꧁༺☾ ИНАЯ (7) ☽༻꧂

Годжо-сан продолжал смотреть мне вслед. Он так и стоял, сжимая в побелевших пальцах несчастное кольцо - крошечный кусочек белого золота с изящным сапфиром, напоминавший ему о первой юношеской любви. Ветер порывами раздувал его белые пряди, бросал их на лицо, а холодные капли затяжного дождя хлестали по коже, скатываясь ручейками по векам, губам и шее, моментально впитываясь в ткань дорогой темно-синей формы. Вокруг беседки старые кедры гнулись под напором ветра, роняя мокрую хвою на каменные плиты. Где-то вдалеке, над горами, вспыхнула молния - беззвучная, бледная, - и через несколько секунд донесся глухой раскат грома. Он наконец зашевелился. Плечи, до этого напряженные, чуть опустились. Он активировал барьер - тончайшую, невидимую глазу пленку Бесконечности, которая с тихим гулом отделила его от внешнего мира. Капли дождя больше не касались его кожи - они зависали в миллиметре от лица, дрожали и скатывались вниз по невидимому куполу. Улыбка медленно покинула его лицо. Сначала исчезла дрожь в уголках губ, потом разгладилась морщинка между бровей, и он снова превратился из безумца в самого себя - в Годжо Сатору, Сильнейшего, который никогда не позволяет себе терять контроль. Сенсей плавным движением сунул кольцо в карман формы и телепортировался к себе домой. Пространство встретило его одинокой тишиной, к которой он уже давно привык. Огромная гостиная с панорамными окнами во всю стену тонула в полумраке. Свет не горел - только блики далеких неоновых вывесок Токио скользили по полированному бетонному полу, по светлой обивке дивана, по стеклянной столешнице журнального столика. В глубине души, несмотря на свое отстраненное отношение к браку и построению серьезного фундамента отношений, он понимал, что хотел бы быть в последнее время не один. Он поднялся на второй этаж по лестнице с подсвеченными ступенями. В спальне, едва освещенной приглушенным светом ночника, царил идеальный порядок: кровать заправлена так, что ни единой складочки, подушки взбиты, на тумбочке - стопка книг ровным углом. Он скинул с себя влажную форму, небрежно бросил ее на кресло у окна и бережно, почти ритуально, положил кольцо на идеально заправленную кровать. Маленький серебряный кружок на белоснежной простыне смотрелся чужеродно - как слеза на мраморе. Он старался не смотреть в свои множественные отражения в зеркалах. Стена напротив кровати, потолок, дверцы встроенного шкафа - все они отражали его фигуру в разных ракурсах. Видок у него был не тот, который хотелось бы: волосы слиплись от дождя, под глазами залегли тени, а в глазах - плескалось что-то, что он предпочел бы не видеть. Сердце колотилось в груди не столько от нахождения утерянного прошлого, сколько от осознания того, что он напугал человека, которого не отвергла его вещь. И который своим присутствием грел его душу в совместные часы. Годжо-сан встал под горячие струи воды, убирая барьер. Душевая кабина наполнилась паром - густым, обволакивающим. Он уперся рукой в стену, чувствуя, как горячая вода стекает по плечам, по спине, смывая остатки дождя и напряжения. Мышцы постепенно расслаблялись, но голова работала на пределе. Ему срочно нужно было проанализировать случившееся. - Я же отдал его десять лет назад… почему сейчас? - пробормотал он, прикрывая глаза и прокручивая все события с момента нашего знакомства. - Что-то не сходится… где все пошло не так? Он воспроизвел в памяти, как я рассказала ему про технику энергетической иглы, и резко встрепенулся, не открывая глаз. Вода струилась по его лицу, по длинным белым ресницам, по губам. - Не то… это было раньше… Воспоминания проносились перед ним вихрем старой пленки, отматывая время к моменту его юности. Он вспоминал день - серый, промозглый, с низким небом цвета ржавого железа. Они работали на окраине, в промзоне, среди заброшенных складов и остовов ржавых машин. Воздух пах бензином, прелой листвой и чем-то гнилостным - верный признак присутствия проклятия. Он вспоминал, как его техника телепортации дала сбой. Проклятие двигалось на него с ужасающей скоростью, визжа и дергая уродливыми конечностями. Оно было огромным - раза в три выше человеческого роста, - и его тело, собранное из обрывков плоти и спрессованной земли, источало липкую, удушающую ауру. Множественные глаза - разных размеров, разных цветов - были бешено уставлены на него. Лицо молодого парня исказила напряженная гримаса осознания неизбежности столкновения. Еще секунда - и они просто врежутся. Он даже не успеет вскинуть руку, чтобы использовать «Красный». А энергия на Бесконечность уже и так на критическом уровне - он потратил ее на предыдущие атаки, слишком самоуверенно, слишком расточительно. Мозг просто перегреется если он попробует поставить щит. Молодой Сатору уже приготовился к удару. Он сгруппировался, поднял плечи, вжал голову - инстинктивно, как учили. Сердце пропустило удар. Время замедлилось до вязкой патоки. Как вдруг проклятие испарилось, пораженное золотой стрелой прямо в ядро проклятой энергии. Юноша распахнул глаза, не веря своим всевидящим глазам. Стрела - тонкая, сияющая, сотканная из чистого света - прошла сквозь плоть проклятия, как нож сквозь масло, и ударила точно в центр, в самое ядро. Оставался миллиметр до их столкновения, и Сатору почти почувствовал его зловонное дыхание - горячее, смрадное, - но в следующий момент оно просто исчезло, будто его и не было вовсе. Проклятие первого уровня буквально на его глазах растворилось: его плоть, его энергия, сама его суть - все обратилось в стайку золотистых искр, которые поднялись в воздух и растаяли. - Сатору, я предупреждала тебя разумно расходовать свою энергию, а не запускать во все живое «Красный», - послышался равнодушный голос, доносящийся с крыши заброшенного склада. - Что…? - в шоке произнес юноша, все еще глядя на то место, где секунду назад было проклятие. - Как вы…? От него и пыли не осталось. Даже энергия исчезла! Как?! Женщина с косой цвета золотой пшеницы стояла на краю крыши, четко вырисовываясь на фоне пасмурного неба. Длинные светлые волосы были заплетены в тугую косу, переброшенную через плечо. На ней была темно-синяя форма преподавателя техникума - строгий жакет с высокой застежкой, юбка до колена, - и очки в тонкой серебряной оправе, за которыми прятались темно-карие, почти черные глаза. Она сложила руки на груди и смотрела на провинившегося подростка прямым, ничего не выражающим взглядом. Она нарочно проигнорировала его вопрос и одним плавным, почти невесомым прыжком спустилась на землю. Гравий хрустнул под ее туфлями. - Это я здесь задаю вопросы, Сатору. Почему барьер не поднят? Где Сёко и Сугуру? Ты бросил их? - Пф! Вот еще! - взорвался юноша, тоже сложив руки на груди. Его круглые очки слегка съехали на нос, и он машинально поправил их пальцем. Глаза горели прямым упреком и непониманием. - Они сами удрали, я просто хотел быстрее закончить с работой и вернуться в общагу. Это что, преступление?! Женщина холодно взглянула на него - и от этого взгляда, спокойного и тяжелого, у него внутри что-то неприятно сжалось. Она поправила дужку очков, дабы те не норовили сползти на нос. Ее губы, облеченные в легкий блеск, едва поджались, выдавая слабое, почти незаметное беспокойство. - Идем. Нужно найти остальных. О твоем косяке позже поговорим. Годжо поник, но промолчал, расслабленной походкой плетясь за женщиной. Со стороны могло показаться, что ему все равно, но это было не так. Просто он не умел признавать свою неправоту - и она это знала. Они прошли через тяжелую железную дверь, и петли издали ужасный, протяжный скрип, эхом разнесшийся по пустому помещению. Внутри было темно и пахло сыростью, ржавчиной и старым машинным маслом. Где-то в глубине капала вода - мерный, ритмичный звук, от которого сводило скулы. Женщина хоть и была ниже, но никогда не прогибалась перед студентами. Каждый раз, глядя в глаза своему юродивому ученику, она