Часть 8

Ось рано повзрослеть. Я знаю, что приезд Ичиро — далеко не то, чего вы хотите. Но нам нужно это. Нашей семье. Нашим людям. Чтобы в будущем… — Кому это нужно? — прошипел Александр. — Нам? Или тебе? — Как бы я ни хотел, чтобы ты был просто моим сыном, ты еще и мой наследник, — вздохнул Стюарт и, дотянувшись, положил руку на его напряженное плечо. — Алекс, я знаю, что это последнее, чего ты хочешь, но иногда приходится идти на жертвы и делать то, что тебе не нравится, чтобы достичь цели в долгосрочной перспективе. Поэтому раз в год к нам будет приезжать Ичиро. Прошу, пойми. Мы не простая семья. — Именно, — медленно мальчик вывернулся из хватки отца и отошел достаточно далеко, чтобы тот не мог снова прикоснуться к нему. — Не обычная. Поэтому я не буду закатывать истерику. — Спасибо, — Стюарт облегченно выдохнул. — Я знал, что ты сможешь понять и… — Не удивляйся, если однажды утром Ичиро Морияму найдут в кровати с вскрытым горлом и выколотыми глазами, — процедил мальчик. — Я не голоден. Круто развернувшись, он широким шагом двинулся прочь из столовой, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. — Это нечестно, — пробормотала Кейтлин, так же соскальзывая со своего стула. — И жестоко, — добавила Эмма, вставая следом за подругой. — Мы этого не ожидали от вас, — сказали близнецы, тоже поднимаясь со своих мест. Все четверо быстрым шагом ушли. — Ребята! — попыталась остановить их Ария, но они ее уже не слышали. Из младшего поколения в комнате остался только Абрам. Переведя взгляд на него, трое взрослых затаили дыхание. — Я знаю, что у вас есть причина так поступить, но не знаю, какая. И пока я не узнаю, буду держать нейтралитет, — с этими словами он встал из-за стола и, уже у двери, прежде чем уйти, сказал: — Приятного аппетита. Хотя я не уверен, что вы еще хотите есть. С этими словами он ушел. — Могло быть хуже? — предположила Ария, но, подумав, покачала головой. — Нет. Не могло. — Они… как им объяснить? Я понимаю, они дети, но… — Я попробую отловить их и поговорить по отдельности, — вздохнула Мэри, поднимаясь со своего места. — Они все время вместе. — Устала, — сказала Ария, сжимая руку Стюарта. — Значит, разделю. Так нельзя. Они должны понять, что мы им не враги, а наша жизнь еще сложнее, чем кажется, и проще не станет. Не получается поговорить как со взрослыми? Значит, будем как с детьми. — Что ты затеяла? — устало потерев глаза, спросил Стюарт, поднимая взгляд на сестру. — Ничего страшного, — она обняла его за плечи, ненадолго прижавшись щекой к волосам. — Спокойно завтракайте и побудьте вдвоем. Все будет в порядке. --- Неспешно идя по коридорам дома, Мэри задумчиво рассматривала вазы с цветами, картины, узоры на стенах и коврах… Ее дом. В котором она родилась и выросла, в который не думала, что когда-нибудь вернется на такой большой срок. Иногда, оставаясь в одиночестве, ее накрывали ностальгия и туманные мысли. Все происходящее в ее жизни казалось сумасшествием. Словно в какой-то момент она уснула и… не проснулась, продолжив жить в каком-то безумном сне с извращенным сценарием. Она всегда призирала женщин и мужчин, что изменили своим принципам, и не могла подумать, что станет одной из них. Не то чтобы она сильно верила, что простой разговор за вкусным завтраком им поможет. Дети за последние месяцы стали эмоциональными и куда более упрямыми, чем раньше. Если бы они просто покорно кивнули на такую новость, как скорый приезд Ичиро Мориямы, Мэри скорее заподозрила бы неладное и начала беспокоиться, а не успокоилась. Их же протест, наоборот, был ожидаем. Было даже весьма неплохо, что они продолжали высказывать свое мнение и отстаивать его, если абстрагироваться от факта того, что они перестали слушаться родителей. И тетю. Женщине пришлось поблуждать по дому, чтобы наконец найти всю шестерку на кухне, уплетающими блинчики, которые для них приготовила Вивиан. Все-таки они пропустили завтрак, а растущим организмам нужно топливо. Поэтому все шестеро сидели на кухонном острове, болтали ногами в воздухе и поедали блинчики с разным вареньем. Увидев эту картину, Мэри не сдержала ласковую улыбку, в молчании наблюдая со стороны и оставаясь незамеченной. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь эти шестеро маленьких детей так сплотятся и сдружатся? Что станут единым целым и будут огрызаться на старших, чтобы потом всем вместе скрыться на кухне и поедать свежие блинчики, чуть обжигая пальцы. Когда-то они со Стюартом были такими же… Изначально Мэри и правда думала над тем, чтобы поговорить с каждым из детей по одному, но сейчас… разделять их было бы сродни автоматическому отказу. Из-за запретов родителей они перестали безоговорочно доверять старшим, поэтому так вцепились друг в друга. Поэтому она и решила изменить стратегию. Культурно постучав по деревянному косяку двери, Хэтфорд лучезарно улыбнулась шестерым повернувшимся в ее сторону детским лицам. Вивиан же склонила голову в приветствии, а потом вернулась к сковороде, делая вид, что кроме нее на кухне никого нет. — Можно к вам присоединиться? — спросила Мэри, кивнув в сторону общей большой тарелки со стопкой блинчиков. Все заторможенно кивнули. — Мэри, что ты тут делаешь? — опасливо спросил Рен. — Дядя Стюарт был расстроен тем, что вы его не дослушали и ушли, а мне не хотелось слушать его вечное ворчание, — пожала плечами Хэтфорд. Не то чтобы она врала. Просто… слегка преувеличила и кое-что утаила. — Что мы не дослушали? — удивился Алекс, облизнув палец, ставший липким из-за меда. — Он сказал, что приедет Ичиро Морияма. Мы сказали, что мы против. Всё. — Скажите мне, вы правда думаете, что вас кто-то посмеет заставлять дружить с этим мальчиком или устраивать радушный прием? — Хэтфорд положила руку на плечо Вивиан, и та тут же, отключив плиту, поспешила выйти, оставляя семью в одиночестве. — Очевидно, — фыркнула Кейтлин. — Вот в этом вы и не правы, — Мэри заговорщически улыбнулась, что, конечно, не укрылось от детей. — Тогда… — Эмма нахмурилась, явно старательно думая, — зачем Стюарт рассказал нам? — Он не хотел, чтобы появление Ичиро было для вас сюрпризом. Весьма неприятным сюрпризом. — Тогда лучше бы вообще не привозил его, — зло выдохнул Александр. — Отчасти ты прав, — согласилась она, понимая, что сейчас спорить и что-то доказывать попросту бесполезно. Куда проще объяснить. — Но вы не дослушали то, что вам хотел объяснить папа. Думаете, после всего произошедшего он бы просто улыбнулся и радушно принял хоть одного Морияму в нашем доме? — Но именно это он и собирается сделать! — возразила Кейтлин. — Он же сказал! — Он сказал не это, милая, — ласково Мэри погладила девочку по шелковистым волосам. — Ты ведь не любишь пауков? — Они противные, — сморщилась она. — Вот именно. Но если бы тебе пришлось раз в год месяц терпеть одного паука, чтобы потом уничтожить их всех на планете, ты бы сделала это? Паук просто был бы рядом, не прикасался к тебе, но если бы ты потерпела чуть-чуть, потом смогла бы избавиться от них всех. — Ну… — Кейтлин забавно нахмурилась, глядя на свои болтающиеся в воздухе ступни. — Только если бы потом и правда можно было никогда их не видеть. — Это и собирается сделать папа. — Я не понимаю, — признался Райн, нахмурив свое милое личико. Абрам вздохнул и скучающим тоном сказал: — Ичиро — тот паук, которого нужно потерпеть, а все пауки — Мориямы. Все присутствующие повернулись к нему, глядя с удивлением. — Это логично, — пожал он плечами. — Именно, мой львенок, — широко улыбнувшись, похвалила Мэри, целуя сына в волосы. — Умница. Поэтому вам и не нужно дружить с ним. Просто терпеть присутствие на одной территории. — Я не понимаю, — признался Алекс. — Как-то, что он побудет у нас месяц раз в год, поможет? — Видишь ли, в чем тут дело… Знаешь, чего хочет каждый человек? Чего каждый хочет на самом деле и ради чего готов пойти на самые безумные поступки? — мальчик пожал плечами, с подозрением глядя на свою тетю. — Каждый человек хочет, чтобы его любили, милый. И ради любви люди готовы пойти на что угодно. Убийство, предательство, смерть. Лишь бы их любили. Даже если не искренне. Люди очень боятся одиночества и всегда, как цветы, тянутся к любви. Из любви приходят верность, преданность и многое другое. — Все еще не понимаю, — признался Алекс. «Разрушить что-то изнутри куда проще, чем атаковать со всех сторон», — вспомнил Абрам слова отца, которые он говорил Сэму пару недель назад, когда Абрам вызвался помочь ему разобрать библиотеку. Но не стал произносить их вслух, дожидаясь, пока мама сама все объяснит. — Разрушить что-то изнутри куда проще, чем атаковать со всех сторон. И куда менее затратно, — терпеливо объясняла Мэри. — Как думаешь, нам проще будет воевать с Мориямами или завоевать слепую преданность Ичиро, который сам все разрушит, а потом убрать и его? — Изнутри… — задумчиво протянул Алекс. — Именно. Запомните кое-что. Войны далеко не всегда ведутся с помощью оружия. Главные войны ведутся вот тут, — Мэри прикоснулась пальцем ко лбу сына, — и вот тут, — вторая ее ладонь легла на грудную клетку Кейтлин. — Так зачем зря тратить чужие жизни, верно? — Значит… нам ничего не нужно делать? — уточнили Эмма и Кейтлин. — Дружить с ним или?.. — Ничего, — подтвердила Мэри. — Если хотите, считайте его… — женщина задумалась, а потом кивнула. — Игрушкой, на которой вы можете потренироваться в манипуляциях. Что скажете на это? — Мне это все еще не нравится, — надувшись, качнул головой Александр, но того гневного протеста уже не было, что уже определенно точно можно было считать победой. — Солнышко, но вам с Абрамом же нужно на ком-то тренироваться, чтобы потом, когда вы станете главами своих семей, вам не пришлось тратить время на приобретение таких навыков? — рассмеялась женщина, ласково потрепав мальчишку по волосам. — Уверена, это может быть даже весело. — Весело? — Кейтлин склонила голову к плечу, удивленно захлопав глазами. — Это как? — О, папа никогда вам не рассказывал? — когда оба ребенка Стюарта покачали головами, а остальные вопросительно промычали, прося пояснений, Мэри с готовностью кивнула. — Когда мы с ним были младше, мы нередко спорили, кто из нас что сделает первым и какой цели добьется. Кто первый уговорит родителей на что-то или доведет кого-то до такого-то настроения. Это стало нашей с ним игрой. Каждый раз, выигрывая, мы получали очко. А когда первый из нас собирал десять очков, второй обязан был исполнить желание выигравшего, что бы тот ни пожелал. — А как это может помочь в будущем? — полюбопытствовал Абрам. — Тем, что у всех людей есть эмоции, львенок. Если ты умеешь управлять эмоциями других, ты можешь управлять и самими людьми. А что может быть лучше, чем власть без особых материальных вкладов? Многие слишком сильно недооценивают информацию и чувства. — Сложно, — удрученно вздохнул Райн. — Знаю. Но поэтому Стюарт и хотел с вами всеми поговорить за завтраком. Чтобы объяснить ситуацию, а потом и ее причины и следствия. Мы знаем, что это сложно, но, боюсь, иногда теперь и вам придется делать не то, что хочется. Мы со Стюартом, Арией и Натаном очень постараемся сделать все, чтобы вы оставались детьми и не думали ни о чем, кроме школы, друзей и веселья, но… — Мэри положила руку на плечо Александра, а вторую — на плечо сына. — Но иногда вам придется вспоминать, что вы Хэтфорды и Виснински. Алекс понимающе кивнул. — Прости, что мы… — мальчик шумно вздохнул, а потом, потянувшись, поймал руку Мэри, цепляясь за ее пальцы. — Мы очень плохо себя ведем? — тихо спросил он. — Нет, ни в коем случае, — сочувствие и грусть кольнули сердце женщины, и она приобняла сына и племянника за плечи, даря ту самую защищенность и безопасность, которая, она знала, была им необходима. — Этот год был сложным и тяжелым. Для всех нас. — Она опустила руки с плеч Абрама и Алекса и широко раскрыла объятия, приглашая остальных. — То, что вы не всегда согласны с нашим мнением — это нормально. И я очень рада, что вы хотите и отстаиваете свое мнение. Это замечательно, пусть нам и бывает тяжело видеть, как вы взрослеете на наших глазах. Все наладится, вот увидите. Просто нужно немного потерпеть. — Мам, — позвал Абрам, забравшись на кухонный островок с коленями и подползая поближе, — все точно хорошо? — Да, мой хороший, — она солнечно улыбнулась и притянула к себе сына еще ближе, обняв всех сразу. — Все хорошо. И будет еще лучше. Обязательно. Обещаю. Вслепую она целовала все шесть макушек, маленькие ручки все крепче цеплялись в ее одежду. Но это было не важно. Они были вместе. И теперь Мэри кое-что поняла отчетливо и ясно. Она любила всех их как своих детей. У них с Шарлоттой