Часть 3

Часть 3. Склеивание осколков и восстановление Пять лет спустя Сегодня на улицах Нью-Йорка шел дождь. Раньше Натан любил дождь, а сейчас он его ненавидел. Несмотря на то что прошло пять лет со смерти Шарлотты, стоило дождю пойти, он вспоминал свою сестру: ее улыбку, ее голос, ее светло-рыжие волосы. А потом перед глазами появлялась бледная и безжизненная Шарлотта. То же самое произошло сегодня. Он сидел в своем офисе в центре Нью-Йорка и разбирался с отчетами глав штатов, когда телефон зазвонил. Мужчина вздохнул и взял трубку. Это был один из его людей, работавших в доме Хэлфордов. — Слушаю. Здравствуйте, господин. Тут одно дело… На том конце повисла тишина. — Поторопись, я очень занят. — Прошу прощения. Сегодня в особняк Хэлфордов приехал Басило Руссо, и я увидел, как они с мисс Мэри целуются. Мужчина потер переносицу. За пять лет он утратил к Мэри романтические чувства. И да, он подозревал, что между этими двумя что-то есть. Неприятно? Да. Раздражает? Да. Но сейчас ему до них дела нет. — Это все новости? — безразлично спросил он. — Нет. Господин Хэлфорд в последнее время очень плохо ладит с Мариями. Сегодня, например, Кенго прислал окровавленное сердце с запиской, что в следующий раз это будут сердца Кейтлин и Александра. — Вот же черт! — выругался он. — И что планирует делать Стюарт? — Сказал, что его это не напугало, и что Кенго — слабак, и ничего не сможет сделать. — На этом всё. — Хорошо, спасибо. Он отключился, и Натан взял ручку, начав стучать ею по столу. Тук-тук-тук. «Ох, как ты его недооцениваешь, Стюарт. Твоя проблема — ты слишком в себе уверен, и боюсь, что эта уверенность выйдет тебе боком». С этими мыслями Натан встал из-за стола и, взяв черный зонт, направился на улицу. Ливень был очень сильным, однако он отпустил Сэма пораньше, так как сегодня был день рождения его матери. Джуанна Уильямс была для Натана как тетя, человек, который всегда даст совет и поддержит. Сев в машину, мужчина поехал в цветочный магазин. Дети уже были в доме Уильямсов. За эти пять лет он на все сто ощутил прелести отцовства. Абрам никогда не был капризным ребенком. Даже будучи младенцем, быстро успокаивался и был улыбчивым. А сейчас он был вообще идеальным ребенком: хорошие оценки, ни одной жалобы на поведение, ни одного плохого слова от учителей. Тогда как Рен и Райн были его полными противоположностями: средние оценки, граничащие с плохими, постоянные жалобы учителей и вынужденные визиты в школу. Эмма, в свою очередь, была золотой серединой: хористка, бывали жалобы на поведение, но очень редко. А еще дети были разными в своих интересах и сильных сторонах. Эмма любила историю, а еще ее отдельной страстью были путешествия. Она обладала великолепным талантом распознавать людей и как будто читала их мысли через движения и мимику — сканировала и подстраивалась, чтобы получить желаемое. Была очень общительной и могла найти общий язык со всеми. С ней было интересно вести беседу даже взрослому. Она была очень внимательна и не пропускала то, на что некорректные люди не обращали особого внимания. А еще обладала слуховой памятью: стоило ей один раз услышать текст, как она могла спокойно его пересказать. Благодаря своему таланту она помогала ему на банкетах и шумных мероприятиях. Он поручал детям игру в шпионов, как они любили это называть, то есть ходить и подслушивать чужие разговоры. Эмма в свои одиннадцать уже знала, помимо английского, французский, испанский и итальянский. Абрам был мудр не по годам, и в свои десять уже уговорил меня разрешить ему заниматься с Сэмом и уже был неплох в боевых искусствах. С того дня на банкете, как я увидел его разговаривающим с Ван Вэньминем, я еще не раз видел, как эти двое беседуют на мероприятиях. Ван не вызывал у меня доверия, так что меня беспокоил его интерес к Абраму. Но когда я интересовался, о чем они разговаривали, то не замечал ничего, что могло бы меня беспокоить: шахматы, «Го» или просто разговоры об истории или учебе. После их бесед Абрам начал интересоваться Китаем, его традициями и обычаями. Еще в семь лет он начал изучать китайский, и в десять лет знал, помимо английского, французский, итальянский, испанский и китайский. Рэн интересовался техникой и ходил на курсы информатики. Он был внимательным и расчетливым, а еще ловким. Райн был взбалмошным, веселым и постоянно знал, что сказать. Любил бокс и имел довольно неординарный порядок мыслей. Я знал, эти четверо будут Научным Кашмиром для всего мира. Остановившись у магазина, я вошел в него. Из-за дождя цветочный был пуст. Старушка за стойкой приветственно улыбнулась. — Здравствуйте, — сказала она с широкой улыбкой. — Здравствуйте, — ответил я, тоже улыбнувшись. — Каких цветов желаете? — поинтересовалась