держала спину ровно, не позволяя ему почуять и капли снисхождения от себя. Ее осанка была безупречной - не надменной, а спокойной, как у человека, который знает свое место в мире и не нуждается в подтверждении. На лестнице любознательность Сатору перевесила муки совести, и он встал в проход между подвалом и внешним этажом, отрезая путь к одногруппникам. Его высокая, угловатая фигура заслонила дверной проем. - Арису-сенсей! Что это была за техника, а?! Обычно при изгнании проклятий остается кровь и ошметки, а тут оно просто исчезло. Вы его телепортировали? - Это клановая техника, если тебя так гложет интерес, - отозвалась женщина, встав напротив наглого мальчишки. Она не отступила ни на шаг. - Я видел, как стрела прошла прямо в ядро. Вы видите поток проклятой энергии?! - вскинув руки в разные стороны, воскликнул бедокур. Его голос эхом отразился от бетонных стен лестничной клетки. - Я преподаватель энергии, конечно я вижу ее. - Но ведь… из всех ныне живущих магов только пользователи техники «Шесть глаз» могут ее видеть… - задумчиво произнес парень, и его брови сошлись к переносице. Он потер подбородок привычным жестом, означающим, что его мозг работает на полную. - Видать, ты не один такой, Годжо-кун. - Не может быть! Эта техника единственная в своем роде! Арису не отошла от юноши, а лишь сделала шаг навстречу. Она была словно непоколебимая скала, источала спокойную и немного холодную энергию. От нее пахло черным чаем, бобами тонка и белым медом - сдержанно, благородно, без капли слащавости. - Вы родились с этой техникой?! Или присвоили?! Скопировали?! - недоверчиво оглядывал ее парень, переводя взгляд с ее лица на руки, будто ища там скрытые печати или артефакты. - Развила, Сатору. Раз-ви-ла. Не со всеми техниками рождаются либо копируют. Некоторые требуют внимания и медленного взращивания личности. - Но вы говорили, что она клановая… Вы что, лгали?! - Она действительно клановая, но давно забытая. Сейчас ей никто не пользуется. А теперь отойди, нужно проверить Сёко и Сугуру. Сатору послушался и отступил от прохода. Нехотя, но отступил. Его рука сама собой потянулась к переносице, и он приподнял пальцем круглые очки - жестом, который он будет повторять еще много лет. - С ними все норм. Они уже идут навстречу к нам. - Хорошо, мог бы и раньше оповестить меня. - Да я же говорил, что они сами ускакали! К тому же мне не нужна была помощь! - он потер переносицу, приподнимая пальцем круглые очки. - Даже от вас. Женщина открыла внутреннюю дверь подвала и нос к носу столкнулась с Гето Сугуру. Брюнет с фиолетовыми глазами - глубокими, с темным ободком по краю радужки - и черной шишкой смольных волос удивленно глядел на нее. Его форма техникума была испачкана в саже и какой-то липкой субстанции, а на щеке красовалась свежая царапина. Несмотря на потрепанный вид, держался он с неизменным достоинством - спина прямая, плечи развернуты, подбородок чуть приподнят. - Сенсей Арису? - Сёко с тобой? - Здесь! - выглянув из-за его плеча, воскликнула девушка с короткой каштановой копной, торчащей в разные стороны. Ее темно-синяя юбка была перепачкана чем-то бурым, а на правой скуле темнело пятно то ли копоти, то ли грязи. Она выглядела не испуганной , а скорее раздраженной, как человек, которого заставили делать работу, не входящую в его должностные обязанности. - Проклятия изгнаны? - Да, - отозвался Гето, стряхивая пыль с рукава. - Правда, одно пришлось добивать особенно долго. Оно засело в трубах, представляете? Пришлось выкуривать. - Выкуривать? - Арису приподняла бровь, и в ее голосе прорезалась та особая интонация, которая заставляла студентов ежиться. - Надеюсь, не в прямом смысле. - Почти, - хмыкнула Сёко, поправляя край темно-синей юбки. - Сугуру решил, что дымовая завеса - это отличная идея. Призвал свое недо-проклятие и то задымило весь подвал. Я теперь пропахла гарью, воняю как копченая рыба. Спасибо, Гето-кун. - Это был тактический ход, - невозмутимо парировал Гето, хотя кончики его ушей слегка покраснели. - Тактический ход - это когда ты предупреждаешь напарника, а не устраиваешь поджог в замкнутом пространстве. - Сёко выразительно покосилась на него и демонстративно отряхнула рукав. - У меня теперь волосы пахнут, как будто я жарила шашлык на костре из автомобильных покрышек. Гето открыл было рот, чтобы возразить, но Арису остановила его коротким жестом - легкое движение ладони, которое они выучили за две недели с их знакомства. Женщина молча оглядела своих студентов, задержав взгляд на саже на щеке Гето, на растрепанной прическе Сёко, на ее перепачканной юбке, и проследовала обратно наверх. Студенты не стали возражать и просто следовали за ней, перешептываясь. Их шаги гулко отдавались в пустом помещении. - Ты убил проклятий? - спросила Сатору Иэри, поправляя край темно-синей юбки. Та немного задралась, и она одернула ее привычным движением. - Ну… почти… - замялся Годжо, смотря в спину открывающей дверь женщине, которая выпустила студентов обратно в мир. Его рука сама собой потянулась к затылку. - Что значит «почти»? Ты не убил проклятие? - поддел его Сугуру и рассмеялся - негромко, но с явным удовольствием. - Великий Годжо Сатору не справился с первым уровнем! Вот ты дурак! - Эй! Я изгнал одно. Кто ж знал, что они парные?! - возмутился парень, разводя руками. - И вообще, вы чем занимались, кроме как выкуривать жалкое проклятие?! - Зачищали подвал, там такое было, - меланхолично отозвался Сугуру, засовывая руки в карманы широких форменных брюк. - Так что не ты один был при деле, придурок. - Тогда зачем Сёко взял? Неужто занозу уже словить стремно? - потешался Годжо, нахально ухмыляясь. Его круглые очки блеснули в тусклом свете. - О, пожалуйста, - фыркнула Сёко, скрещивая руки на груди. - Если бы не я, твой драгоценный Сугуру-кун сейчас бы лежал с пробитой головой. Он поскользнулся на какой-то слизи и впечатался лбом в трубу. - Сёко! - возмутился Гето, и на его бледных, аристократически тонких щеках проступил слабый, почти незаметный румянец. - Это была не слизь, это была техническая смазка! - Ага, конечно. Техническая смазка, которая воняла тухлыми яйцами и шевелилась, - она склонила голову набок и прищурилась. - Я тебе поверила, Сугуру. Сатору заржал в голос, хлопая себя по колену. Звук разнесся по пустому помещению, отражаясь от бетонных стен. - Сугуру поскользнулся на проклятой сопле! Вот это кадр! - он вытер выступившую от смеха слезу. - Сенсей, вы слышали?! Наш будущий великий маг и философ шлепнулся в подвале лицом в трубу! Арису остановилась и медленно обернулась. Ее взгляд поверх очков был спокоен - слишком спокоен, - но в нем читалось что-то такое, от чего смех Сатору мгновенно стих, будто его выключили. Даже Гето перестал поправлять свой рукав и Сёко замерла с открытым ртом. - Я бы на твоем месте не смеялась над чужими ошибками, Годжо-кун. Особенно после того, как ты едва не стал закуской для проклятия первого уровня. - Я не «едва не стал»! Я контролировал ситуацию! - он вскинул подбородок, но голос предательски дрогнул. - Если бы вы не вмешались, я бы изгнал его! - Контролировал он, - пробормотала Сёко, глядя куда-то в сторону. - Лежал бы сейчас в луже собственной крови и контролировал. - Заткнись, Иэри! - Сатору резко обернулся к ней. - Сам заткнись, ирод доморощенный. - отозвалась она, даже не взглянув на него. Арису отошла от них на небольшое расстояние - ровно настолько, чтобы оказаться в центре их поля зрения, - и громко спросила, чеканя каждое слово: - Кто из вас должен был поставить барьер? Конечно она уже знала ответ, но нужно было дать понять студентам в чем они накосячили. Сёко и Гето синхронно, без малейшего колебания указали на Сатору. Даже пальцы вытянули одинаково. Да даже выражение лиц у них было одинаковое: спокойное, без тени сожаления. - А че я?! А как же хваленая командная работа, а?! - лицо его исказила гримаса предательства, очерченного тенью