с детства были хорошие отношения, именно поэтому Эмма и близнецы, так же как и Абрам, росли на ее руках с пеленок, и она их любила. Очень сильно любила и сомневалась, что когда-нибудь прекратит это делать. Ее любовь к этим детям росла вместе с ними. И с каждым годом становилась только сильнее и больше. У нее был не один ребенок. У нее их было шестеро: четверо замечательных мальчиков и две невероятно красивые девочки. И неважно, что пятерых из них она не носила под сердцем. Они все были ее детьми, и Мориямы поплатятся за каждую их слезинку. Любой, кто даже косо посмотрит на них, в будущем сильно пожалеет и познает весь гнев матери. Потому что до последнего своего вздоха она будет защищать их. Чего бы ей это ни стоило. Стюарт и Ария стояли в узковатом коридоре для прислуги, прижавшись друг к другу и молча. Каждый думал о своем, но при этом они поддерживали друг друга и были рядом. Им было горько и сладко одновременно от той картины, что они застали на кухне, где его сестра обнимала и зацеловывала детей, не видя разницы между своим сыном и другими детьми. Они были для нее равны. Наблюдая эту сцену, слыша шепот Мэри и такие же тихие всхлипывающие ответы детей, Стюарт и Ария начинали верить, что все и правда будет хорошо. Даже лучше, чем раньше. Так и будет. Обязательно будет. --- Вскрытое письмо с сургучной печатью и лентой лежало на рабочем столе Стюарта, а сам мужчина неотрывно смотрел на витиеватые буквы, выведенные на плотной, дорогой и слегка желтоватой бумаге. Хэтфорд не ожидал, что когда-нибудь вообще получит извещение от этого человека, и уж тем более не думал, что это произойдет сейчас и такими словами. Требования. Претензии. И слово «немедленно». И от кого?! От этой карги?! В который раз пробежавшись глазами по тексту, мужчина показательно презрительно фыркнул, а потом, подхватив письмо, широким шагом двинулся в сторону кабинета сестры. Он знал, что последнее время Мэри активно занималась созданием аукционного дома и художественной галереи, которые должны были иметь легальные этажи, а в подвалах зданий — «черный» бизнес, и Ария помогала ей с этим, так как у нее уже был опыт в подобных делах. Стюарт знал, что обе женщины сейчас очень заняты, но сейчас ему остро требовалась поддержка жены и младшей сестры и голос здравого смысла. Возможно, за последние пару лет из-за их постоянного присутствия рядом и неизменной поддержки мужчина размяк. Плевать. Ему нужна была его хладнокровная младшая сестра. А так же мудрая, спокойная и рассудительная жена. — Если никто не умирает и дети в безопасности, развернись и уйди отсюда, — вместо приветствия сказала ему Мэри, тогда как Ария даже не подняла взгляд, неотрывно что-то изучая в документах. Стены кабинета теперь походили на доску какого-то детектива из дешевого фильма. Только красных ниток не хватало. — Никто не умирает, но я готов убивать, — услышав его слова, Ария все-таки повернулась и непонимающе подняла бровь. Стюарт почти швырнул письмо на пустой стол сестры — единственное место в кабинете, где сейчас царил идеальный порядок, не считая пары бумаг, в которых разбиралась Ария. — Что это? — спросила Ария, поднимая письмо и быстро пробежавшись по нему глазами, фыркнула и положила обратно на стол. — Что это? — заставив себя оторвать взгляд от фотографий разных зданий, из которых она выбирала, Мэри, цокая шпильками, подошла к столу и взяла в руки бумагу. Около минуты она вчитывалась в текст, а потом так же фыркнув, вернула его на стол. — И что мы должны с этим сделать? Придушить всех корги мира, чтобы они заткнулись? — Неплохая идея, кстати, — они с Мэри переглянулись и синхронно рассмеялись. — Успокоить меня, чтобы я не придушил их всех зараз, — раздраженно рыкнул Стюарт, падая в кресло рядом с женой и откидываясь на спинку. — Черт, столько времени прошло… Почему именно сейчас?! Думал, мне никогда не придется про них вспоминать… — Уверен, что раньше писем от них не приходило? — усмехнулась Ария, беря его за руку. — Возможно, приходили, но мне тогда было немного не до них, — фыркнул мужчина, до невозможности напоминая Мэри Александра. Только вот мальчику было почти 11, а его отцу хорошо за тридцать. Видимо, правду ей говорила мама. Мальчишки всегда остаются мальчишками, только игрушки становятся больше. Стюарт наклонился и поцеловал костяшки пальцев Арии. — Если они приходили, то не удивительно. Они явно забыли свое место. У тебя есть сегодня встречи? — спокойно спросила Ария, гладя его пальцы. — Нет. — Тогда поезжай к ним, напомни, кто тут главный, и все, — беспечно ответила Мэри, снова возвращая внимание к снимкам на стене. — А теперь покинь мой кабинет. Нам с Арией нужно выбрать лучшее здание. — Точно, — Ария чмокнула его в щеку и, встав, подошла к Мэри, так же рассматривая фотографии на стене. — Вы их уже осмотрели? — Разумеется, — женщины смерили Стюарта взглядом, словно искренне оскорбившись, а потом подошли к правой стене, всматриваясь в снимок и планировку этажей здания рядом. — Не понимаю, как люди могут говорить, что в Лондоне нехватка недвижимости. Мы уже три месяца не можем выбрать из десяти одно. — Потому что обычно люди ограничены в средствах и не умеют договариваться так, как мы, — усмехнулся Стюарт, а потом посмотрел на время и зевнул. — Кто знает, зачем Натан приехал сейчас? Они на день рождения Алекса? — как планировал, спросила Мэри, не отрываясь от фотографий. — Натан хочет открыть здесь свой технический филиал, и ему нужно найти помещение под офис. Зданий сам же… — поправил себя Стюарт. — Ты разрешил ему открыть филиал в Англии? — резко развернувшись, удивленно спросила Мэри. — Да, почему бы и нет? — пожал он плечами. — Он глава другой семьи, и ему нельзя появляться в Англии без разрешения, — напомнила Мэри. — И у него нет разрешения на привоз своих людей, — не было, — поправила ее Ария. — И Мэри удивленно смотрит на невестку. — Чисто теоретически, несмотря на ваш развод, из-за Абрама он все еще считается нашим родственником. Это раз. Два — я выдал ему временное разрешение на три месяца. Если успеет — успеет, нет — его проблемы, я выставлю его со своих территорий. И три — он помог мне с кое-какими делами, а в замен попросил разрешения на свой филиал в Англии. Я дал ему обещание, а как ты знаешь, я не могу его нарушать, даже если с момента данного обещания прошло шесть лет. Мэри закатила глаза и, снова повернувшись к фотографии, с усмешкой добавила: — Я за три месяца даже место не смогла найти, а он за три месяца планирует создать целый филиал. — Ты столько лет жила с ним, но ничего о нем не знаешь. Если Натан захочет, то он построит филиал и за неделю, уж поверь мне. За эти 92 дня он сможет найти помещение, все обставить, привезти своих людей, начать работу, организовать открытие и при этом находить время ездить в Нью-Йорк решать вопросы по работе там. Так еще и сможет выполнять роль великолепного отца и не ограничивать себя в сексе с какими-нибудь красотками. Мэри повернула голову в его сторону и скрипнула зубами. Несмотря на то что она ему изменила и у нее даже уже появился другой мужчина, ей все еще не нравилось слушать, что Натан не объявил себя монахом и живет прекрасную жизнь и без нее. Эгоистично, да. Если до этого Мэри делала вид, что рада тому, что он продолжает жить без нее, то сейчас, скорее всего, надеялась, что он объявит себя монахом или будет сидеть в одиночестве и страдать по ней всю жизнь. — Натан — удивительный человек. Меня всегда восхищала его целеустремленность, — улыбнувшись, сказала Ария. — Резонно. Но мне это все еще не помогает, — фыркнула Мэри и прошла дальше вдоль стены. — Иди и не ворчи, как старик. — Если я кого-нибудь убью, это будет на вашей совести. — Не можете выбрать — купите все. Сначала будем сдавать в аренду, а потом уже придумаем, что с ними делать. — Стюарт! — строго сказала Ария. — Уже ухожу, — пропел он, широко улыбаясь. Прям как в детстве. Уильям попытался вручить ему какие-то документы в коридоре, но… был послан к Мэри и Арии. Это была еще одна вещь, которой Стюарт был неимоверно рад. С появлением сестры и возвращением к работе жены он наконец-то смог делегировать некоторые из своих обязанностей. Это было не совсем честно, но обе женщины любили и хотели работать, а если иногда и были не согласны выполнять какие-то его обязанности, то просто отсылали документы вместе с Уильямом или секретарем обратно ему. Правда, один раз они зануднейшим договором около месяца играли в горячую картошку… Никто не мог их в этом винить. Договариваться с пограничниками Швейцарии всегда было неимоверно муторно. И в этом им тоже помогали Виснински, так как у Натана были хорошие отношения с Диасами, главами Швейцарии. Тот ускорял этот процесс под предлогом «это брат моей жены». Но сейчас у них нет каких-либо отношений, которые бы их связывали, именно поэтому Диас специально придирался к ним больше, чем к остальным. Машина подъехала через минуту после того, как Хэтфорд вышел из здания, и салон встретил его прохладным сухим воздухом, спасая от ужасной жары, что успела накалить тело мужчины за те шестьдесят секунд, что он стоял на улице. К сожалению, дорога заняла не так много времени, как хотелось бы. С одной стороны, Стюарт хотел как можно быстрее отделаться от проблемы, а с другой был готов неимоверно долго оттягивать встречу, которой категорически не желал. Но даже если с Мэри они могли моментами подурачиться и поребячиться… Он все равно был главой семьи с обязанностями, которые последние пару лет были просто отвратительными. Мужчина начинал как никогда понимать ворчание своих отца и деда, которое слышал всю жизнь. Белокаменная резиденция карги блистала в свете августовского солнца, а тяжелый британский флаг развивался на штандарте. Просто прекрасно. Огибая туристов, будь проклят этот муравейник, Стюарт вошел в главные ворота и, когда ему попытались преградить путь, просто поднял злосчастное письмо с печатью. У него не было ни сил, ни терпения на культурные объяснения и все «обязательные» этапы. Было слишком жарко для августа, дети скоро должны были снова пойти в школу, а в ближайшие дни нужно было вызвать Ичиро, чтобы потом молиться о его благополучии. Конечно, Мэри поговорила с Александром, Кейтлин, Абрамом, Эммой и близнецами, пусть те и не будут присутствовать в Англии на постоянной основе, дом Хэтфордов стал для них вторым домом, но что-то подсказывало Хэтфорду, что все гладко может пройти разве что в его мечтах. А он был реалистом. Если не прольется кровь, он уже будет на седьмом небе от счастья. К счастью, Стюарт не бывал в этих стенах уже достаточно давно — и надеялся не бывать еще столько же — но вот память отчетливо запомнила дорогу до нужного кабинета еще с тех времен, когда дед, а потом и отец совсем детьми водили их с Мэри на чаепития к этой… мадам. Поэтому дорогу он нашел легко, ни разу не запутавшись. Коридоры, коридоры, коридоры, обойти красную толстую бархатную веревку, перекрывающую проход, всунуть письмо очередному охраннику в лицо, лестница… снова и снова, пока наконец-то не будут видны необходимые двустворчатые двери. Кто-то попытался его окликнуть и предупредить о том, что сейчас… Бла-бла-бла. Стюарту было плевать. Письмо с требованиями? Ему? От нее? Это его страна! Если кто-то об этом забыл… Что ж, он напомнит! — Стойте! Вам нужно подождать!.. — пытался остановить его мужчина, но одного взмаха руки той мадам и сухой улыбки, не тронувшей глаза, хватило, чтобы тот замолк. — Оставьте нас, — ее поскрипывающий старческий голос стал еще ниже и неприятнее за те годы, что они не виделись. Стюарт бесстрастно смотрел на то, как Анна, Эдвард и Эндрю кланяются своей матери, а потом удаляются, буквально стараясь уничтожить презирающими взглядами незваного гостя. Как же. Все они такие из себя важные, уже давно не молодые люди, но вынуждены подчиняться протоколу, тогда как Хэтфорд, сколько бы лет ему ни было, — нет. Могут войти, когда захотят, и не получить никакого наказания. Могут не выбирать слова и не переживать. Могут все, хотя знают об их семье лишь в определенных кругах высшего света, криминальном мире и… хорошо, в последние пятнадцать лет о них изредка писали в газетах, но лишь как о компании, а не личностях. Наверное, на месте этих людей, каждому из которых уже перевалило за сорок, Стюарт себе тоже бы завидовал. Хорошо, что он не на их месте. — Сколько лет прошло с нашей последней встречи, — усмехнулась хозяйка кабинета. — Но твои манеры, судя по всему, регрессируют прямо пропорционально возрасту. Даже не поприветствуешь меня, как полагается? — Не обязан, — Стюарт прошел прямо к ней и опустился в освободившееся