꧁༺☾ ИНАЯ (11) ☽༻꧂

В детстве, когда родители брали отпуск, мы частенько отправлялись в путешествия. Папа любил активный туризм, поэтому наше расписание всегда было насыщенным и полным приключений. В Египте, например, он горел желанием забраться внутрь пирамиды, в то время как мама, крепко сжимая мою ладонь, сопротивлялась этой идее. Стояла невыносимая жара, и воздух дрожал над раскалённым песком. Я сжимала мамину руку и смотрела, как мои родители спорят. Папа был одет в лёгкую льняную рубашку бежевого цвета, которую он купил на местном базаре, и широкие светлые брюки. На голове у него красовалась панама, которую мама купила ему перед отъездом, ворча, мол: "Тоши ты снова обгоришь или может случится тепловой удар". Мама стояла со мной в простом хлопковом сарафане цвета спелой лаванды, с широкими бретелями, открывающими загорелые плечи. Её светлые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке, выбивались из-под соломенной шляпки, и она то и дело поправляла её, когда теплый порыв ветра норовил сорвать убор. -Тоши, она ещё маленькая для пирамиды, вдруг там зараза какая-нибудь? Юрий говорил, что она может испугаться узкого пространства. Может, всё-таки просто покатаем её на верблюдах? Я понимаю, это интересно и познавательно…но всё же. Мамины пальцы сжали мою ладонь чуть крепче, и я почувствовала, как её кожа, влажная от жары, слегка дрожит. Она смотрела на папу с мольбой, её голубые глаза блестели на солнце. -Регина, милая, она же будет с нами всё время. Я не собираюсь отпускать её одну. Папа говорил спокойно, но в его голосе слышалась твёрдость. Его рука, тёплая и надёжная, лежала на мамином плече. -Тоши, я не хочу, чтобы она опять видела проклятий… вообще никогда. Помнишь, что прошлое с ней сделало? Она отходит от последствий по сей день. - мама покачала головой, и я заметила, как дрогнули уголки её губ. - Вдруг станет ещё хуже…? Её голос дрогнул на последних словах, и она отвела взгляд в сторону, туда, где в мареве покачивались силуэты верблюдов. -Регина-тян, ей уже семь, да и Юрий-сан говорит, что прогресс есть, кошмаров она стала видеть значительно меньше. Я недавно звонил ему и спрашивал про пирамиду. Пока она с нами, ей нечего бояться. - он взял её за плечи и обнял. - Как ей справляться со страхом, не встречая его? Я видела, как мама прикрыла глаза на мгновение, и её плечи опустились. Она всегда сдавалась, когда папа говорил о "взрослении" и "преодолении страхов". Она знала, что он прав, но материнское сердце сопротивлялось до последнего. -Я не хочу, чтобы она боялась, Тоши… она же такая маленькая, на её долю столько выпало… -Я понимаю, милая, но она сильная, мы должны верить в неё. Он поцеловал её в висок, и она наконец выдохнула, отпуская его плечи. Её пальцы разжались, и я почувствовала, как тёплый воздух коснулся моей освободившейся ладони. Пока они разговаривали, я заметила его. Местного духа. Он стоял у входа в пирамиду - полупрозрачный, словно сотканный из солнечного света золотистый силуэт, мерцающий в воздухе, как мираж. Его очертания дрожали, словно он сам был частью этой раскалённой пустыни, и он поманил меня рукой, зазывая войти внутрь. Его лицо было смутным, но я видела, что он улыбался. Я спряталась за мамино платье, робко выглядывая из-за её бока. Соломенная шляпка мамы заслоняла солнце, и я чувствовала её тень на своей голове. Дух продолжал звать - его рука двигалась вновь и вновь,он знал, что я вижу его. Я отпустила мамину ладонь, когда она была занята разговором с папой, и, поддавшись любопытству, последовала за туристами внутрь. Тьма, до этого дремавшая в моей тени, мгновенно проснулась. Я почувствовала, как она зашевелилась у моих ног, сгущаясь, становясь плотнее. Она скользнула за мной в тёмный проход ни на секунду не отставая. Внутри пирамиды было прохладно и таинственно. Воздух, пропитанный пылью веков, казался густым и живым. Он оседал на языке, и я почти чувствовала вкус древнего камня. Стены были покрыты глифами, от которых исходила древняя, пульсирующая энергия - она мягко касалась моей кожи. Слабые, глазастые проклятые духи копошились в углах, норовили прицепиться ко мне, но Тьма не позволяла. Она шипела и царапалась. В одного даже вцепилась зубами, прокусывая оливковую кожу. Они катались сцепившись в странный комок энергий, но в итоге Тьма победила и наглое проклятие было изгнано. Я осторожно брела по низким, тёмным коридорам, следуя за золотистым духом. Мои сандалии, купленные мамой на рынке в Каире, тихо шуршали по каменному полу. Я была в белом платьице с вышитыми на подоле маленькими ромашками. -Иди… освободи… - тихо шептал дух. Он то появлялся впереди, то исчезал за поворотом, словно играя со мной в прятки. Я видела, как его золотистый силуэт мерцает на стенах, отражаясь в глифах, и чувствовала, что он ведёт меня не просто так. Туристы меня будто не замечали - они просто фотографировались и слушали гида, вероятно, полагая, что мои родители где-то рядом. Я слышала обрывки арабских слов, смех, щелчки камер. И духа они тоже не видели, как и проклятий. Тьма скользила за мной, бесшумная, как сама ночь. Я видела её краем глаза - она то сгущалась у моих ног, то вытягивалась вверх, прикрывая меня от маленьких, любопытных проклятий, которые норовили задеть мои руки. Иногда Тьма касалась моей лодыжки потираясь прохладным боком, успокаивая. Мне почти удалось добраться до Палаты Царя, когда мама поймала меня у входа в гробницу. Я услышала её шаги за секунду до того, как она схватила меня за плечо. Она была напугана и рассержена, но в её голосе слышалась искренняя тревога. Её пальцы впились в моё плечо, и я почувствовала, как они дрожат. - Риса! - воскликнула она, хватая меня за плечи. - Как ты могла уйти одна?! А если бы с тобой что-нибудь случилось? Если бы ты потерялась? Ты так нас напугала! Как только умудрилась улизнуть?! Она опустилась на колени, и я увидела, как в её глазах блестят слёзы-— слёзы облегчения и ужаса одновременно. Её шляпка съехала набок, и светлые пряди выбились из пучка. Она смотрела на меня так, будто я только что вернулась с того света. Она наругала меня, а затем передала мою мою вторую руку отцу. Я вырывалась и хотела вернуться, но родители уже тащили меня к выходу. Папина рука была сильной и спокойной, он не сжимал мою ладонь так крепко, как мама, но я чувствовала, что он не отпустит меня ни за что. -Тише моя маленькая исследовательница, ты уже, по-моему, изучила всё, что хотела. - посмеялся отец под хмурый взгляд матери. - Видишь, Регина-тян, она не боится. Наша дочка прирожденный исследователь! Его рука легла на мою макушку и я ощутила тепло его ладони. -Да ты посмотри на нее, она же бледнее поганки! - ворчала мама, поправляя моё платьице, которое сбилось во время бега. -Вся белая, как мел, в глазах ни искорки! Испугалась наверное совсем одна… -Я не… боялась. И я не одна… - тихо промямлила я, считая трещины в каменном полу. Их было много. Они расходились, как паутина и я пыталась сосчитать их, чтобы не смотреть на мамино лицо, полное тревоги. Тьма, которая всё это время пряталась в моей тени, наконец выскользнула, коснулась маминой лодыжки и тут же исчезла, когда мама вздрогнула.Она оглянулась на тёмный проход, но там уже никого не было. Я посмотрела на нее и загадочно улыбнулась. Покинув древнее строение, мы сели в машину медленно отъезжая. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. Я решилась обернуться и помахать золотистому духу, который проводил нас обратно до выхода. Он стоял в тени и смотрел на меня. Его золотистый силуэт дрожал в вечернем свете, и мне показалось, что он улыбнулся. Затем он медленно помахал прозрачной рукой и растворился в тени, оставив после себя лишь легкое ощущение тепла на моей коже. Кто он был? Божество? Хранитель? Или просто проклятие? И зачем он позвал именно меня, семилетнюю девочку? Прошло столько лет, но ответа я так и не получила. Наверное, некоторые тайны не должны быть разгаданы. Тьма, свернувшаяся калачиком у меня на коленях, приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова закрыла его. Я погладила её по чёрной, переливающейся на солнце шерсти, и она замурлыкала громче. В зеркале заднего вида я увидела, как мама смотрит на нас немного обеспокоенно. Она и раньше ее видела, однако в свете дня редко заставала ее рядом со мной. -Я же говорила, что не одна. -улыбнулась я. Папа тоже глянул на всякий случай в зеркало и довольно ухмыльнулся. -Ты ж моя лапочка, все гены Амако себе к рукам прибрала. Мама на это лишь раздраженно стукнула его по плечу. Через год бабушка Нора, мама моей мамы, предложила съездить в Грецию. Папа поддержал её идею - ведь им с мамой редко удавалось побыть наедине. Большую часть времени они были со мной, и я видела, как иногда они переглядываются, когда думают, что я не смотрю. Им нужно было время для себя, и я это понимала даже в свои восемь. Но в этот раз я осталась дома. Бабушка помогла собрать им вещи - она аккуратно складывала мамины лёгкие платья в чемодан, немного ворчала, что папа берет слишком много книг: «Тосихиро-кун, ты в отпуск едешь или в библиотеку?» Я сидела на кровати и смотрела, как комната постепенно пустеет, освобождаясь от их присутствия. А затем бабушка увезла меня в свой загородный дом, новый деревянный, с резными наличниками и большим садом, где росли яблони, кусты сирени и старая черёмуха. Но самое классное было во дворе. Большой алтарь был расположен у высокой березы. Под ним лежали фрукты и ягоды. Стояли разноцветные свечи и разные мисочки с крупой. Бабуля любила природу, а потому каждый обряд почитала духов природы за помощь в магии. Мои родители уехали, а я осталась под присмотром бабушки и двух магов, которых отец нанял для моей защиты. Дмитрий и Григорий были моими няньками - ворчливыми, но заботливыми. Обоим было чуть за двадцать пять, они были опытными, трудолюбивыми и хорошо знали нашу семью. Гриша, высокий и широкоплечий, с коротко стрижеными тёмными волосами и вечными тёмными кругами под глазами, всегда носил старую кожаную куртку, даже в жару - говорил, что «привык». Дима, напротив, был худощавым и кучерявым, с медными волосами, которые вечно лезли ему в глаза, и с мягкой, немного застенчивой улыбкой. Он носил простые льняные рубашки и всё время поправлял очки, которые то и дело сползали на нос. Они были магами первого уровня и отец всецело мог доверить им мою жизнь. Они поселились в гостевом флигеле, и каждое утро я видела, как Гриша выходит на крыльцо с кружкой крепкого чая, хмурится на солнце и потягивается, похрутсывая позвонками. Дима появлялся позже, уже с книгой в руках, которую он читал за завтраком. Лето выдалось тёплым и солнечным. Наш дом утопал в зелени: старые берёзы, кусты сирени, цветущие яблони. Воздух был густым и сладким, пахло мёдом, нагретой листвой и землёй. Я бегала босиком по траве под поливалкой, чувствуя, как влажная земля холодит ступни. Пока в доме были чужие, Тьма и носу из-под моей кровати не высовывала, опасности не чувствовала и хорошо. Можно дремать сколь влезет. Пока бабушка хлопотала на кухне, парни развлекали меня во дворе. Гриша показывал свои техники: он призывал водяные пузыри из старого оцинкованного ведра, и они, прозрачные и дрожащие, поднимались в воздух, плыли над травой, покачиваясь, словно живые. Дима направлял на них свет, заставляя их переливаться радугой - он складывал пальцы особым образом, и солнечные лучи преломлялись в его ладонях, окрашивая пузыри во все цвета спектра. Я сидела на траве, поджав ноги, и смотрела на них с восхищением и лёгкой завистью в глазах. Они всё ещё сомневались, можно ли мне показывать свои техники так открыто, и я даже видела, как они иногда переглядываются, проверяя мою реакцию. Гриша хмурился, когда я слишком близко подходила к пузырям, а Дима улыбался краешком губ, но быстро отводил взгляд. Они боялись нарушить запрет отца, но не могли отказать мне в удовольствии. Не придумав ничего лучше, я вбежала в дом, забралась на второй этаж в свою комнату и залезла под кровать. Тьма сопротивлялась - я чувствовала, как она упирается когтями в пол, не желая вылезать на свет. Её когти царапали старый линолеум, оставляя на нём едва заметные белые полосы, и она издала низкое, недовольное урчание. - Ну давай же, выходи! - кряхтела я, пытаясь вытащить её за пухлое тельце. Мои пальцы скользили по её шерсти, тёплой и гладкой, а она упиралась, выгибая спину. - Как ты так растолстела!? Тяжелая… Наконец мне удалось её достать. Я прижала Тьму к груди, чувствуя, как её сердце - если у неё вообще было сердце - бьётся где-то глубоко, в такт моему. Она не сопротивлялась, но смотрела на меня с укором и ворчала по кошачьи. Я побежала обратно во двор и на мгновение я споткнулась о порог, но удержалась, прижимая Тьму крепче. - Смотрите! Это Тьма, моя подруга! - объявила я, протягивая её Грише. Он наклонился, разглядывая её с настороженным любопытством. Его глаза, серые и внимательные, сузились. - Это… кошка? - удивился Дима, подходя ближе. Он поправил очки, и они блеснули на солнце. - Она странно переливается на солнце… у неё шерсть как бензин. - Она мой друг! Тьма -моя природа! Парни переглянулись. Гриша чуть приподнял бровь, а Дима нахмурился, разглядывая её с профессиональным интересом. - То есть техника? - уточнил Дима. - Нет! - Понятно…а у тебя уже есть техники? Я растерянно посмотрела на свои руки, разжала и сжала пальцы. Я знала, что я другая, но не могла объяснить, как именно. - Я не знаю… Папа не говорил мне… - растерянно ответила я. - Я просто всегда играю с Тьмой… Но я же всё равно маг, да? Парни не знали, что ответить. Отец строго-настрого запретил им говорить со мной на темы проклятий и клановых техник, но Тьма была для них открытием. Я видела, как Гриша сжал губы в тонкую линию, а Дима опустил взгляд, разглядывая свои руки. Из-за угла выглянула бабушка Нора. Она вытирала руки о передник и смотрела на нас с мягкой, понимающей улыбкой. Её светлые крашенные волосы были собраны в тугой пучок, а на щеках горел румянец от жаркой кухни. - Конечно ты маг, кто же ещё! - усмехнулась она. - Только положи Тьму, а то она опять пакостить начнет,своевольная чертовка! Видишь, у неё уже шерсть дыбом встала. Я опустила взгляд. Тьма действительно топорщила шерсть - её чёрная, переливающаяся шубка стояла дыбом, а сапфировые глаза смотрели на бабушку с лёгким вызовом. Она явно была недовольна, что её называют «чертовкой». - Хорошо, бабуль! - я отпустила Тьму, и та, к моему удивлению, не убежала в тень, а села на траву и принялась вылизывать лапу, делая вид, что её не интересует происходящее. - О, ты не убегаешь? - удивилась я. - Раньше ты сразу убегала… Тьма только покосилась на меня, её сапфировые глаза блеснули на солнце, и она снова принялась за вылизывание. - Прикольная техника… - присвистнул Дима, садясь на корточки. - Она типа тень? - Ну… да. Вроде она как тень. - Не техника, а компаньон, придурок, - щёлкнул его по лбу Гриша. Его голос был низким и насмешливым, но в нём чувствовалась теплота. - Да понял, понял… Вечером бабушка пригласила парней на чай. Они отнекивались, приглядываясь и неуверенно мямля, что «неудобно», но бабушка быстро усадила их за большой деревянный стол, накрытый льняной скатертью с вышитыми васильками. - Нора Степановна, нам как-то неловко… - Гриша, будь мужчиной! Твоя мать мне как сестра, так что жуй и не ворчи! Вы целый день с Рисой играли, а это тоже труд. - она строго посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Димку. - И ты не отставай. Подай-ка моей внучке пример здорового аппетита! - Ну я это… - промямлил Дима, поправляя очки, которые съехали на кончик носа. Его уши покраснели, и он уставился в тарелку, на которой дымился пирог с черникой. Одного взгляда бабушки хватило, чтобы они оба притихли и принялись за еду, красные, как раки. Набивали рты, пока она косо глядела на них, подперев щёку рукой и качая головой с укоризной. Но я видела - в