королевы драмы. Он прижал ладонь к груди, будто его только что пронзили клинком. - Понятно, - Арису перевела взгляд на Гето. - Сугуру, почему ты, видя, как Сатору не поставил барьер, проигнорировал этот факт? - Арису-сенсей, я не предполагал, что мой сосед справа соизволит забыть такие элементарные вещи, - ответил он с легким поклоном. - Допустим, - кивнула Арису, переводя взгляд на отстраненную Иэри, ковыряющую носком ботинка землю. Под ее ногой хрустел мелкий гравий. - А ты? - Ну… я ведь просто лечу. - Это не оправдание, Сёко, - прикрыв глаза, сказала женщина. - Вы трое - команда. Видите, как косячит один, - прикройте тыл, будьте добры. Или последствия ваших поступков будут непредсказуемы. Она сложила руки на груди и поправила дужку очков, не давая им спасть на переносицу. Ветер трепал край ее жакета и выбившуюся из косы прядь волос, но она не обращала на это внимания. - Люди не должны знать о мире магов, вы знаете правила. И почему-то сознательно их нарушаете… - Защищать слабаков бессмысленно, - вклинился Сатору, не давая договорить. Его голос звучал резко, почти агрессивно. - Они все равно бесполезны и умрут рано или поздно. - Возможно. Однако именно слабаки - если, конечно, ты имел в виду обычных людей - вырабатывают проклятую энергию. И потом… маги изгоняют проклятия, порожденные людьми. - Что вы хотите сказать, сенсей? - спросила Сёко, перестав ковырять землю. - То, что слабаки - это причина лишней работы магов, - снова не выдержал Сатору, взмахнув рукой. - Ну и бред вы несете, сенсей! Что в них может быть полезного? Они же буквально разносчики заразы в виде проклятых духов. Один лишь Сугуру на мгновение задумался. Он стоял, чуть склонив голову набок, подпирая пальцами подбородок. Взгляд фиолетовых глаз потемнел и немного блеснул на заходящем солнце фиалковым отливом. Арису не торопилась и ждала ответа, и в этой паузе было слышно, как где-то вдалеке лает собака. - По-моему, нам намекают, что люди - это причина существования магов, - наконец изрек Сугуру. - И что защита слабых - это буквально наше призвание. Арису позволила себе улыбнуться уголком губ, выдавая сдержанное удовлетворение. Это была та редкая, почти неуловимая улыбка, которую ее студенты видели лишь несколько раз со времени их знакомства. - Почти догадался, Сугуру. Молодец. - Иэри-чан? - Арису-сенсей, если честно, мне без разницы, - Сёко пожала плечами, сунув руки в карманы юбки. Ее пальцы нащупали там леденец, но она не стала его доставать. - Обычные люди на стол живыми всё равно не попадают - их лечат в нормальных больницах. А те, кто всё-таки доезжает до морга после встреч с проклятиями… Ну, для меня они просто материал для изучения анатомии. Она помолчала, глядя куда-то в сторону, на догорающий закат. Солнце уже наполовину скрылось за ржавыми остовами складов, и небо окрасилось в глубокий, тревожный багрянец. - Сатору прав в том, что от них куча проблем, но и Сугуру со своим «призванием» слишком усложняет жизнь. Для меня не-маги - это просто далекий источник проклятий, из-за которого калечатся наши маги. И вот их-то мне потом приходится зашивать. Так что пусть эти слабаки делают что хотят, лишь бы из-за них Сугуру и Сатору не притаскивали мне лишнюю работу. Я и так сплю мало. - Она перевела взгляд на Годжо и добавила с легкой усмешкой: - И вообще, если бы не вы трое, я бы, может, и больше могла спать Но кому-то же надо вас латать. - Ого, - присвистнул Годжо, и в его голосе прозвучало искреннее изумление. - Иэри-чан, да ты у нас циник похлеще меня. - Я не циник, - отозвалась Сёко, не поворачивая головы. Она смотрела на закат, и багряные лучи отражались в ее карих глазах. - Я практик. Циник - это тот, кто разочаровался в людях. А я в них и никогда не видела очаровывания. - Мрачно, - прокомментировал Сугуру, доставая руки из карманов. - Но в чем-то я тебя понимаю. - Э! Моя версия хотя бы правдивее! Сенсей! - начал возмущаться Сатору. - Заглохни, болван, - пробурчала Сёко и, не глядя, дала ему затрещину. Звук получился звонкий, но не болезненный. - Версий много… и правда у всех своя, как ни погляди, - спокойно отозвалась Арису и, развернувшись, поспешила покинуть очищенное место. Ее коса качнулась за спиной. - Как видите, наши истинные ценности определяют отношение к миру и порядку. И время у вас подумать над этим будет - на дополнительной отработке. Будете отрабатывать косяки уборкой. Может, все же метла и совок научат вас командной работе? - ЧТО!!! Хор возмущенных голосов разнесся над пустырем, вспугивая стаю ворон, дремавших на ржавых балках. Птицы взмыли в багряное небо, оглашая окрестности хриплым карканьем. Воспоминание резко оборвалось и Годжо-сан открыл глаза. Перед ним была стена душевой - бежевый керамогранит с едва заметным мраморным рисунком. Пар клубился под потолком, оседал на стеклянной перегородке каплями. Он выключил воду, провел ладонью по лицу, стирая влагу с ресниц, и, обтеревшись, вышел в спальню. Нагота - последнее, чего он мог когда-либо стесняться. Его тело, тренированное и совершенное, было инструментом, а не предметом смущения. Натянув нижнее белье - простое, темно-серое, - он взял кольцо с кровати и рухнул на смятые простыни. Потолочное зеркало отразило его фигуру: растрепанные после душа белые волосы, разметавшиеся по подушке, длинные руки, в которых он вертел маленький серебряный кружок. Кольцо поблескивало в приглушенном свете ночника, отбрасывая крошечные блики на стену. Он рассматривал его снова и снова, тщательно изучая отпечаток моего энергетического следа - едва заметный и бледный. Он не понимал, как я держала его в руках. Ведь на кольце была печать клана Годжо. Чужак, взяв его, должен был обжечься - но я держала. Я не просто не обожглась - я спокойно вернула его, даже не подозревая, что это значит. Надела бы - и кольцо признало бы хозяйку. Но не смогла. Обожглась. Пазлы почти сложились в его голове, но он должен был убедиться в своих догадках. Должен был найти последнее, решающее доказательство. Он уже давно начал свое собственное расследование - тайное, почти маниакальное, - которое не давало ему времени на те крохи сна, которые он мог бы досыпать. Его одинокое сердце, которое десять лет будто лежало в стеклянной коробке, вдруг снова забилось с утроенной силой, разбивая в дребезги холод стеклянной коробочки. Он чувствовал этот стук - гулкий, настойчивый, - и он не давал ему покоя. Он снова повертел кольцо и положил его на тумбу - туда, где оно будет в безопасности. Новая энергия, так вдруг появившаяся в его теле, не давала ему просто лежать. Он хотел действовать. Хотел докопаться до правды. Поэтому тут же вскочил на ноги и, не потрудившись накинуть хоть что-то, пошел на второй этаж. Его босые ступни бесшумно ступали по прохладному дереву лестницы - сказались годы тренировок и природная кошачья грация. Взошел на второй этаж и техникой открыл дверь в свой кабинет, ходу в который мне так и не представилось, ведь он говорил, что это просто кладовка. Однако реальность отличалась от лжи. Помещение было небольшим, но каждый его сантиметр был заполнен. На полу лежали кучи моих книг - «Природный баланс сил», «Архитектура внутреннего барьера», «Симбиоз и дисбаланс» - открытых на определенных страницах, с подчеркнутыми абзацами и пометками на полях. Его угловатый, стремительный почерк было не спутать ни с чем. На столе из белого дерева громоздились кипы бумаг, закрепленные степлером: отчеты, запросы, копии документов. Все помещение находилось в состоянии организованного хаоса. На полках стояли странные вещи - личные, бережно хранимые. Ваза с выцветшим узором сакуры. Пара книг по психологии 2006 года издания. Старые тетради с пожелтевшими страницами. Потрепанный временем ежедневник в кожаной обложке. Разного цвета одежда, лежащая аккуратными стопками на отдельных полочках: блузы пастельных тонов, сложенный свитер, шелковый шарф. Браслеты и старые украшения - серебро, полудрагоценные