она, повернувшись к витрине с цветами. Весь небольшой магазин был выполнен в светло-лавандовом оттенке. Здесь не было ничего, что могло бы отвлекать внимание от цветов по сравнению с другими заведениями. — Белых тюльпанов. Женщина улыбнулась и, достав красивые белоснежные тюльпаны, развернулась и начала собирать букет. — Кому цветы? — поинтересовалась она все так же нежной улыбкой, как будто видела меня не в первый раз. — Тете, — сказал я. Она улыбнулась еще шире. — На языке цветов, — начала она, продолжая неспешно укладывать цветы в букет, — белые тюльпаны символизируют любовь, искренность и благородство чувств и намерений. Я улыбнулся. — В моем случае я покупаю их не из-за значения, а из-за ее любви к этим цветам. Старушка снова улыбнулась. — Тюльпаны — прекрасные цветы, — сказала она, уже ища среди лент белую. Но тут колокольчик над дверью зазвонил, и в магазин вошла женщина в бордовом пальто, что идеально контрастировало с черными, как смоль, волосами и белоснежной кожей. Ее зеленые, как изумруд, глаза остановились на мне, и она улыбнулась. У нее были пухлые губы с прозрачным блеском. — Роза, позволите? — обратилась она к старушке. А я пытался понять, где же видел ее, а потом до меня дошло: Аврора Харпер, одна из самых красивых женщин в мире. Я видел ее пару раз на бизнес-встречах и на обложках журналов, что любила рассматривать Эмма. А до этого любила рассматривать Шарлотта. Мысль о сестре вернула боль в груди, и я отвлекся, когда Роза протянула мне букет цветов. — Здравствуй, Аврора, — улыбнулась женщина. — Почему ты здесь? На улице ведь дождь. — А… рассеялась, — она все сложилось как в одном из твоих любимых сериалов. Я была неподалеку, когда начался дождь, телефон разрядился, и я не смогла позвонить водителю или вызвать такси. А попутку при такой погоде не поймаешь. Старушка кивнула, соглашаясь. Я достал из кармана пальто свою черную карту и, оплатив покупку, попрощался и собирался уже уйти, как меня остановил голос Розы. — Извините, молодой человек, вы не могли бы подвезти прекрасную даму до дома? — сказала она. Я развернулся. — Роза! — простонала Аврора. — Я вызову такси. — Нет, на улице уже поздно. Я не хочу, чтобы ты ехала в машине с неизвестными людьми. — А он как будто известный? — фыркнула она. Роза посмотрела на меня с ног до головы и сказала: — Он хотя бы вызывает доверие. А еще он может оставить свой номер телефона, чтобы я удостоверилась, что он тебя довез в целости и сохранности. Женщина снова фыркнула. — Он уходит с цветами, у него, скорее всего, есть важные дела, — сказала она. — Мне двадцать восемь лет, и вряд ли кто-то посмеет ко мне приставать. Но все же улыбнулась. Роза снова посмотрела на меня. — Так вы сможете ее подвезти? Я посмотрел на часы на своем запястье. — Хорошо. — Наконец-то! — сказала я. Аврора вздохнула. — Не стоит… — Стоит! — перебила ее Роза и, вручив небольшой букет гортензий (судя по надписи на витрине), подтолкнула ее ко мне. — Идите. И поосторожнее на дорогах. Еще раз вздохнув и потерев переносицу, она вышла следом за мной. — Прошу прощения за нее. Она просто невыносима. — Я рассеялся. Ничего. Куда вас подвести? — Пентхаус в Манхэттене. Я кивнул и поехал к названному зданию. — Как вас зовут? — поинтересовалась она. — Натан Виснински, — сказал я. Она улыбнулась. — А я Аврора Харпер. — Очень приятно, Аврора. И, если вы не против, то давайте перейдем на «ты». — Конечно. Я не раз слышала об империи Виснински и о темной стороне вашего бизнеса. Я усмехнулся. Меня ни капли не удивило, что она знала о темной стороне моего бизнеса. Ее отец, Кристиан Харпер, был одним из самых крупных бизнесменов в мире. Пусть он и не был связан с миром мафии, но хорошо был осведомлен о ее существовании. — Не удивлен. Передай привет Кристиану. — Ты знаком с моим отцом? — вскинула она бровь. — Виделись пару раз на мероприятиях. Кстати, соболезную твоей утрате. Джек был хорошим человеком. Джек Харпер, ее младший брат и по совместительству мой бывший партнер по бизнесу, погиб в той же аварии, что и Шарлотта, вместе со своей женой. С ними была их четырехлетняя дочь Оливия, которая после аварии стала инвалидом и теперь вынуждена была ездить на инвалидном кресле. Аврора помрачнела. — И тебе. Слышала, твоя сестра с мужем тоже были там. Я кивнул. — У них трое детей, которые перешли под мою опеку. Она посмотрела на меня. — Моя племянница тоже перешла под мою опеку. Остальной путь мы провели, разговаривая о бизнесе. Она стала генеральным директором компании, что должна была перейти ее брату, при этом имея свою, пусть и не настолько успешную, кампанию. Как только мы доехали, я вручил ей свою визитку с номером телефона. — Звони, если что. Она улыбнулась и тоже дала