уголках её губ прячется улыбка. Я тихо смеялась, глядя на эту картину. Впрочем, играла я с ними недолго - около недели. Потом приехали родители, загорелые и счастливые, и вручили кучу сувениров: бабушке - экзотические травы и оливковое масло, мне - кукольный домик, который я потом целыми днями обставляла в саду, под старыми яблонями. Духи рода тоже заглядывали. Старичок Ярук, например, сидел на качелях, привязанных к толстой ветке берёзы, и кряхтел, покачиваясь в такт ветру. Он ждал бабушкиных пирогов и папиного первого хлеба, который он всегда пёк для подношения. «Скоро в лес надо идти, помощников звать», - бормотал он, почёсывая бороду, и смотрел на меня с доброй, немного грустной улыбкой. Ламиша иногда тоже навещал - он играл со мной возле реки, пускал пузыри по воде и дразнился, исчезая за кустами и появляясь с другой стороны, чтобы я не могла его поймать. В отличие от взрослых, мне не нужны были ни талисманы, ни амулеты, чтобы их видеть. Я могла заметить их в любой момент, где бы они ни были. Иногда я смотрела в одну точку, и всем казалось, будто я провалилась в транс. Но на самом деле я общалась с невидимыми гостями. Даже родители иногда не понимали, почему я говорю с деревом или камнем. Хотя папа уже догадывался - ведь в Японии есть поверье, что духи могут жить в деревьях и камнях. Шокирующе? Ещё бы. Особенно то, что мне удавалось скрывать это от родных около трех лет с момента попытки меня убить. Однажды бабушка застала меня за разговором с Ламишей - он сидел на подоконнике и что-то рассказывал про лесных обитателей. Она не сказала ни слова, только посмотрела внимательно, а потом сказала родителям, когда они вернулись. Так и всплыла правда: я оказывается, помимо проклятий, вижу ещё и духов. У родителей не осталось выбора. Им пришлось начать мои тренировки по становлению магом. Мама переступила через свою материнскую мягкость, а отец отринул отеческую опеку - во имя воспитания из меня самурая. Из моих глаз покатилась одинокая слеза. Я медленно открыла глаза. Ресницы слиплись от солёной влаги, и мир вокруг проступал постепенно - сначала размытые пятна золота и багрянца, а потом чёткие линии горизонта, где небо целовалось с морем. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в золото и багрянец, и его лучи, скользя по водной глади, превращали волны в расплавленное стекло. Воздух, наполненный солёным привкусом моря, был всё ещё тёплым и влажным, он оседал на коже липкой, едва уловимой влагой. Где-то вдалеке кричали чайки - их голоса смешивались с плеском волн и приглушённым смехом ребят. На моём животе мирно дремала Тьма, свернувшись калачиком. Её угольно-чёрная шерсть переливалась в лучах заходящего солнца глубокими синими и фиолетовыми оттенками, словно кусочек самой ночи, случайно упавший на песок. Она дышала ровно и спокойно, и её тело, тёплое и живое, слегка поднималось и опускалось в такт моему дыханию. Я погладила её по смольной шерсти - медленно, от макушки до кончика хвоста. Она тут же отозвалась: замурлыкала громко и низко, вибрация отдавалась в моей груди, проникая глубже, под кожу, к самому сердцу. Этот звук всегда действовал на меня успокаивающе, как напоминание о том, что я не одна. Даже когда мир вокруг рушится, Тьма остаётся. Она всегда остаётся. - Я люблю тебя… - прошептала я, и голос дрогнул. Я сглотнула, сгоняя напрашивающиеся слёзы, и провела большим пальцем по её лбу, чувствуя, как она прижимается к моей ладони. - Ты чего ревёшь? - раздался знакомый голос, и я подняла голову. Надо мной стояла Нобара, и закатное солнце подсвечивало её фигуру, делая её ещё более стройной и подтянутой. На ней был изящный нежно-розовый купальник - закрытый, но с вырезом по бокам, подчеркивающий её спортивную фигуру. Её каштановые волосы, влажные после купания, блестели на солнце, собираясь в мелкие пряди, а на плечах ещё дрожали капли воды, отражая закатный свет. В одной руке она держала пляжный мяч, а другой протягивала мне высокий стакан с фиолетовой жидкостью, украшенный долькой лайма и яркой трубочкой. - Держи, - сказала она с лёгкой улыбкой, и в голосе её слышалась та самая забота, которую она так часто прятала за колкостями. - Мы с парнями купили тебе. Ты так долго спала, что мы уже начали переживать - вдруг солнечный удар. - Я приняла коктейль, ощутив прохладную влагу на пальцах. Сделала глоток, и по телу разлилась приятная холодная сладость -это было что-то фруктовое, с нотками ягод и лёгкой мятной свежестью. - Спасибо… Всё в порядке, - ответила я, улыбнувшись. - М-м… Вкусно! Что это? - Юджи сказал, что это по вкусу что-то вроде винограда и пломбира. В общем, коктейль, - пожала она плечами, и её улыбка стала чуть шире. Затем она перевела взгляд на мяч в своей руке. - Ты пойдёшь играть? А то Маки горит желанием растоптать всю команду. У неё сегодня какой-то особый настрой. Но правда, она сейчас взяла небольшой перерыв. Мы перевели взгляд на море, где в большом надувном круге, похожем на розовый пончик, лежала Маки. Она медленно смаковала свой коктейль, глядя куда-то в горизонт, и на её лице застыло выражение, которое я видела редко - почти безмятежное. Казалось, она впервые за свою жизнь поймала дзен. Её тёмно-зелёные волосы разметались по воде, как водоросли, а одна рука лениво болталась за бортом круга, касаясь прохладной воды. Волны лениво накатывали на берег, оставляя на песке белую пену, и манили к себе своей бесконечной синевой. Тёплая вода, казалась идеальным местом, чтобы просто побыть наедине с собой. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри отпускает напряжение, копившееся последние дни. - Может, позже? - улыбнулась я. - Хочу немного поплавать, а потом поиграем. - Эх… - вздохнула Нобара и проворчала себе под нос. - Блин, теперь этот несносный идиот точно не отстанет. Надеюсь, он пойдёт в команду к Маки-семпай и Инумаки-семпай. Ладно, смотри сама, Итадори в любом случае тебя ждёт. Он уже весь извелся, ждал, когда ты проснёшься. - Неужели сенсей опять вас достаёт? - поинтересовалась я, потягивая коктейль. Лёд звякнул о стекло, и я почувствовала, как холодная жидкость обжигает горло. - Да ещё бы! - фыркнула она, закатывая глаза. - Мегуми уже весь мозг вынес со своими морскими котиками. Сенсей решил, что будет прикольно, если Фушигуро заведёт себе в техникуме нерпу. Представляешь? Нерпу! Ее же содержать негде! Она кивнула в сторону пальмы, под которой сидел Мегуми. Он был в чёрной футболке и белых шортах, его тёмные волосы слегка растрепались от ветра. Он сидел на песке, сгорбившись, потирая переносицу пальцами, и выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю. Рядом с ним сидела сидел Годжо-сан, что-то эмоционально рассказывая. - А Фушигуро-кун что ответил? - спросила я, пряча улыбку в стакане. - Сказал, что на ужине подольёт тюлений жир в напиток сенсея, если тот не отстанет! - рассмеялась Нобара, и в её смехе слышалось искреннее удовольствие. - Мегуми такой забавный, когда злится. Он вообще редко злится, но когда злится - это что-то! - Фу… тюлений жир…Очень жестоко с его стороны. - засмеялась я, делая ещё один глоток. Вкус коктейля теперь казался ещё более освежающим. Нобара на мгновение замолчала. Её улыбка чуть потускнела, и она отвела взгляд в сторону моря, где волны лениво лизали песок. Я заметила, как она закусила губу, собираясь с мыслями. - Слушай… - начала она неловко, и в голосе её послышалась неуверенность, которую я редко слышала. - А ты с сенсеем всё ещё вместе? Просто между вами будто размолвка… Я вздохнула и почувствовала, как внутри всё сжимается. В груди стало тесно, и я сделала ещё один глоток коктейля, чтобы выиграть время. - Мы… нет… мы недавно поссорились и взяли паузу. У нас и так было всё не гладко, - я потерла переносицу рукой и посмотрела на Тьму, ища в ней поддержку. - Черт…прости, Нобара-чан… я так много на тебя взвалила в тот день. Она не ответила сразу. Вместо этого она просто села рядом на тёплый песок, и я почувствовала