кресло, нагретое задницей Эндрю, не позволив себе опустить подбородок ни на миллиметр. — Особенно после этого, — он швырнул на низкий резной столик злосчастное письмо. — Не объяснитесь, — Хэтфорд вперил взгляд в мутные старческие глаза, — Ваше Величество? — А ты читать разучился? — сухо спросила Елизавета, сцепив руки в замок. — Знали бы ваши подданные, какая вы на самом деле, — усмехнулся Хэтфорд. — Не забывайся, мальчик, — процедила она. — Может, ты и глава своей семьи, может, ты и можешь пренебрегать протоколом, традициями и нормами приличия, но я все еще королева этой страны. Я пережила твоего деда, пережила твоего отца и не удивлюсь, если и тебя переживу. Так что лучше вспомни свое место. — Это, видимо, я должен вам напомнить ваше. Стюарт откинулся на спинку кресла, уверенно глядя на женщину, что с момента коронации склонила голову лишь единожды — перед гробом почившей принцессы Дианы. Добрая была женщина, но, на вкус Хэтфорда, слишком правильная и не готовая к жестокой реальности. Дворец и королевская семья сломали ее. Ей здесь было не место. — Мое место? — седые брови на морщинистом лице взметнулись вверх. — Мальчишка, да ты хоть понимаешь!.. — Я понимаю, а вы? — холодно спросил он. — Может, вас подводит память? Так я вам напомню. Вы, ваш отец, его брат, все деды, бабки и прочие — все вы мнете этот трон и таскаете на своей голове корону лишь благодаря нам! — королева дернулась, как от удара током, но глаз не отвела. — Мы посадили вас на этот престол. Посадили вашего предка-дурачка, что даже по-английски не разговаривал, притащив его с континента. — Да, — криво усмехнулась Елизавета. — Вы посадили. После того, как сами годами ковали цепи для династии, загоняя нас в рамки. — Только благодаря нам вы здесь. Или забыли, кто продвигал акт о престолонаследии тысяча семьсот первого года? Если бы не Хэтфорды, не было бы никаких Виндзоров, — припечатал словами Стюарт. — Относите себя к Стюартам? Вы лишь побочная дальняя ветвь, которую мы посадили на трон. Вы, Виндзоры, младенцы по сравнению с нами. Да и если уж мы будем честны, — мужчина криво усмехнулся, — может, мне напомнить, скольких двоюродных сестер глав нашей семьи вы брали в невестки? Или, может, поговорим о долге королевской семьи перед нашей? Сколько там нулей уже набежало за последние триста лет, благодаря инфляции? О, и, конечно, не будем забывать о той сумме, что была потрачена вами на восстановление страны после Второй Мировой войны. Кажется… — Достаточно, — прошипела королева, явно еле удерживая маску спокойствия на лице, тогда как ее глаза так и пылали яростью. — Согласен, — нарочито ласково улыбнулся он. — Так теперь вы, Ваше Величество, соизволите объяснить мне, как в моих руках оказалось письмо с требованием заплатить в казну десятки миллионов фунтов стерлингов, как компенсацию за произошедшее в музее в прошлом году? И откуда взялись угрозы депортацией моей сестры и племянника. А так же мне очень хотелось бы обсудить с вами, если, конечно, вы в настроении, как вы посмели поставить мне временные рамки для того, чтобы явиться к вам. Вас не затруднит? — Ты слишком наглый даже для Хэтфорда. — Мой дед был дружен с вами, воспринимая как старшую сестру, и отец слишком мягок. К счастью, я не обременен симпатией к вам, — отчеканил Стюарт. — Я жду ответа. — Тот инцидент… — Елизавета покачала головой, кажется, наконец смирившись с тем, что ей придется отчитываться перед таким сопляком, как он. Что ж, меньшего Стюарт от нее и не ожидал. Пусть королева и была уже не молода, но не просто так все эти годы держалась на троне и не преклонялась ни перед кем в мире. — Погибло много гражданских. И каким-то образом информация о том, что это была не террористическая атака, а охота на твоих детей, просочилась в круги министров. Многие начали задавать вопросы. Вопросы, не нужные ни тебе, ни короне. Кое-как мы заставили их замолчать, но вот новый мэр Лондона… Борис Джонсон — консерватор, и его главные цели — борьба с преступностью и решение транспортных проблем. Тот инцидент стал для него буквально подарком свыше. Он бывший журналист и у него нюх, как у овчарки. — Ну разумеется, — закатил глаза Стюарт, чувствуя, как усталость начинает давить на виски. Его всегда раздражали эти мелкие политики… Но все же они живут в обществе, а не в пузыре. Приходится сотрудничать, взаимодействовать… — Да, видел некоторые интервью с ним и пару выступлений. Полагаю, как журналист, он за свободу слова, хочет докопаться до правды, а потом показать все общественности. — Он еще не вжился в роль политика, — подтвердила Елизавета. — Рот ему заткнуть сложно, а на его стороне добрая половина Лондона. — И как же это связано с выплатами, угрозой депортации и столь грубой формулировкой? — Выплаты пошли бы на умалчивание и подчищение хвостов, чтобы он ничего не откопал. Депортация… Стюарт, в первую очередь я королева. И, что бы кто ни говорил, я забочусь о своем народе. Может быть, я и не молода, как ты, но старческим маразмом не страдаю. Не отличаюсь я и глупостью. Думаешь, я не знаю о том, что произошло с неким психологом больше полутора лет назад? Или о неопознанных трупах в южных водах? Я закрывала на все это глаза, но такие жертвы среди гражданских в сердце королевства, в историческом музее, погибшие среди детей… — она удрученно покачала головой и несколько неуклюже поднялась, чтобы потом неспешно подойти к окнам, из которых открывался прекрасный вид. — Это слишком. И я прекрасно понимаю, из-за кого все это происходит. Я лишь хочу обезопасить своих подданных. — Никто из моих детей не пострадает, и никто из ваших подданных не пострадает из-за нас, — заверил он, глядя на сутулую спину королевы. Казалось, что давят на нее не года, а бремя власти и ответственности. Стюарт, как никто другой, понимал ее. Фраза «тянуть все на своем горбу» была ему прекрасно знакома. — Почему же ты так в этом уверен? — поинтересовалась она. — Кажется мне, что ты бы не привез свою любимую младшую сестру и ее единственного ребенка сюда, если бы не думал, что здесь они будут в полной безопасности. А как результат… — Идет война, Ваше Величество. Холодная война, — Хэтфорд поднялся со своего места и подошел к королеве, что сейчас, стоя рядом с ним, и правда была миниатюрной пожилой леди, что еле доставала ему до плеча. — Вы жили во времена такой войны. Уверен, помните те года. — Я много что пережила, — хмыкнула Елизавета. — И, уверен, вы тоже понимаете, что холодная война лучше мировой. — Все настолько плохо? — Следующие несколько лет будут тихими, — Стюарт устремил взгляд на город, на муравейник людей, что родились, живут и умрут в неведении. Блаженном неведении о том, что на самом деле происходит в этом мире и кто им управляет. Да, отчасти он даже завидовал им. Их жизни, лишенной такой тяжести, как решения, кому жить, а кому умирать. — Если все произойдет так, как мы планируем, то Великобритании не будет нанесен ущерб, а все действия произойдут в Новом Свете. — «Мы», — задумчиво протянула пожилая женщина. — Так слухи не врут. Твоя сестра вернулась не только как Мэри, но и как Хэтфорд. Стюарт лишь кивнул. — Помню, как она еще совсем малышкой бегала по моему саду и играла с моими корги. Особенно ее любила Лаки. Она всегда была смелой и способной девочкой. Вся в деда. — Начали со ссоры, а закончим ностальгией? — усмехнулся Стюарт, скосив глаза на королеву. — Мальчик, я родилась в тысяча девятьсот двадцать шестом году. То, что для людей история, для меня жизнь. В школах сейчас рассказывают об ужасах Второй Мировой войны, а для меня это сороковые, когда умирали мои знакомые и друзья отца. Сильные мира сего гордо цитируют Черчилля, превознося его, а для меня это первый учитель и старый друг, по которому я скучаю каждый день. Все восхваляют миссис Тэтчер и ее вклад в историю и политику страны, а я… переживаю, как там она после перелома руки в июне. Ты знаешь, она уже несколько лет страдает от деменции. Один раз даже не узнала меня… — Вам одиноко, — неожиданно осознал Стюарт. — Конечно, мне одиноко, — горько усмехнулась Елизавета. — Все считают, что это так захватывающе быть королевой, а на деле… Мой любимый муж, мои дети, моя мать — все они должны придерживаться протокола и редко когда могут сказать то, что думают или хотят. Я похоронила сестру. После четвертого инсульта она так и не смогла оправиться. Ее сердце не бьется вот уже как семь лет. Я завидую тебе, Стюарт. — И почему же? — Для тебя власть не так обременительна, — Хэтфорд скривился и хотел было уже возразить, но королева не дала. — Не подумай, я не обесцениваю тяжесть твоей жизни, но… ты не так публичен, как я. Возвращаясь домой, ты можешь обнять своих детей без оглядки, можешь играть с ними, а они с тобой. И не думать о том, что завтра все таблоиды будут трубить о недозволительном поведении, даже если они накричат на тебя от обиды за то, что ты не купил им лишний рожок мороженого. Конечно, я утрирую, но… Знаешь, я не помню, когда последний раз мы всей семьей собирались просто чтобы поужинать. Мне бы этого очень хотелось. — Зачем вы говорите мне все это? — А кому еще я могу это рассказать? — хрипло и скрипуче рассмеялась она. — В этом мире лишь единицы поймут мою боль. И лишь ты один, кто, вероятно, не воспользуется ею. Знаешь, нынешний министр такой нудный. — Неужели хуже даже вас? — Представляешь, кто-то может быть хуже, — Елизавета горько улыбнулась, а ее глаза увлажнились и заблестели от непролитых слез. — Ты, Стюарт… да все вы, Хэтфорды, страшно меня раздражаете. Но… я искренне благодарна тебе за этот разговор. Каким бы отвратительным он ни был. — Я не приглашу вас на чай, даже не напрашивайтесь. — Не буду. Но если ты или Мэри с Арией как-нибудь заглянете ко мне… Эх, совру, если скажу, что буду вам рада, но наслаждение от встречи получу. — Эгоистично. — Да. Ненадолго в кабинете королевы Елизаветы Второй повисла мирная тишина. Два человека, два правителя и политика, что терпеть друг друга не могли, понимали своего собеседника как никто в этом мире. Это была тишина принятия, взаимной поддержки и простой человечности. Той самой, которую они так редко могли себе позволить. Стюарт даже не представлял, как бы он рассуждал, если бы прожил и увидел столько, сколько она. Она похоронила стольких дорогих ей людей и все еще стояла здесь. Наверное, на ее месте он бы… уже хотел умереть. Просто устал бы. Невероятно устал от всего этого мира, от всех обязанностей, проблем и должностей. От холодного одиночества и тоски. Он бы хотел умереть, но не ради самого конца, а ради веры, что потом что-то есть. Что за этим потом его ждут все те, кого он потерял. Возраст и так был тяжелой ношей, но вместе с властью… Это казалось ему непосильным. Как бы он ни относился к королеве, все же в его сердце было место и для уважения к ней. К ее силе духа и выдержке. Какой бы она ни была… Она была сильной. И он уважал это. — Ты скажешь мне, если моей стране и моим подданным будет угрожать опасность? — вновь заговорила Елизавета, шумно и нервно втянув носом воздух. — Если нашей стране и нашим людям будет что-то угрожать, я сделаю все, чтобы предотвратить это, — пообещал он, поворачиваясь к королеве лицом. — А так же я, даю слово, оповещу вас лично, если это произойдет. — Хах… — женщина прищурилась, вглядываясь в молодое и красивое лицо мужчины напротив. — Знаменитое слово Хэтфорда. Я должна быть польщена? — Только если самую малость, — лукаво улыбнулся он. — Так и быть, я выплачу компенсацию, Ваше Величество, но о депортации и думать забудьте. — Откуда такая милость? — Я тоже отец. Никогда не забуду, в каком ужасе был, когда не знал, что с моими детьми. Никогда не забуду той боли, что чувствовал, видя их боль от полученных травм. И никогда не смогу представить, что испытали родители, потерявшие своих детей. Молюсь, чтобы мне никогда не пришлось испытать это чувство. Уверен, никакие деньги не смогут смыть эту боль. — Благородные львы, — грустно вздохнула Елизавета, а потом кивнула. — Надеюсь, и мне не придется хоронить своих детей. Для родителя нет ничего страшнее. Тогда на этой ноте и расстанемся на следующие десять лет? — Думаю, мы увидимся раньше, Ваше Величество. — Все-таки пригласишь меня на чай? — Нет, я не настолько настроен на благотворительность, — приглушенно рассмеялся Стюарт. — Хэтфорды слишком давно не показывали себя. Пора напомнить этому миру, кто мы такие. — Буду ждать с нетерпением это шоу, — протянула королева, а потом звучно рассмеялась, словно помолодев на двадцать лет. — Ох, как же хорошо я сбросила напряжение! Спасибо. — Взаимно! — бросил через плечо Стюарт, помахивая рукой. — Всегда не