оглушающим гулом. Он смотрел на меня и его глаза, лишённые привычной защиты, горели холодным, почти нечеловеческим светом. Я видела, как в них борются гнев и что-то ещё. Что-то, похожее на боль. - Заткнись, - прошептал он. - Просто… заткнись. Ты ничего о ней не знаешь. - Мне больно, - тихо сказала я, и на этот раз в моём голосе не было ни вызова, ни гнева. Только усталость и с трудом сдерживаемые слёзы. - Отпустите меня. Пожалуйста. Его руки разжались. Медленно, будто нехотя. Я отшатнулась, прижимаясь спиной к балке, и обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь. - Прости, - глухо произнёс он, отводя взгляд. - Я не хотел… - Знаете… - я судорожно вдохнула, чувствуя, как по щекам всё-таки катятся слёзы, - …пожалуй, возьмём паузу. И… Я запустила трясущуюся руку в карман Тьмы и извлекла кольцо. То самое, что нашла на дне озера в свой первый день в техникуме. Холодный металл обжёг ладонь. - Кажется, вы обронили в озере. На нём герб клана Годжо. Я медленно приблизилась к деревянной периле и возложила на него кольцо. - Всё равно оно бесполезно. Даже надеть не смогла. До свидания. Хорошего вечера, сенсей. Я развернулась и шагнула под дождь. Ледяные струи моментально обрушились на меня, насквозь промочив форменный пиджак, прибивая волосы к лицу, смешиваясь со слезами на щеках. Гроза была в самом разгаре, и небо над техникумом разрывали ветвистые молнии. Дойдя до старого кедра напротив беседки, я всё-таки обернулась. Сквозь пелену дождя. Он стоял там же, где я его оставила. В одной руке - слетевшие очки, в другой - кольцо. Дождь хлестал и его, превращая светлую рубашку в полупрозрачную ткань, облепившую плечи и грудь. Но он, кажется, этого даже не замечал. “Он все еще не активировал технику…Почему?” Он смотрел мне вслед. И…странно улыбался, будто только что получил не кольцо, а целый сундук золотых слитков. Глаза его горели голубым светом, а энергия из некогда агрессивной в миг стала едва нервной. Она колыхалась вокруг тела описывая странные узоры и продолжала тянуться ко мне. Энергетические каналы тоже были в беспорядке, энергия текла так, будто он выпил литра два энергетика. “Ну и жуть! О боги…он обезумел!?Я довела его до того что он спятил?” Обхватив плечи я направилась в комнату чтобы сменить одежду и собрать часть вещей для ночевки в новом доме. Сегодня находиться в техникуме стало в два раза невыносимее. Сенсей все стоял в беседке и с его челки стекали капли холодной дождевой воды. Кольцо которое он забрал с перила, лежало в его ладони и не обжигало. Впрочем, что тут удивительного? Это же кольцо его собственного клана.