камни. А на самой средней полке, отдельно ото всего, в прозрачном чехле, лежала темно-синяя форма техникума - судя по размеру, женская. Годжо-сан подошел к ней и, едва касаясь, провел пальцами по старой ткани. Кончики его пальцев ощутили грубоватую текстуру - это была стандартная форма преподавателя, но сшитая на заказ, с чуть более узкой талией и удлиненным рукавом. Отпечатка энергии на ней уже не осталось - нечего было запоминать. Но зрительная память запечатлела ее еще в первый день, досконально изучая каждый атом, каждый сосуд с текущей по каналам энергией. Спокойную ауру и легкий, едва уловимый аромат, который он запомнил навсегда: черный чай, бобы тонка, белый мёд и жасмин - немного терпкий, но отдающий ненавязчивой сладостью. Он прошел мимо полок и уселся в кожаное кресло кремового оттенка, которое посоветовал дизайнер. Кресло скрипнуло под его весом. Взяв в руки кипу бумаг, он начал исследовать текст. Недавний отчет, который должен был рассказать ему о моих родителях, не принес ожидаемого результата. Люди так и не смогли найти моих родных - ведь в моих документах было не только поддельное имя, но и имена родителей. Я хотела замести все следы, ведущие к ним. И только родная страна осталась нетронута. Годжо-сан устало вздохнул и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Грудная клетка вздымалась и опускалась в глубоком, размеренном ритме. Он уже давно перерыл все вещи пропавшей Арису, но из ее записей так и не смог ничего найти. Она слишком хорошо скрывала свою личность - профессионально, будто обучалась этому годами. Он пытался сопоставить все сходства, которые находил, однако все разительно отличалось. Кроме философии и техники. Внешность не подходила совсем - ни цвет глаз, ни черты лица, ни оттенок волос. Манера речи тоже отличалась: Арису говорила сдержанно, почти сухо, а Я - живее, эмоциональнее, хоть и пыталась это скрыть. Моя энергия - сама ее сигнатура - тоже была иной. И это вводило его мозг в состояние экстренной перезагрузки. Его мозг отчаянно метался, перебирая малейшие намеки на совпадение, и тогда его осенило. Он резко открыл глаза. Вспомнил день, когда я возвращалась с Нобарой из магазина с ее новой сумочкой. В его памяти всплыли воспоминания, как я стояла на краю каменной лестницы, смотря вслед Яге-сану, Нанами-сану и ему. Ночь, луна, тишина. В лунном свете мои глаза переливались космической бездной изнутри, немного светясь - холодным, бездонным сиянием, которое он видел лишь в тот день под полной луной. Его рука потянулась к выдвижному ящику и вынула небольшую шкатулку - лакированное дерево, потертые углы, старая работа. Он открыл ее и аккуратно, почти благоговейно, извлек очки. Тонкая серебряная оправа была чуть поцарапанной на дужке. Одной рукой он удерживал очки за дужку, а другой приоткрыл зашторенное темными портьерами окно. Лунный свет ударил в стекла, отражаясь голубым свечением. На внутренней стороне дужки проявился крошечный глиф - тот самый, что ставят маги-мастера на свое изделие. Едва различимый невооруженным глазом, но видимый его Шести Глазам: тончайшая гравировка, пульсирующая остаточной энергией. Он провел пальцем по знаку, чувствуя легкую, почти осязаемую вибрацию - как эхо давно угасшего звука. Очки были не просто оптикой. Это точно был заказной артефакт. Стекла очков немного переливались в лунном свете отражая на поверхности стекол едва заметный выгравированный знак. - Печать иллюзий… - прошептал он в тишину комнаты. Его голос прозвучал глухо, почти безжизненно. *** Я лежала на татами в новом доме и бездумно смотрела в открытые двери сёдзи. За ними простирался маленький внутренний дворик - мой, еще не обжитой, с парой камней и чахлым кустиком. Небо затянули темные тучи, и из них лил бесконечный, монотонный дождь. Капли барабанил по черепичной крыше, стекали по деревянным балкам, наполняя дом тихим, убаюкивающим гулом. Мне была непонятна улыбка сенсея. Как можно радоваться бесполезному кольцу? Неужели оно такое особенное? Я прокручивала в голове эту сцену снова и снова - его лицо, его глаза, эту его странную, почти безумную улыбку, - и не находила ответа. Дождь капал на мою вскинутую к проходу руку, и я с наслаждением вдыхала ночную сырость. Запах влажной земли, мокрой древесины и отдаленной грозы смешивался с ароматом татами - сухой травы и старой циновки. Сон никак не шел ко мне. Я лежала, раскинув в разные стороны свои конечности, и смотрела в темноту. Мысли крутились по кругу, как заезженная пластинка. Тьма мирно дремала под боком, свернувшись в пушистый черный клубок. Ее шерсть переливалась в тусклом свете, просачивающемся сквозь сёдзи. Изредка она подрагивала черным ушком - то ли во сне, то ли прислушиваясь к чему-то, чего мне было не дано услышать. Она категорически отказывалась идти обратно в тень после нашей с Годжо-саном ссоры. Обычно, когда я засыпала, она растворялась, возвращаясь в свое измерение. Но не сегодня. Сегодня она осталась и мне было вдвойне спокойнее. Она тоже переживала и даже скучала по сенсею в какой-то степени. Я чувствовала это через нашу связь - смутное, ноющее чувство, похожее на голод. - Надеюсь, все не станет намного хуже, чем есть… - тихо прошептала я во тьму ночи. Закрыв глаза, я не заметила, как уснула. Сон пришел незаметно - без сновидений, глубокий и темный, как сама Тьма. Только когда в глаза ударил первый луч солнца, я разлепила слипшиеся веки. Свет был резким, непривычно ярким после ночного дождя. Я с трудом поднялась, стараясь не будить спящую Тьму, и, аккуратно задвинув сёдзи, отправилась вниз, на кухню, делать завтрак. Могла, конечно, заказать доставку, но решила, что пора налаживать быт. В конце концов, это теперь мой дом. Душевное состояние было паршивенькое, мягко говоря: сначала ссора с Нобарой, потом сенсей. Два удара подряд - и оба в самое сердце. Взяв стакан с кухонного стола, я открыла холодильник и налила себе прохладной воды. Глоток - холод обжег горло, привел в чувство. Выдох - медленный, глубокий, как учили родители на медитации. «А сколько времени вообще?» Пришлось подниматься наверх за телефоном - часы я пока еще не приобрела и довольствовалась гаджетом. Экран засветился, показывая скупые цифры. Тьма приоткрыла глаза и перекатилась на другой бок, снова их прикрывая. Ее лапы смешно дернулись во сне. Не знаю, что может сниться сущности вроде нее, и не уверена, что что-то снится вообще. Она никогда не сообщала. «4:40…» «Рань-то какая… Хм… я вроде выспалась, а значит, можно заняться еще делами…» Все оставшееся время с момента пробуждения я решила посвятить медитации во дворе. Он был небольшим и немного неухоженным - пара камней, мох, куст гортензии, - но там уже присутствовало ощущение моего пространства. Моего места. Я села на деревянную скамейку, поджав ноги, и закрыла глаза. Медитация всегда помогала мне выровнять эмоциональный фон, какая бы ситуация ни происходила со мной. Время наедине с собой - это лучший отдых израненного духа. Часов в шесть утра, когда солнце уже полностью взошло, я приступила к наведению порядка в доме. Еще не все вещи были на своих местах, и я помогала им с этим. Фэншуй и все дела. Протирала полки, расставляла книги, разбирала вещи из кармана Тьмы, наконец нашла время разгрести свой склад. Рутинная работа очень успокаивала. Около обеда мне поступило неожиданное сообщение от Иджичи-сана. Он просил срочно взять миссию с пропажей мальчика. «Амако-чан, у меня к тебе просьба. Прости, что беспокою в выходной, но нужно, чтобы кто-то расследовал одно дело о пропаже мальчика в школе. Сейчас все доступные маги либо заняты, либо просто отказали. Дело срочное, Амако-чан, ты идеально подходишь для этой работы». «То, что нужно! Может совесть перестанет терзать за ту пощечину?». Недолго думая, я согласилась и уже сидела в его машине. Черный служебный седан пах кожей и кофе - вечный спутник Иджичи-сана. За окном проплывали пригороды Токио: аккуратные домики, рисовые поля, линии электропередач. - Иджичи-сан, можно подробнее о миссии? - Конечно. Сакаи Нэо, мальчик десяти лет, пропал в школе. Последний раз его видели четыре дня назад в классе 1-6. Родители говорили, что он стал зажатым в последнее время и что его водили к шаману. Шаман сообщил, что видел на нем следы чужой энергии. По нашим предположениям, это следы проклятия. Родители не уточняли, что за шаман, но после его посещения Нэо стало легче - ненадолго, к сожалению. Твоя задача - найти Нэо, желательно живым. На машину обрушился ливень. Стекло залило потоками воды, дворники работали смахивая бесконечные потоки. - Хм… Странно. Обычно проклятия сразу атакуют или, как мелкие, прицепляются. Если он контактировал с проклятием на протяжении какого-то времени, то что за проклятие будет не трогать человека и почему? - Они питаются проклятой энергией. Может, оно просто медленно высасывало его энергию? - глядя на меня через зеркало заднего вида, спросил Иджичи-сан. Его пальцы нервно постукивали по рулю. - Возможно… и все же подозрительно как-то это. Тьма вышла из-под переднего сидения и прыгнула мне на колени. Я погладила ее, и она расплылась в удовольствии, поджала лапки и устроилась у меня на коленях. Ее угольно-черная шерсть переливалась в тусклом свете из окна. «Наверное, надо извиниться перед сенсеем, - думала я, разглядывая черное ушко Тьмы. - Хотя, с другой стороны, он оскорбил мою семью…неприятно так то. И все же не по совести это... Ударить и бросить…» Мы наконец подъехали к школе и вышли из машины. Дождь хлестал по асфальту, по крыше, по листьям старых деревьев во дворе. Иджичи-сан вышел первым и сложил руки, поднимая барьер. Его голос прозвучал четко, почти торжественно: - Явись из тьмы тот, что чернее ночи, избавь нас от всего нечистого. Над школой поднялся темный купол, и я шагнула за его границу. Дождь вовсю поливал меня, и я быстрым шагом ступила под козырек. Всюду стояла странная тишина - будто природа замерла, готовясь к чему-то ужасному. Даже капли дождя, казалось, падали медленнее. Я подошла к окну и отправила Тьму, чтобы та его мне открыла. Войдя в класс, я почувствовала множество мелких проклятий, которые скрывались в углах и с жадностью изучали меня. По коже пробежали мурашки - не от страха, а от странного липкого ощущения. Тьма шла рядом, и я видела, как шерсть на ее спине стояла дыбом. Судя по всему, проклятие здесь достаточно сильное. Я вышла в коридор, глазами ища вывеску 1-6. Там видели Нэо в последний раз. Я обошла школу, но такого кабинета в ней не оказалось. В процессе поисков Тьма от раздражения изгоняла всех мелких проклятий - утаскивала в тень и раздавливала удушая щупальцами. Некоторые пытались сбежать, но моя сущность и шагу ступить не давала. Она шипела и пучковалась, загоняя клонами в темные углы проклятия, словно те были просто жучками для нее. - Странно… коридорам будто конца нет, - сказала я и обернулась. Вроде конец и его видно, но я сворачивала уже раз десять. Один и тот же поворот. Одна и та же доска объявлений. - Черт… - прошипела я. - Тьма, отправь-ка клонов десять на разведку. Тьма уже вовсю прогрызала горло одному грязно-синему проклятию, ужасно визжащему. Она услышала приказ и прокусила сильнее его мерзкую кожицу отчего оно затихло и упало на пол тихо растворяясь, обращаясь в пыль. Затем она вскинула голову и вдруг начала отряхиваться. С ее шерсти слетело десять маленьких чернильных капель, тут же принявших форму котят. Я присела и погладила одного - и тот довольно прижался к моей ноге, тоненько мяукнув. - Идите, - встав с карачек, приказала я, и маленькие комочки разбежались по теням. Я снова начала оглядываться. - Классическое иллюзорное увеличение территории. Не впечатляет. Тьма фыркнула и пошла вперед, затем остановилась у продолжения коридора и глянула на меня через плечо. - Иду. Мы проходили без цели около пятнадцати минут. Обшарили кабинеты, документы на всякий случай. Ничего. Даже лестницы не было, а о детях речи и быть не могло. Я присела на стул и вздохнула. Достала из кармана телефон и уставилась на время. Хм… оно будто застыло. Глянула на настенные часы над доской. «21:01». Телефон показывал то же самое. Две независимые системы - и обе остановились. Новедь я вошла около “14:17” Я обратилась ко Тьме: - Что, если это время и есть время наведения иллюзорного пространства? Импульс энергии остановил часы именно в этот момент. Возможно, Нэо-кун где-то среди этой иллюзии. Из-под парты показался один котенок, а затем и остальные. Они все подошли ко Тьме и слились с ней, исчезая в ее теле. - Нашли? - спросила я, подскакивая на ноги. Тьма зашипела, и тут же по коридору пронесся тихий голос - женский, вкрадчивый, отдающийся эхом: - Я красивая? Ты любишь меня? Я выскочила из кабинета 1-3 и начала озираться по сторонам. Никого. И мелкие проклятия тоже исчезли. - Это главное проклятие… Тьма внезапно рванула с места, и я последовала за ней. Оглянувшись, увидела за нами погоню. Женщина с безумными глазами в синем кимоно с белыми цветами бежала за нами, почти не касаясь пола. У нее был разрезан рот. А язык напоминал змеиный был усеян странными шипами и вывалился изо рта, брызгая всюду слюной. Ее длинные черные волосы развевались, цепляясь за косяки дверей. - Полюби меня!!! Меня никто не любит! Я бежала за Тьмой, не разбирая дороги. Она влетала в одни двери - и тут же мы выбегали в другое пространство. Она явно знала, что делает. Затем показался тупик, и я крикнула: - Стой! Тьма не послушала и прыгнула в тень. Проклятие уже почти нагнало меня, доставая своей костлявой рукой до моей формы, но я уже сиганула в тень. Невидимым толчком мое тело выбросило в какой-то кабинет - обычный и ничем не примечательный. Возле окна сидел мальчик в наушниках, упершись в колени. Но, услышав грохот, он встрепенулся и с холодным ужасом взглянул на меня. Я влетела в парту и, больно ударившись, уже валялась на полу. Но быстро подавив приступ боли, вскочила на ноги, глазами ища Тьму. Она сидела возле парня с непринужденным видом, обвив хвостом лапы. - Молодец, девочка. Я обратила внимание на мальчика - он был ужасно бледным и будто исхудавшим. Я поняла: дело плохо, и он на грани сейчас. Я успокоила чувства, обратилась к внутренней силе и выставила руки вперед, показывая, что я не враг. Шаг назад. Медленный, осторожный. - Привет, я… Я Риса Амако. А ты? Мальчик не отвечал и просто забился в угол. - Так… ладно… - вздохнула я и опустилась на пол, садясь в позу лотоса. Я медленно оглядела маленький кабинет - коморку, было бы точнее. Помещение напоминало кладовку для инвентаря: вдоль стен высились стопки старых учебников, на полке сиротливо стояла банка с засохшей краской, а воздух был спертым, пахнущим пылью и старой бумагой. Единственное окно, мутное от дождя, почти не пропускало свет. Дверь была забаррикадирована партами - составленными друг на друга, клином упирающимися в стену. Кто-то явно знал, что делает. - А ты умный парень… молодец… - обратилась я к нему, стараясь, чтобы голос звучал мягко, почти по-матерински. - Не всякий мальчик додумается до такого. Тьма сначала посмотрела в глаза мальчику - долго и изучающе ее взгляд сапфировых глаз переливался в полумраке, - и, увидев разрешение, боднула руку. Мягко, бархатистым лбом. Тот вздрогнул, но не отдернулся. Начал отмирать - сначала пальцы, потом кисть, - и начал ее поглаживать, все еще косясь на меня с опаской. - Это Тьма. Моя… кошка. В ответ снова была тишина. Я посмотрела на шею парня - тонкую, с проступающими венами, - и заметила талисман. Простой, но добротный: деревянная пластинка на пеньковом шнурке, с выжженным символом защиты. Такие делают шаманы-практики, не маги высокого ранга, но ремесленники, знающие свое дело. - У тебя на шее талисман… Это тебе шаман его дал, да? - я мягко, не повышая голоса, обратилась к нему, чуть склонив голову набок. «Поэтому возможно проклятие пока его не тронуло…» Он кивнул - коротко, дергано, - но тут же его взгляд снова стал холоден, будто он пожалел о проявленной слабости. «Ура, реакция.» - Твои родители об этом сказали, они ждут тебя домой. Он выпрямил спину - резко, как по команде, - и со страхом смотрел на дверь, ожидая, что она вот-вот распахнется. - Не бойся, я и Тьма - профессионалы. То, что ты видел, - это проклятие, оно питается негативной энергией людей. А я маг, который их изгоняет. - Я говорила спокойно, почти буднично, как если бы объясняла ребенку правила дорожного движения. Хотя Нэо и был ребенком. Напряженная фигура тут же расслабилась - плечи опустились, пальцы разжались. Тьма залезла парню на колени и начала громко мурчать. Этот звук заполнил всю комнатушку - низкий, вибрирующий, почти механический. Так она вчера успокаивала меня, когда я лежала на татами и смотрела в дождливое небо. - Ты Нэо-кун? Он кивнул. Я придвинулась чуть ближе, стараясь не делать резких движений. - Я понимаю, ты сейчас очень боишься выйти, но ты же парень умный и храбрый… Если мы пойдем с тобой вместе и будем рядом, то обязательно выберемся. Нэо смотрел на меня с неверием. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не решался. - Ты же видел, как я вынырнула из тени? Он медленно кивнул. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на надежду. - Ладно… смотри, что могу. Я открыла карман Тьмы - разрез в пространстве, наполненный бархатной чернотой, - достала шоколадку, протягивая ее парню. Плитка молочного шоколада с цельным миндалем - я всегда держала несколько в запасе, на случай стресса. Он медленно взял ее, недоверчиво повертел в руках, а затем, вскрыв упаковку, начал поглощать. Быстро, жадно - явно не ел уже несколько дней. - Сколько же ты тут сидишь…? - прошептала я себе под нос, глядя на его впалые щеки и синяки под глазами. - Явно не четыре дня… - Прошло четыре дня? - наконец заговорил парень, не выпуская Тьму из рук. Его голос был хриплым от долгого молчания. - На той стороне - да. Здесь, возможно, больше. - Я хочу домой… - эти слова прозвучали почти жалобно, как стон. - Знаю. И поэтому мы должны выбраться. Но… как ты тут оказался? - Я… меня обижали. Звали грязным. - Грязным? Почему? - Я полукровка. Хафу. Здесь их не любят. - Он опустил глаза, и его пальцы сильнее сжали шерсть Тьмы. Та даже не дернулась. - Ого… я не думала, что у полукровок такая тяжелая жизнь в Японии. - А вы? Вы похожи на японку, но у вас волосы другие. Серебряные будто. - Он поднял глаза и внимательно посмотрел на меня. - А… это. Я такой родилась. Маги, знаешь ли, весьма странные личности. Среди нас и чудаки не редкость. - Я позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. - Забавная вы, - улыбнулся мальчик. Его улыбка была робкой, но настоящей. - Есть немного. Будешь печенье? - Если можно. Я извлекла из темного кармана пачку арахисового печенья - круглые, хрустящие, с характерным ореховым запахом. - Надеюсь, у тебя нет аллергии на арахис. - Нет. Нэо забрал угощение и начал уминать. Я смотрела на него и думала о том, сколько еще детей проходят через подобное - отвержение, травля, одиночество. Как много проклятий рождается из их слез. Как только он закончил, отряхивая крошки с колен, я решила осторожно поднять болезненную для него тему. - Нэо-кун… ты знаком с проклятием? - Да… Она говорила, что мой друг, когда меня обижали. Я часто убегал к ней, к дереву. - Его голос стал тише. - Она жила возле дерева? - Да… она плакала часто, как и я. Она говорила, что ее не любят и что у нее нет друзей. - Он помолчал. - Она сидела в корнях, и волосы у нее были длинные-длинные, закрывали лицо. - А рот…? - Когда я увидел ее, у нее он был нормальным. - Нэо поднял на меня глаза, и в них промелькнул страх. - А потом… стал… таким. - Понятно… Здесь есть кто-нибудь еще, помимо нас и ее? - Мои одноклассники… они… - начал было говорить парень, как неожиданно начал глотать глубоко воздух. Его грудная клетка заходила ходуном, глаза расширились. «Гипервентиляция!?» - Так, Нэо-кун. Смотри на меня! На меня! Глубокий вдох и медленный выдох. Давай. Мальчик смотрел мне в глаза - два синих омута встретились с его темными, испуганными, - и начал повторять. Сначала сбивчиво, потом ровнее. - Хорошо, вот так… Еще, дыши еще. Это просто гипервентиляция легких. Сейчас будет легче. Это не страшно. Как только он пришел в норму - дыхание выровнялось, паника в глазах угасла, - я обняла его. Осторожно, давая возможность отстраниться. Но он прижался в ответ, уткнувшись лицом мне в плечо. - Видишь? Я друг. - Спасибо. - Его голос звучал приглушенно. - То, что ты чувствовал, испытывают многие - и взрослые, и дети. Это происходит, когда твой организм долго боится чего-нибудь и нервничает. Это нормально и этого можно избежать. - Ладно. - Он отстранился и вытер нос рукавом. - А теперь слушай меня внимательно. Чтобы выбраться, нам нужно пройти школу. Если увидишь проклятие - беги, понял? Я возьму его на себя, а ты пойдешь за Тьмой. Она знает, где выход. - Но оно такое жуткое… и… она же… друг… - Его глаза снова наполнились сомнением. - Нэо-кун… друзья так не поступают. Она не твой друг, и я думаю, ты это уже понял. - Да, но… - Послушай… у тебя есть любимый герой? Из аниме или мультфильма? - Да… Мне нравится Наруто из аниме «Наруто». - Какой интересный выбор. - Я улыбнулась. - И разве Наруто отступает, видя опасность? - Нет. - В его голосе прорезалась твердость. - Именно. Он очень смелый и добрый парень. И сейчас, когда мы откроем двери, я хочу, чтобы ты представил, что ты ниндзя, как Наруто. Мы будем идти с тобой как ниндзя - тихо и незаметно. Будем прятаться в тенях и искать выход. И… я знаю, что у тебя получится. Ты же очень классный парень. - Но… - Поверь мне, Нэо-кун, ты очень смелый. Повтори за мной: «Я очень смелый». - Я… очень смелый. - Увереннее. - Я очень смелый! - Умница. А теперь… - я начала убирать столы от двери. Дерево заскрежетало по полу, звук эхом разносился по пустому коридору. - Мы с тобой будем как два ниндзя. Ты - Наруто, а я - Саске. Идет? - Да. - Он почти улыбался. - А Тьма - наш Паккун, который по запаху выведет нас из школы. Нэо улыбнулся - на этот раз широко, по-настоящему, - видя, как Тьма забавно фыркает и демонстративно отворачивается. - Готов? - Да! - Тогда вперед. Мы медленно вышли из помещения. В коридоре было темно и тихо - только где-то далеко капала вода. Я держала Нэо за руку, немного сжимая. Его ладонь была маленькой и холодной, но он не вырывался. Я хотела показать ему, что я здесь и я его не брошу. Тьма вела нас дальше по коридору через множественные двери и завороты, ее черный силуэт скользил впереди, сливаясь с тенями. Мы миновали класс музыки - пустой, с разбросанными по полу нотами. Арт-студию - залитую странным, неестественно желтым светом. Простой класс - парты стояли ровными рядами, и на одной из них лежал забытый пенал. Мы снова шли по коридору, и вдали я увидела тело и лужу крови. Темная, почти черная в полумраке, она растекалась по линолеуму, отражая тусклый свет ламп. «Ребенок!?» - Нэо, закрой глаза. Не смотри. - Я прикрыла мальчику глаза ладонью, не давая смотреть на лежащий на полу труп. Ребенок лежал на спине. Его живот был вспорот - от груди до паха, - и кишки, серые и блестящие, вылезли наружу. Рот был разрезан от уха до уха, и нижняя челюсть неестественно свисала вниз, обнажая ряд молочных зубов. В воздухе уже стоял тяжелый, сладковато-гнилостный запах, от которого у меня слезились глаза и к горлу подкатила тошнота. Я уткнулась носом в изгиб локтя, чтобы вдохнуть остатки моих духов - жасмин и сандал, - перебивающие этот запах. Я поторопила Нэо, и мы ускорили шаг. - Что за запах там был? - спросил он, когда мы завернули за угол. - Это… с окна подуло. Не переживай. Вдруг на нас из коридора повеяло холодным ветром. Он пришел ниоткуда - резкий, пронизывающий до костей, - и принес с собой запах сырой земли и гниющей листвы. Тьма зашипела, ее шерсть встала дыбом, и она уставилась на соседнюю тень. Я сразу поняла ее. Схватила Нэо и рванула в тень. Мы растворились в темноте - холодной, бархатистой, - и замерли, боясь даже дышать. - Нэо-кун… ты меня не любишь…?