рад вас видеть, Ваше прекрасное Величество! --- Первое сентября еще никогда не было для Стюарта таким напряженным. Мэри и Ария собирала детей в школу, Уильям уже отправился в аэропорт, чтобы забрать оттуда их «почетного гостя», а Базило Руссо просил об общем звонке между собой, Виснински и Хэтфордами, чтобы обсудить приезд «щенка» Мэри и его будущий «побег». И, разумеется, все это свалилось на один конкретный день. Глядя на то, как Кейтлин и Александр поправляли друг другу галстуки и помогали собирать друг другу портфели, Хэтфорд не мог отделаться от чувства, что все вот-вот взорвется. Слишком плавно и мягко шли дела. Слишком спокойны были дети, хоть и знали, что сегодня приезжает младший Морияма, о котором раньше и слышать даже не хотели. Слишком легко Натан с улыбкой согласился созвониться с Руссо в удобное для итальянца время. Стюарту не нравилось, что все так хорошо. Он просто не мог понять, в чем тут подвох. Ведь он обязательно должен быть, верно? Без него никак не может быть… Тряхнув головой, мужчина спустился вниз, где Мэри и Ария последний раз проверяли, все ли дети взяли с собой. Чемоданы с вещами для жизни в кампусе уже стояли у двери и разрывали Хэтфорду сердце. Они заранее поговорили, все обсудили. У Натана тоже не получилось переубедить своих детей, и они тоже сегодня ехали в школу с чемоданами. Пара тычков под ребра от сестры заставила его заткнуться и принять требования детей… Ария была расстроена, но все же приняла желание детей. Но ему все еще было больно от осознания того, что они не хотят возвращаться домой каждую ночь. Из-за Ичиро. Правда, Александр пообещал, что они вернутся на выходные. И эти хитрющие улыбки так же не внушали уверенности в том, что все пройдет спокойно. В конце концов, единственное успокоение — день рождения единственного сына Стюарта в этом году выпал на субботу, а значит, они отпразднуют семьей. Если, конечно, до этого никто из младших не перегрызет Ичиро глотку, сделав тем самым подарок Александру на день рождения. Вот в чем мужчина не сомневался — в способностях своей единственной дочери и племянницы. Эмма и Кейтлин могли, даже не стараясь, довести мальчишку до самоубийства и при этом преподнести все так, что будут виноваты все, кроме них двоих. И Абрама, конечно же. После событий в театре девочки очень сильно привязались к нему, и Кейтлин постоянно провожала его со слезами, не желая отпускать в Нью-Йорк. — Один звонок, и я, Ария, Мэри, Уилл или кто-то еще приедет за вами, — пообещал Стюарт, глядя на то, как гувернантки помогают детям спустить чемоданы. — Мы знаем, — кивнул Алекс, поджав губы. — Но… так будет лучше, верно? Так мы быстрее повзрослеем. — Но вам это не нужно, — Хэтфорд присел на корточки перед сыном, заглядывая в чистые яркие зеленые глаза. — Алекс, я знаю, что весь этот год был одним большим кошмаром. Знаю, что очень перед вами виноват. Но я не хочу, чтобы вы… я все еще ваш папа. И я очень вас люблю. Иногда даже слишком. В этом, наверное, и проблема. Я правда не хочу, чтобы вы взрослели так рано. Это не нужно. — Нужно, пап, — грустно улыбнулся мальчик, а потом крепко обнял отца за шею. — Мы вернемся на выходных. И снова все вместе соберемся. Если что, мы обязательно позвоним. Когда машина отъехала, все, о чем Стюарт мог думать, что теперь его дети будут там одни. Это казалось просто смешным, но… он не мог отделаться от нервозности. И неважно, что он уже договорился с директором, чтобы они жили втроем, чтобы за ними приглядывали первое время и так далее, и так далее. — Они будут в порядке, — сказала Ария, положив голову ему на плечо, то ли успокаивая его, то ли себя. — Мэри, стоявшая рядом и так же смотревшая вслед машине, добавила: — Абрам тоже будет жить в кампусе, и я тоже очень сильно переживаю за него. Мы с Натаном пытались переубедить его, но он все для себя решил, как и Алекс. Что радует, так это то, что они приедут хотя бы на выходных. — Знаю, — всхлипнула Ария. — Звоним Базило. Надо бы подождать Натана, но… — она вздохнула, — но у меня нет сил этого делать. Если я не отвлекусь, сорвусь на Ичиро. Круто развернувшись на каблуках и вывернувшись из объятий Стюарта, Ария уверенно двинулась внутрь особняка. — И плевать мне, какой у него сейчас час. — Что сказал Абрам? — с ухмылкой на губах поинтересовался Стюарт, идя в ногу с сестрой. — Что они потратят время в школе с пользой и обязательно поприветствуют Ичиро Морияму, как положено. — Бедный мальчик. — И что обязательно продолжит упражняться даже без Уильяма и Сэма. — Хочешь отыграться на Базило? — Он поднимает мне настроение, — невинно пожала плечами Мэри, поднимаясь по лестнице и направляясь в сторону кабинета брата. — Знаешь, он из тех мужчин, что умеют быть серьезными и забавными одновременно. И я его люблю. — Такое чувство, будто я снова в старшей школе, мои одноклассники-идиоты после лета наконец заметили, какая ты красавица, начали бегать за тобой штабелями, а мы дома смеемся над ними, — хохотнул Стюарт, открывая дверь в кабинет и пропуская сестру вперед. — Так это закончится так же, как и тогда? — Нет, вряд ли, — усмехнулась молодая женщина, садясь на край стола. — На этот раз все серьезно. Но это правда до безумия забавно. Ария хмыкнула и повернулась к ним с хитрым блеском в глазах. — Разбудим наших друзей? Гудки все шли, пока трубку наконец не взяли. И вместо приветствия они услышали тяжелый мужской стон, который буквально кричал об усталости человека. Хэтфорд прыснул со смеху, тогда как Ария и Мэри спрятали улыбки в тыльной стороне ладони. Возможно, этот день все же был не настолько паршивым, как могло показаться на первый взгляд… — Стюарт, какого черта? — наконец хрипло проворчал Базило. — Ты хоть знаешь, какой у меня час? — У меня такой же вопрос, — наконец-то ответив хриплым ото сна голосом, вздохнул Натан. — Дайте-ка подумать… — задумчиво протянул Хэтфорд, не скрывая своего веселья. — У нас почти восемь утра, а, значит, у вас в Нью-Йорке почти три часа ночи, а в Италии… у тебя сейчас должно быть восемь утра, я в курсе, и в это время я ещё сплю, — усмехнулся Руссо. Стюарт закатил глаза. — У меня три часа ночи на дворе, и я сплю, будь вы прокляты! — рявкнул Натан. — Милый, что такое?.. — промямлил женский голос на фоне, но ночная гостья была проигнорирована. Зашелестела ткань, раздался хлопок двери, а потом шум ночного города. — Надеюсь, случилось что-то срочное, иначе я твою британскую задницу на британский флаг порву и заявлю, что я художник и так вижу. — Кто бы мог подумать, что знаменитый Натан Виснински так ворчлив посередине ночи после секса, — усмехнулась Ария, наконец давая понять, что так же присутствует и все слышит. — О, мы тебя разбудили? Прости, не специально, — усмехнулась Мэри. — Ты хотел поговорить с нами обоими, вот я и позвонил при первой возможности, — невинно отозвался Хэтфорд. — Появилась возможность, и я тут же позвонил. А то у нас скоро должен Ичиро приехать, знаешь ли, и… я не хотел с вами разговаривать! — рявкнул Натан. — Мне через три часа возвращаться домой и отправлять своих детей в школу! — Мы тебя поняли, — усмехнулся Базило. — Come dormiva maggio d'oro? — Как спалось, золотой мой? — спросил Руссо. Мы с Арией переглянулись и синхронно фыркнули. — Buono come te, — Хорошо, как ты, — улыбнулась Мэри. — Senza di te è male, — Без тебя плохо, — страдальческим тоном заявил итальянец, и моя сестра улыбнулась и слегка покраснела. — Если вы не забыли, вы не единственный, кто здесь понимает итальянский. Так что если вы позволите мне в три часа ночи слушать, как вы флиртуете, то я пожалею, что оставил вас, — сказал Натан слегка раздраженным тоном. — Sono completamente d'accordo con lui, — Я полностью с ним согласна, — хмыкнула я. Базило вздохнул так, как будто не он хотел нас всех собрать, а как будто делает нам одолжение, присутствуя, и это вызвало у Стюарта волну раздражения. — Доброе утро, Стюарт. Доброе утро, Натан. Доброе утро, Ария. Как ваши дела? — перевел разговор в деловое русло Базило. — Доброе. Да всё неплохо, — хмыкнула Ария, а Стюарт и Натан проигнорировали заданный им вопрос. — Слышала, ты хочешь обсудить приезд моего воспитанника под твое заботливое крыло, — усмехнулась Мэри. — Да, сейчас самое время. Можешь отсылать Филиппа ко мне хоть завтра. — Филипп — итальянец, который работал на Кенго, человек, которого тот отправил следить за Мэри. — Думаешь, это будет так легко сделать? Нам нужен предлог. И хороший, чтобы потом никто и ничего не понял. — Предлог, — хмыкнул Натан, и на той стороне связи раздалось громкое бибиканье автомобилей. — Неужели вы еще ничего не придумали? — Нет, — вздохнула Мэри. — Это не так просто, знаешь ли. — Предлог, — повторил Руссо и хмыкнул. — Есть у меня одна идея, но она вам не понравится. — Удиви, — фыркнул Стюарт. — Торговля людьми. — Проклятье, — Мэри тихо выругалась, а все веселье соскользнуло с ее лица. — Именно, — подтвердил Базило. — Давайте будем честны и перестанем закрывать глаза на одну из самых прибыльных строк в финансах каждой из наших семей. Мы все этим занимаемся и это контролируем. И это один из самых оптимальных вариантов, как можно без вопросов переправить мальчишку ко мне. Официально скажете, что он неудобен и бесполезен, поэтому решили его продать. Переправите его ко мне вместе с другими. Какое-то время, как и всегда, они будут на передержке. Их будут проверять врачи и далее по предписанному списку. А после, при перевозке на место торгов, он воспользуется случаем и сбежит, чтобы потом приползти к Кенго с информацией и просьбой забрать его обратно. — Отвратительно, — прошипела Ария, скрипя зубами. Стюарт сжал руку жены и оставил легкий поцелуй на обратной стороне ее ладони. — Ария, это всегда было, есть и будет, — устало вздохнул Мартино. — Это не значит, что мы должны потакать этому! — всплеснула руками Мэри. — Мужчины, женщины… Дети! Они ведь чьи-то дети! И мы все прекрасно понимаем, что с ними происходит после того, как… — Сейчас не лучшее время для моральных разглагольствований, — осадил сестру Стюарт. — Никому из нас это не нравится, но это часть нашей реальности. Так что, будь добра, отключи материнский инстинкт и конструктивно обдумай предложение. — Ненавижу такие моменты, — пробормотала себе под нос Ария. — Ну, ты могла бы не выходить за Стюарта и никогда бы не узнала о подобном, — хмыкнул Базило. — Заткнись, — сквозь зубы предупредил его Стюарт. Мэри шумно выдохнула. — Хорошо. Легенда, являющаяся в то же время правдой. Мы решили воспитать из щенка питбуля. Он проходил обучение. Был неплох. Но в результате Уильям решил, что мальчишка не дотягивает до необходимого уровня. Так как делать с ним нечего, было решено отправить его на торги, которые состоятся в ближайшие сроки. Так вышло, что на ближайшую дату торги назначены у Руссо — первые торги в Италии в этом году под его руководством. У нас с Руссо близкие и доверительные отношения, поэтому мы пошлем Филиппа вместе с остальными людьми, которых будут переправлять прямиком из Рима в порт. — Придется договариваться с управляющими, — цокнул языком Базило. — Тебе так и так приходится с ними договариваться, — отмахнулась от него Мэри, явно недовольная тем, что ее перебили. — Дальше будет переправка по земле. Самый оптимальный вариант — по железнодорожным путям. И как раз оттуда Филиппу будет не сложно сбежать, — она щелкнула пальцами, резко оборачиваясь к телефону. — Все сложится идеально. — Стюарт, твоя сестра или чистое зло во плоти, или самое лучшее, что есть на этой земле, — удивленно выдохнул Руссо. — Скажи честно, ты готовилась? — Нет, просто твой ленивый мозг ещё не до конца пришел в себя, милый, — усмехнулась Мэри. — Так что скажешь? — спросила она, обращаясь к Натану. — Поразительно хорошо, — признал Виснински, включаясь в рабочий режим и возвращая голосу классически безучастный тон. — Есть, конечно, пара недочетов, но я думаю, смогу их решить в ближайшее время с помощью своих японских помощников. — У тебя есть люди в Японии? — удивились Стюарт и Базило одновременно. Натан усмехнулся. — У меня есть люди и связи везде, где вы можете себе представить, и даже там, где вы никогда бы не подумали. — Тогда мы будем ждать от тебя новостей, а от тебя, Руссо, — даты, — кивнул Стюарт. — И говори лучше по телефону, у нас сейчас в гостях будет маленький, но умный мальчишка, что может прямо в клювике принести информацию Морияме, а, значит, и Малькольмам. — Запомню, — хмыкнул Руссо. — И еще одно. Мне тут птичка напела, что старикан в этом году устраивает у себя прием на Китайский Новый Год. Это будет 14 февраля. Там будут все. Я и Абрам вчера получили приглашение, — вздохнул