мне свою визитку. — И ты тоже. Доехав до дома Уильямсов, я вышел из машины. Дождь потихоньку прекращался. Подойдя к двери, я понял, что она не заперта, и зашел. На меня тут же налетели Эмма, Абрам, Рен и Райн. — Папа! — сказал Абрам и прижался ко мне. — О, смотрите-ка, кто тут! Я уж думала, господин Виснински не приедет, — сказала Джуана. У нее, как и у Сэма, были светлые волосы и карие глаза. За ее спиной стоял сам Сэм, а рядом с ним его сын, что в будущем займет место правой руки Абрама, — Томас. У него были светлые волосы и зеленые глаза, что он унаследовал у своей матери Дианы. У нее были каштановые волосы и зеленые глаза. Рядом с братом стояли две девочки, дочки Сэма, — Бриджит и Леона. — Здравствуйте, господин Виснински, — склонив голову, одновременно сказали Томас, Бриджит и Леона. Я кивнул. — Здравствуйте. — Проходите, — улыбнулась вышедшая из кухни Диана. После ужина у Уильямсов мы поехали домой. — Дядя Натан, — начал Райн, — а можно мы поедем в Англию на выходных? Я вскинул бровь. — Зачем? Вы были в Англии две недели назад. — Да просто у Кейтлин и Алекса на выходных театр. Они идут туда с классом, и мы подумали, почему бы нам не поехать с ними, — вмешалась Эмма. Я вздохнул. — Хорошо. — Ура! Спасибочки! — Эмма подпрыгнула на мне. — Не за что, принцесса. Идите собирайтесь. Я позвоню Стюарту и возьму разрешение на приезд. — Хорошо, мы пошли собираться! — Эмма поцеловала меня в обе щеки и, спустившись, взяла Абрама за руку и потянула его к комнате. --- — Я так рада, что вы все же приехали, — сказала я и посмотрела на Натана. Сегодня на нем был светло-серый костюм, волосы, как и всегда, были уложены, а взгляд был внимательным и цепким. Словив мой взгляд, он кивнул. Дети прыгнули ему на шею и, попрощавшись, пошли в дом, а мы стояли и смотрели друг на друга. Я должна была рассказать ему. За последние пять лет мы с Басило, насколько бы это ни было больно признать, сблизились. Он открылся мне с новой стороны: не как бабник и никчемный родитель, а как заботливый и нежный мужчина, который готов сделать все ради своих любимых. Мы встречаемся почти год, и все этот год я никак не решаюсь сказать Натану, что мы начали отношения. В начале я все отрицала. Чувства? Да чушь полная. Это из-за нехватки внимания. Желание? Тоже можно объяснить. С того самого рокового дня у меня не было ни с кем связи, а Руссо — мужчина симпатичный, нечего отрицать очевидного. Хотя, признаться, конечно, не такой симпатичный, как Натан, но все же. Он, на мое удивление, оказался очень даже внимательным и милым: каждый день — доставка цветов, разные мелкие подарки, недорогие, но очень приятные, вроде сережек, что он подарил мне, когда признался в любви. Они были куплены на ярмарке в Италии. Они были выполнены в форме цветов: небольшие камни собирались в небольшой цветочек. Фиолетовые лепестки и желтая серединка. С воспоминанием о подарке пришли воспоминания о том дне. --- Мэри стояла у зеркала в небольшой вилле Басило и все никак не могла застегнуть сережку. Она приехала в Италию два дня назад из-за слов Руссо, что Франческо соскучился по ней и запретил ему появляться в его ресторанчике без нее. Это была официальная версия. Неофициальная и правдивая же была в том, что Мэри скучала по Басило и просто хотела его увидеть, а Франческо подал отличный повод к приезду. И тем более она очень скучала по его восхитительной еде. А еще им нужно было обсудить работу, так что Мэри решила совместить приятное с полезным. Она влюбилась в того, в кого нельзя было влюбляться. Ее чувства были опасны, ведь Руссо уже потерял Испанию из-за нее и уже в течение четырех лет все никак не мог вернуть ее. Натан держал все свои территории стальной хваткой. Не зря на его гербе изображен лев — король, правящий над всеми другими жителями. И Мэри была странна. Да, она боялась того, что он устроит, если она наберется смелости и признается Басило в чувствах. А еще ее беспокоила реакция Стюарта и Арии. А больше всего — Абрама. А что будет, если он узнает о том, что она сделала? Он ее возненавидит или поймет? Ответ очевиден — первое. Из темных мыслей ее вырвал голос Басило. — Может, стоит надеть другие сережки, раз эти так трудно застегиваются? Мэри повернулась и осмотрела его с ног до головы. Он, как всегда, в черной рубашке и черных брюках. Раньше она не знала, почему он постоянно ходит в черном, ведь все мужчины ее близкого круга, несмотря на свою темную сторону, не часто надевали черную одежду. Стюарт с детства любил светлые оттенки: бежевый, белый, коричневый. Его предпочтения в цветах достались и Алексу — тот тоже носил только светлые оттенки, иногда разбавляя их синим или серым. Натан же предпочитал приглушенные оттенки: темно-зеленый, темно-серый, синий, темно-бежевый