Давай поиграем…!?Твои друзья тебя ждут… - хныкало проклятие, проходя мимо нас. Оно двигалось медленно, волоча за собой край синего кимоно, испачканного в крови. Его длинные черные волосы струились по полу, оставляя влажный след. Казалось, мы забыли, как дышать, глядя, как человекоподобная женщина рыщет, ища нас. Я держала Нэо за рот, чтобы тот не кричал. Он вцепился своими пальцами мне в бедро, больно стискивая его. Я чувствовала его дрожь всем телом. - Нэо-кун… давай играть… - обманчиво плакало проклятие, заворачивая за угол. Его голос эхом прокатился по коридору и затих. Окончательно убедившись, что оно ушло, мы вышли из тени. Свет снова ударил в глаза, и я на мгновение зажмурилась. - Ты молодец, Нэо-кун. Ты храбрый ниндзя! Идем. Нельзя останавливаться. - Ага. Мы теперь побежали трусцой, следуя за Тьмой. Ее лапы бесшумно ступали по дереву. В одном из классов мы наткнулись на еще одно тело. Еще один мальчик. Он был подвешен на множестве нитей, тянущихся от потолка. Тонкие, почти невидимые, они опоясывали его кожу и хрупкое тельце, врезаясь в плоть. Рот так же был безобразно изрезан, а живот вспорот. Но у этого ребенка еще были выжжены глаза - пустые, обугленные глазницы смотрели в никуда. Мы миновали труп, и я почувствовала, как Нэо сжал мою руку до боли. По ощущениям мы были уже близко к выходу. Но тут проклятие возникло из ниоткуда, и пол провалился. Доски с треском ушли вниз, и мы полетели. - Давайте играть?! Я же вам нравлюсь?! - верещало проклятие, нависая над провалом. Я поняла, что свисаю на самом краю пола и удерживаю Нэо, пребывающего в ужасе. Мои пальцы вцепились в расщепленную доску, занозы впивались в кожу. Внизу было помещение, напоминающее подвал: ржавые трубы вдоль стен, вода на полу, запах плесени и сырости. А еще - кровь. Темная, густая, она растекалась по бетону. Внизу лежал третий ребенок. Мертвый. Его голова была неестественно вывернута. - Исаму-кун… - в ужасе прошептал Нэо. Древесина впилась в руку, и уже не оставалось сил держаться. - Тьма! Щупальца Тьмы протянулись из тени наверху - гибкие, бархатистые, - и обвили шокированного Нэо. Он не сопротивлялся и дал себя поднять. Внизу, в провале, «приветливо» улыбалось проклятие, махая мне своей костлявой ручонкой. Его разрезанный рот растянулся в жуткой пародии на улыбку. Казалось, сама тьма в этом подвале дышала, пульсировала, ждала. Я начала тяжело дышать, наблюдая, как мальчик стоит наверху. Его силуэт вырисовывался на фоне тусклого света, сочащегося из коридора, - маленький, дрожащий, но живой. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках. - Риса-сан! Давайте руку! - он протянул свою ладонь - тонкую, бледную, с обкусанными ногтями. - Нет. Иди за Тьмой, она выведет тебя. На той стороне Иджичи-сан. Иди же! Я попробую изгнать его! - Но… - Иди, Нэо. Оно не отстанет пока его не изгнать. - Мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. Он в отчаянии пытался поднять меня, но у него не выходило - слишком легкий и слишком слабый он был. Я дотронулась рукой до его - наши пальцы соприкоснулись на краткий миг, - и улыбнулась. Затем… я отпустила руки и полетела вниз. Воздух засвистел в ушах. - Амако-сан! - закричал Нэо. Его голос сорвался на визг. Тьма тут же начала бодать его к выходу, подталкивая бархатистым лбом. Я упала прямо в кровь мертвого мальчика Исаму - в теплую, густую, еще не успевшую до конца остыть. Она пропитала мою одежду, залилась в рукава. Боль ударила в виски и я застонала, прикусив губу до металлического привкуса. - Ты красииивая! Отдай свое лицо! Нэо-кун будет играть со мной! Забыв о боли, я еле поднялась на ноги, поскальзываясь в луже крови. Бросила взгляд на бездыханное тело. Это же просто ребенок… какое зверство. Его голова была неестественно вывернута, руки раскинуты в стороны, как у сломанной куклы. Не выдержав, я отвернулась - и увидела на стене странный знак. Он был нанесен чем-то темным - то ли краской, то ли запекшейся кровью. Искаженный круг с выходящими от него кривыми лучами - некое подобие солнца, но с острыми, агрессивными разветвлениями. Внутри был высечен будто след когтя. Символ был мне незнаком, но от него веяло чужеродной, неправильной энергией, от которой сводило зубы. Проклятие рвануло на меня, но я успела призвать щупальце из тени под трубами и врезать ему. Удар пришелся в грудь - она отшатнулась, врезалась в стену, и по бетону побежали трещины. Из ее горла вырвался пронзительный, нечеловеческий визг. - Мое лицо! Мое лицо! Я прислушалась к внутренней энергии и заметила, что ее стало меньше. Я заметно ослабла - как если бы голодала неделю. Мышцы ныли, в глазах плыло. Черт. Пришлось опустошать недавно пополненный резерв дополнительной энергии. Я открыла каналы и почувствовала, как сила хлынула по телу - горячая, искрящаяся, - наполняя каждую клетку. Извлекла отцовскую катану из теневого кармана. Клинок из черной метеоритной стали с белой рукоятью привычно лег в ладонь. Я напитала его своей энергией, и лезвие наполнилось моей энергией готовое рассекать проклятую плоть. Проклятие не стояло на месте, начиная новую порцию атак. Его руки удлинились, превращаясь в костяные клинки. Оно целилось то в горло, то в живот, то в глаза. Я успешно парировала ее выпады - сталь звенела о кость, высекая искры. Мы носились по подвалу, словно заведенные: два размытых силуэта в полутьме. «Женщина» прыгнула вверх и пробила верхние этажи. Бетон и арматура посыпались вниз градом обломков. Я последовала за ней через тени, проходя сквозь слои разрушенных перекрытий, и вынырнула на крыше, под открытым небом. «Она сняла иллюзию бесконечного коридора…» Скрывающий барьер еще стоял - темный купол, отделяющий школу от внешнего мира. Внизу я увидела Тьму и Нэо-куна, которые уже были снаружи и бежали к границе. Два маленьких силуэта на фоне серого асфальта. Проклятие завизжало и ринулось на Нэо, но я не дала ей этого сделать, выпуская три щупальца - они вырвались из теней на крыше, толстые, как канаты, - и сжали ее, пытаясь удержать и раздавить по возможности. Она вырывалась и кричала, ее тело деформировалось, просачиваясь сквозь хватку. Как только Нэо и Тьма покинули территорию школы, я отпустила проклятие. Я сознательно начала разгонять энергию по телу - от центра к конечностям, - и затем одним выбросом пустила в катану. Клинок взмыл в воздухе и почти достиг шеи проклятия, но она успела увернуться, изогнувшись под немыслимым углом. Внезапно она обрушила на меня град иголок - сотни тонких, острых, вылетевших из ее рта. Я рванула, петляя по крыше, ноги скользили по мокрой черепице. Некоторые иглы приходилось отбивать катаной, чтобы они не вонзились в плоть. Одна все же чиркнула по плечу, оставив рваную рану. Черные волосы проклятия развивались возле нее подобно водорослям в воде - плавно, завораживающе, не подчиняясь гравитации. Я не заметила, как она оказалась сзади и пропустила лихой удар. Меня швырнуло в вентиляцию и я сильно приложилась об металл. В глазах потемнело, легкие не могли нормально вздохнуть, во рту появился вкус крови. Но ухом я слышала шевеление - шорох ее кимоно по черепице, - и в последний момент увернулась. Ее костяной клинок разнес вентиляцию в кучу металлолома. Мы кружили с проклятием в неведомом танце, не уступая друг другу. Катана мелькала в воздухе, оставляя светящийся след. Тьма уже вернулась ко мне и выпустила еще больше щупалец - десятки гибких черных отростков, извивающихся в воздухе. Проклятие извивалось, избегая захвата, но Тьма и мои атаки подловили момент - и она успела ее обвить. В этот момент кто-то убрал барьер, и мир снова предстал таким, каким был. Небо над нами, только что затянутое тучами, вдруг прояснилось, и