Натан. — С каких пор Абрам получает отдельное приглашение? — обеспокоено спросила Мэри. — С тех самых пор, как стал учеником этого хитрого старика, — хмыкнул Виснински. — Значит, приглашение придет и нам, — тут же понял Стюарт. — Я в любом случае поеду, — сказал Базило. — Что бы там ни произошло, вы узнаете об этом и… — Значит, этой зимой у тебя будет целый тур по миру, — хмыкнул Хэтфорд, откидываясь на спинку кресла и усаживая жену к себе на колени, а затем поднимая взгляд на сестру. — Мы слишком давно сидим тихо. — Они не готовы, — вздохнула Мэри. — Ты думаешь? — усмехнулась Ария. — Мы говорим об одних и тех же детях или нет? — Вы хотите устроить банкет перед Рождеством, как в старые добрые времена? — встрял Базило. — Именно, — кивнул Стюарт. — И мы объявим на весь мир, что сильнее, чем когда-либо. — Будет интересно, — сказал Натан. — И, раз уж вы меня разбудили, расскажите-ка мне, что еще успели ваши котята и львята? — весело и мечтательно протянул Руссо. — Начинается, — закатила глаза Мэри. — Оставляю вас сплетничать, девочки, а мне еще нужно проверить, готово ли все к приезду нашего маленького гостя. — Ты что-то слишком хорошо вжилась в свою роль стервочки-старшеклассницы, — бросил ей в спину Стюарт, даже не вздрогнув от хлопка двери. — Мне тоже пора, конечно, подготовить, — поцеловав его в щеку, сказала Ария и, встав, ушла, так же хлопнув дверью. — Они ушли? — уточнил Базило. — Да. — Твоя сестра — это нечто, — открыто рассмеялся Руссо. — Давай-ка ты будешь возвращаться моей сестре внимание в своей ванной, — хмыкнул Стюарт. — Я тебя умоляю. Мы же все-таки взрослые люди. Так что там вытворили ваши детишки? --- Вернувшись домой, Натан устало упал на диван в гостиной. Хэтфордам, конечно же, обязательно надо было позвонить ему в три часа ночи и не дать ему ещё немного насладиться нормальным сном. Посмотрев на время, он увидел, что сейчас было только 5:03. Еще раз от всей души обматерировав Хэтфордов и Руссо мысленно, Натан прикрыл глаза. Несмотря на все его попытки уговорить своих детей остаться рядом с ним, они твердо стояли на своем. И в итоге он сдался, смирился и принял решение своих детей, хотя ему было тяжело и больно от осознания, что они не хотят находиться рядом с ним, что они не хотят возвращаться домой. И он все время пытался найти причину этому. Он не был лучшим отцом и никогда не претендовал на это звание, но и плохим его тоже называть было нельзя. Он старался сделать так, чтобы детям было хорошо, чтобы они могли ему доверять и чтобы не замечали отсутствия матери. Абрам очень любил Мэри и скучал по ней, но если сыну встречу с матерью он мог устроить, то племянникам встречу с родителями — нет. Он думал, что справится, но с каждым годом признавал, что это сложно, что в некоторых ситуациях ему физически и морально тяжело было с четырьмя детьми, у каждого из которых был разный характер и разные интересы. С сыновьями он ещё понимал, как поступать, но вот с дочерью… Эмма была эмоциональной, к ней нужен был особый подход, и Натан пытался найти его, но ей нужно было женское плечо рядом, на которое она могла опереться. Натан даже представить себе не мог, как через пару лет будет говорить с ней об овуляции, как будет учить её ходить на каблуках и как будет помогать ей со всеми этими проблемами. Ему было тяжело только от мысли об этом. — Пап, почему ты не спишь? — послышался за его спиной сонный голос Абрама. Повернувшись, Натан улыбнулся. Сын выглядел, как обычно: его рыжие волосы были растрепаны, сине-голубые глаза — сонными, а пижама помята. — Твой дядя разбудил, — хмыкнул Натан. Абрам усмехнулся и, преодолев половину гостиной, сел рядом с ним и внимательно посмотрел в его глаза. Как будто прочитал его мысли, он вздохнул. — Пап, ты же знаешь, мы тебя любим и никогда не перестанем этого делать. Ты самый близкий человек для нас. И то, что мы хотим жить в школе, не значит, что мы стали меньше тебя любить. Нам просто это нужно, понимаешь? Мы вырастем, а отъезд просто немного ускорит этот процесс. — Вам не нужно ускорять ничего. Вам не нужно расти, — тихо сказал Натан. — Нет, пап, нужно, и ты это знаешь. Просто не хочешь признаться самому себе в этом. Может, ты и не считаешь себя таковым, но ты лучший папа на свете, и я люблю тебя. Очень сильно люблю. И то, что мы покинем этот дом, не значит, что что-то изменится. Мы все всегда будем любить тебя, и ты всегда будешь первым, к кому мы придем за помощью и поддержкой. Абрам подсел поближе и крепко обнял его. Натан прижал его к себе, не желая отпускать, не желая верить, что его сын уже такой взрослый. — Я тоже люблю вас. И поэтому должен отпустить, — отстранившись, вздохнул Натан. И тут на него навалились еще трое. — Ты самый лучший! — сказала Эмма, расцеловавая его лицо. — Мы тебя любим! — сказал Рен. — И ты самый лучший, даже не смей сомневаться в этом! Натан обнял всех троих. — Нам надо бы начать одеваться, — сказала Эмма через пару минут. — Надо, — вздохнул Райн. И все четверо отстранились и побежали наверх. И в этот момент его телефон зазвонил. Это была Аврора. Невольно улыбнувшись, Натан ответил. — Да, ma reine? — Привет, — голос Авроры был уставшим. — Как твои дела? — У меня всё нормально, если не учитывать, что мои дети уезжают в кампус школы, я останусь один в огромном доме, и у меня ощущение, что они от меня отдаляются с каждым годом все больше и больше. А у тебя? — У меня все тоже неплохо. Оливия впервые идет в школу, и я очень переживаю. Уф, у меня на фоне стресса очень сильно болит голова и появилась бессонница. Звоню сказать спасибо за цветы. Очень красивые. — Не за что. Рад знать, что тебе нравится, ma reine. --- Когда машина с «долгожданным» гостем пересекла границу территории усадьбы, Мэри тут же была оповещена. Отложив последний отчет по налоговым декларациям, Лола Хэтфорд неспешной походкой двинулась в сторону главного входа, у которого уже стояла Ария. Снова и снова в голове прокручивая всю имеющуюся у нее информацию. Она готовилась к этому дню месяцами, с тех самых пор, как брат вернулся из поездки в Японию. Хотя, если подумать, то даже с того события в театре. Она должна была сделать все правильно. Должна была прочитать этого ребенка и влюбить в себя, завоевать его преданность. Она должна сделать все, чтобы мальчишка доверял ей больше, чем кому бы то ни было в этом мире. Она просто обязана была в этот раз правильно разыграть партию и победить. Она не имела права на ошибку. Ставки были слишком высоки. Когда машина подъехала, Уильям расслабленно вышел из-за руля и приветственно кивнул Мэри и Арии по пути к задней пассажирской двери. Вероятно, мальчик уже во все глаза смотрел на свой будущий дом на месяц, разглядывал женщин, но за тонированным стеклом видно этого не было. Когда подросток вышел из машины, Хэтфорд поразилась тому, как сильно он похож на свою покойную мать. Раньше она пару раз уже видела Ичиро, но последний раз был около четырех лет назад. За это время он сильно изменился. Из мальчишки превратившись почти в юношу. А может, все дело было в этом идеальном черном костюме, что так сильно не подходил ребенку четырнадцати лет. Но так или иначе, Ичиро Морияма стоял перед ними, сложив руки за спиной и опустив голову в уважении, хотя никогда раньше ему не нужно было даже смотреть на нее, не то что склоняться. «Он лишь ребенок» — повторяла она себе снова и снова, но… ничто из этого не работало. Наверное, Мэри и правда была ужасным и прогнившим с самого рождения человеком. Однако в нем она не видела ребенка или жертву обстоятельств. Лишь инструмент. Дышащий, живой, со своими эмоциями и переживаниями, однако жалости при этом она к нему не чувствовала. Видела лишь цель. Далекую, но не невозможную. — Ты можешь не склонять перед нами голову, — улыбнувшись, первая вжилась в роль Ария. — Спасибо, — Ичиро запнулся, а потом наконец поднял голову, впервые глядя ей в глаза. — Как я могу к вам обращаться? — По имени или миссис Хэтфорд, — улыбнулась Ария. — В доме сейчас нет никого, кроме меня, Стюарта, Мэри… — она кивнула в мою сторону, — а ещё прислуги. Рад вас видеть, миссис Висн… — Ичиро снова запнулся. — Мэри или миссис Хэтфорд, как тебе будет удобно, — улыбнулась я. Мальчишка кивнул. — Уильям поможет с багажом и может задержаться, ну а мы пока покажем тебе дом, если ты не слишком устал от перелета. — Как посчитаете нужным, — смиренно сказал мальчик, поджав губы, вновь опуская взгляд в землю. — Нет, не так, — Мэри ласково коснулась плеча подростка, от чего тот вздрогнул и вскинул на нее испуганный взгляд. — Ичиро, я спрашиваю тебя, хочешь ли ты осмотреть свой дом на следующий месяц сейчас или чуть позже, когда отдохнешь. — Я… — Морияма скосил глаза на руку на своем плече, а потом чуть расслабился. — Я не настолько устал и буду рад, если вы покажете мне дом. Спасибо. — Пойдем за нами, мы все тебе покажем. --- Натан приехал в офис в попытке отвлечься на работу и не думать о пустом доме, что будет ждать его по возвращению. В дверь постучали. — Войдите, — сказал он, не отрываясь от документов, которые переслал ему Диего Арбенс, главный министр Испании. — Господин Виснински, — поздоровался вошедший Уильямс. — Что такое? Вы просили узнать, как обстоят дела в доме Хэтфордов? — И заинтересовался Натан, поднимая взгляд на своего лучшего друга и помощника. — Мэри и Ария провели гостю экскурсию по дому, и тот пошел отдыхать. В принципе, ничего, что могло бы быть интересным или полезным. — Хорошо. — Мне звонил Томас. Дети расположились в кампусе и сейчас пошли записываться на занятия, чтобы с пользой тратить свое время. Так же Тому и Абраму разрешили заниматься в зале для бокса по утрам, когда некого нет. — Отлично. Как Дина переживает отъезд детей? — Более-менее. Утром у неё была чуть ли не истерика, и она не хотела отпускать их, но потом, после обещаний звонить ей на каждом перерыве, все-таки смирилась и отпустила их. — Ладно. Иди пораньше домой сегодня. Не оставляй её одну. — А как же вы? — нахмурился Сэм. — А я буду в офисе так долго, как смогу. Дети уехали, жены, что ждала бы меня дома, у меня нет, так что буду отвлекать себя работой так долго, как смогу. — Паршивое у вас расписание, — хмыкнул Уильямс, садясь в кресло напротив. — Что есть, — я пожал плечами. — А как там у вас с госпожой Авророй? — Все странно, — признался Натан. — Мы вроде общаемся каждый день, разговариваем и иногда встречаемся где-нибудь, чтобы позавтракать, пообедать или поужинать. Но дальше этого — ничего. Она недавно сказала, что боится серьезных отношений. — Это скорее всего из-за её бывшего мужа, — вздохнул Сэм. — Да, — кивнул Натан. — Из-за него. — И что вы планируете делать? — Ждать, — хмыкнул Натан. — Никогда бы не подумал, но ждать. И показывать, что я не похож на этого ублюдка. Единственное, что мне остается делать. — Ну, что я могу вам сказать? Удачи вам в этом. — А мне терпения с новобранцами, — с этими словами он встал и побежал к двери. Видимо, его новый подчиненный опять что-то сделал не так. — Хорошей работы, господин. И удачи. — И тебе того же, — хмыкнул Натан, снова погружаясь в документы. --- — Полагаю, тебе нужно продолжать учебу, — Мэри осталась стоять на пороге комнаты, глядя на то, как Ичиро осматривается вокруг. Они уже обошли весь дом, Ария оставила нового гостя ей, а сама поехала по делам в офис. Временная спальня Мориямы была конечной точкой назначения. — Мы подготовили все, что тебе может понадобиться, но если чего-то не хватает, обязательно скажи мне или любому взрослому в доме. Тебе доставят все необходимое в кратчайшие сроки, — мысленно она горько усмехнулась, вспоминая, как буквально за пару дней они превратили обычную детскую спальню в самую оснащенную палату. — Можешь делать, что хочешь. Как я уже говорила, у тебя нет ограничений. Захочешь в город, скажи. Также неподалеку есть конюшня. Если появится желание прокатиться, также… — телефон завибрировал, и она достала его. Это было сообщение от Абрама: «Мам, мы расселились. Все хорошо, не переживай. И удачи с новым подопечным :)». Мэри нежно улыбнулась, глядя на улыбающийся смайлик в конце сообщения. — Тетя Мэри! — звонкий радостный клич заставил Мэри тут же замолчать и повернуться на зов. Изабелла, племянница Арии, приезжала в гости не часто, но когда это случалось, Мэри была в восторге. Эта солнечная девочка вызывала у всех только улыбки и ничего другого. Иза бежала по коридору, топая своими пухлыми ножками, а колечки волос нежного цвета, напоминавшего капучино, прыгали при каждом шажке. Следом за малышкой неспешно шла улыбающаяся Вивиан, которая так же, как и Мэри, обожала приезды этой девочки, как и все