или коричневый. А Басило постоянно был в черном, не разбавляя его даже белой рубашкой. И она однажды поинтересовалась у него, почему же он носит только черное: «Потому что на черной одежде не видно кровь». — У меня больше нет сережек с собой. — Да? Ну, тогда я уверен, что тебе понравится мой подарок. С этими словами он достал из кармана небольшую черную бархатную коробку. Открыв ее, я увидела небольшие сережки в форме цветов с фиолетовыми лепестками. Я подняла на него взгляд. — Что это? — Подарок, — подмигнул он. — Мне. А потом взял меня за руку. — Я люблю тебя. Я застыла. — И если ты согласна на отношения со мной, то надень эти сережки. А если нет, то ты можешь их выбросить. Я не дала ему договорить и поцеловала. Он ненадолго растерялся, но потом ответил на поцелуй. — Это значит, что ты согласна? — говорит он с улыбкой. — Да, — смеется Мэри и, обняв его, утыкается носом ему в плечо. --- — Ты собираешься что-то сказать, или я могу идти? — говорит Натан, вырывая меня из воспоминаний. — А, да, прости, задумалась. Я хотела сказать тебе о… — Смотрите-ка, кто тут у нас! Сам Натан Виснински собственной персоной! — послышался рядом голос Басило. Мы оба одновременно обернулись. К нам шли Стюарт, Ария и Басило. Последний подошел ко мне и обнял за плечи. — Ну, Мэр, поторопись. Я должен еще сходить на встречу с одним из управляющих моего филиала в Англии, — торопит он меня. «Нат, ну что, лучше всего оторвать пластырь резко». С этими мыслями я резко говорю: — Мы с Басило встречаемся. После этих слов на несколько секунд воцаряется тишина, а потом: — Что? Прости? — удивленно говорит Ария. — Вы что? — спрашивает Стюарт, и они ближе подходят к нам. Но Натан не реагирует. В его глазах не мелькает даже намека на удивление, а на губах появляется полуулыбка. Стюарт дергает Руссо на себя, а потом бьет его в челюсть, и тот от неожиданности падает на спину. Он не теряет времени и нажимает на его горло ногой, тогда как Натан даже не пошевелился. — Стюарт! — кричу я и, оттолкнув брата, помогаю Басило встать. — Прекрати! Мне прикрутить? Мэри, ты вообще мозгами думаешь или тебя окончательно отшибло? Ты изменила Натану с ним, а теперь встречаешься с ним?! Но послышались голоса Эммы и Кейтлин. Услышав их, мы все развернулись. К нам подходили Эмма и Кейтлин. Обе выглядели взбешенными и разочарованными. — Повторите? Как? Что она сделала? — крикнула Эмма. Я бросила злой взгляд на Стюарта. — Эмма, — сказал Натан, подходя к ней. — Успокойся. — Успокоиться? Так вот почему мама так после вашего развода возненавидела ее! А ты молчала! — она посмотрела на него полными слез глазами. — Мы не знали, но подозревали, что между этими двумя что-то есть. Даже Абрам спрашивал ее, есть ли у нее к нему чувства, а она: «Нет, ты что? Мы просто давние друзья». — Она похлопала в ладоши, имитируя мой голос. — И как давно «друзья» трахаются друг с другом? — возмущенно сказала Эмма. — Эмма! — возмутилась Ария. — Не выражайся! — Откуда тонкий слух, мам? Тебе серьезно сейчас это больше всего волнует? — тоже возмутилась Кейтлин. — А то, что в нашем доме человек, который разрушил брак тети Мэри и дяди Натана, тебя не смущает? А то, что она позволила ему приехать, хотя знала о приезде Абрама и дяди, не смущает? А то, что он уже как год почти каждые две недели у нас, тебя не волнует? Мне продолжать этот список? — Нет, — оборвал ее Стюарт. — Мы сами только узнали. — Только узнали? — фыркнули Эмма и Кейтлин одновременно. — Почти каждый день приходили цветы от него! И не оправдывайтесь, мы видели открытки! — И что еще возмутительно, — сказала Эмма, — она их принимала и сушила, а потом заливала в смолу и делала разные безделушки! Это разные не знак симпатии, а? Я открыла рот, но Кейтлин меня перебила. — Не смей отрицать! Я видела, как ты это делаешь! И что еще важнее, ты начала с ним встречаться год назад, но никому не сказала! Ты начала встречаться с человеком, с которым изменила мужу! Тебя совесть не мучает? Я снова открыла рот, но на этот раз меня перебила Эмма. — Я даже представить себе не могу, как дяде Натану было больно! А как будет больно Абраму! Тебе не стыдно? Потому что мне за тебя — да! А еще мне больно! Я тебя любила, уважала и брала пример, потому что моей мамы больше нет! — в ее глазах снова появились слезы. — Ты была человеком, которому я пять лет доверяла все свои проблемы! Я на тебя равнялась, а ты поступила как… как… я даже не знаю как! Отвратительно! — Мне стыдно, что я тебя уважала! — сказала Кейтлин. — Так ты еще и привела его к нам в дом! Ты вообще думала, когда приводила его? Думала о чувствах других? — в ее глазах тоже появились слезы. — Так еще и в день, когда приезжает дядя Натан! Ты думаешь о его чувствах? — Нет, — сказала Эмма, снова не давая мне сказать ни слова. — Ты будешь молчать и слушать нас внимательно! Я чувствую, как по щекам текут слезы. — У вас двоих, — она кивает в сторону Басило, — есть три пути. Только три! — она делает акцент на количестве. — Первый: либо ты сейчас при нас всех порвешь с ним, и мы все продолжим мирно жить. Никто больше не узнает о том, что ты когда-то поступила таким отвратительным образом. Либо… второй вариант… — она смотрит на Кейтлин, и та начинает. — Либо ты с ним не рвешь, но он получит запрет на приезд в Англию без экстренной необходимости. В список экстренных вещей входит: 1) Тебе стало плохо, и он обязан был приехать. 