Часть 9

— Еще раз, — Уильям протянул руку Александру, но разозленный очередным проигрышем мальчик оттолкнул крепкую ладонь и поднялся сам. Со стороны могло показаться комичным, как одиннадцатилетний ребенок, достававший Девонсу едва до половины плеча, пытался побороть его. Но Уильям умел приспосабливаться. Не было лучшей груши для битья, на которой можно отрабатывать удары, чем живой человек. И кроме Уильяма Стюарт, вероятно, никому бы не доверил такую работу. Было хорошо уже то, что Алекс не замирал в ужасе, когда над ним нависал крепкий мужчина, — значит, в случае чего он не испугается. Абрам рос не по дням, а по часам и уже почти доставал дяде до плеча, дотянувшись до ста сорока восьми сантиметров. Что-то подсказывало Девонсу, что когда-нибудь этот мальчишка будет той еще «Эйфелевой башней», но сейчас он просто радовался, что их тренировки от месяца к месяцу становились все проще из-за уменьшающейся разницы в росте. Близнецы были одного роста с Алексом, хоть и были на год младше. Это было неудивительно, если вспомнить, что их отец был метр восемьдесят, а дядя — метр девяносто. — Ты все время забываешь про работу ног, — Уильям присел на корточки и чуть подвинул ступню Александра, снова вставшего в стойку. — Вот так. Следи, чтобы они не стояли слишком близко друг к другу, но и не растопыривай. Не корова же на льду. — Знаю, — обиженно буркнул мальчик. — Тогда делай. Абрам, хорошо, но постарайся контролировать силу удара. Понял? — Принял. Постараюсь, — сказал мальчик, разминая плечи. — Райн, тоже следи за ногами. Рен, работай корпусом. Хорошо? — Синхронно ответили мальчики. — Я сейчас закончу с Алексом и подойду к вам, — сказал мужчина, возвращая внимание к Александру. Девонс растрепал и так взъерошенные светлые волосы мальчика. — Как дела? — хмыкнул он, следя за разогревом. — Растяжка — это скучно, — фыркнул Алекс, делая очередные наклоны. — Но это необходимо, чтобы не нагружать тебя слишком сильно и чтобы все было в порядке, — вмешался Стюарт, вышедший на веранду. Вместе с Натаном одним своим появлением эти двое умудрялись сбить всю тренировку и отвлечь детей от занятий. И немудрено: вместо привычных костюмов или, на худой конец, брюк и рубашки, на них были… Боги, берегитесь — спортивные штаны и майки. Сколько дети ни старались, не могли вспомнить, чтобы видели своих отцов в таком виде хоть раз, даже дома. Оказалось, что красивая одежда скрывала широкие плечи и рельефные мышцы. Конечно, различия между мужчинами были заметны. Телосложение Натана было крепче, мышцы — рельефнее и заметнее. Таким мог позавидовать даже сам Уильям. Мужчина не знал, как глава самого крупного клана успевал находить время для тренировок, но и сомневаться в силе Стюарта не приходилось. Его жилистая и подтянутая форма не оставляла места для сомнений. — Ты недавно сушился, что ли? — усмехнулась Мэри, стоявшая на краю веранды, скрестив руки на груди и подмечая, как выражены были мышцы под светлой кожей. — Интересно, для кого так старался. — Разве не очевидно? — хмыкнула стоявшая рядом Ария. — А вот Натан… — она присвистнула. — Никогда не думала, что под твоими дорогими костюмами прячется произведение искусства. — Для кого старался? Как ты можешь делать такие комплименты другому мужчине, когда твой муж стоит прямо перед тобой? — изобразил возмущение Стюарт, но все же не смог скрыть улыбку. — Очень смешно, — закатил глаза Натан, начиная разминать плечевые суставы и спускаясь на траву к остальным. — Примете в кружок? — Пап, ты будешь тренироваться с нами?! — с восторгом взвизгнула Эмма и, не замечая своего обращения, подорвавшись с места, бросилась к отцу. — Ага, — он притянул девочку к себе за плечи и чмокнул в макушку, наклонившись. — Но сначала давай-ка разогреемся получше, чтобы Уильям и Абрам нас быстро не повалили на землю. — Меня подождите, — проговорил Стюарт, отстранившись от жены и присоединяясь к остальным. --- Ичиро стоял у окна и наблюдал, как Хэтфорды все вместе проводили время на свежем воздухе. То тут, то там раздавался смех. Стюарт помогал Алексу и Кейтлин, Натан — близнецам и Эмме, а Мэри и Ария присели на траву, расстелив клетчатый плед, чтобы быть поближе к остальным. Уильям медленно показывал Абраму какие-то движения, то и дело останавливая мальчика, поправляя и направляя