в доме. Изабелла была их сокровищем, чей каприз, каким бы он ни был, исполнялся. Она — самое чистое, прекрасное и радостное, что у них было. Опустившись на корточки, молодая женщина с готовностью поймала девочку в белом платье с рюшами, наслаждаясь звонким смехом и тем, как крохотные ручки обнимают ее за шею. С легким «ух» Мэри подняла девочку на руки, поражаясь тому, как быстро малышка росла. Она до сих пор помнила, как первый раз взяла ее на руки, когда Изе было всего пару месяцев. А теперь эта красавица уже бегала, говорила, пусть нередко слова и было непросто разгадать, и весила почти тринадцать килограммов. Что-то подсказывало Хэтфорд, что еще через пару лет ей будет уже сложно носить девочку на руках, как сейчас. — Тетя! Тетя! — Да, моя принцесса? — Мэри поцеловала пухлую щеку племянницы. — Что такое? — Tante occupée à maman affaires? — Тетя занята мамиными делами? — потянула на себя и неуклюже поцеловала Мэри в ответ. — Va jouer! — Иди играть! — Я по тебе тоже соскучилась, моя красавица, — поудобнее подхватив племянницу, Мэри начала ее чуть покачивать, скорее интуитивно, чем намеренно. Мысленно она не переставала забавляться тому, как девочка снова и снова мешала английский и французский, к которым так привыкла. Ее отец был французом, из-за чего случалось так, что Изабелла мешала языки прямо внутри предложений, но чаще всего говорила то на одном, то на другом, подстраиваясь под ситуацию или то, на каком языке говорили вокруг. Иногда это занимало у нее время, но, как говорила её мама, детский логопед считал, что она является билингвом и все было в полном порядке. Чего Мэри и Ария не ожидали услышать, так это того, что по сути все их дети были билингвами, учитывая то, в каком возрасте начали изучать языки. Алекс и Кейт почти сразу научились говорить на английском и французском. Абрам с раннего детства говорил на английском, французском и испанском из-за частого общения с двоюродными братьями и сестрой. Эмма и близнецы так же с детства говорили на английском, французском и испанском. Способность осваивать два языка одновременно сохраняется до возраста 7-8 лет, а значит, их дети тоже под это описание. — Давай я сейчас закончу с нашим гостем, а потом мы с тобой пойдем играть на улицу, хорошо? — продолжила говорить на английском Мэри. — А пока ты побудешь с Вивиан, договорились? — гувернантка подошла ближе, готовая забрать ребенка. Малышка вцепилась своими пальчиками в одежду Мэри мертвой хваткой. — Я хочу играть с братом и сестрой! — Я понимаю, милая, но они в школе, — спокойно объясняла Хэтфорд, которую переполняла радость от того, что эта девочка приехала и отвлекла её, пусть и ненадолго. — Они вернутся на выходных, и вместе поиграете. На выходных приедут и Абрам с Эммой, Реном и Райном. — Хочу сейчас! — наконец переключилась на английский Изабелла. — Знаю. Но они взрослые, и им нужно ходить в школу. Когда ты вырастешь, вы будете ходить в школу вместе, а пока давай вы с Вивиан вместе выберете, во что мы поиграем на улице. Может, запустим воздушного змея? Того, что Алекс и Кейт сделали для тебя сами. — С котиками? — шмыгнув носом, уточнила девочка, вылупив свои огромные блестящие от слез глазки, в которых перемешались, кажется, все цвета сразу. Такие красивые, зелено-карие... — Точно, с котиками. — С котиками! — восторженно закричала Изабелла, а потом тут же засуетилась, ерзая и протягивая ручки к гувернантке. — Виви, змей с котиками! — Конечно, — Вивиан тут же забрала девочку и, опустив на пол, взяла ее за руку. — Пойдемте переоденемся в более подходящую для игр на улице одежду и соберем все необходимое. Может быть, даже сделаем фотографии, чтобы потом показать вашим брату и сестре. — Да! — воодушевленно закивала Иза. — Теть, бу… — девочка запнулась, явно не вспоминая нужное слово, а потом ткнула пальчиком в окно. — Там! — Хорошо, — рассмеялась Мэри, ласково улыбаясь. — Я скоро приду. Проследив за тем, как тараторящая племянница скрывается за поворотом, Хэтфорд вернула свое внимание к Ичиро. — Прости за это. Изабелла та еще непоседа, и ей сложно отказать. Надеюсь, она не доставит тебе неприятностей. — Не думаю, что доставит, — заторможенно отозвался Ичиро, все еще глядя в пустоту рядом с Мэри, туда, где до этого была девочка. Казалось, Морияма находился в какой-то прострации. Он смотрел туда, где был ребенок, яркая, звонко смеющаяся и возмущающаяся девочка, лепетавшая моментами какие-то непонятные слова, и его мозг просто отказывался функционировать. Еще ни разу в жизни он не видел ничего подобного. Не то чтобы Ичиро видел много детей и их взаимодействие с родителями. Но отец точно никогда не был таким. Кенго был строгим и резким, тяжелым, как гранитная стена, и таким же холодным. И уж точно он никогда не поднимал сына на руки и не целовал. Может, так делала мама? Ичиро ее не помнил. Она умерла слишком давно. И все из-за его младшего брата Рико. Хорошо, что отец отослал его к дяде. Но все же… Может, будь она жива, он бы тоже смог получить что-то подобное? Каково бы это было? — И все же, если Изабелла… — Не знал, что у мистера Хэтфорда и мисс Хэтфорд две дочери. Отец говорил только про одну, — перебил Мэри мальчик, кажется, не заметивший, что она говорила, все так же, не моргая, глядя в пустоту. Осознав, что он только что сделал, Ичиро тут же опустил голову. — Извините. Это не мое дело. — Ничего страшного. Как я уже и сказала, здесь тебе не нужно извиняться за все подряд и так измываться над собой. Изабелла — наша племянница, дочка сестры Арии. Как я уже говорила, на выходных приедут Александр и Кейтлин, единственные дети Стюарта, и наш с Натаном сын Абрам. Думаю, пару раз ты видел его на приемах, он копия отца. Вместе с ними приедут Эмма, Рен и Райн — они племянники Натана и по совместительству его приемные дети. Надеюсь, вы поладите. Обед будет в час дня. А пока что отдыхай. Ну, или, если хочешь, можешь пойти со мной на улицу. Или заниматься своими делами. Ограничений у тебя нет. — Я лучше отдохну, спасибо, — сдавленно ответил Морияма, оставаясь на своем месте. Еще какое-то время он чувствовал на себе взгляд Мэри, а потом послышался отдаляющийся стук ее каблуков. Дождавшись, когда все стихнет, Ичиро подлетел к двери и закрыл ее как можно беззвучнее, а потом сполз по стене на пол, зарывшись пальцами в волосах, совсем не думая о прическе. Сердце бешено колотилось в груди, а мысли гудели, как улей, полный пчел, не позволяя подростку сосредоточиться ни на чем конкретном. В памяти снова и снова всплывал их последний разговор с отцом. Вчера. В кабинете Мориямы, как всегда, царила тишина, нарушаемая лишь шелестением страниц, как вдруг зазвонил телефон, заставивший Ичиро, что сидел за своим столом и решал задачи по математике за одиннадцатый класс, вздрогнуть всем телом. Кенго взял трубку, и разговор не продлился долго, однако подросток отметил то, как в какой-то момент глаза отца, обычно резкие и уверенные, метнулись с какой-то непонятной эмоцией к нему. Это было что-то странное. Новое. Такое, чего Ичиро никогда раньше не видел. Единственное, что Кенго сказал за весь разговор — «да» в конце, а потом телефон полетел на стол, чуть не скатившись на ковер. Устало мужчина потер переносицу, а потом повернулся к сыну всем телом, глядя все тем же странным и тяжелым взглядом. — Хэтфорды требуют тебя к себе. Немедленно. — Тогда пойду собирать вещи, — подросток поднялся со своего места. — Они бы вызвали меня так или иначе. — Но вызвали именно сейчас. Когда наступает сентябрь. — Отец, прости, но я не понимаю, что такого в этом месяце? — непонимающе нахмурился Ичиро. — То, что у Александра, сына Стюарта, и у Рена и Райна, приемных сыновей Натана, что были в театре, день рождения. Двенадцатого сентября — у Александра, а двадцать первого — у близнецов, — слова Кенго прогремели сквозь гром среди и так далеко не ясного неба. — Понимаешь, что это значит? — Мой приезд… — Ичиро сглотнул ком, вставший в горле, — подарок им? — Вероятно. Они бы не выбрали это время так просто. — Они… хотят убить меня? — Не осмелились бы, — качнул головой Кенго, поднимаясь из кресла и подходя к окнам. — Если ты погибнешь на их территории, разразится война. Не думаю, что они в ней заинтересованы, — Ичиро не мог не почувствовать укол боли от того, как легко отец размышлял о его гипотетической смерти. Словно он был просто дорогим инструментом, который будет жаль потерять, а не сыном. — Но и совпадением это быть не может. Будь предельно осторожен, как только ступишь на их землю. Особенно будь осторожен с Александром и Абрамом. Но и близнецов не спеши недооценивать. Стюарт, очевидно, опасен, но руку он на тебя не поднимет, как и Уильям, и любой из людей Хэтфордов, а вот эти двое… — Насколько мне известно, Александру лишь исполняется одиннадцать, а Абраму — десять, и он с ними даже не живет. Он сто процентов будет на дне рождения. — отмахивался Кенго. — Даже если так, что они могут мне сделать? Мне же четырнадцать. — И при всем при этом Абрам Виснински — первый сын. Он, несомненно, начал проходить физическую подготовку, и даже когда я видел его четыре года назад, этот ребенок уже отличался острым для своих лет умом, — Ичиро сглотнул, чувствуя жгучую обиду. Его отец не хвалил никогда, а тут… прямо-таки распинается и поет дифирамбы этому мальчишке Виснински, да еще и говорит опасаться. И кого?! Какого-то десятилетку! — И он оправился от двух серьезных пулевых ранений, что бывает сложным даже для взрослых. Он — сын своего отца, а Натан Виснински — опасный человек, пусть и кажется тихим и безобидным по сравнению с другими. Он самый сильный, страшный и могущественный человек, которого я когда-либо видел. С ним боятся связываться все, начиная с Ванов, заканчивая Руссо, Волковыми и даже Хэтфордами. А они, как бы, пусть и бывшие, но родственники. Что до Александра — он сын Стюарта. Он тоже, несомненно, начал проходить физическую подготовку. — Они же просто мальчишки! — не выдержал Ичиро. Слушать все это… лучше бы отец его бил. Было бы не так больно. Восхваляет этих детей, словно они какие-то невероятные и особенные! А он?! Ичиро Морияма?! Он тоже особенный! Он умнее любого из своих сверстников! Он помогает отцу с делами! Он должен закончить школьную программу в пятнадцать лет! Он знает три иностранных языка, не считая японского! Он из кожи вон лезет, чтобы стать достойным наследником и даже едет к их врагам, а в результате!.. — Они просто дети! Глупые маленькие дети! — продолжал кричать Ичиро, чувствуя, как что-то жжет глаза. — Даже если они злы и захотят мне отомстить за ошибку твоего человека. Что они могут сделать?! Ничего! Я!.. — Дурак! — рявкнул Кенго, и подросток тут же опустил голову и сделал полшага назад, буквально чувствуя то давление, что волнами исходило от отца. — Думаешь, только я готовлю своего сына?! Самонадеянный мальчишка! — Морияма шумно втянул носом воздух, а потом отвернулся к окнам. — Увидишь их, и сам во всем убедишься. Сейчас, сидя буквально в логове Хэтфордов, Ичиро не знал, что думать и делать. Отец предупреждал обо всех членах этой семьи, но не сказал ни слова о Мэри Виснински… Хэтфорд. Словно ее не существовало. Словно все, что нужно было о ней знать — бывшая жена Натана и сестра Стюарта. Но вот только встретила его именно она. Достаточно молодая, стройная, красиво одетая, со слегка острыми, но благородными чертами лица, мягкой улыбкой и внимательными глазами, что, казалось, следили даже за тем, как он дышит. Возможно, Ичиро просто был на грани и слишком сильно нервничал, но от этой женщины по его спине в тот первый момент пробежали мурашки. Однако то, как ласково она обнимала и целовала свою племянницу, с какой нежностью смотрела на нее… Может, он просто надумал? Его не загнали в какой-нибудь подвал, не надели цепи, не ударили и не накричали. Наоборот. У него была просторная светлая комната, окна которой выходили на сад. Кровать, закиданная подушками разных размеров, так и манила упасть на нее, зарывшись в одеяло, а ковер зазывал пройтись босиком по высокому ворсу. В замочной скважине был ключ, доверчиво оставленный хозяевами. Он мог запереться здесь. Разве это походило на тюрьму или на место, куда кидали похищенных? Даже самые важные заложники не получали таких условий. Казалось, он просто приехал на каникулы, пусть у него никогда их и не было. Ичиро просто не понимал, зачем он здесь. Может, отец был прав, и он стал чем-то вроде подарка для Александра Хэтфорда? Может, все будет так хорошо только до тех пор, пока дети не вернутся из школы на выходные? И какие вообще дети не ночуют дома на учебной неделе? Все казалось слишком странным и