прохладу её кожи на своём бедре. Она молчала, глядя на море, и в этой тишине было что-то тёплое и понимающее. Тьма, почувствовав её присутствие, перевернулась на спину, подставляя живот, и довольно замурлыкала. Нобара рассеянно погладила её, не говоря ни слова. Волны накатывали и отступали, оставляя на песке мокрые следы, и где-то вдалеке продолжали кричать чайки. Мы сидели так, глядя на закат, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает меня. - Знаешь… - начала я спустя время, и голос мой прозвучал тихо, почти неуверенно. - Я сейчас прохожу терапию у Рибуки-сан… и мне даже начало нравиться. - К чему ты это? - спросила Нобара, не отрывая взгляда от горизонта. Её глаза слегка прищурились, в них отражался золотистый закат. -Хочешь излить душу? В её голосе к счастью совсем не было злости. Я глубоко вздохнула. - Я… хотела сказать, что за всё время, проведённое с вами в техникуме, я наделала очень много ошибок… Я… врала… использовала вас… я… - слёзы подступили к глазам, и я почувствовала, как ком подкатывает к горлу. Я тяжело вздохнула, глядя на Тьму, которая продолжала лежать на моём животе, оберегая меня от всего мира. - Договаривай, если начала, - тихо произнесла Кугисаки, и в её голосе не было прежней колкости. Только тишина и ожидание. - Я слушаю. - Я так долго жила в иллюзии, что даже не подозревала, что вокруг меня есть столько замечательных людей… - слёзы против воли потекли по щекам, оставляя солёные дорожки на коже. Я чувствовала, как они стекают к подбородку и падают на песок. - Но я… я так ужасно поступила с вами… Мне так жаль… Я просто оказалась совсем одна в Японии, буквально в эпицентре обитания магов. Я не понимала, кто друг, а кто враг…Прости… Ты… ты простишь меня? Я подняла взгляд на Нобару. Она не прекращала смотреть на море, но я видела, как её плечи слегка дрогнули. С её лица медленно капали на золотистый песок прозрачные слезинки. Она сжала губы в тонкую полоску, пытаясь сдерживать эмоции, но её истинная, эмпатичная натура уже вырвалась на волю. Её руки, лежащие на коленях, чуть сжались, и она глубоко вздохнула. - Я прощаю тебя… - тихо произнесла она, повернув голову. Её глаза были влажными, но в них не было осуждения. - Но не вздумай больше мне врать. И как только вернёмся в комнаты, ты мне полностью всё расскажешь. Уяснила? - Уяснила, - усмехнулась я сквозь слёзы и впервые обняла её сама. -Спасибо. Большое спасибо. Она положила руки мне на спину и начала поглаживать - медленно, успокаивающе. Её ладони были тёплыми, и я чувствовала, как через них передаётся что-то тёплое, живое. Слёз становилось всё больше - во мне будто прорвалась плотина боли и скорби, которую я так долго сдерживала. Я уже плакала навзрыд, изредка всхлипывая, чувствуя, как сотрясается моё тело. Нобара тоже всхлипывала на моём плече, и я чувствовала, как её слёзы падают на мою кожу. Мы пытались плакать не слишком громко, ведь лишние глаза нам были не нужны. Хотя одни глаза уже нас засекли и просто смотрели, оставив Мегуми в покое. Тот, впрочем, уже тоже смотрел, убрав руки от лица, не понимая, почему его мучитель внезапно остановился. Взяв себя в руки через какое-то время и отстранившись от Нобары, я вытерла влажные дорожки рукой. - Ты опухшая теперь, - сказала она, улыбнувшись. Её голос был хрипловатым от слёз, но в нём слышалась теплота. - Ты тоже, - засмеялась я, и смех сквозь слёзы звучал немного истерично. - Мы теперь на нерп похожи. Мегуми больше не надо искать новых питомцев… - Блин, кажется макияж растекся! Есть зеркало? Я сунула руку в карман Тьмы и извлекла небольшое зеркальце в серебристой оправе. Кугисаки подняла зеркальце к лицу и встала на светлую сторону. Она внимательно осмотрела себя, затем фыркнула. - Боже… ну и зрелище. Я теперь не только опухшая, но и чёрная. Тушь потекла. Невыгодно с тобой, Амако-семпай, общаться - слёз не оберёшься… - в шутку заметила она, но в голосе её слышалась благодарность. - Есть немного… Поплаваешь с нами? - спросила я, кинув взгляд на море, где волны мягко накатывали на берег. - От туши всё равно ничего не осталось. - Только если сбегаешь в ларек за влажными салфетками. Я туда в таком виде не сунусь. Подумают, что я онни какая-то. Опухшая и чёрная. Я кивнула и, поднявшись с песка, сгоняла в соседний ларек за салфетками, пока Нобара удобнее устроилась на песке с Тьмой. Я видела, как она поглаживает ее по голове, и та довольно жмурится, прижимаясь к её руке. Когда я вернулась, к Нобаре уже успел подойти Юджи. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и спросил, почему она рыдала. Она же на него накричала и кинула в него мяч, мол: «Не твоё дело, иди играй дальше! И вообще не подходи и не смотри!» Возможно, она была слишком жёсткой с ним, но Юджи понимал, что она не со зла. Он поймал мяч, просто пожал плечами и ускакал играть с Инумаки, пока Маки лежала в воде на розовом круге в виде пончика. Пончик, конечно, ей не нравился - ведь был приобретён нашим дурным сенсеем, - но водичка её сегодня радовала, и она вовсю балдела в море. Лишь бы её не унесло от берега… хотя её это вообще не волновало. Она просто потягивала коктейль и изредка давила усмешку, наблюдая, как сенсей предлагает Мегуми свои безумные идеи. Когда Кугисаки привела себя в порядок и вытерла черноту под своими красивыми медовыми глазами, мы, не теряя времени, нырнули в море, прямо возле Маки. Вода была тёплой, почти ласковой, она обняла нас со всех сторон, смывая остатки слёз и усталости. - Маки-семпай! - вынырнула Нобара возле неё, отряхивая воду с лица. - А мы тебе вот компанию хотим составить. - Я не нуждаюсь в компании, так что… плывите куда плыли, - лениво отмахнулась она, даже не открывая глаз. - Ну Маки… - простонала Нобара, подплывая ближе. - Ну поговори с нами! - Ладно… только не мешайте мне сливаться со вселенной. Это единственные выходные за три месяца! - Я думала, у тебя ещё были, - ответила я, опираясь о край пончика. - Ага, как же! - фыркнула она, приоткрывая один глаз. - Сейчас лето, разгар проклятых духов. Так расплодились, что магов едва хватает на каждую голову. Хорошо хоть белобрысый кретин оплатил поездку, теперь выдохнуть можно. Это вас, первый курс, не трогают пока, а нас вовсю эксплуатируют. - Маки, а ты не хочешь до океанариума прогуляться завтра? - спросила Нобара, опираясь руками на пончик, и её пальцы слегка вдавились в резину. - Не. Я вообще не хочу напрягаться. Послезавтра может быть. Но не сегодня… - она глотнула коктейль и разлеглась поудобнее, а затем вскрикнула, когда приплывшая к нам Тьма залезла к ней и улеглась прямо на её животе. - А? Кошка? - Это моя, - ответила я, улыбнувшись. Маки приподнялась и высадила Тьму обратно в воду. Та булькнула, фыркнула, но через мгновение уже плыла обратно, методично работая чёрными лапками. - Плыви отсюда. Давааай. Тьма сделала круг и, обогнув пончик, снова забралась к Маки, устроившись на её груди. - Поздравляю, ты теперь в стае, - пошутила Нобара, фыркнув от смеха. - Она от тебя теперь чаек будет отгонять. - Я вроде и сама с этим справлялась, - ответила Зенин и, кажется, смирилась. - Мда… такое себе развлечение - держать у себя мокрую кошку. Благо ты не воняешь… А то Панда, когда намокнет, такой вонючий. - Он же не пахнет, разве нет? - уточнила я, подплывая ближе. - Я тоже не чувствовала никогда, - поддержала Нобара, лениво перебирая ногами в воде. - Он вроде всегда говорил, что вкусно пахнет. - Ладно, забейте. - Сушеный тунец! - вдруг послышалось с берега. Маки подняла голову и коротко глянула на Инумаки. И тут же в неё полетел мяч для волейбола. Она поймала его, слегка качнувшись на круге - розовый пончик жалобно скрипнул под её весом. - Тоге! - крикнула она, сжимая мяч в руках. Её голос разнёсся над водой, и я увидела, как на её лице появилась хищная улыбка. - Лосось! Лосось! - замахал руками Инумаки, и в его голосе слышалось: «Я не специально!» Маки не стала разбираться. Она размахнулась - широко, с замахом, вложив