его. Это казалось чем-то… неправильным. В жизни Ичиро никогда не было ничего подобного. Большая часть его тренировок, начавшихся, когда ему было семь, проходила за изучением и использованием огнестрельного оружия, и лишь недавно добавилось дзюдо. Нанятый тренер был уже не молод, но пользовался уважением в спортивных кругах. Так или иначе, это было достаточно скучно, и Ичиро не уделял этому особого внимания. В конце концов, что безоружный мог сделать на расстоянии, если у тебя в руках огнестрельное оружие? Да и глава клана никогда бы не стал вступать в поединок. Для этого всегда есть подчиненные. Однако, судя по всему, Хэтфорды и Виснински придерживались иного мнения и превратили жесткие уроки в веселое совместное времяпрепровождение. Это тоже было чем-то новым. Конечно, Ичиро тоже каждый день был подле отца, но иногда они могли неделями не разговаривать. Хэтфорды и Виснински, казалось, во всем были противоположностью Мориямам. Там, где у Ичиро — одиночество, у них — семья; где у него — холод, у них — тепло; где у него — тишина, у них — шум. И Стюарт, и Натан не ругали своих детей за отсутствие дисциплины или несдержанность. Боги, да они, в отличие от Кенго, проводили время не только со своими первенцами и заботились о других. У Натана трое из четырех детей даже не были родными, тогда как Рико был вычеркнут из памяти всех, словно того и не существовало. Только теперь, глядя на эту поляну, залитую солнцем, и семью, что старалась проводить время вместе, несмотря ни на что, Ичиро задумался: почему? Почему отец отвернулся от Рико так радикально? Было ли это связано с разделением на две ветви, или у Кенго имелись иные причины? Того же Тэцуи, пусть и не допускали до власти, но не вычеркнули. Почему же тогда?.. Ответов не было. Может, это из-за мамы? Может, Рико как-то причастен к ее смерти? Ичиро не помнил ее, но многие говорили ему, что он очень на нее похож. Отец не показывал фотографии, другие также молчали, даже не называли по имени, лишь «госпожа»… Но юноше хотелось бы ее увидеть. Хоть одним глазком. Его внимание вновь вернулось к Хэтфордам и Виснински. Натан и Уильям на своем примере показывали детям, как выполнять какое-то упражнение. У обоих мужчин были по две прямые палки длиной с предплечье, которыми они сражались, словно мечами, но, судя по размеренному стуку, цель была иной. Они ускорялись, движения становились сложнее, оба начали делать выпады… Ичиро не знал, зачем они это делали, какова была цель, но завороженно наблюдал. За тем, как те передвигаются по поляне, кружа, как восторженно смотрят Алекс, Кейт, Эмма, близнецы и Абрам. Стюарт лежал на пледе, положив голову на колени жены, тогда как она гладила его по волосам. Мэри с улыбкой наблюдала за всеми. «Интересно, а если бы отец не выгнал Рико, мы бы поладили?» — подумал Ичиро, положив ладонь на прохладное стекло. Он не помнил, как выглядел брат. Не знал, видел ли его вообще хоть раз. Могла ли их семья проводить время так же, как Виснински и Хэтфорды? Был ли кто-то еще, кроме Тэцуи? Ведь, по сути… Подросток отдернул руку от стекла, резко отвернулся и опустился на пол, прижимая колени к груди, впервые чувствуя такое отчетливое одиночество. Он не должен был думать о подобном. У Мориям не просто так были правила. Строгие и неоспоримые. Именно благодаря им они стали теми, кем были. Но… Виснински и Хэтфорды же тоже были одними из шести верховных семей. Почему же тогда они могут жить так ярко и свободно, а Ичиро вынужден чувствовать себя так, словно он и правда один во всем этом мире? Словно он — последний человек. А, может, весь его мир сузился до этой гостевой спальни? Головой Ичиро понимал, что жизнь вокруг течет, слышал изредка доносящийся смех кого-то из Хэтфордов или Виснински, но все, что было у него, — эта комната, учебники и кипа исписанных листов бумаги. Это его мир. Пустой, тихий и словно искусственный. Спальня была залита солнечным светом, все вокруг было в светлых тонах, но Ичиро все равно казалось, что он тонет во мраке. --- Базилио с нескрываемым весельем смотрел на утвержденные даты черного аукциона. Приглашения уже были разосланы, лоты готовы, а Филипп переправлялся через океан вместе с остальными похищенными людьми, чтобы потом «сбежать» к Малькольмам. Или к Мориямам? Как повезет. План Мэри складывался