хлынул солнечный свет - яркий, почти ослепительный. Проклятие завизжало, и я, вложив в катану всю свою энергию, занесла ее для удара и в прыжке обезглавила. Голова отделилась от тела и покатилась по черепице, оставляя дымящийся след. Я отвернулась, чтобы посмотреть, кто убрал барьер, - и не заметила, как проклятие вернуло голову на место. Его тело дернулось, срослось, и в следующий миг оно скинуло меня с крыши. Мы летели вместе, извиваясь как змеи, вцепившись друг в друга. Ветер свистел в ушах, земля приближалась с ужасающей скоростью. Катана летела далеко, и я не успела бы ее достать. Момент - и я создаю энергетическую шпильку. Она возникла в моей руке - тонкая, сияющая, сотканная из чистой энергии. «Я вижу твое ядро, тварь. Попробуй теперь увернись!» Я пронзила ядро проклятой энергии - ту самую точку в центре ее груди, где пульсировала ее искусственная жизнь, - и оно вдруг начало рассыпаться. Не взорвалось, не рассеялось - именно рассыпалось, обращаясь в стайку золотистых искр, будто сгорая изнутри. Его крик оборвался на полузвуке. Теперь я просто летела вниз. - Тьма! Моя сущность увеличила тень от старого клёна, рядом с которым я должна была приземлиться и превратиться в лепешку. Тень разрослась, стала гуще, плотнее, превратилась в черное озеро. Я влетела в нее, холод и приятная пустота окутали меня и через секунду меня выбросило из другой тени, у самого забора. Я приземлилась на четвереньки, слегка пошатываясь. Меня во время полета знатно покрутило, и теперь начало тошнить. Желудок подкатывал к горлу. «Держись, не смей. Дыши». Кое-как придя в себя, я на дрожащих ногах пошла к выходу из школы. Каждый шаг отдавался болью в ребрах. Форма была разорвана в нескольких местах, на плече алела рана, волосы растрепались и слиплись от крови. - Амако-чан, как ты?! - подбежал Иджичи-сан. Его лицо было бледным, очки съехали на нос. - Я… вроде держусь. Пока. - Тебя не было неделю! - Неделю? Я думала, час или три максимум. - Я потерла висок, пытаясь осмыслить эту информацию. - Что это было за проклятие? - Не знаю… но в школе это проклятие точно не могло зародиться. Оно странное было… явно из другого места. - Понятно. Я внесу в протокол. - Он уже достал телефон и начал лихорадочно печатать. - Амако-сан! - ко мне подбежал взволнованный Нэо. Его глаза блестели, на щеках были грязные разводы от слез. - Как вы? - Все хорошо. Я его изгнала. - Спасибо! Вы были прямо как Саске! Быстрая как молния! И сильная как стадо слонов! - Вижу, тебе легче… - Я слабо улыбнулась. - Да, Иджичи-сан сказал, что скоро приедут мои мама и папа. - Я рада за тебя, Нэо-кун. - Я присела на колено возле парня, не обращая внимания на боль в боку, и раскрыла объятия. Он подошел и робко обнял меня своими хрупкими руками. Я чувствовала, как колотится его сердце. - Я же обещала тебе, что выведу тебя оттуда. Но… могу я задать тебе один вопрос? - Да. - Ты узнал мальчика в подвале, когда я висела на уступе. Как они туда попали? - Я… Я… та женщина сказала, что защитит меня, но… она… она… - Его голос сорвался. - Она убила их. Я не хотел… я не знал. Я думал, она просто напугает, чтобы они не приставали ко мне из-за того, что я хафу. - Ты не виноват, Нэо-кун. Она обманула тебя. Ты не виноват. - Но я привел их к ней… - Он снова начал всхлипывать. - Но ты не знал. Все хорошо. Все будет хорошо. - Их… их достанут? Да? - Да. Они обретут покой. Мальчик обнял меня и рыдал на плече. Я гладила его по спине, чувствуя, как его маленькое тело сотрясается от плача. Он напоминал мне меня, когдя я лежала на холодном камне алтаря. Тогда тот кто должен был меня защищать, предал меня. Нэо тоже предали и я его очень понимла. - Послушай, я хочу тебе дать один амулет… Нэо отстранился и уже успокоился. Его лицо опухло от слез, но глаза смотрели яснее. Иджичи-сан же продолжал стоять в стороне, нервно поправляя галстук. Он открыто нервничал, ожидая родителей ребенка и сотрудников морга. Скорее всего, их заберут на вскрытие - хотя оно уже было проведено той тварью. Жаль, что Сёко видит ЭТО почти каждый день… Любой бы с ее работой поехал… Я вынула из кармана амулет силы собственной работы. Это был кожаный браслет с выжженными глифами на внешней и внутренней стороне. Со стороны он покажется простым украшением - неброским, минималистичным, - однако он был заряжен на наполнение энергией. Его владелец будет направляем им. Браслет поможет использовать свою энергию во благо и развить характер. - Это тебе. Это браслет силы. Магический. - Я… больше не увижу то существо? - Он взял браслет дрожащими пальцами. - Не увидишь. Оно стерто. - Я рад. Спасибо, Амако-сан. Через полчаса подъехали родители Нэо-куна. Черный автомобиль с тонированными стеклами остановился у ограждения. Из него вышли красивая китаянка в элегантном платье и статный японец в дорогом костюме, явно занимающий высокий пост среди обычных людей. Они долго его обнимали и плакали - мать опустилась на колени прямо на асфальт, не заботясь о платье, отец стоял, прижимая сына к груди, и по его щекам текли слезы. Затем они благодарили Иджичи-сана и меня. Бедный Иджичи-сан ужасно краснел во время их благодарности, бормотал что-то невнятное и поправлял очки. Перед тем как Нэо-куна посадили в машину, я шепнула ему на ухо: - Я тоже хафу. И он расплылся в улыбке - широкой, искренней, - провожая меня из окна машины родителей. Он махал - и я тоже ему махала. Ему теперь предстояла огромная работа с детским психологом. Ведь вид мертвого одноклассника его явно очень шокировал. Однако он проявил стойкость, как взрослый мужчина. Думаю, его родители могли бы им гордиться. Иджичи-сан обогнул машину и дотронулся до моего плеча. Его пальцы были на удивление холодными - сказалось долгое ожидание под моросящим дождем в тонком костюме. - Ты как, Амако-чан? Тебя не было неделю… Яга-сан уже хотел послать старших магов на твои поиски. - Он рассматривал меня с особым, нервным вниманием, которое появлялось у него всякий раз, когда ситуация выходила за рамки ожидаемого. Его очки запотели от дождя, и он то и дело поправлял их указательным пальцем. - Неделя? Наверное, поэтому я чувствовала себя такой уставшей… - Я почесала макушку, чувствуя, как слипшиеся от крови волосы неприятно царапают кожу. -Дождь еще льет…неужели целую неделю…? - Может, тебя к Сёко-сан завести? - Он уже потянулся к телефону в кармане пиджака. - Нет… не надо. Давайте вы меня просто на станции высадите, ладно? - Но ты же еле на ногах стоишь. - В его голосе прозвучала интонация, которую он обычно приберегал для особенно безрассудных магов. - Я дойду, не переживайте. - Ладно… Но я думал, ты в техникуме живешь. - Садясь за руль, он бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. - Жила, просто решила съехать. Дядя подарил мне дом, вот и съехала. - Это хорошо, когда есть куда уйти. - Он кивнул, и в этом кивке было что-то очень личное, что-то, о чем он не стал говорить вслух. - У тебя хорошие родственники. - Ага.Не все, но хороших среди них есть… - Я опустилась на кожаное сиденье, расслабилась и растеклась по нему. Мышцы ныли, но это была приятная усталость после выполненной работы. Тьма вышла из тени под ногами и залезла на колени, свернувшись клубком. Ее шерсть была теплой и мягкой, а мурлыканье - низким и вибрирующим, как работающий мотор. - Это… - Тьма, вы уже знакомы. Моя любимая частичка. - Она никогда не выходила в моей машине, я даже польщен. - Он слабо улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло что-то почти мальчишеское. - Наверное, настроение появилось. - Я слабо рассмеялась, прикрывая глаза. Веки были тяжелыми, словно свинец. - Отдохни, ты заслужила, Амако-чан.Яга-сан будет доволен… - прошептал Иджичи-сан, выключая слабую мелодию, льющуюся через боковые колонки машины. В салоне стало тихо - только мерный шум дождя по крыше да мягкое урчание Тьмы. Я уже не слышала его ответа ведь провалилась в сон, глубокий и темный, как сама ночь.