в движение всю силу плеча - и швырнула мяч обратно. Но он угодил прямо в лоб Инумаки. Тот охнул, отшатнулся и с глухим стуком рухнул на песок. Его ноги подкосились и он завалился на спину, раскинув руки в стороны, глядя в небо с выражением полнейшего опустошения. К нему тут же подбежал Юджи, склонился над ним и что-то затараторил, хлопая его по щекам. Со стороны казалось, что ещё чуть-чуть - и он начнёт откачивать его искусственным дыханием. На шезлонге вовсю заливался смехом Годжо-сан. Он откинулся назад, запрокинув голову, и его тело сотрясалось от беззвучного хохота, который вырывался наружу лишь короткими, прерывистыми всхлипами. Его белые волосы разметались по спинке шезлонга, одна рука безвольно свисала вниз, сжимая пустую банку из-под колы, а другая судорожно хваталась за подлокотник, чтобы не сползти на песок. Под пальмой Мегуми закатил глаза и отвернулся к морю, но его плечи дрожали, выдавая сдерживаемый смех. - Ауч… жёстко ты его… - отозвалась Нобара, похлопав Маки по плечу, и её ладонь оставила на коже мокрый след. - Могла бы не так сильно, вдруг у него фингал вылезет? - Жалость для слабаков, к тому же я не сильно бросала. - фыркнула Маки, вскинув руку с коктейлем так, что лёд звякнул о стеклянные стенки. Её тёмно-зелёные волосы, влажные и растрёпанные, прилипли к щекам. - И вообще пусть смотрят, куда бьют! Вылезет и вылезет, не навсегда же. - Лосось с майонеееезом! - донеслось с берега - недовольное, обиженное, почти детское. - Я знаю, что с тобой всё нормально! - крикнула Зенин, даже не подняв головы. - Лосоооось! - в ответ раздалось уже с другой стороны - Тоге, поднявшись на ноги, убегал в сторону Мегуми, размахивая руками, словно пытался привлечь внимание. - Чего это он? - поинтересовалась Нобара, лениво перебирая ногами в воде. Капли с её пальцев падали в море, расходясь мелкими кругами. - Жиру бесится… - отозвалась Маки, делая глоток. - А по-моему, он хочет мстить, - встряла я, глядя, как Тоге с энтузиазмом указывает Мегуми на чёрную гончую. Его пальцы сжимались и разжимались в воздухе, будто он уже отдавал беззвучные приказы. Гончая, сидевшая у ног Мегуми, подняла голову, перевела взгляд с Тоге на хозяина и жалобно заскулила. Её уши прижались, и она смотрела на Мегуми с такой преданностью, что казалось, будто она готова выполнить любой приказ, но ждёт разрешения. Она явно поняла задумку Инумаки, но не решалась двинуться с места без чёткого указания. И тогда к Тоге присоединился Юджи - он подбежал, что-то зашептал на ухо другу, и тот радостно закивал. Они встали на колени и начали просить Фушигуро об услуге. Под их совместным напором Мегуми вздохнул - тяжело, с какой-то вселенской усталостью, - махнул рукой, и чёрная гончая сорвалась с места. Она летела прямо на нас, мощным бегом рассекая воздух. Её лапы едва касались песка, оставляя за собой глубокие следы, а мокрые уши хлопали по бокам. Брызги разлетались во все стороны. Она мчалась как молния, игнорируя всё вокруг. - Нет! Нет! Только попробуй! - закричала Маки, пытаясь отплыть. Она загребала руками так отчаянно, что её тёмно-синий купальник заблестел на солнце, а вода вокруг неё вскипела от резких движений. - Чёрт! Гончая в один прыжок с берега приземлилась прямо возле нас, подняв целый фонтан брызг. Солёная вода залила лицо, и я зажмурилась, чувствуя, как капли стекают по щекам и волосам. Я сглотнула, ощутив вкус соли на губах, и вытерла глаза ладонью. Сенсей на берегу уже, казалось, лежал без сознания - его тело сотрясалось от смеха так сильно, что он почти сполз с шезлонга. Его белая рубашка промокла от пота и случайных брызг, а волосы растрепались окончательно. Парни заливались хохотом, поддерживая друг друга, чтобы не упасть. Даже Мегуми, скрестивший руки на груди, не смог сдержать улыбки - уголки его губ предательски дрогнули, а тёмные глаза блеснули, отражая закатное солнце. - Инумаки-кун, я твой фанат! - крикнул Годжо-сан, показывая парням большой палец. Его голос сорвался на смех, и он утёр выступившие слёзы. - Придурки! - завопила Нобара, отплёвываясь от воды. - Я выйду, и вы пожалеете! Маки лишь зло выдохнула, спрыгнула с круга и придерживая бокал поплыла к берегу. Она плыла быстро, целеустремлённо, и в каждом её движении чувствовалась ярость, смешанная с азартом. Мы с Нобарой остались в воде. Она, осмотрев опустевший пончик, довольно хмыкнула и, подплыв, забралась на него, заняв освободившееся место. Резина жалобно скрипнула под её весом, но выдержала. - Ох! Классно! - довольно закряхтела она, откидываясь на спину и раскинув руки в стороны. - Это точно заслуженно. Юджи, стоявший на берегу и всё ещё державший Тоге за плечо, первым заметил приближающуюся угрозу. Его лицо вытянулось, и он медленно, очень медленно, отпустил друга. - Э-э… Тоге-кун, - сказал он, делая шаг назад. - Мне кажется, нам пора… э-э… ретироваться. И желательно побыстрее. Тоге, только что с победным видом указывавший на гончую, проследил за его взглядом. И застыл. Его глаза расширились, а рука, всё ещё поднятая в жесте триумфа, медленно опустилась. - Красная икра… - прошептал он с ужасом в голосе. Юджи не стал ждать. Он развернулся и рванул с места так, будто за ним гналась стая голодных проклятий. Тоге, секунду поколебавшись, бросился следом, его голубая майка мелькнула среди пальм. - Ну всё! - завопила Нобара с пончика, показывая на берег. - Держи их, Маки-семпай! Навали им в панамку! - Я их догоню! - крикнула Маки, уже почти коснувшись ногами дна. - Они у меня сегодня не отмажутся! Юджи и Тоге неслись вдоль берега, поднимая тучи песка. Сатору, всё ещё лежа на шезлонге, с трудом приподнялся на локтях и крикнул им вслед: - Бегите, парни, бегите! Она не любит, когда ей мешают сливаться со вселенной! Мегуми, сидевший под пальмой, проводил взглядом убегающих друзей. Его тёмные волосы слегка шевелились от ветерка, а на губах играла тонкая, едва заметная улыбка. Он поглаживал мокрую гончую, которая уже вылезла из воды и смотрела на убегающих с явным любопытством. - Идиоты, - тихо сказал он. - Знали же, чем это кончится. - Стоять! - крикнула Маки, выбегая на берег. Её мокрые волосы прилипли к лицу, купальник блестел на солнце, но в глазах пылал такой огонь, что даже Мегуми на мгновение замер. Юджи и Тоге, не сбавляя скорости, нырнули в заросли кустарника, которые росли неподалёку. За ними хлопнула ветка - и наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием Маки и смехом Годжо-саном, который уже не мог остановиться. - Ну и вечерок! - выдохнула Нобара, сползая с пончика в воду и с трудом сдерживая смех. - Ага. Ещё немного поплавав, мы наконец вылезли из воды, подхватив круг. Нобара выжала волосы - вода стекала с её пальцев на песок, - и привела себя в приемлемый вид. Солнце уже почти коснулось горизонта, и я решила, что с меня хватит вечерних посиделок. В комнате выяснилось, что моя спина сгорела на солнце. Было терпимо но очень неприятно и почти больно. Температур заметно подскочила, и я пыталась спастись холодной колой из небольшого холодильника на общей кухне нашей виллы. Банка приятно холодила руку, и я прижимала её к плечу, чувствуя, как металл остужает горящую кожу. Я думала, просто немного загорела, но когда Нобара на пороге комнаты увидела мою спину и ужаснулась, я спросила: - Что… так ужасно? - Да нет… - уклончиво ответила она, но когда я подняла на неё свой взгляд, тут же призналась: - Она у тебя будто на сковороде побывала! Почему ты не говорила, что быстро сгораешь? И лицо краснеть начинает… ужас! - И как мне это убрать?! - вскочив с кровати, тихо завопила я. - Я же всю ночь спать не буду. В комнату вошёл сенсей. - Кто-то у нас оказывается в мулатки метит? - Не драматизируйте, не всё так плохо… - произнесла я, а затем взглянула в зеркало. - Хотя…закопайте меня и никогда не показывайте потомкам, хорошо? - Риса-семпай, надо крем нанести. И вообще, тебя СПФ учили пользоваться?! - сказала Кугисаки, схватив меня за обгорелое плечо так, что