просто идеально. Еще немного, и они приступят к действиям. Больше это не были пустые мечты и слова. Они начинали действовать. Как сладко и многообещающе… От мыслей мужчину оторвал телефонный звонок. Увидев, кто звонит, Руссо расплылся в ласковой улыбке и тут же взял трубку, откладывая все бумаги на край стола, чтобы полностью сосредоточиться на разговоре. — Привет, мам. — Привет, дорогой. Как ты? — Все хорошо, — он приглушенно рассмеялся, не переставая поражаться тому, что мать словно не хотела признавать, что он уже давно не сорванец, а взрослый мужчина. Иногда это раздражало, но, на самом деле, было чертовски приятно. — Вы как? Мальчишки не слишком вымотали вас? Как Джулия? — В полном порядке, не волнуйся, — заверила его Виктория. — Мальчишки уже рвутся бросить школу, говорят, это пустая трата времени, а еще хотят обзавестись своими мотоциклами, а Джулия не вылезает из танцевальных залов. — Видимо, скоро папа пожалеет, что когда-то отвел Алессио и Алессандро на трек, — рассмеялся Базилио. — Сколько им было, когда они первый раз сели на эти мини-мотоциклы? Семь? — Шесть, — отчеканила она. — И я говорила тебе, что лучше этого не делать. Базилио почти видел, как его мать сокрушенно качает головой. — Умоляю, не дари им мотоциклы на день рождения. Им по девять, они слишком малы для такого транспорта. — Да ты права, им же по десять. Слишком рано. Вот на пятнадцать… — начал Базилио Руссо. На том конце послышался удар ладони о стол и звон чашки о блюдце. Кажется, Виктория была очень недовольна. — Бог мне свидетель, если ты подаришь нашим мальчикам мотоциклы на пятнадцатилетие, я оттаскаю тебя за уши так, как не таскал даже твой дед! — Мам, сжалься надо мной, — приглушенно рассмеялся он. — Ладно, пусть папа отведет их на гоночный трек, покажет машины… Подожду до шестнадцати. — Базилио! — пуще прежнего взвизгнула женщина, а от горлового хохота мужчины, кажется, задрожали даже окна в кабинете. — Я думала, благодаря отношениям с Мэри ты станешь умнее. — А она тут при чем? — При том, что, по словам твоего отца, Хэтфорды из поколения в поколение показывали себя хорошими родителями, которые определенно точно не стали бы дарить своим детям машину для самоубийства! — Отец ничего не знает о них, — фыркнул Базилио, вспомнив, как они с Хэтфордами и Виснински собрались в Риме. — Я не позволю тебе подарить детям мотоциклы. И не пытайся увиливать, переводя тему. — Ла-а-а-адно, придумаю что-то еще, — закатил глаза он, смиряясь с этой опекающей чертой своей матери. — Как Джулия? Расскажи мне о ней больше. — Она всерьез увлеклась танцами, — наконец позволила сменить направление разговора Виктория. — Пробует себя в разных стилях. Сейчас ходит на балет, но ей не очень нравится, как и бальные. Я нашла для нее студию, где преподают хип-хоп. Пойдем туда на выходных. — Главное, что ей нравится, — одобряюще кивнул Базилио, задумчиво постукивая пальцами в хаотичном ритме по столу. — Как думаешь, чем она захочет заняться, когда вырастет? — Думаешь, станет ли Джулия частью семьи или же будет жить обычной жизнью? — холодно спросила Виктория, тут же улавливая ход мыслей сына. — Как я могу об этом не думать? Мне это нравится не больше, чем тебе, но девочка стала моей приемной дочерью. Мы с ее отцом не были близки, но я должен позаботиться о ней. Это моя обязанность как главы семьи. — Только вот ты ничего не смыслишь в отношениях с детьми, а Джулию боишься как огня, — хмыкнула она. — Хотя, если подумать, для тебя всегда чужие чувства были потемками. — Она девочка. Не хочу пугать ее или причинить вред, — признался Базилио, стараясь не обращать внимание на вторую половину сказанного. — Она боевая, — с горечью усмехнулась женщина. — Ты ее не напугаешь. Она даже мальчишек строит, хоть ей всего восемь. Еще рано решать. Дай ей самой выбирать. И не принимай скоропостижных решений, о которых потом пожалеешь. Времени куда больше, чем тебе кажется. — Даже не представляю, как вы с отцом делаете это… — устало вздохнул Базилио, потирая глаза. — Просто кто-то хорош в одном, а кто-то — в другом, — утешила она. — Не кори себя. Мальчики тут счастливы. Они знают, что ты заботишься о них, как можешь. Джулия тоже уже пришла в порядок. Много танцует. Хорошо учится в школе. Занимайся делами. А мы с твоим папой позаботимся