15. Безумные влюблённые.

— То есть вы хотите сказать, — следователь снял очки и положил их на стол, устало потерев глаза после бессонной ночи, — что они хотели вас изнасиловать? — Именно, — через огромный ком в горле ответила Наби, опустив взгляд. Отчего-то стало стыдно, но она быстро отогнала эти мысли — о таком не нужно молчать, а тем более стесняться. — Если я сказала нет, разве это не попытка изнасилования? Они вливали мне в рот алкоголь, били, вы сами видели побои. — А вы не искали способа сбежать? — неожиданно спросил следователь, чем окончательно разрушил все надежды Наби на хоть какую-либо адекватность. — В доме было столько народу, неужели нельзя попросить помощи? Сынмин, находившийся за стеной, после услышанного сорвался с места, чтобы набить морду этому козлу, но его остановил Бёнхо, сказав, что так только усугубит всё. Каждое сказанное слово в адрес Наби, словно нож, втыкались в самое сердце. А её взгляд… сколько боли и разочарования в нём. — Мне угрожали ножом… смертью. Я впервые оказалась в такой ситуации, не знала, что мне делать, вырывалась, умоляла отпустить меня. Их было двое, а я одна… Неужели вы сейчас будете обвинять меня, жертву, а не их? К сожалению, люди сейчас ничего не замечают, даже если и видят неладное, то оставляют всё как есть, — Наби быстро утёрла слёзы и шмыгнула носом. — Мне больше нечего сказать. Следователь только кивнул и указал на дверь. Наби поднялась со стула и быстрым шагом направилась на выход, тотчас оказавшись в объятиях Сынмина. Он сделал то, в чём она нуждалась. Ничьи прикосновения так ни приятны, как его. Такие лёгкие, наполненные нежностью и любовью касания, что Наби тает, будто лёд под лучами солнца. Она окольцевала его пояс, носом уткнулась в шею и закрыла глаза, поняв, что в этом жестоком мире только Сынмин — её успокоение. — Я этому уроду лицо разукрашу, — процедил сквозь зубы Сынмин, положив руку на её затылок. — Где только они их находят. — Тогда ты лишишься работы, — усмехнулась Наби и отстранилась. — Мне плевать, чего я лишусь. Пусть у меня отберут всё, но только не тебя, — на эмоциях сказал Сынмин и, поняв, что ляпнул, посмотрел в глаза напротив. Они сияли, так сильно сияли, что освещали бы весь мир. — Они обязательно будут наказаны, Наби, — он опустил взгляд на их руки и губы дрогнули в полуулыбке. — Хочешь к Хёнджину? Соён тоже с ним, посидим немного. Наби, улыбнувшись, кивнула и сжала руку Сынмина. Он предупредил Бёнхо о том, что уходит, затем они вместе вышли из здания. Как джентельмен и влюблённый парень, Сынмин открыл дверь для своей спутницы, на что в ответ снова получил её улыбку.