я зашипела на мгновение, выгибаясь под её хваткой. - Ой! Прости. Я выпрямилась и глубоко выдохнула. - Ты называешь её семпай? - вдруг спросил Годжо-сан, подпирая косяк. - Да. Она всё знает. И не одобряет… - улыбнулась я. - Учтите, сенсей, я слежу за вами. - Нобара хмуро уставилась на него и подозрительно зыркнула. - Стучать не буду… пока вы не накосячите. Или не обидите Рису-семпай. - Оу… какая ты сегодня злая. А вы случаем не поэтому рыдали в три ручья под зонтом? Весьма милое зрелище, очень вписалось бы в какую-нибудь мелодраму. - усмехнулся сенсей, складывая руки на груди. Его белые волосы, всё ещё влажные после душа, слегка блестели в свете вечернего солнца, проникающего через открытое окно. Одна прядь упала на лоб, и он лениво сдул её. - Да… особенно в кадр ваших похорон… - прорычала Нобара, сверкнув глазами. Её голос был низким и угрожающим, но в нём уже не слышалось настоящей злости - только привычная колючка. - Ладно, сдаюсь. Куда мне против нашей грозной повелительницы гвоздей и роз. - Годжо-сан поднял руки в шутливом жесте капитуляции, но на его губах играла широкая, нисколько не раскаявшаяся улыбка. - Ну-ну… интересно, моя техника вуду сработает, если, скажем, забрать у вас прядь волос и привязать к кукле? Спасет ли вас бесконечность от ран? - нагло усмехнулась Нобара, доставая из сумки небольшую тряпичную куколку. Она была грубо сшита из обрезков ткани, с чёрными нитками вместо волос и парой пуговиц вместо глаз. Нобара покрутила её в пальцах, и тряпичное тельце безвольно качнулось в воздухе. -Обратная проклятая техника точно спасет. - усмехнулся Годжо-сан. - Ну всё, хватит. - встряла я, вставая между ними. - Я серьёзно. Не хочу портить ваши отношения и быть камнем преткновения вашего конфликта. - Всё в порядке, Риса-чан, правда. - улыбнулся в тридцать два зуба Годжо-сан и, не дав Нобаре опомниться, заключил её в крепкие объятия. Она завопила, забилась, пытаясь вырваться, но он держал её легко и крепко, будто она была котёнком. - Видишь? Мы лучшие друзья! Я люблю своих учеников! - Да, я заметила… - отрываясь от него, буркнула Нобара, поправляя растрёпанную майку. - Больше меня не трогайте, или ночью засажу вам гвоздь в сонную артерию. - Ох, Кугисаки… А я ведь хотел передать тебе свою карту, после Юджи, разумеется. Он у нас скромник, никогда много не тратит. А вот ты могла бы с достоинством потратить кругленькую сумму без зазрения совести. - Вы серьёзно? - воссияла она, и в её глазах зажглись алчные огоньки. -Вы отдадите ее мне? - Неееет. Ты меня обижаешь. - Прокляну, иуда. - обиделась она, но в голосе её уже слышался смех. - Нобара, а твою любовь можно купить за деньги? - вдруг спросил он с нахальной улыбочкой, склонив голову набок. - Смотря что вы хотите предложить… - поддавшись азарту, ответила она, прищурившись. - Ну… мог бы миллион йен…для старта. - Миллион!? - снова зажглась она. - О! Так тебя все же можно купить?! - Нет, и вообще отстаньте! Займитесь делом…в магазин вон сходите. Кугисаки извлекла из рюкзака тюбик с мазью.Она открутила крышку и начала намазывать мне плечи - холодный крем ложился на обгоревшую кожу, принося долгожданное облегчение. Я шипела, когда её пальцы касались особенно чувствительных участков, но терпела, чувствуя, как жар постепенно отступает. Тьма, сидевшая у двери, чесала спинку о деревянный косяк, и её шерсть искрилась в свете лампы. - Ладно, пойду проверю, может, там мои парни тоже сгорели? Через сорок минут спускайтесь к ужину, у Юджи и Мегуми есть желание нас сегодня кормить. - Годжо-сан развернулся и направился к выходу, его цветастая рубашка мелькнула в дверном проёме. - Хорошо. - кивнула я, провожая взглядом его удаляющуюся фигуру. Под мои тяжкие стоны Кугисаки всё-таки измазала меня. Купальник я не снимала - в нём было удобнее, чтобы мазь впитывалась, не пачкая одежду. Я чувствовала, как холодный крем обволакивает кожу, оставляя после себя лишь лёгкое, ноющее тепло. Спустилась к столу как неволяшка, стараясь не делать резких движений. - Есть лёд? - спросила я у накрывающего стол Мегуми. Он стоял в светлом фартуке, аккуратно расставляя тарелки. - Ого… что-то ты прям… перестаралась. - поднял голову Юджи от доски, на которой лежали нарезанные овощи. В руках он держал нож и его пальцы были испачканы зеленью. - Есть немного… просто забыла крем от загара нанести, вот и… результат. -Лед кончился, но в холодильнике вроде был огурец… остальное мы уже приготовили. - ответил Мегуми, аккуратно расставляя палочки на белых салфетках. - А в морозилке? - Не знаю, но ты посмотри на всякий случай. - не отрываясь от работы, сказал Фушигуро. - Спасибо. Я открыла морозильный отсек и нашла ещё одну банку колы - последнюю. Подавив голос совести, я приложила её к лицу, блаженно выдохнула и, чувствуя, как холодный металл успокаивает горящую кожу, прошла в гостиную, где Маки и Тоге смотрели какую-то программу. Кажется, это было какое-то комедийное шоу - на экране мелькали яркие лица, слышался закадровый смех и звуки падений. Вот уж не думала, что она смотрит такое… Годжо-сана нигде не было. Возможно, он всет таки вышел в ларек, пока тот не закрылся. Хотя кто его знает - может, по берегу гуляет. На всякий случай я проверила лоджию, но его там не было. Только ветер колыхал лёгкие занавески, и запах соли и песка проникал внутрь. - Хм… Нобара спустилась к нам и уже хотела сесть за стол, но Юджи задвинул стул перед ней. - Подождём сенсея, неправильно начинать, пока он не вернулся. - Пф, подумаешь, немного салата съем, что жалко, что ли? - фыркнула она и подошла ко мне. - Ты как? - Терпимо, но неприятно. - После ужина ещё тебя намажу, но побольше. - она подцепила пальцами моё лицо, поворачивая его к свету. - Да… прискорбно, конечно. Ты всегда такая бледная была, а тут… как помидор. - Я уже сделала выводы… Больше без крема никуда, а то из бледной поганки эволюционирую в загорелую мулатку. Мы засмеялись и прошли к Маки и Тоге. - Тунец! - вскинул руку парень, снова приветствуя нас. А потом увидел моё красивое, сгоревшее лицо и спросил: - Красная икра? - Да. - драматично вздохнула я и улыбнулась. - И снова привет. Что смотрите? - Да фигня какая-то. Инумаки тащится по ней уже полгода! Давай переключим уже, а? Он помотал головой, и Зенин недовольно развалилась на подушках, закинув ногу на ногу. На экране тем временем кто-то снова шлёпнулся в воду - закадровый смех стал громче. - Ты каждую субботу его смотришь с Пандой. Что в нём такого? - проворчала Маки, недовольно поведя плечом. Её голос звучал лениво, но в нём слышалось искреннее недоумение. - Кажется, это типа полосы препятствий, но с экстремальным уровнем сложности. - задумалась я, глядя на экран, где двое участников в ярких костюмах пытались удержаться на скользких цилиндрах. - Или это просто соревнования? - Лосось! - кивнул Тоге и сложил ноги по-турецки, удобно устраиваясь на подушках. В его голосе слышалось твёрдое одобрение, и он указал пальцем на экран, будто подтверждая правильность моей догадки. - Что ты перегрелась на солнце. Выглядишь как наггетс с перцем чили. - посмотрев на меня, кинула Зенин. Её глаза скользнули по моему лицу, по раскрасневшейся коже. - Болит? - Больно, но терпимо. - Брешешь. - усмехнулась она, и я улыбнулась против воли. - Ты постоянно ведёшь плечом, тебе очень больно. Небось и рыдать хочется? «Раскусила». - Может, одной слезинки было бы достаточно. И к чему скрывать свои чувства? Психологи говорят, что полезно плакать, это помогает эмоциям выйти наружу и не копиться. - По-моему, это бесполезно. Что толку от слёз? Только сырость и жалость к себе. Это утешение для тех, кто не ценит своё время. - И то верно. В телевизоре по мягкому цилиндру со старта рванули два человека. Они поскальзывались на масле и с шумными всплесками падали в воду, но один участник смог пробежать дальше, однако его сбило с ног выскакивающее препятствие - огромный поролоновый вал, который вылетел прямо из-под воды. Он пошатнулся, но