о детях. — Что бы я без вас делал? — Так бы и не научился бы выбирать украшения и правильную одежду, — усмехнулась Виктория. — Иди. Решай сложные проблемы. И помни, что мы всегда ждем тебя дома. — Спасибо. Люблю тебя. — И я тебя. Береги себя. Послышались гудки, но Базилио не спешил двигаться, убирать телефон от уха и что-то предпринимать. У них с матерью всегда были теплые и доверительные отношения. Ее искренние слова и вера в него за годы превратились в ту броню, что не могли пробить ни чужое злорадство, ни собственные сомнения, а если такое и происходило, Руссо просто звонил и слушал родной успокаивающий голос. Виктория всегда знала, словно интуитивно, в чем он нуждался больше всего. Базилио был бы плохим отцом. Он не боялся ни пуль, ни крови, но дети… вызывали у него ужас. Такие маленькие и хрупкие. А еще слишком громкие и… непонятные. Он не был создан для этого. А может, у него просто не было рядом той, что смогла бы его научить. Когда встал вопрос о наследниках, Базилио не задумался о договорном браке. Подобная мысль даже не пришла ему в голову. Он любил только одну и не мог представить рядом с собой другую. Он не мог забыть ее даже после того, как она вышла замуж. Он мог сказать о чувствах до ее брака, но… не видел в этом ни смысла, ни логики. От одной только мысли, что ему придется жить с какой-то женщиной, заниматься с ней сексом неопределенное время лишь для заведения потомства… Подобное отношение к партнерше было бы просто отвратительным, и Руссо стал бы омерзителен сам себе. Поэтому — ЭКО и суррогатная мать, которая даже лица Мартино никогда не видела. Это была третья ее беременность, которая, как и две предыдущие, прошла без осложнений. Это была та альтернатива, которую мужчина мог себе позволить. Как и честный разговор с родителями до принятия финального решения. Они и так никогда не хотели жить в Неаполе, предпочитая виллу вдали от городского шума, а предложение о воспитании внуков стало для них радостью и тем самым ярким счастьем, что заново озарило их жизни. Да. Они были созданы для семьи. Но не Базилио. По крайней мере, не сейчас. До начала их отношений с Мэри он так думал. И пусть родители и говорили, что он может забрать мальчишек в любой момент, заверяли, что он слишком самокритичен и просто не понимает, что справился бы лучше многих… Он не хотел оступиться. Ведь, пусть рождение мальчишек и было его «обязанностью», Мартино никогда не относился к ним как к кускам мяса. В первую очередь они были детьми. Его детьми. И пусть хорошим отцом в привычном понимании этого слова он быть не мог, все равно хотел для них лучшего. Как и для Джулии. Маленькая девочка, с которой он даже знаком толком не был. Но все же она была такой маленькой, такой милой и хрупкой. У них были одинаковые глаза. Живые, карие, с легким хитрым прищуром и морщинками в уголках, когда они улыбались. Такие же сверкающие и выразительные глаза были и у мальчишек. Что волновало Базилио — будущее. Он не был тем человеком, что мог жить одним днем, неделей, месяцем или даже годом. Если судьба Алессио и Алессандро была предрешена еще до зачатия, то вот Джулия… Дочь его двоюродного брата, которого убили Мориямы. Дитя, потерявшее обоих родителей и ставшее никем. Конечно, по документам она теперь считалась дочерью Базилио, и он к ней привязался и любил, но все всегда будут знать, что она лишь его двоюродная племянница. Это освобождало ее от многих обязательств, но в то же время добавляло опасности в будущем. Если она станет обычным человеком, если решит отдалиться от темного мира крови и денег, Руссо не будет иметь ничего против. Он поможет ей всеми возможными силами. Однако фамилия девочки всегда будет кричать о ее принадлежности к семье. Даже если она выйдет замуж, это не изменится. Руссо однажды — Руссо всегда. Такие, как они, не меняют фамилий. Мэри была исключением, ведь Виснински были куда могущественнее Хэтфордов, и она сама захотела ее поменять. Да те же Мориямы могли попробовать угрожать ему через Джулию. Это ли не проклятье? Оптимальным вариантом стал бы политический брак с одной из семей, что была в подчинении, но… это также было ненадежно. Многое могло произойти и пойти наперекосяк. А как же ее чувства и желания? Что, если… Мужчина тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Его