2) Ему позвонил папа и попросил приехать по работе. Но только по работе! — она делает на этом акцент. — При этой работе — никаких разговоров о личном, никаких прикосновений! — и она поднимает палец. — Чтобы все проходило по правилам, я и Эмма будем следить за вашими встречами. — Это уже перебор, — усмехнулся Стюарт. И Эмма бросила на него серьезный взгляд. — Не переживай, следить мы будем, не присутствуя. Рэн тут разработал кое-что в кружке робототехники: записывает разговор, отправляет его скорректированную версию на компьютер… — Человека, чье имя указано, — скорректированная версия, — поднимает бровь Ария. — Эмма, — хмыкает, — в ваших разговорах есть то, что детям, то есть нам, нельзя слушать, верно? Вы выставите режим, на каких моментах текст должен идти точками. — Хорошо, — кивает Стюарт. — Это справедливо. Басило снова кладет руку, но на этот раз на мою талию, и Кейтлин зло цокает и, подойдя к нам, берет его руку и отрывает от меня. — Не наглей, — бросает она. И они с Эммой уходят. Я смотрю им вслед. «У Абрама будет такая же реакция? Или хуже?» Ответ очевиден — второй. Из мыслей меня выводят аплодисменты. Я смотрю на Натана и Стюарта. Они хлопают. — Наши девочки так выросли! — говорит Стюарт и, достав из переднего кармана платок, вытирает несуществующие слезы. Натан повторяет за ним, делая вид, что тронут. Стюарт кладет голову ему на плечо и делает вид, что захлебывается в слезах, а Нат, в свою очередь, гладит его по плечу. — Ну, дружище, что поделать. Мы с тобой стремы. — Ага, — сказал Стюарт, поднимая голову. — Скоро будем сидеть, устраивать шахматные турниры и обсуждать достижения своих детей и жаловаться, что хотим внуков. Они переглянулись и рассмеялись. Мы с Арий тоже переглянулись и рассмеялись. — Ладно, мне пора, — сказал Натан, похлопал Стюарта по плечу, поцеловал Арию в щеку и улыбнулся ей. Подошел ко мне, взял за руку и поднес ее к своим губам. Он постоянно делал так, даже когда мы только познакомились, когда ему было шесть, а мне четыре. Опустив мою руку, он склонился к моему уху. — Хорошего дня, моя леди. Я улыбнулась. Он не называл меня так со дня нашего развода. — И тебе, Нати, — улыбнулась я и поцеловала его в щеку. Как только он ушел, мы вошли в дом. Я и Басило пошли в мой кабинет, а Ария и Стюарт — в кабинет. Последний, войдя, Руссо закрыл за нами дверь. — Эти девчонки… — он прикрыл глаза. — Просто нечто. Я думал, у Джули ужасный характер, но нет. По сравнению с этими двумя она — ангел. Я горько усмехаюсь. — Думаешь, у Абрама будет такая же реакция? — спрашиваю я, уже зная ответ. — Думаю, у него она будет еще хуже. Я прикрываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. — Кстати, почему у Натана была такая странная реакция? — произнесла я, приоткрыв глаза. — Да, — согласился Басило. — Такая, как будто он знал об этом. — Неужели? — невольно произнесла я, садясь и напрягаясь. — Даже Стюарт не знал. Как мог узнать Натан? Он пожал плечами. — Не знаю. Но что точно — он знал. Главный вопрос — откуда? — «У меня глаза и уши даже там, где их меньше всего ждешь», — пришли мне в голову его слова, что он произнес, когда я спросила, как ему удалось найти компромат на бывшего главу Австралии и убрать его от власти, посадив на его место Чалонгерна, троюродного брата бывшего главы. Из семьи которого не осталось никого. А все из-за того, что тот пытался помочь Мариямам забрать Западную Вирджинию. На территории которой еще бывший глава Америки, Джордж Виснински, что был в хороших отношениях с главой семьи Марияма, и разрешил второму сыну главы построить свой стадион на его территории. Хотя экси, что был придуман Тэццудзи Моримото и Кейли Дэй, еще не был популярным и не приносил того большого дохода, как приносит сейчас, но все же они договорились, что пятьдесят процентов дохода от этого спорта будут передаваться семье Виснински. Но после смерти главы его старший сын и нынешний глава Японии, Кенго Мариями, и его младший брат Тэццудзи Марияма решили, что смогут забрать не только стадион, но и всю Западную