необычным. Неправильным. Совсем не похожим на то, к чему Ичиро привык, как обычно жил. Поэтому он попросту не знал, что ему делать. Согласно словам мисс Хэтфорд, в доме сейчас была прислуга и Стюарт. Только вот мужчину, во время обхода всех комнат, они так и не увидели. Возможно, просто разминулись? Или он был в своей спальне, дверь которой была закрыта? А может, в кабинете, который Морияме так же не удалось увидеть изнутри? Так или иначе, вряд ли они пересекутся в этом огромном поместье, если Ичиро решит еще раз пройтись и получше осмотреть огромную библиотеку, зал которой занимал буквально два этажа, верно? Именно поэтому, выскользнув из комнаты, парень поспешил вперед по коридору, стараясь по памяти найти нужную дверь. Их здесь было так много, что Морияма не представлял, как все, а особенно дети, ориентируются в этом огромном пространстве. В Токио они жили в большом пентхаусе, а также имелся загородный дом, но никогда раньше Ичиро не приходилось на постоянной основе находится в таком огромном… особняке, вероятно, было не тем словом, но самым привычным для подростка. Если подумать, даже дом Лолы и Димачо в Тибе по сравнению с этой громадой в районе Лондона был попросту игрушкой. А это он ещё не видел дом Виснински — по размерам не сравним ни с одним домом главы. Найдя нужные двустворчатые двери, Ичиро поспешил внутрь, а потом как можно быстрее и тише закрыл их за собой. К счастью, по пути ему никто не попался, значит, он мог ненадолго спрятаться тут и хорошенько все обдумать среди стеллажей с книгами. Замок еле слышно щелкнул, закрываясь, и Морияма облегченно выдохнул. Маленькая миссия выполнена. Теперь можно… — Ищешь что-то конкретное или хочешь просто найти, что почитать перед сном? Ичиро замер, словно прирос к полу, а по его спине градом побежал холодный пот. Он слышал этот голос лишь однажды, но не спутал бы ни с одним другим. И от узнавания становилось только хуже. Хозяина этого голоса он надеялся избегать как можно дольше и старательнее, если это возможно, учитывая то, что Морияма находился в доме этого человека. Медленно, не делая лишних движений, словно за его спиной находился настоящий хищник, Ичиро повернулся лицом к говорившему и спиной к дверям, встречаясь взглядом ни с кем иным, как со Стюартом Хэтфордом. Мужчина расслабленно сидел в одном из кресел за столом для чтения, одетый в серые брюки и белую рубашку, рукава которой были вольно закатаны. Пшеничные волосы были уложены, а зеленые глаза с нескрываемым интересом осматривали подростка, что замер, как кролик в свете фар. Но, что привлекло внимание Ичиро спустя секунду — пушистые тапочки-монстры на ногах Стюарта. Этот ужас был таким ярким и неуместным — в этой изысканной библиотеке с высокими окнами, лепниной на потолке, высокими стеллажами из темного дерева, забитыми старыми и новыми книгами — а главное таким неожиданным, что Морияма просто не мог оторвать взгляд. Поняв, на что в оцепенение и почти ужасе уставился ребенок, Хэтфорд не смог сдержать маленькой ухмылки и, намеренно повернувшись в кресле лицом к подростку, закинул ногу на ногу: — Дети подарили на Рождество. Я обещал носить их дома. — Простите, я не хотел пялиться… — Ичиро поспешил перевести взгляд на паркет под ногами. Какой позор… Он дрожит, как крольчонок. Отец был бы в ярости. Это не достойно его, наследника, первого сына. — Ничего страшного. Ты не ответил на вопрос. — А… — подросток дернулся и с ужасом осознал, что, услышав знакомый голос, пропустил вопрос мимо ушей. — Я… — В любом случае проходи. Надеюсь, Мэри и Ария тепло встретили тебя и комната тебя устраивает. Услышав столь неожиданные слова, Ичиро вскинул голову, снова уставившись, но теперь на лицо хозяина дома. Это все противоречило тому, к чему он сам себя готовил. Может, это просто уловка? Чтобы усыпить его бдительность? Да, определенно она, ведь иначе… — Зачем я здесь? — он должен знать. Сердце Ичиро клокотало, и он не верил, что сможет прожить так даже день, не то что месяц. Страх так сильно давил, что парень не был уверен, не разорвется ли эта глупая мышца прямо в его груди, но намеревался победить это чувство. Он — первый сын и будет вести себя подобающе. — Таков был уговор. — Но зачем я здесь? — Это сложно, — уклончиво ответил Стюарт, возвращая взгляд к тем бумагам и книге, что лежали перед ним. — Я сказал!.. — Ичиро хотел было потребовать ответа, как делал это со всеми, кроме отца, но тут же осекся. Боги, он что, забыл, с кем говорит?! Нужно было срочно взять себя в руки и успокоиться. — Я хочу знать, для чего я здесь, мистер Хэтфорд. — Я слышал, что ты сказал, — терпеливо ответил Стюарт, не отрывая глаз от, видимо, документов, словно не заметив вспышки ярости подростка. — Это долго объяснять. Если правда хочешь услышать ответ, то подожди. Можешь взять книгу, чтобы занять себя, если хочешь. Ичиро кивнул и поспешил к стеллажам, обходя Хэтфорда по дальней стене, благодаря всех богов за то, что этот мужчина, судя по всему, был терпеливее, чем его отец. Возможно, сказывалось большое количество маленьких детей в доме. Морияма не знал. Но был рад, что огромная тяжелая книга не полетела в него. Или что похуже. Но главное — он смог. И впредь будет вести себя достойно. И сделает все, чтобы принести пользу своей семье. Своему клану. Проследив краем глаза за тем, как подросток скрывается внутри библиотеки, Стюарт бесшумно втянул носом воздух, а потом медленно выдохнул. Терпение — их лучшая добродетель. Если они хотели, чтобы план Мэри сработал, нужно было проглотить любое недовольство и относиться к Ичиро так же, как он относился к Алексу, Кейт, Абраму, Эмме, Рену и Райну. Только вот это было далеко не простой задачей. Не для Стюарта. Они с Мориямами слишком давно не ладили, а этот мальчишка… Невинность, чистота, неприкосновенность… Куда все это делось, когда они устраивали нападение на театр, не думая, сколько людей может пострадать? Стоило Стюарту вспомнить окровавленное тело Абрама с двумя пулевыми ранениями и тот факт, что он мог не выдержать, и Стюарт не мог не ненавидеть Мориям еще больше, но пытался этого не показывать. Кто-то мог назвать Стюарта лицемером, ведь он так же собирался использовать этого ребенка просто потому, что это было удобно, могло сыграть на руку и, в конце концов, не являлся его собственным, но в ответ Хэтфорду нечего было сказать. Мир жесток, а их реальность и того хуже. В конце концов, никто не собирался причинять мальчику вреда. Он вернется в Японию в целости и сохранности. За это Стюарт был готов ручаться. Что же до его головы и состояния души… Кенго сам дурак, раз вселил в собственного сына столько сомнений и не давал необходимой любви. В конце концов, политика — на самом деле игра умов, а не кулаков. --- (Несколько времени назад у Натана) Когда последний раз обновляли информацию по Руссо? — спросил Натан, глядя на то, как машина итальянца отъезжает от его офиса. — Три недели назад. Следующий отчет должен прийти через пять дней, — оповестил Сэм. — На остальных? — От человека, приставленного к Вану, давно нет новостей, — с заминкой в несколько секунд отозвался он. — Уже почти два месяца. — Реши эту проблему. И внимательнее следите за остальными. И внимательнее следи так же за Стюартом и Базило. Особенно за ними. Если они хоть одно необычное движение сделают, отчет должен быть у меня на столе меньше чем за сутки. — Думаете, они предадут нас? — Я доверяю Стюарту, но, как говорится, доверяй, но проверяй. А о Руссо думаю, это был риторический вопрос. А также… Думаю, что сейчас все слишком нестабильно, чтобы доверять старым друзьям. У меня должен быть готов кинжал в сердце каждому из них. А если не кинжал, то хоть что-то, что остановит их и защитит всех нас от нападения. Стюарт хитрый и сто процентов будет пользоваться отношениями сестры с главой Италии, как он пользовался нашим с Мэри браком. У нас уже есть кинжал, и не один, на каждого, на кого можно подумать и нельзя. Но я вас услышал. — Уверены, что хотите лететь к Мориямам без меня? — Я не хочу лететь без тебя. Я хочу, чтобы моя семья, которую я оставляю здесь, была в безопасности. — Я поступлю так, как вы прикажете. — Не следи за ними, но и из виду не упускай, пока меня не будет. — Натан вновь повернулся лицом к Сэму, глядя в его тяжелые уставшие глаза. — У Абрама до сих пор проблемы с подвижностью. Если Малькольмы решатся на очередное безумие, он станет самой слабой целью. — Вы правда думаете, что они осмелятся на такое? — пораженно спросил Уильямс. — Я хочу быть готов к любому безумству от них. На мою территорию они не заявятся, но все же нужно подстраховаться, — честно признался Натан, садясь за стол и рукой указывая подчиненному на кресло напротив, разрешая больше не стоять. — У Хэтфордов есть планы на Ичиро. И эти планы — на долгосрочную перспективу. Они хотят обработать его, показать, что родители могут быть не жестокими, настроить его против семьи и, в идеале, мальчик станет слишком уверен в себе и решит свергнуть отца и сесть на престол. При этом он будет благодарен Хэтфордам, и они, а точнее Мэри, сможет управлять им. А когда тот станет бесполезным, она избавится от него и сама встанет во главе Японии. Этот разговор состоялся у них еще до той проклятой поездки в Токио со Стюартом, но он помнил его, как сегодня. Сэм, как и всегда, не подвел. Отдал огромную папку на кольцах в конце марта. Там и правда было все. Даже табели успеваемости Ичиро за все полугодия с первого класса, пусть мальчик и учился из дома, но в школе числился и контрольные писал. Уильямс сделал даже больше, чем ожидалось, прикрепив краткие биографии людей из окружения подростка. На приподнятые в легком удивлении брови Виснински мужчина тогда лишь невинно пожал плечами: «Индия получила частичную автономию лишь в 1935 году, а самостоятельным государством стала и того позже». --- Стюарт лишь усмехнулся, когда перед поездкой в Токио Уильям принес целое огромное досье на Ичиро, начиная с его оценок, заканчивая его окружением и увлечениями. Но сейчас, глядя на документы, начал задумываться над перспективами. Поэтому и засел в библиотеке, а не в кабинете — чтобы не пришлось таскать все книги туда-сюда. Просто посадить семена… чтобы потом пустить такие корни, что никто не сможет их вырвать? Эта идея казалась Стюарту весьма заманчивой. Когда Ичиро вернулся к столу с книгой и неловко опустился напротив, Хэтфорд проследил за тем, как глаза подростка скользнули по бумагам и фолианту, и не позволил ухмылке появиться на лице. Если этот малец думал, что мог что-то подсмотреть, а потом донести отцу, то глубоко заблуждался. В конце концов, Ичиро Стюарт заинтересовался благодаря тому, что Уильям принес очень подробное личное дело. А сейчас у него в руках были бумаги на мандарине. Даже китайцам было сложно читать на мандарине, когда текст написан вверх ногами, а ребенок, не знающий языка, уж тем более не мог понять ни одного символа. Именно поэтому Стюарт сидел так расслабленно, оценивая последние отчеты о деятельности наследника семьи Ван и прикидывая, как скоро тот нацелится на бывшую колонию Великобритании, которую Хэтфордам пришлось покинуть окончательно, как и Короне, после второй мировой войны. И почему далеко не глупый глава Китая не сделал этого до сих пор, учитывая то, что Китай граничил с Индией. По какой-то неведомой причине Ван, который хозяйничал на территории Папуа, но Индию все еще не трогал. Это было странно, учитывая амбиции и жадность старика. Может, слишком стар? Да нет, глупости. Вздохнув, Стюарт отложил документы в сторону и поднял таки взгляд на Ичиро, который честно читал книгу. Одетый в строгий деловой костюм, с укладкой… Хэтфорд отметил для себя, что осанка у подростка была до невозможного ровной, словно вместо позвоночника была палка. Было так любопытно наблюдать за поведением чужого ребенка, искать причины тех или иных действий, взглядов… — Ты спросил меня, зачем ты здесь, — Морияма тут же поднял глаза от книги, а все его внимание сосредоточилось на Стюарте. — Разве ты не был в кабинете, когда твой отец принимал это решение? — Вы не оставили ему выбора. — О, выбор есть всегда. Просто он далеко не всегда нам нравится, верно? — Вы бы не начали войну. — Уверен? — Хэтфорд весело улыбнулся, а когда в глазах подростка проскользнуло удивление, разразился хохотом. — Боже, ты и правда веришь, что я бы не осмелился объявить твоему отцу войну! — Это не в ваших интересах, — пробормотал Ичиро, с подозрением глядя на мужчину перед собой. — Отчасти ты прав. Но ты не учитываешь один важный нюанс. Пострадали мои дети. А так же дети Натана. А Виснински, как тебе наверное уже известно, не