Часть 9

      Элис устроилась в гостиной Свонов с изяществом бабочки, чьи крылья, несмотря на свою красоту, скрывали в себе смертельный яд. Её звонкий голосок без умолку заполнял пространство, а улыбка сияла показным дружелюбием, в то время как внутри бушевала первобытная ярость. «Что в тебе такого особенного? — мысленно обращалась она к Клариссе, не сводя с девушки притворно-невинного взгляда. — Простая, хрупкая, смертная. Что заставило его неотрывно следить за тобой?» Её пальцы, спрятанные в складках платья, непроизвольно сжались. — «Я могла бы закончить всё сейчас. Одна секунда — и твоя шея хрустнет, как сухая ветка. Я примчалась сюда с вампирской скоростью, без машины, меня никто не видел. Я оставлю твоё бездыханное тело у лестницы… Ступени крутые, все решат, что ты оступилась, что у тебя закружилась голова и ты полетела вниз, сломав шею. Идеальное преступление».       Образ Джаспера, узнающего о смерти Клариссы, на мгновение заставил её внутреннюю ярость дрогнуть. «Что он почувствует? Смогу ли я потом смотреть ему в глаза, зная, что сделала?»       Но эта мысль лишь на секунду остудила её пыл, прежде чем уступить место новому витку отчаяния. «Как я буду жить без него? Моя вечная жизнь превратится в ад. Он — моё единственное спасение от самой себя. Без него я снова стану «безумной» Элис, которой сторонятся сородичи»       В её сознании выстраивалось будущее, где Кларисса мертва. Её тайну раскрывают. Джаспер уходит, он будет ненавидеть её до скончания веков. Семья разочаруется в ней — Эдвард, Карлайл, Эсми, Эммет — все отвернутся. И даже Розали, для которой человеческая жизнь ничто, будет презирать её за этот безрассудный поступок. И Белла… Белла никогда не станет её подругой, не простит смерти сестры. «Что бы я ни сделала, он всё равно покинет меня. Я проиграла, ещё даже не начав бороться».       Кларисса, откинулась на подушки, с виду она была расслаблена, но каждым нервом чувствовала фальшь в поведении гостьи. Веселье Элис казалось слишком ярким, слишком нарочитым, а её глаза, эти бездонные темные озёра, оставались холодными и проницательными. Подвох витал в воздухе, густой и ощутимый, как запах грозы перед бурей. — А в Финиксе у тебя остался кто-то особенный? — вдруг спросила Элис, склонив голову набок с притворным любопытством. — Парень, может быть? У такой девушки, как ты, наверняка должна быть куча поклонников! — Нет, — коротко ответила Кларисса, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Никого особенного не было. «В Финиксе — нет, — пронеслось у неё в голове. — Но здесь… Здесь есть он. Тот, кто был моим задолго до того, как ты запустила в него свои коготки. И он будет моим снова, я чувствую это каждой клеткой своего существа».       Вопросы Элис, казалось бы невинные, выстраивались в чёткую линию. Расспросы о переезде, о матери, о прошлом — всё это вело к одному. К Джасперу, и попытке понять, почему все так сложилось. Кларисса поняла с внезапной, обжигающей ясностью — Элис что-то заподозрила. Заметила её взгляды. И сейчас она здесь не просто так.       В груди девушки закипела тёмная, уродливая волна ревности. Она стиснула зубы, ощущая, как гнев скребёт её изнутри, словно острыми когтями. «Он мой, — думала она, глядя на изящный профиль Элис. — Он дал мне клятву. Он был моим, он любил меня, когда тебя ещё и на свете не было! Ты лишь временная замена, тень на его пути. И я сделаю всё, чтобы вернуть его».       Но вслух она сказала совсем другое, стараясь, чтобы голос звучал ровно и вежливо, хотя всё её существо требовало выгнать эту девушку прочь. — Слушай, Элис, мне так жаль, но я, кажется, начинаю уставать, — Кларисса притворно приложила ладонь ко лбу, изображая слабость. — Голова кружится. Доктор строго-настрого велел беречь силы.       