Вирджинию, а за ней и остальные территории, принадлежавшие Львам. Очень наивно было с их стороны полагать, что они могут соревноваться с самым сильным и величественным кланом за всю историю. Но Натан, что тогда только встал во власти после отставки отца, быстро поставил их на место и заставил их увеличить проценты до восьмидесяти, а потом основал университет имени Эдгара Аллана По с его правнуками и передал стадион в их управление, сделав Тэццудзи просто тренером и лишив его почти всех полномочий в управлении стадионом. А тех, кто поддержал его, в числе которых была и семья Саваланатхов… — У него намного длиннее руки, чем кажется на первый взгляд. — «А глаза и уши даже там, где их меньше всего ждешь», — задумчиво сказала я. И тут в дверь постучали. — Войдите, — сказала Мэри и уткнулась в документы. В кабинет вошел Абрам, но застыл, увидев Басило. Тот усмехнулся его удивлению. — Я думал, ты приехал к дяде Стюарту, — сказал он. — Да, я приехал к нему, а он перенаправил меня к Мэри, — мастерски соврал он. А Абрам посмотрел на меня. — Нам надо ехать. Дядя Стюарт сказал, что Вильям нас подвезет. Я решил зайти попрощаться перед уходом. Мэри нежно улыбнулась улыбкой, которую видели только члены семьи и Басило. Она встала из-за стола и подошла к сыну, обняв его и прижавшись губами к его лбу, а потом к щеке. Он обнял ее в ответ. — Пока, мамуля, — сказал он и, улыбнувшись, отстранился и помахал ей. — Пока, дорогой. Когда он был уже у двери, Мэри его остановила. — Абрам! Тот развернулся. — Подожди-ка, — сказала она и потянулась к одному из ящиков под столом и достала упаковку печенья, и протянула ему. — Держи, поешь, если проголодаешься. Абрам снова улыбается и взял печенье. — Спасибо, мам, — сказал он и чмокнул ее в щеку. — Пока, дорогой. Береги себя. Как только он ушел, Мэри почувствовала боль в груди. Зародилось плохое предчувствие, какое-то странное ощущение, как будто она отпустила сына не в тьютор, а на поле битвы. В глазах по неизвестной причине собрались слезы, и она резко выбежала из кабинета, желая остановить Вильяма, обнять сына и больше не отпускать. Но когда она выбежала на улицу, машины уже не было. Ария и Стюарт тоже были здесь. В глазах Арий тоже застыли слезы. Она смотрела на подъездную дорожку, чуть ли не рыдая. Мэри прижала руку к сердцу, что колотилось как сумасшедшее. Из-за скорости, с которой она выбежала из дома, следом за ней вышел Басило. Стюарт посмотрел на нее и произнес: — Что такое? Почему ты плачешь? Она вытерла ладонями лицо и всхлипнула. Ария посмотрела на нее, и из ее глаз тоже потекли слезы. — Я не успела… — промелькнуло в голове Мэри, когда Басило обнял ее за плечи. — Все хорошо? Что случилось? Почему вы плачете? — У меня странное предчувствие, — всхлипнув, произнесла Ария. — Как будто мы не должны были позволить им уезжать. — Дорогая, все будет хорошо. Этот тьютор — одно из самых лучших и безаварийных мест в городе, — успокаивал Стюарт жену. — Меня тоже не оставляет это присутствие, — произнесла я и посмотрела на Арию. — Нет, это точно что-то значит, раз мы обе это чувствуем. — Милая, — сказал Стюарт, целуя ее в лоб. — Я уверен, вы просто распереживались. В последнее время много чего произошло. — А вдруг Мариямы что-то сделают? — произнесла Ария, сжимая ворот рубашки мужа. — Кенго не такой сумасшедший, — усмехнулся Стюарт. — Но он пообещал, что если ты не прекратишь вставлять палки ему в колеса, в следующий раз вместо животного сердца будет прислано сердце Кейтлин и Алекса, — напомнила Мэри. Ария вздрогнула. — Черт! — выругался Стюарт. — Вы две — паникерши! Хватит, из-за вас я тоже теперь беспокоюсь! Давайте зайдем в дом. --- Натан закончил со встречами и сейчас вместе с Сэмом ехал в дом семьи Хэлфорд, чтобы встретить детей, что должны были скоро вернуться. Когда телефон зазвонил, это был Стюарт. — Алло, — ответил он. — Я сейчас как раз еду к тебе, встретить детей. С той стороны послышался вздох. — Поезжай в тьютор. Дети в заложниках. У него перехватило дыхание. — Что? — хриплым от беспокойства и ярости тоном спросил он. — Весь татар? В заложниках? Кто? — ледяным тоном спросил Натан. Услышав такой тон босса, Сэм обернулся, вопросительно подняв бровь. — По моим подозрениям, это дело рук Малькольмов. Из-за того, что я сделал с их товаром. Я вздохнул, сжал и разжал кулаки. Малькольмы были верными псами Кенго и управляющими небольшой территории в Японии, которым Стюарт ставил подножки из-за кампании с Кенго. — Мы уже едем туда. Встретимся там, — сказал Стюарт. Я ничего не ответил и просто отключился. — Разворачивайся. Едем в тьютор, — сказал я. Сэм кивнул и развернул машину. — Что случилось? — поинтересовался он, когда я в очередной раз дернул рукой, желая