Рыжеволосая девушка с алыми глазами (Лолофд, вампирское АУ)

Ночной лес шуршал под ногами, хлестал ветвями деревьев по плечами и смыкался кустарниками за спиной, стоило только пройти чуть дальше по нему. Было светло как от фонаря, ведь на небе сияла полная луна, задернутая облаками как полупрозрачными шторками. "В полнолуние вампиры особо активны" -всплыла в голове Лололошки случайная мысль, информация для которой была усвоена из уроков Эо, его дяди. Ло поежился, поведя плечами, на которые красиво ложился белый лунный свет. Теперь холод ощущался еще сильнее. Не стоило думать о таких конкретных вещах, как вампиры, когда идешь искать одного из них. Точнее, одну. Мороз прошелся мурашками по коже, через рукава заползая под толстую куртку из драконьей кожи, добытой парнем собственноручно. Да, правды ради, он не раз справлялся с огромными неуклюжими драконами, что не додумываются даже повернуть голову, чтобы понять, кто так назойливо тыкает в их спину чем-то острым. Такие особи даже редко замечают, что из гнезда пропало одно или два крупных перламутровых яйца, чем Лололошка частенько и пользовался. Драконы сравнительно не опасны, особенно большие. Конечно, девиз "Кто тут больше, тот добрей" здесь вряд ли подойдет. Скорее "Чем ты больше, тем тупей и сильней". Да, драконы практически неопасны, в отличии от вампиров - юрких, бесшумных, сливающихся с серыми тенями ночного леса, и боящихся лишь солнечного света, чеснока, осинового кола, святой воды, да серебряных пуль. В наплечной суме Лололошки лежало в достатке и второе, и третье, и четвертое, только вряд ли он осмелится их применить. Вряд ли осмелится убить ту девушку, которую любит. Он не выполнит это поручение Шрама, главы того подразделения лагеря выживших, в котором состоит парень, и совершенно точно вылетит оттуда, однако это гораздо лучше, чем убить того, кого любишь. Да, пускай руки Лололошки замараны не только кровью безобидных маленьких дракончиков, из чешуи которых и сделана его куртка и быстроногих антилоп, часто пробегающих мимо их лагеря, но и людей. Он убивал, но и спасал некоторых из них, но ни одного так и не удалось вытащить из глубин вампиризма. В лучшем случае они умирали от истощения от недостатка человеческой крови в рационе, а в худшем - сбегали из тех убежищ, которые устраивал им Лололошка обратно в лес, примкнув к стае вампиров, обитающей в одном старом заброшенном замке королевства Проппия. Среди них был и друг Лололошки Седрик, и еще несколько бывших людей, но нынешних вампиров. Вампиризм в их мире появился благодаря новейшей разработке одного из профессоров одной очень развитой страны, но преподносился под слоганами "Стань бессмертным назло всем!" и "Меньше страха, больше уверенности". Никто и не знал, что этим профессором было изобретено не средство долголетия и фактического бессмертия, а вампиризм, распространяющийся как вирус, только не воздушно-капельным путем, а через укусы. Этого ученого звали Тадмавриэль. Лололошка помнит то время. Эти воспоминания врезались в его память, словно выдолбленные в камне первобытными людьми - то есть навечно. Помнит, как вампиры захватывали города, в том числе и его родной Архей, помнит, как Тадмавриэль сделал вампиром и своего сына Эграсселя, лучшего друга Лололошки, помнит, как орали на все кварталы сирены, а полицейские кричали в рупоры: "Это не учебная тревога! Внимание, это не учебная тревога!". Как Джона, его брата-близнеца укусил один из вампиров. Лололошка не хотел этого помнить, совсем не хотел. Как и помнить то, как Матильду, его возлюбленную укусил один точно такой же и унес с собой, предположительно, бросив где-то в лесу. На глаза наворачивались слезы, когда он вспоминал, как Лис, отец Матильды