устоял и, обогнав соперника, рванул к финишу. - О, он почти на финише! - воскликнула Кугисаки, вцепляясь мне в плечо от эмоций. Её пальцы сжались, и я почувствовала, как боль пронзила обгоревшую кожу. - Нобара… больно… - прошипела я, зажмурившись. - Прости, прости. Я опять тебя схватила… - она тут же отдёрнула руки, но я увидела, как её глаза всё ещё прикованы к экрану. - Всё… нормально. Просто если хочешь схватить, можешь использовать мою ладонь. Ей-то не больно. Парень в синем костюме не смог пройти последнее испытание - качающиеся брусья. Он потерпел неудачу, ступив на брусок, не удержал равновесия и с громким плеском плюхнулся в грязь. Толпа на экране застонала, а Тоге грустно вздохнул. Я почувствовала, как чья-то энергия начала щекотать мою кожу. Я повернулась к огромному панорамному окну с видом на пляж и море. Там, лениво поднимаясь по ступеням, шествовал Годжо-сан с пакетами в руках. Его цветастая рубашка развевалась на вечернем ветру, а белые волосы блестели в последних лучах солнца. Он шёл не спеша, с той уверенной лёгкостью, которая была его второй натурой. Я поднялась с дивана, стараясь не делать резких движений, и поспешила помочь ему. Тьма, дремавшая у двери, приоткрыла один глаз, посмотрела на меня и снова закрыла его, устраиваясь поудобнее. - О, как мило… - произнёс он с лёгкой улыбкой на губах, когда я взяла у него один из пакетов. - Ты стала такой заботливой после принудительного лечения. -Я всегда была доброй, просто кое-кто не давал повода помочь. - я улыбнулась в ответ, затем заглянула в пакет. - И… это что, газировка?! Так много? - удивилась я, разглядывая содержимое: несколько банок колы, лимонада и даже небольшая бутылка газировки с необычной этикеткой. - Ну да, а что такого? Нас тут много, и плюс ещё два дня отдыхать. - Вы как учитель должны давать пример более молодому поколению, как нужно питаться, а это… просто массовый диабет. - возмутилась я, но в голосе моём слышалась скорее шутка. - Но тебя ведь это не останавливает пить мою колу? Я вообще то очень мечтал о ней по дороге обратно… - Вашу? О…простите. - я неловко убрала ее на тумбу у дивана, поудобнее перехватывая пакеты. - Не критично, такой душке можно и пачку чипсов накинуть для закуски. - подмигнул сенсей, ставя пакет на стул. Его глаза за очками сверкнули и я почувствовала на себе его взгляд. - Кстати, я там ещё кое-что прихватил, чем можно намазать спину. Надеюсь, она не вся в волдырях? - Пока нет, но Нобара уже взялась за меня. - я осторожно пошевелила плечом и поморщилась. - Но все ещё неприятно. - Тогда я вовремя. - он протянул мне небольшую коробочку с зелёной наклейкой на ней было написано «Алоэ-вера с ментолом, экстренное охлаждение». - Держи. Фармацевт сказал, что это лучшее, что есть. Не благодари. -И все же спасибо. - О! - воскликнул Юджи, наблюдая, как Годжо-сан выкладывает бутылки в холодильник. Его глаза загорелись, и он чуть не подпрыгнул на месте. - Эй, народ, сенсей купил много газировки! Сегодня устроим вечер фильмов? - Предполагаю «Ходячих мертвецов»! Или может «Войну миров Z»? - сказал сенсей, закрывая дверцу холодильника и поворачиваясь к нам с довольной улыбкой. - Зомби…? Вы же не любите их. - спросила я, приподняв бровь. - Один раз можно глянуть. К тому же… с тобой это занятие куда интереснее. - прошептал он мне на ухо, пока никто не видел. Его голос был низким, почти интимным, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моего виска. - Прекратите. - едва слышно прорычала я, чувствуя, как жар заливает щёки. - Мы не одни. - А я что? Я просто сказал, что фильмы приятнее в компании, что тут такого? - развёл он руки с невинным видом, но в уголках его губ пряталась хитрая улыбка. - Ничего, но сидите вы отныне с Юджи. - Чего?! А вдруг я захочу поговорить? - возмутился Годжо-сан, прижимая ладонь к груди с видом оскорблённой добродетели. -Юджи отлично составит вам компанию! К тому же я почти никогда не говорю во время фильмов. - мило улыбнулась я под тяжёлый вздох Мегуми, который стоял над столом в милом фартуке с рисунком маленьких уточек. Его лицо выражало глубочайшую усталость от нашей компании. - Давайте уже продукты. - проворчал он, поправляя край фартука. -Мегуми, ты такой милый, когда готовишь… - умилился сенсей. - И фартук тебе к лицу. Давай сфоткаю! Он быстренько извлёк телефон из кармана и начал делать фото несчастного парня, который прикрывал лицо ладонями, пытаясь спрятаться от объектива. На диване повернулся Инумаки и помахал Годжо-сану. Тот и его щёлкнул. Потом сенсей сфотографировал Юджи у раковины - тот держал ложку и улыбался в камеру. Он щелкнул недовольную Маки на диване, которая мне кажется хотела показать средний палец, но субординация и какое-никакое уважение к Годжо-сенсею ей помешало. Так же сенсей попытался сфотографировать Нобару, но та завопила, что не накрашена, и убежала в комнату, закрывшись в ванной. Потом и меня сфоткал. Ну…отражение в зеркале. Как бы я и мой сгоревший двойник. Я смотрела на своё отражение - раскрасневшееся лицо, плечи, - и думала: а зачем? - Боги, да отстаньте вы от меня! - пыжился Мегуми, снимая милый фартук, но Годжо-сан уже успел сделать ещё три кадра, пока тот отворачивался. - Я бы и рад, но ты уж очень располагаешь на диалог. - сказал сенсей, рассматривая получившиеся фото с довольным видом. - Прям как в детстве, когда Цумики учила его готовить. У Мегуми дёрнулся глаз от раздражения, и он позвал остальных, лишь бы избавиться от внимания Годжо-сана. Уж очень он был сегодня активным - то ли море так подействовало, то ли предвкушение хорошего вечера. - Выглядишь… горячей. - усмехнулся сэнсэй и дотронулся до моей щеки. - Да, температура изрядно поднялась. Его пальцы были прохладными, и я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как они приносят облегчение. - Пойду, наверное, окунусь, может, ещё легче станет? К тому же я всё ещё в купальнике хожу… - Сходи, а потом Нобара тебя ещё раз намажет. Фармацевт сказал, что мази хорошие и помогут быстро. - Спасибо. Еще раз. - улыбнулась я и, уходя, коснулась его руки своей. Он вздрогнул на мгновение, но не обернулся. Я заметила, как он перебирал большим пальцем подушечки пальцев, будто запоминая прикосновение. Он хотел что-то сказать, я видела, как его плечи чуть напряглись, но он вовремя остановил себя. Тьма выбежала следом за мной и укоризненно взглянула. Её сапфировые глаза сверкнули в сумерках, и я почти услышала её немой вопрос. -Что? У нас вроде пауза, и я просто поблагодарила. Тьма моргнула и побежала к берегу оставляя маленькие следы лапок. Я крикнула ей в спину: - Эй! Не осуждай меня! Она не обернулась. Просто уселась у границы воды, там, где волны едва доставали до неё, оставляя на песке белую пену. Солнечный диск уже поцеловал горизонт и был готов уйти на покой, уступая место созерцательной луне. Небо окрасилось в глубокий сиреневый, переходящий в багрянец, и первые звёзды уже начали проступать на востоке. Я прошла к Тьме и села рядом. Волны приятно охлаждали кожу ног. Ожоги всё ещё болели, но я упорно делала вид, что всё хорошо. Песок подо мной был тёплым, ещё хранящим дневное тепло, и я чувствовала, как он мягко проседает под моим весом. Наверное, надо было все таки искупаться, но я передумала так как не хотела потом опять сохнуть. Мы сидели с моей сущностью и казалось, в мире не существовало никого кроме нас. Только я и моя любимая тень. Одиночество никогда не казалось мне бременем, однако его приятно умели окрашивать в разные цвета окружающие люди. Они как бы гармонично дополняли мою картину мира, позволяя ей быть насыщенной и интересной. Артур Шопенгауэр говорил: «Кто не любит одиночества, тот не любит свободы». Именно в одиночестве раскрываются наши спрятанные грани той части души, которая прячется от посторонних глаз. Стыд… желание… гнев… голод… Всё это не следствие наших желаний, а последствие выбора того, как мы закрываем свои потребности. - О чём думаешь? - вдруг раздался голос