закурить. — Детей держат в заложниках. Предположительно, люди Малькольмов. Из-за их войны со Стюартом. — Вот же черт! — выругался он и сильнее сжал руль. — На такое способен только один человек. Кенго слишком труслив, а Ромеро… он верный пес Кенго и даже не смотрит под ноги, если ему это не скажет сделать Кенго. — Лола Малькольм, — произнес я. — Стерва, — выругался Сэм, и мы переглянулись. Как только мы остановились у тьютора, я заметил около шести полицейских машин и около восьми машин скорой помощи, а еще черные машины спецназа. Сэм и я одновременно вышли из машины. Родители учеников сидели в своих машинах, потому что их не подпустили на территорию тьютора, однако у здания открыли небольшой шатер, а рядом вытянули завесу. Мы подошли к стоящему на страже офицеру. — Здравствуйте, — поприветствовал он и пожал руку Сэму. Он собирался сказать, что пропуск запрещен, но, увидев перстень на моей руке, замолчал, склонил голову и произнес: — Добро пожаловать в Британию, господин Виснински. Я кивнул, и он пропустил нас. За завесой сидели Мэри и Басило. Рядом с ними сидели Ария и Стюарт. Первым нас увидел стоящий рядом со Стюартом Вильям. Он склонил голову в знак уважения и подошел к нам, протянув руку. Я пожал ее. Сэм сделал то же самое. — Мы сейчас разрабатываем план проникновения в здание, — сказал Деванс. И они с Сэмом ушли обсуждать план. Как только Мэри меня заметила, то вскочила, подбежала и прижалась ко мне, крепко обнимая. Я провел руками по ее шелковистым волосам. Она всхлипывала у меня на груди, а потом заплакала. — Мэр, — пытался успокоить ее я. — А вдруг с ним что-то случится? А вдруг… Я оторвал ее от себя, взяв за плечи, и как только ее лицо оторвалось от моей груди, произнес, заставляя ее посмотреть на меня: — Все будет хорошо, Мэр. Мой голос был уверенным, хотя внутри я разрывался. — Все будет хорошо, — повторила она и села обратно. Из шатра вышли Вильям и Сэм. У второго в руках был телефон. Они пошли к нам. Деванс что-то прошептал на ухо Стюарту. Тот вскочил. Уильямс подошел ко мне и произнес: — Кенго. Я взял у него телефон и ответил на звонок. — Слушай, я не знал, что Лола задумала! Правда! Если бы знал, я бы ее остановил! Но я его прервал. — Молись, чтобы с моими детьми ничего не случилось. А иначе ты пожелаешь, — сказал я убийственно спокойно. Обычно люди удостаивались такого тона на собраниях и деловых встречах или когда я обещал их убить. И всегда сдерживал обещания. От такого тона вздрогнули все присутствующие, включая Вильяма, Стюарта и Басило. Он начал что-то говорить, но я снова его перебил. — И мне плевать, кто это будет: Райн, Рэн, Абрам, Эмма, Кейтлин или Александр. Ты пожелаешь в любом случае, — произнес я и отключился. — Ублюдок! Я выругался. Руки чесались от желания закурить, и Сэм это понял. Он достал из кармана сигареты и зажигалку. Я курил не часто, именно поэтому редко носил с собой сигареты, хотя зажигалка у меня была с собой на постоянной основе. Звук зажигания зажигалки помогал, когда мне надо было успокоиться, а возможности или желания курить не было. Я благодарно кивнул ему. Стюарт курил на постоянной основе, именно поэтому у него всегда была пачка сигарет с собой. Он достал ее и закурил, передав одну Арии, которая, как и я, редко курила. Басило тоже достал из кармана черного пиджака сигареты и зажигалку, хотя я точно помню, что он не курит. Он передал их Мэри. И мы со Стюартом переглянулись и синхронно фыркнули. — Ты у нас теперь клатч на ножках моей сестры, — хмыкнул Стюарт. Мэри бросила на него злой взгляд. — Заткнись, — фыркнул Басило и заправил прядь волос за ухо Мэри. Вильям и Сэм в компании еще нескольких людей Стюарта нашли способ безопасно проникнуть в здание, и сейчас все толпой пробрались в здание. --- Ничто не предвещало беды. Когда мы приехали в тьютор, нас всех посадили в один ряд. Я оказался между Эммой и Кейтлин. После просмотра двух театральных постановок нам сказали, что мы можем пока походить по тьютору, внутри которого было небольшое кафе, а еще зал со скульптурами и их историями и зал с картинами и биографиями художников. Я направился в зал с картинами. Рен, Райн и Алекс пошли в кафе взять что-нибудь попить и поесть. Эмма и Кейтлин пошли в уборную. Я рассматривал картину Грей Лоренс «Рассвет», когда повсюду потух свет. Дети и взрослые кричали, бежали к выходу, где их перехватили люди в черной одежде и с маской пантеры, из глаз которой текли красные ручьи. Она закрывала их лица. Они наставляли пистолеты на выходящих и заставляли идти в холл. Я быстро спрятался за выступ для экскурсовода. Люди в черном вошли в зал. Их было трое. Я сжал ремешок черного рюкзака, внутри которого лежали телефон, печенье и небольшой блокнот с ручкой. — Здесь