***

Девичья рука перебирала красные волосы парня, губы жадно целовали его губы, а сердца их бились в унисон. Соён готова была рассыпаться на атомы, когда Хёнджин после страстного и грязного поцелуя оставлял невинный и нежный, полный чувств поцелуй на кончике носа. Так он сделал и сейчас, что она не смогла сдержать улыбку и прижалась к его лбу, поцеловал в ответ. Непривычно спустя долгое время разлуки вновь ощущать его губы и прикосновения, ловить взгляды. — Я люблю тебя, — прошептал Хёнджин и закрыл глаза. Рядом с Соён он чувствовал себя спокойно. Она была его тишиной в этом шумном мире. Признание в любви от него Соён получала и раньше, но сейчас вызывали бурю эмоций. — И я люблю тебя, Джинни. — Но меня бесит то, что я не могу к тебе нормально прикоснуться. Сейчас ты так рядом, но в тоже время так далеко. Обещаю тебе, — улыбнулся Хёнджин, — стану снова на ноги и буду любить всю ночь. — Ты только об этом думаешь? — рассмеялась Соён и выпрямилась. — Ночами любить он меня хочет, — пролепетала она и, поднявшись, подошла к столу напротив небольшого дивана, чтобы взять клубнику в шоколаде — её любимый десерт. Минхёк рано утром принёс по просьбе Хёнджина. — Наш разговор всегда скатывается к сексу. — Это наш язык любви, у всех он разный, — сказал Джин и, поймав удивлённый взгляд Соён, рассмеялся. Но когда она наклонилась, чтобы взять коробку с десертом, улыбка спала, стоило взгляду зацепиться за чулки, которые он всем сердцем ненавидел. — Я же просил не надевать эти блядские чулки. Соён, стоявшая к нему спиной, хитро улыбнулась и снова наклонилась. Хёнджин ненавидел их, потому что она выглядела в них чертовски сексуально. Ненавидел, потому что не хотел, чтобы ещё кто-то любовался Соён. Его Соён. Услышав сзади вздох, она повернулась к нему всем телом, откусив клубнику и кончиком языка слизнула с нижней губы подтаявший шоколад. Медленным и дразнящим шагом Соён подошла к больничной кровати и села на стул, широко раздвинув ноги, что Хёнджин увидел сквозь ткань капроновых колготок голубые кружевные трусы. — Ты издеваешься? — с ноткой хрипоты в голосе спросил он и втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда она начала расстёгивать пуговицы чёрной шёлковой рубашки. — Кто-то может зайти, — прошептал Хёнджин, но глаза и тело жаждали продолжения. Как же прекрасно она сейчас выглядела. Грудь Соён вздымалась. Возбуждение и желание быть трахнутой хотя бы пальцами, накрыли с ног до головы. Даже при большом желании она не могла бы теперь остановиться. Рука проскользнула под юбку, а подушечками пальцев Соён прикоснулась к интимному месту, прикусив губу от наслаждения. Давно никто не прикасался к ней, даже она сама. Запрокинула голову, а другой свободной рукой смяла грудь. — Твою мать, Соён, — Хёнджин откинул голову на подушки и закрыл глаза. — Ты издеваешься надо мной? Соён хотела было что-то сказать, но дверь внезапно открылась, что она тотчас вскочила, застёгивая пуговицы на рубашке. Счастливые Наби и Сынмин стояли на пороге, с улыбкой до ушей смотря на друзей. Хоть Наби не поняла по их лицам, что тут происходило, то Сынмин понял и не смог скрыть улыбки, за что в него прилетела подушка от недовольного Хёджина. Соён повернулась к ними и обняла Наби что было сил. Она чуть с ума не сошла в тот вечер. И если другие не могли всё ещё прийти в себя после произошедшего, то глаза Ю не переставали сиять… благодаря Сынмину. — Ты как? — спросил Хёнджин и улыбнулся. — Я чертовски рад видеть тебя. Наби, улыбнувшись, подошла к больничной кровати и, сев на стул, взяла Хёнджина за руку, хотя больше всего хотелось его обнять. Она только сейчас осознала, насколько они все ей дороги. Настолько сильно, что хотелось разрыдаться, уткнувшись в грудь напротив сидящего парня. Сынмин легонько стукнул друга по плечу и начал что-то рассказывать, начав есть клубнику в шоколаде с рук Соён. Они смеялись, подкалывали друг друга, а Наби просто смотрела на них, будто видела в последний раз. — Ты в порядке? — спросила Соён, поймав взгляд подруги. — Ты как будто не с нами. Что-то тревожит? — Нет, — рассмеялась Наби и отрицательно покачала головой. — Просто мне очень хорошо рядом с вами. Я этого никогда не говорила прежде. — И мне… то есть всем хорошо с тобой тоже, — почесав затылок, отчеканил Сынмин и опустил голову. Пока он не хотел лезть к Наби со своими чувствами, хоть и знал, что они взаимны. Один взгляд выдавал Наби. — Кстати, ты ведь помнишь про юбилей моего отца? — Помню, он лично попросил меня прийти, сказал, что если откажусь, сам притащит туда мою задницу. Думаю, что к тому я поправлюсь. Так что, вы не сможете от меня избавиться. Я сдох бы в этой больнице, если не Соён. — Может ещё полежишь? — спросила Соён, на что в ответ получила злой взгляд Хёнджина. Он и так не стал бы никого слушать. — Не смотри на меня так, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Если ты будешь рядом, я готов всю жизнь болеть. — Ты невыносим, Хёнджин. — Но ты любишь меня. — Я дышу тобой. — Мы, наверное, пойдём, — улыбнулся Сынмин и поднялся с кровати. — Помнится, ты смеялся над Крисом и Сохи, говоря, что они вечно сюскаются. Видишь, как всё меняется, — он достал из кармана серых джинсов телефон, открыл их общий чат и отправил туда туфельку. Минхо оценил бы это. — Что ты там отправил? — чуть приподнявшись и посмотрев на свой телефон, спросил Хёнджин. — Посмотришь потом, но а нам пора. Идёшь? — перевёл он взгляд на Наби. Та кивнула, взъерошила красные волосы Хёнджина и, повернувшись к Соён, обняла её. — Если будет плохо — пиши мне, хорошо? — Да. Люблю тебя. — И я тебя, Наби.