каждый раз мечтательно произносил: "Эх, вот бы внуков, внуков...", а они с Матильдой удивленно переглядывались. Нет, они, конечно, не против, но не в таких уже условиях! Лес расступается, а полузаросшая травой тропа обрывается на облитой лунным светом, как жидким серебром поляне. Лололошке становится даже неловко от того, насколько в открытом месте он находится. Инстинкты охотника, который должен выцеливать свою живую мишень из засады, а не становиться перед ней в полный рост кричат о том, чтобы он спрятался в кусты, ловким перекатом рухнув на землю, лишь бы не быть таким уязвимым. Стоп, он же не собирается ее убивать, а других вампиров здесь быть не должно - слишком недалеко от лагеря выживших. Да он лучше позволит обратить себя в вампира, чем убить Матильду! Хотя конкретно здесь могут промышлять и другие хищники, на этот раз самые обычные. Лололошка успокаивает себя этим и, осторожно пригнувшись, прячется за куст, затем прижимается к дереву и поглаживает куртку. Драконы появились в их мире из ниоткуда через некоторое время после вампиров. Приятная шершавая структура драконьей кожи успокаивает, и Ло тихо выдыхает. Сердце в груди отчего-то колотится, как бешеное, будто он только что чудом избежал гибели. Удары пульса с силой отдаются в виски, а голова немного гудит. Он не спал уже двое суток, так что готов рухнуть тут как подкошенный, но нельзя. Наверное, Шрам отправлял его на верную гибель от рук вампиров, прекрасно зная, в каком состоянии сейчас Ло. Шрам знал многое, часто то, что фактически никто не должен был знать, а думать, что он не догадается до очевидного было глупо. Лололошка хмурится, пытаясь унять головную боль, а густые брови даже виднелись наверху поля зрения. Да он в таком состоянии не то что с вампирами бороться, ему даже привычно бесшумно скользить по лесу было нелегко! Ло садится на корточки. Разогретые длительной ходьбой коленные суставы не хрустят. Парень тяжело выдыхает, а после неожиданно начинает стаскивать с шеи суму с различными средствами против вампиров в ней. Он выбрасывает оттуда на траву и остро жгущий ноздри своим запахом чеснок, и хорошо выточенный Павлом осиновый кол, и бутылочку со святой водой. Последняя не выдерживает столкновения с твёрдой почвой и разбивается, нарушая тишину, до этого перебиваемую только пыхтением Лололошки. Он машинально прикрывает лицо от осколков. Вместе с ними в предплечья прилетают и несколько капель святой воды. Парень морщится, рассматривая места порезов и вынимая острые осколки. Из одной особо глубокой царапины на траву временами алыми капельками падает кровь. Ло чертыхается. Это плохо, очень плохо. Вампиры почти со стопроцентной вероятностью учуют ее даже из своего заброшенного замка, находящегося в полутора километрах отсюда. И уж точно его учует Матильда, которая должна быть где-то неподалеку. Обычно вампиры не уносят свежеукушенных, а если и уносят, то почти сразу бросают где-нибудь в глубине леса, дожидаясь того момента, пока он обратится и примкнет к их стае. И обязательно станет подчиняться тому, кто его укусил, ведь таков принцип вампирской иерархии. Тот, кто укусил, всегда обретает нового подчиненного, но в то же время и сам подчиняется тому, кто в свое время укусил его. И лишь один вампир не подчиняется никому - Тадмавриэль. Когда люди, завлеченные рекламными интеграциями, становились первыми вампирами, их превращению предшествовал, конечно, не укус, а инъекция, в жидкости которой содержалась слюна Тадмавриэля. Только потом все пошло уже по прямой, до боли напоминая фильмы про Средневековье, рыцарей и прочее Лололошка аккуратно извлекает стекла из ран, тут же закусывая их, впитывая всю кровь оттуда, лишь бы не учуяли вампиры. Хотя у него