Элис тут же вскочила на ноги, её лицо снова озарилось той самой, безупречно-фальшивой улыбкой. — Конечно, конечно, милая! Я совсем заговорила тебя! — её голос звенел, как хрустальный колокольчик, но глаза застыли, как два осколка антрацита. — Тебе правда нужно отдыхать. Я просто заскочила на минутку, убедиться, что с тобой всё в порядке.       Она легко направилась к выходу, и её последний взгляд, скользнувший по Клариссе, был быстрым, как удар кинжала, и таким же холодным.       Дверь закрылась. Кларисса осталась одна, слушая, как в ушах стучит её собственное сердце. Она понимала — это была не простая вежливость. Это был первый залп в войне, которую она даже не знала, как вести. Войне за сердце человека, который, возможно, уже давно перестал им быть. ***       Домой Белла вернулась в настоящем бешенстве, с грохотом бросив рюкзак на пол. — Майк пригласил меня на выпускной бал! — И почему это привело тебя в такую ярость? — удивилась Кларисса. — Потому что Эрик тоже пригласил меня на бал! — О-у, так у тебя есть выбор, — усмехнулась Кларисса, поднимая бровь. — Не самая ужасная проблема. — А Тайлер Кроули велел передать тебе, что ждёт твоего приглашения! — выпалила Белла, переводя дух. — Что ж, будь так любезна, передай ему, что я уже приглашена, — отмахнулась Кларисса. — Кем? — глаза сестры загорелись любопытством, все предыдущие мгновенно забылись. — Я просто не хочу идти, а это — идеальная отговорка. Мое личное дело, кем и когда я приглашена. — Вот чёрт, — снова нахмурилась Белла, — а я сказала Эрику и Майку, что еду в Сиэтл… А они заладили: «Поедешь в другой день!» — Так, я не поняла, ты отделалась от них или нет? — Да, — устало выдохнула Белла, падая на кровать. — Кажется. — Тогда в чём причина твоего праведного гнева? Ты сама не знаешь, чего хочешь. — Эдвард сказал, что нам не стоит дружить… — прошептала Белла, и её лицо исказилось от обиды. — А, вот оно что. Наконец-то добрались до сути. А ты сказала ему, что и не собиралась с ним дружить? Что он тебя интересует как представитель противоположного пола, и что у тебя к нему не дружеский, а романтический интерес? — И когда ты успела стать такой занозой в заднице? — фыркнула Белла, но в её глазах мелькнула улыбка. — Фу, Белла, кто тебя научил так выражаться? — на лице Клариссы отобразилось преувеличенное презрение. — Мы же леди. Я всегда такой была, — она рассмеялась, и сестрёнка через мгновение присоединилась к ней. — У меня тоже есть новости, — сказала Кларисса, когда смех утих.       Белла внимательно посмотрела на неё и заметила, как её лицо слегка потемнело. — Меня навестила Элис Каллен. — Чего? Зачем? — Как я поняла, решила пометить территорию. Мол, «Джаспер мой, держись подальше». — …??? — немое недоумение так и сочилось из глаз Беллы. — Помнишь наш разговор пару лет назад? Ты тогда не могла понять, чего я ношусь со своим «истеричным трофеем», как курица с яйцом. — Да, и ты рассказала… про прошлую жизнь.       И Кларисса выложила Белле всё как на духу — все подробности о прошлой жизни, о письмах, о клятвах, обо всём, что она так долго хранила в тайне. — Он тот самый Джаспер, которого я ждала… И, кажется, не напрасно.       Они сидели в гнетущем молчании, и каждая думала о своём, погружённая в водоворот противоречивых чувств. — С ними определённо что-то не так! — воскликнула Белла, и в её глазах загорелся тот самый огонёк одержимости, который появлялся, когда она нападала на след тайны. — Что-то очень, очень странное. — Да, — тихо согласилась Кларисса. — Один силён, как Супермен, другой не постарел ни на день с 1861 года, а карликовая брюнетка словно сошла с работ Тима Бёртона… И все они, кажется, вплетены в нашу судьбу гораздо теснее, чем я могла предположить.       Она видела, как глаза сестры загорелись решимостью. Белла была готова рыть носом землю, чтобы найти ответы на их вопросы. И Кларисса знала, что теперь они в этом заодно.