считается ни с кем. Мы все лишь фигуры в его большой игре. Его семья создала правила, по которым мы живем. А те, кто создал правила, чаще всего на них и плевать. Если бы он захотел, он бы убил твоего отца прямо в его кабинете, устроил бы переворот, и никто не смог бы даже слово ему сказать. Мальчишка вздрогнул, а его глаза нервно забегали по лицу Хэтфорда в попытке понять, шутит он или нет. — Уж не знаю, какие у тебя отношения с отцом, но и я, и Натан за своих детей убьем. И не важно, кто это будет. Они не просто наши наследники. Они — плод нашей любви с самыми прекрасными женщинами на этой земле, и мы любим их вне зависимости от порядка рождения и пола. — У господина Виснински один сын совместно с вашей сестрой, — напомнил Морияма. — Ошибаешься. У него их четверо: трое сыновей и одна дочь. Что-то мягкое и светлое промелькнуло в лице Хэтфорда. — Они — дети его сестры. Они его были, есть и будут. Они такие же Виснински, как и Абрам. Когда он сказал это твоему отцу, он не врал. Поверь мне, я хорошо его знаю. — Вы так и не ответили, зачем я здесь, — напомнил Ичиро, не желая спорить, пусть и считал это глупостью. Значение имеет только первый сын. Наследник. А тут ещё и не родные. Остальные лишь могут стать преградой на пути к восхождению, а привязанности — нелепая слабость, которая вела к погибели. — Сам как думаешь? — Вы бы никогда не поступили глупо или необдуманно. Это сделано не для того, чтобы просто насолить моему отцу. Значит, вы преследуете какую-то цель, — как и всегда вслух начал рассуждать Ичиро, распутывая клубок мыслей. — Я сам ничего не могу вам дать, следовательно, с моей помощью, а точнее, пользуясь тем, что я здесь, вы хотите каким-то образом воздействовать на отца. Вам что-то нужно от него. Вы… хотите выменять меня на что-то? — Размышления были верными, но ушел ты не туда, — кивнул Стюарт, по сути даже не соврав. — Давай мы просто сойдемся на том, что тебе, как ребенку, не нужно забивать этим голову? Просто живи, как… в своем загородном доме. — Но я не просто ребенок, мистер Хэтфорд. — Да? Я и не заметил. Потому что для меня ты просто ребенок с ярким будущим, Ичиро, — сказав это, мужчина положил бумаги между страниц книги и встал из-за стола, забирая фолиант с собой. — Пойдем. Скоро обед. Я провожу тебя, чтобы ты не плутал. --- Неделя в поместье Хэтфордов проходила на удивление спокойно. После того разговора Ичиро появлялся на глаза только во время приемов пищи, Ария, Мэри и Стюарт работали то на веранде, пока солнце все еще грело, то в библиотеке, то в кабинете мужчины. Они дружно игнорировали приближающуюся пятницу, стараясь не думать о том, что совсем скоро их дети вернутся домой и, возможно, растерзают заплутавшего воробья, прилетевшего из Японии, особенно если считать, что кроме Александра и Кейтлин приезжали ещё и Абрам, Эмма, Рен и Райн. И если Хэтфорды были несколько обеспокоены, то вот Базилио, с которым они созвонились в один из дней, чтобы обговорить последние мелочи плана, хохотал, как сумасшедший и умолял Стюарта записать эту великолепную встречу на видео. Уильям, с которым у Абрама, Алекса и близнецов должна была быть тренировка перед ужином, привез котят из школы, по дороге заехав в аэропорт и забрав львят. Родители уже ждали их на крыльце дома. Натан тоже был уже здесь. Они все впервые за долгое время расставшись на такой ощутимый срок, с детьми не могли дождаться их приезда и не собирались сдерживать себя, встречая всю шестерку, что едва ли не переходила на бег, крепкими объятиями. Стюарт хотел было по старой привычке опуститься на корточки, чтобы встретить их и обнять, но потом вспомнил, что эти времена уже позади. Его дети неумолимо взрослели и больше ему не нужно было опускаться, чтобы обнять их. Алекс и так почти доставал ему до плеча, а Кейтлин стало куда удобнее обнимать отца за талию и утыкаться лицом в грудь, что она и сделала, тогда как ее старший брат пристроился с другой стороны. Так Стюарт и оказался облеплен своими детьми. Четверка Виснински же влетела в Натана с радостным смехом. Натан поднял Эмму на руки, близнецы обняли его с двух сторон, тогда как Абрам, не надолго обняв отца, отстранился от него и подбежал к матери, так же крепко её обнимая. Ария обняла мужа и детей, и по её щекам потекли слезы. Веллингтон остался стоять чуть в стороне, успокоенный наконец воцарившейся гармонией в дорогой ему семье. И не только в ней. Именно из-за всеобщей радости Хэтфорды и Уилл с запозданием заметили фигуру в коридоре. Первым Ичиро заметил именно Абрам, который теперь стоял между родителями и с улыбкой рассказывал, чем занимался в свободное от учебы время. Улыбка тут же сползла с его детского лица, а в сапфировых глазах появился тот самый холод, что пару раз уже приходилось видеть Девансу. Когда же Алекс и близнецы так же отпустили отца, они тоже заметили незнакомца, который на самом деле не нуждался в представлении. — Ичиро, ты спустился, — все еще радостная Мэри, одна рука которой лежала на плече сына, а вторая на плече Натана, улыбнулась и Морияме. Абрам Виснински, сын Натана, вышел вперед и протянул руку для рукопожатия. — Ичиро Морияма. Сын Кенго обхватил ладонь, что была чуть меньше его собственной, как вдруг тонкие пальцы мальчишки впились в его кожу мертвой хваткой. Подросток дернулся от неожиданности, но Виснински не отпустил, глядя ему прямо в глаза, внимательно наблюдая с каким-то клиническим любопытством. Ичиро чувствовал, как немеют его пальцы, как беззвучно внутри плоти щелкнули суставы, видел, как побелела кожа, где Абрам сжимал сильнее и сильнее… а потом все резко исчезло. Виснински отошел на шаг назад, а на его губы растянулись в холодной улыбке: — Прости, мы не смогли поприветствовать тебя, когда ты только приехал. Это моя сестра Эмма Виснински, — он указал рукой на девочку в клетчатой плиссированной юбочке и рубашке, что уже успела переметнуться от отца к близнецам, и они втроем стояли ближе к Абраму, чем к взрослым. — А это мои братья, Райн Виснински и Рен Виснински. В ярких глазах мальчиков, что метнулись к Абраму, промелькнуло что-то озорное, а потом он снова обратил все внимание к Ичиро. — Добро пожаловать. Хотя, конечно, это тебе должен говорить не я. Абрам посмотрел на Алекса. — Александр Хэтфорд, — сын Стюарта вышел вперед и протянул руку для рукопожатия. — Ичиро Морияма. Хватка Алекса была крепче, чем у детей его возраста, но слабее, чем у Абрама. — Это моя сестра, Кейтлин Хэтфорд, — он указал рукой на девочку в сарафане. — Как уже сказал Абрам, добро пожаловать на Зеленые острова. — И даже не скажете, поладим ли мы? — сухо спросил Ичиро, глядя на мальчишек сверху вниз, когда молчание затянулось. О, теперь он понимал, о чем его предупреждал отец в день, когда Хэтфорды вызвали его. И если Стюарту, Арии, Мэри и Натану хватало ума и такта вести себя воспитанно, то, видимо, детям — нет. Или они росли в иллюзии своего всесилия. Глупые. Они не уникальны. Дети есть у всех глав семей. И если Виснински и были самыми сильными, древними и могущественными, то Хэтфорды, насколько знал Ичиро, были самыми младшими из «нового поколения». Видимо, поэтому, по своей глупости, решили, что им все можно. Морияма мог себе позволить склонить голову перед старшими. Это было уместно. Но не перед этими детьми. Однако почему-то, несмотря то, что он был все же выше, Ичиро не чувствовал, что смотрит на них свысока. И если перед Александром и близнецами ему голову склонять не хотелось, то вот перед Абрамом… от его взгляда по телу побежали холодные мурашки. Оглядываясь назад, именно в этот момент, глядя в ожесточившиеся холодные глаза младших, Ичиро должен был остановиться и насторожиться. Он должен был быть умнее и менее самоуверенным. Должен был прислушаться к словам своего отца, который пусть и был строгим, жестоким и далеко не лучшим родителем, приравнивающим к нулю все достижения сына, думая, что таким образом мотивирует его стараться больше, но все же Кенго признавал его своим наследником и, наверное, своим поломанным образом дорожил. — А мы поладим? — полюбопытствовала Кейтлин. Морияма краем глаза заметил, как Мэри хотела вмешаться, но Стюарт удержал ее за руку. — Ну, мы, конечно, можем попытаться, — заверила Эмма. — Пошли, нам нужно переодеться и идти на тренировку с Уиллом, — отозвался Абрам, наконец-то отводя взгляд своих ледяных глаз от него, от чего Ичиро наконец-то смог сделать нормальный вдох. И, похоже, у него не получилось скрыть то, как на него влиял взгляд наследника Семьи Виснински. Увидев это, Кейтлин и Эмма переглянулись и синхронно усмехнулись. — Пап, а можно мне тоже присоединиться к Рему, близнецам и Уиллу? — встрепенулась Кейтлин, словно эта идея только сейчас пришла ей в голову. — Ты еще слишком… — Я тоже поучаствую, — перебил отца Алекс, повернувшись к Девонсу, который лишь склонил голову, не то давая знать, что услышал, не то скрывая улыбку. — Я тоже буду участвовать! — с широкой улыбкой сказала Эмма. Натан начал было говорить, но она его перебила. — Ты же не запретишь то, что обещал, верно? — уточнила у Натана девочка. — Не запрещу, — смиренно вздохнул глава Львов, поняв, что его поймали на крючок. Он обещал детям вернуть их жизни до событий в театре, но как-то запамятовал о том, что обещал детям вернуть их тренировки. Но Эмма, пусть и была ровесницей Александра, — девочкой. — Эмма, Кейтлин, — взял на себя объяснения Натан. — Вас, конечно, научат самообороне, как и всех, но отдельно вы ещё не готовы к подобным тренировкам. А Кейтлин впридачу слишком мала даже для самообороны, — сказал мужчина, глядя при этом только на Уильяма. — Обычно начинают в десять лет. Абрам стал исключением. С Эммой я позанимаюсь, а Кейтлин пусть посмотрит. Если будет уверена, что сможет, тогда ладно, — сказал Уильям. — Супер! — Кейтлин подпрыгнула на месте, хлопнув в ладоши. Девочка взяла Эмму за руку, и они поспешили. — Мы тоже пойдём переоденемся, — близнецы и Абрам ушли. Александр же остановился поравнявшись с Мориямой. — Можешь присоединиться, если хочешь, конечно… — мальчик хмыкнул и пошел дальше, не дожидаясь ответа. — Прости за это, — вздохнула Ария, когда вся шестерка скрылась из виду. — Им сложно переступить через свою обиду. Они не понимают, что ты не твой отец. — Так же вздохнув, сказала Мэри. Ичиро решил лишь кивнуть и промолчать. В конце концов, они появлялись дома только на выходных. А Виснински и на них не было. Стюарт много работал и был спокойным, а Мэри и Ария казались весьма приятными. От этих женщин так и веяло теплом, уютом и любовью, пусть сначала они и показались подростку несколько угрожающими и холодными. Если бы Морияму сейчас попросили описать женщин семьи Хэтфорд одним словом, то он выбрал бы «мама». Не «мать». Именно «мама». Та самая женщина, что растит тебя, целует, обнимает, читает сказки перед сном и всегда нежно улыбается. У него такой никогда не было, но… во всех книгах хороших матерей описывали именно так. — Пойдешь с ними на тренировку? — голос Стюарта вернул Ичиро в реальность. Хэтфорд, оказалось, уже стоял рядом и заглядывал Морияме в глаза, терпеливо дожидаясь ответа. — Я и правда толком не практиковался с отъезда, но, думаю, у нас с мистером Девонсом разные школы. — Я могу подстроиться, как подстроюсь под Кейтлин, — пожал плечами Уилл. — Я огромный мужчина, который учит детей. Уж что я умею, так это подстраиваться. Так что? — Ты можешь не ходить, это было лишь предложение, а не требование, — вступила в разговор Мэри, кладя руку на напряженное плечо подростка. — Можешь просто выйти на улицу посмотреть. Ты совсем не бываешь на свежем воздухе. — Я лучше воздержусь, — упрямо возразил Ичиро, глядя прямо. — Могу я идти? — Конечно, — стоило разрешению Мэри прозвучать, как мальчик тут же ринулся прочь, словно сбегая, но при этом удерживая подбородок высоко. — Что думаешь? — едва слышно спросила она, чуть повернув голову к Натану. — Что он такой же любопытный мальчишка, как и все дети, оказавшийся в мире, который он никогда раньше не видел. Хочет тепла, но боится обжечься. Не понимает себя, что мешает ему думать критически. Маленький ребенок внутри так и рвется на свободу, но дрессура отца достаточно сильная, чтобы пока что держать его на цепи, — хмыкнул Виснински. — Уильям, мы со Стюартом присоединимся к вашей тренировке. Хочу и посмотреть, и поучаствовать. Возьми все необходимое для нашего любимого упражнения. — Хотите молодость вспомнить? — с нескрываемым весельем уточнил Девонс. — Именно. На это и расчет. Мэри? — Думаю, сейчас идеальное время для нашего с Арией чаепития на свежем воздухе. Его окна выходят на нужную сторону. — Тогда так и поступим.