чисто, — произнес один из мужчин в маске, из-за которой его голос был приглушенным, но отчетливым. — Хорошо. Помните, наша цель на сегодня — Александр и Кейтлин Хэлфорды, — произнес он. — Находим их и сразу уходим. — А вечером возьмем какую-нибудь красотку в качестве награды, — сказал второй. — Ну, я думаю, мы заслужили, — произнес первый. — Закончим с заданием и сможем взять себе по одной, — сказал третий. И все трое мерзко рассмеялись. Они говорили о людях так, как будто они были их игрушками. Я стиснул зубы и сжал кулаки. Они ушли, и я выдохнул. Сейчас здесь более-менее безопасно. Надо немного подождать, а потом найти всех остальных. Я достал из рюкзака телефон, но, похоже, что нападавшие заблокировали сеть, и я не мог ни позвонить, ни написать кому-нибудь. Я тихо выругался и убрал телефон обратно. Встав с пола, тихо вышел в коридор. Тут было очень темно, и это немного пугало. Благодаря урокам от Сэма я научился двигаться бесшумно, и мысленно поблагодарил его за это, сделав пометку в голове обязательно, когда выберусь отсюда, сказать ему спасибо лично. Я очень боялся за всех. Не зная, как всех найти, в первую очередь я пошел в кафе. Там было тоже пусто. Я тихо вздохнул и начал шепотом звать Алекса, Рена и Райна. — Эй, пацаны, вы здесь? Я прождал примерно три минуты, но никого не было. Я снова вздохнул и вышел из кафе, направившись в зал скульптур. Там тоже никого не было. Дальше я пошел в уборную. Там тоже никого. Зашел в женскую. Я бы никогда не стал так поступать, но сейчас мне было не до манер. Я обошел все кабинки, и у дверей последней увидел кроссовки Эммы. Они были белые с разными рисунками, которые нарисовали мы с Райном и Рэном. У нас были такие же кроссовки. На кроссовках Эммы была нарисована корона и сердечки. На кроссовках Рена — черный кот и небольшие сердечки. На кроссовках Райна был волк и сердечки. А на моих был нарисован небольшой лис и лев с небольшими сердцами. — Абрам? — послышался тихий заплаканный голос Эммы. — Да, — тихо ответил я. И она открыла дверь кабинки. Она сидела на полу, а Кейтлин — на унитазе. У обеих были красные глаза и растрепанные волосы. Кейт была бледной. — Что с тобой? — спросил я, помогая ей выйти. — Ее чуть не поймали, когда мы вышли отсюда и хотели найти тебя или Алекса с Реном и Райном. Мы были почти у зала с картинами, когда Кейтлин взяли за руку и пытались утащить. Я вздрогнул, а Кейтлин разрыдалась. Я прижал ее к себе и погладил по волосам. — Все хорошо, Кити. — Я поцеловал ее в лоб. Эмма улыбалась хитро и гордо. — Я врезала ему рюкзаком между ног! Мы рассмеялись. — Жаль, конечно, рюкзак. На нем был брелок, который ты мне подарил, — вздохнула она. — Эй, — я потянул ее к нам. — Не переживай, принцесса. Когда мы отсюда выберемся, я подарю тебе еще. — А мне? — возмутилась Кейтлин. — И тебе тоже. Ладно, давайте найдем всех остальных и выберемся отсюда. Они улыбнулись и взяли меня за руки. Мы тихо пошли по коридору, оглядываясь в поисках Алекса, Райна и Рэна. Мы бродили уже час и были на сцене, когда послышался чей-то смех и грубый голос. Я вздрогнул, когда услышал крик Кейтлин, а за ним и Эммы. Развернувшись, я увидел, что Кейт держат за горло. Она плакала и пыталась высвободиться, ударила человека, что ее держал, локтем в челюсть. Тот выругался, но хватку не ослабил и ударил кулаком по ее скуле. Эмма закричала, и я подбежал к ним, ударил нападавшего ногой между ног и вывернул его руку, освобождая Кейтлин. Мы стояли на лестнице, ведущей вниз со сцены, когда двое мужчин дернули нас обратно на сцену. Мы упали, и у Эммы начало кровоточить колено. Скула и глаз Кейтлин опухли. Один из мужчин достал из-за пояса пистолет и направил его на Кейтлин, а второй — на Эмму. — Нам в принципе не говорили, что нужно доставить ее живой, Верн? — Второй усмехнулся. — Да, а эта слишком дерзкая. Они зарядили пистолеты, и в момент, когда они выстрелили, я закрыл Эмму и Кейтлин собой, повалив их на пол. Эмма широко открыла глаза, а Кейтлин пискнула. Меня пронзила боль. Одна из пуль попала мне в плечо, а вторая — в спину. — Черт! — выругался один из мужчин. — Они мертвы. Про них не знаю, но мальчишка точно, блять! Ну ладно, пойдем, поищем мальчишку. Она все равно никуда не уйдет. — Лесенок, — прошептали оба одновременно. Я почувствовал, как горячие струйки крови текут по моей белой футболке. Слезы покатились по их щекам. — Кити… принцесса… успокойтесь… все хорошо… Я буду в порядке, — прошептал я и поцеловал обоих в лбы. Я попытался улыбнуться, но рот наполнился кровью, и я упал на спину. Из моего рта струйкой потекла кровь. Я слышал всхлипы, крики и просьбы не закрывать глаза, чувствовал, как руки Эммы обхватили мои щеки, а Кейтлин держала за руку. А дальше — темнота.