в принципе нету выхода, умирать или обращаться в одного из них ему не хочется. Он желал бы встречи лишь с одной вампиршей, но вряд ли она была бы такой, как прошлые, еще до ее обращения. Матильда определенно находится где-то здесь, в этой области. Проскальзывать на поляну и искать ее не хочется из-за требовательных молоточков пульса, бьющих по мозгу и вискам, но Ло пересиливает себя и идет. Снова скользит вокруг поляны по лесу, держась ее кромки. И он совсем не слышит, что кто-то точно так же скользит за ним, в точности повторяя ритм его шагов. Он обнаруживает это лишь тогда, когда лунный свет падает сзади, и он видит тень. Ло резко оборачивается, видит знакомые ярко-рыжие волосы, зеленую накидку, которую та так и не сняла перед той вылазкой несмотря на протесты всех близких, в том числе и Лололошки, говорящих ей, что это абсолютная противоположность маскировке для темного леса. Однако под бахромой волос огненного цвета светятся красные, словно индикатор на каком-нибудь электронном устройстве вроде пилота со множеством розеток, точки. Матильда уже обратилась, но как и все вампиры, сохранила остатки разума. -Ло... -тихим голосом шепчет она. Лунный свет серебряными ниточками очерчивает ее силуэт, забираясь между прядями волос. -Пирожочек, сладкий мой, идем со мной! Тебе понравится, обещаю! -Матильда... -дрожащим от смеси страха и восхищения голосом отвечает парень, а потом неожиданно даже для себя срывающимся от отчаяния голосом продолжает: -Я пойду с тобой, пойду! Мне плевать, что будет дальше! Меня послали убить тебя, но я не буду делать этого, ни за что! Если я вернусь, меня все равно прогонят сюда! Даже Фран бросил меня, нас! Да, он предлагал свою помощь, но я видел его взгляд: он надеялся, что я откажусь! Нас бросили абсолютно все! Матильда, укуси меня! Я стану вампиром! Твоим вампиром, твоим подчиненным! Мне плевать на все! Это будет лучше того, если из меня высосет кровь кто-то другой, и я так и умру! Укуси меня Матильда, укуси! Я буду только твоим! Девушка замерла. Красные точки ее зрачков светились удивлением и радостью. Она думала, что ей придется бегать за возлюбленным по всему лесу, а он наоборот умоляет укусить его. Матильда осторожно стала подходить к нему. Тот не шевелился, лишь стоял, распахнув руки для объятий, хотя инстинкты охотника внутри него медленно менялись на инстинкты добычи - бежать и прятаться. Рыжеволосая прильнула к нему, вызвав невольную дрожь в теле парня. Она примкнула к его губам, заглушая все полные отчаяния слова. Он отвечал на поцелуй, пугливо поглаживая ее по мягким, пушащимся волосам. Ее же руки ютились на его плечах, медленно смыкаясь на месте их перехода в шею. Аккуратно прерывая поцелуй, девушка опустилась к его куртке из драконьей кожи, торопливо, но ловко расстегивая ее. Под ней оказалась простая наполовину порванная серая кофта. Матильда отогнула ее ворот и, уткнувшись носом в боковую сторону его шеи, немного прикусила кожу, ощущая, как нервно движется кадык парня. В момент укуса он слегка вздрогнул, но обнял ее лишь крепче, нервно перебирая пряди ее волос. Перед глазами все плыло, сужаясь до ее лица с блестящими красными очами. Матильда прокусила кожу достаточно сильно и осторожно стало зализывать место укуса. Перед глазами Лололошки все размывалось, смешивалось, становилось мыльным и неразборчивым. Он едва держался на слабеющих ногах. Девушка, чувствуя это, подхватила его за подмышки и усадила возле дерева. Она обратилась недавно, поэтому желание крови было притупленным, легко усмиряемым. Ее возлюбленный во все глаза смотрел на нее из под постепенно закрывающихся ресниц. В момент обращения Лололошка успел лишь подумать, что теперь они точно навсегда будут вместе.