***

Сынмин заехал во двор дома и заглушил двигатель. Дождь стучал в окна, лил, как из ведра. Дворецкий подошёл с дополнительным зонтом к машине, и Сынмин, взяв его, подбежал к Наби и помог ей выйти, тут же притянув к себе. Она улыбнулась, смущённо опустив взгляд, и вложила ладонь в руку полицейского. Они быстро забежали в дом, закрыли дверь и столкнулись лбами, когда Наби попыталась убрать зонт. — Не смотри на меня так… таким взглядом, — она опустила голову, убрала руки за спину и начала переминаться с ноги на ногу, смущенно улыбаясь. — Ты посмотри в мои глаза, — Сынмин наклонился к её лицу и, прикоснувшись подушечками пальцев к подбородку, поднял голову. — Они выстреливают сердечками. Из гостиной доносились голоса господина и госпожи Ким. Наби положила руки на грудь Сынмина, чтобы оттолкнуть, но он начал надвигаться на неё, не останавливал шаг, пока она не прислонилась спиной к стене. Его руки легли на талию, а Наби медленно окольцевала шею, дав волю чувствам. Сложно отталкивать, делать вид, что не хочет этого, хотя на самом деле сгорает от желания стать ближе к Сынмину. Его дыхание щекочет кожу на шее, губы невесомо касаются ключиц. — Мне остановиться? — прямо в ухо, губами задев мочку, спросил Сынмин, медленно опустив руки к округлым бёдрам. Этого Наби хотела меньше всего. Губы, будто магнитом, тянулись к его приоткрытым губам. Она положила руки на щёки Сынмина, притянула к себе и прижалась к лбу, закрыв глаза. Сейчас её останавливала Лиён. Окончательно точка в их отношениями не поставлена, а потому Наби не хотела так подло поступать, хотя их давно ничто не связывает. Даже новость об этой свадьбе рассеялась в воздухе, ведь Сынмин не любит её, сейчас он рядом с ней, целует в скулу, в щёку, говорит, что хочет только Наби. Но она ничего не сказала, Сынмин сам отошёл. — Та ситуация… возможно, она слишком шокировала тебя. Наби, прости меня. Я подумал о себе, хотя должен был сделать наоборот. — Сынмин-а, — мягко улыбнулась она и подошла к нему, — спасибо тебе. — Мне вот интересно теперь, — госпожа Ю скрестила руки на груди и склонила голову вбок, — что такого произошло? Наби и Сынмин отскочили друг от друга, глупо улыбаясь и смотря под ноги. Госпожа Ю начала цокать, издеваясь над ними, а затем улыбнулась, когда взгляд упал на Наби. На счастливую и расцветавшую Наби. — Я, конечно, не очень хочу портить всю атмосферу, но в гостиной сидит… — госпожа Ю недоговорила, её перебил Сынмин. — Чихуахуа, — подытожил он и вздохнул, подумав, что на сей раз Лиён приготовила. — Ну, неизбежное нужно принимать, не так ли? — усмехнулся Сынмин скорее от безвыходности. — Госпожа Ю, я голодный, как волк. — Мы с Наби накроем на стол, господин. Наби, подождав пока мать уйдёт на кухню, повернулась к Сынмину, встав на цыпочки, поцеловала в щёку и тотчас направилась вслед за матерью, прикрыв губы рукой, чтобы ненароком не вскрикнуть от переполняющих эмоций. А полицейский Ким Сынмин, словно на крыльях любви, помчался в гостиную, улыбаясь так мило и так влюблённо, что у Лиён в сердце кольнуло. — Сынок, — обратилась госпожа Ким. — Мы заждались тебя. Нам Лиён сказала, что ты хочешь пожениться как можно быстрее. — Да ну? — Сынмин, откинувшись на спинку дивана, широко расставил ноги и перевёл взгляд на Лиён, которая сидела напротив и своими бесстыдными глазами смотрела на него. — Почему я тогда лично вам это не сказал? Разве я что-то скрывал от вас, мои дорогие родители? Лиён напряглась. Она поставила на блюдце чашку с чаем и начала ёрзать. Раньше Сынмин был покладистым, выполнял все прихоти и просьбы родителей, но сейчас он был совсем другим. И от этого Лиён занервничала. Сломя голову прибежала сюда, чтобы хоть как-то удержать любовь, но сама же себя и закопала. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил господин Ким, подавшись вперёд. — Между вами что-то случилось? — Да, — улыбнулся Сынмин. — Расскажи Лиён, что случилось? Что ты сделала? Почему я переехал в отель? М? — он вскинул бровь и кончиком языка облизнул нижнюю губу. — Нам всем так интересно. — Я… — Лиён обняла себя за плечи и опустила голову, беспорядочно что-то нашёптывая под нос. — Меня этот цирк уже достал, — резко вскочил с дивана Сынмин и окинул взглядом всех присутствующих. — Мама, папа, никакой свадьбы не будет. Мы с Лиён не вместе уже практически два месяца, но она всё никак не может этого принять. — Что? — вскрикнула госпожа Ким. — Вы вместе столько времени, в смысле расстались? Сынок, подумай хорошо. Лиён очень добрая и светлая девушка, она любит тебя. Ты не знаешь, какие нынче девицы пошли? Пока госпожа Ким говорила, что теперь все девушки гоняются за деньгами, в гостиную зашла Наби с подносом, чтобы убрать грязную посуду. Она делала вид, будто ей совсем неинтересен разговор, хотя сама вырвала поднос у матери и буквально побежала в гостиную, когда услышала, что Лиён очень добрая девушка. С этим Наби поспорила бы. — Нет, мама. Пусть Лиён сама вам расскажет о причине. Мне уже всё равно, — на выдохе сказал Сынмин и улыбнулся, почувствовав, что освободился от всего, что скинул этот груз с плеч. Он посмотрел на Наби, которая ставила на поднос чашки, и кое-как поборол желание взять её за руку и представить родителям. Сынмин это обязательно сделает, но не сейчас. Пока рано. — Потому что я влюбился.