над моим ухом. Я вздрогнула и повернулась. Надо мной стояла Маки. Её тёмные волосы слегка шевелились от ветра, и она смотрела на меня с любопытством. - А… - я выдохнула, успокаиваясь. - Да так… задумалась об одиночестве и о том, как оно важно. Тебе бывает одиноко? - Иногда. Редко, конечно, но я всегда знаю, как себя занять. А ты? - Мне вроде и одной комфортно. Я с детства одна. Ну, не считая Тьмы, конечно. Хотя она и так - это я же, но в другой форме. - Тогда ты совсем одна. - сказала она, и в её голосе не было жалости, только констатация факта. - Получается, что да… - улыбнулась я, глядя на волны, которые лениво накатывали на берег. - У тебя же есть сестра, скучаешь по ней? - Вот ещё. Эта глупая сумасбродная девица тоже решила стать магом. Сидела бы в клане и… - она не договорила, но резко закончила: - И сидела. - Возможно, быть магом не так плохо, как находиться в клане Зенин… - задумалась я, и тут же спохватилась: - О, прости… - Всё нормально, я…их ненавижу. Идиоты, мнящие себя пупами земли! Лицемеры и маразматики. -Ну, мы похожи. Но презрение слишком сильное чувство к глупым людям. Они даже этого не заслуживают. Мы замолчали на время, переваривая разговор. Волны шумели, и где-то вдалеке слышался смех ребят, возвращающихся с пляжа. Потом Маки нарушила тишину: - А твой клан? Вы же отщепенцы Зенин. Какие у вас там правила? - Пф! Понятия не имею, и, если честно, вообще бы о них не хотела слышать. Однако в отличии от клана Зенин…у них не такое презрение к женщинам. Изначально клан Амако почитал женщин как воплощение женской энергии образа богини. Маки слушала не перебивая переваривая информацию. -Можно тебя спросить? -Ты уже спросила. -Ты…не чувствовала себя другой в этом мире? У тебя же нет проклятой энергии…но ты очень сильная. -Каждый день в клане меня преследовало это чувство. Когда просыпалась, ела, прислуживала. Это так меня…съедало. Казалось будто мое место не там…и я решила стать магом, чтобы изменить клан Зенин раз и навсегда. И как только нашлась цель, глупые мысли ушли. Я просто забила на них. А ты? -Я…по сей день чувствую себя чужой, но не сейчас конечно. Это приятно…находить родственного по духу человека. Меня беспокоит то что я отличаюсь от других. Хотела бы быть как все…но что есть то есть. -Дай угадаю. Ты…всю жизнь живешь для других? -Да…почти. Я конечно занимаюсь хобби, но чувство инаковости не исчезает. Как мне забить на все как ты? -Пф! Ну и вопросы! - засмеялась Маки. - Чтобы забить нужно определить на что, ты забиваешь. Попробуй идти по жизни не из чувства долга, а по собственной воле. Делай то, что считаешь нужным тебе, а не правильным для других. И потом забей на ненужные вещи, когда определишься. -Хм…- задумалась я обращая взор к горизонту. Мы замолчали и повисла теплая тишина, но потом Маки вдруг спросила: -Слушай, я слышала, что у Амако глава сменился. Кто он? - Иссэй Амако. Дядя сказал, он мой дядя. То есть он двоюродный брат дяди Таро и моего отца Тосихиро, но эта линия… не наследственная. Мой кузен Руи должен был стать новым главой, его с детства готовили. -А кто ребенок главной ветви? -Я. Я знаю что ты сейчас спросишь…- понурила я голову. - Можно сказать я изгнанная принцесса. К тому же хафу…пост главы мне в любом случае не светит, да и я не претендую. -Но тогда зачем ставить во главу парня из второй ветви, если есть ребенок из главной? Это нелогично и нарушение наследования. - Возможно, они хотят устроить охоту на ведьм… Они фанатики, так что от них можно ожидать всего, что угодно. - улыбнулась я и встала с песка, отряхивая колени. - Кстати, почему ты вышла? - Ну, во-первых, там душно, во-вторых, Годжо-сан начал рассказывать анекдоты. Нобара уже на стену лезет, а Тоге и Юджи внимают, как послушники церкви устам пастыря. - Да уж, юмор у него своеобразный, как и личность, собственно. - усмехнулась я поднимаясь. - Ты идёшь? Маки приняла мою руку и поднялась с песка. Тьма тоже подняла свою пушистую тушки с песка и побежала к вилле за нами. Я кинула последний взгляд на погасшее солнце, которое позволило сумеркам объять Окинаву, и в голове зародилась мысль: «Оказывается, быть честной не так страшно, как я думала. Рибуки-сан была права, надо было раньше это сделать…» - Понимаю, я прекрасная личность для обсуждения. - на веранде стоял сенсей и улыбался, прислонившись плечом к деревянной колонне. - Но идемте уже к столу, там уже всё готово, Нобара уже пускает слюни на салат. - Ничего я не пускаю! - послышалось женское возмущение из гостиной. Не долго размышляя, мы с Маки-чан присоединились к столу. Нобара уже сидела на своём месте, пытаясь держать голод в узде - ведь весь день и перелёт она почти ничего не ела соблюдая водную диету. Благо, сейчас она наплевала на общее мнение и навалила себе в тарелку салата с такой щедростью, что гора зелени едва не обрушилась на скатерть. Она уплетала с огромным удовольствием, то и дело отвешивала комплименты Юджи. Да, голод творит чудеса, особенно с Кугисаки. На фоне шла какая-то программа - кажется, кулинарное шоу, - и разговор за столом шёл очень активно. Юджи рассказывал о том, как в детстве проглотил червивое яблоко, и дед пугал его, что у него заведутся глисты. Он так живо это описывал, что я на мгновение представила маленького Юджи с округлившимися глазами, стоящего перед дедом с надкусанным яблоком в руке. Кажется у него была в тот момент первая стадия принятия: Отрицание. Годжо-сан шутил и рассказал похожую историю, но с мошкой - он якобы случайно вдохнул её в детстве и потом кашлял целый день, пытаясь выкашлять. Я сидела, слушала и чувствовала, как этот вечер, этот смех, этот тёплый свет лампы и запах еды окутывают меня чем-то родным, почти забытым. Мы смеялись, и я даже позволила себе немного подурачиться. Когда Юджи начал рассказывать новую историю о том, как впервые в семь лет пытался приготовить яичницу и сжёг сковороду. Я прыснула так громко, что Нобара удивлённо на меня посмотрела, а потом засмеялась вместе со мной. Под конец дня меня снова намазали кремом - Нобара делала это с видом заправского врача, комментируя каждый сантиметр моей обгоревшей спины. После процедуры спасения, я сидела в кровати с телефоном в руках. Нобара устроилась рядом, уже в пижаме и листала что-то в своём телефоне, изредка хмыкая. Так… Последнее сообщение Годжо-сану было отправлено в июне. Сейчас был июль. Мы почти месяц не общались из-за ссоры. Я смотрела на экран, на пустой диалог, и чувствовала, как внутри закипает что-то знакомое - смесь страха и решимости. Я пришла к выводу, что, возможно, пора пересмотреть наше общение. Пальцы замерли над клавиатурой, а затем начали печатать: «Спасибо за эту поездку, Годжо-сан. И за мазь тоже… Вечер был чудесный и… возможно, вы бы были не против поговорить со мной насчёт моей жизни… ситуации в семье? Как старший, разумеется.» Я перечитала сообщение три раза. Слишком официально? Слишком тепло? Я нажала «отправить» и тут же убрала телефон на тумбочку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ожоги болели уже не так сильно, но я ощущала каждое движение - как простыня касается кожи, как подушка давит на затылок. Нобара всё ещё сидела в телефоне, и когда я спустилась со спинки кровати вниз, она на мгновение отвлеклась, улыбнулась мне и выключила ночник, оставив комнату в мягком полумраке. Она осталась сидеть в телефоне просматривая какие-то аккаунты знаменитостей. - Спокойной ночи, Риса-семпай. - тихо сказала она. - Спокойной ночи, Нобара-тян. - ответила я, и голос мой прозвучал сонно, почти невесомо. Я только прикрыла глаза, как почувствовала её тёплую ладонь, зарывшуюся в мои волосы. Она делала это медленно, ритмично, поглаживая от макушки до кончиков, и я почувствовала, как напряжение, копившееся весь день, начинает отпускать меня. Тьма устроилась в ногах, свернувшись калачиком, и её урчание смешивалось с мерным шелестом волн за окном. Почти провалившись в сон, я услышала тихий стук в дверь. Тук… Тук… Тук…