мать была, как и всегда, права. Сейчас не время думать об этом. Пока что Джулия — маленькая девятилетняя девочка с сильным характером, которая любит танцевать. Пусть она такой и остается. Какие бы проблемы ни появились в будущем… Базилио решит их. Если Стюарт смог найти в себе силы встать против Мориям, чтобы защитить свою семью, нашел достаточно воли, чтобы выстроить планы на годы вперед и ждать, Руссо тоже сможет. Слабым он не был никогда. Мысли сами собой закрутились вокруг уже въевшегося в подкорку образа. Пшеничные волосы, сверкавшие золотом в свете неапольского солнца, изящный изгиб губ, светлая кожа и внимательные, острые серо-голубые глаза, умевшие теплеть для самых избранных. Образ Мэри Хэтфорд стал его неотъемлемым спутником в последние месяцы. Сначала мужчина оправдывал это тем, что сейчас у них много совместных дел, поэтому в памяти и всплывают яркие картинки. Потом Базилио понял, что его влюбленность никуда не делась. Он думал, что одной случайной ночью все закончится, но нет. Он влюбился. Базилио Руссо заново влюбился в эту женщину. Он начал использовать воспоминания о ней как медитацию. Закрывал глаза и снова оказывался с Мэри на улицах Италии. Он не мог поверить, что она была его наконец-то, спустя столько лет безответной любви, боли и страданий. Воспоминания заставили его нежно улыбнуться: она шла рядом и слушала его рассказы. Тогда было спокойно. Воздух пах морем, солнце ласкало кожу, ветер щекотал пряди волос, город бурлил жизнью, а они неспешно шли нога за ногу, просто впитывая этот момент. Слова тогда сами стекали с языка, напряжение чуть отступало, тиски отпускали закаменевшие плечи, а глаза не выискивали опасность тут и там, нет, они скользили по домам, небу, граффити на стенах, брусчатке и… по ней. Ее лицу. Ее волосам. Ее тонкой шее. Ее одежде. Медленно открыв глаза, Руссо наконец выпустил телефон из одеревеневших пальцев, а потом неспешно открыл один из ящиков в столе, где лежал только один сложенный пополам лист бумаги. Тот, что он читал уже столько раз, что никогда, наверное, уже не сможет забыть написанные от руки слова. Слова, в паутине которых он смог найти лазейки. Еще тогда, в первый же день. Карты были у него на руках, решения и варианты дальнейших событий. Но почему-то он все медлил, что никогда не было ему свойственно. Дед вечно ругал его за поспешность и пылкость, что были его и сильными, и слабыми сторонами. Обоюдоострый меч. Но в этот раз все было иначе. Глаза сами собой, скорее по привычке, снова побежали по строкам. Там было так много и в то же время так мало. Однако последнее предложение стало главным: «Спасибо, Базилио. Я люблю тебя». Эти слова не были написаны так, словно чернила хотели вдавить в бумагу. Нет. Буквы легли на лист легко. Искренне. И без принуждения. Он не мог понять. Он познакомил ее с детьми, но при этом не мог объявить об их отношениях яхтам на весь мир. А все потому, что она не могла сказать сыну правду, что начала с ним встречаться. Мужчина знал, что если бы она разговаривала с ним, он бы принял. Абрам был умен не по годам и даже старался свести отца с той, кто ему симпатизировала. Так почему Мэри не могла сказать, признаться, попросить понять? — Дилемма, — пробормотал себе под нос Базилио, разглядывая каждую черточку, словно перед ним было произведение искусства, тайна которого так и не была разгадана. — Это не игра. Не для него. Не в этот раз. Он отложил лист бумаги, откинулся на спинку кресла и, повернувшись к окнам, устремил взгляд на горизонт. — Или ты втянула меня в игру, о которой я не знаю, и просто используешь меня, как и всех мужчин вокруг себя? Исключение из правил — Натан Виснински. Проклятый ублюдок, забравший его территории и вцепившийся в них мертвой хваткой. Как же так вышло?.. Что он оказался под властью женщины, хотя всю жизнь этого избегал? Базилио мог ребячиться куда больше, чем многие другие, но он не просто по прихоти занял свое место. Задумчиво, постукивая указательным пальцем по подбородку, он не двигался с места, тратя всю свою концентрацию на размышления, пока наконец ребус в его голове не сложился. Это было приемлемое для него решение сложившейся ситуации, которое не затронет иные аспекты. Лучшее при сложившихся обстоятельствах. Он сделает всё, чтобы понять, что на самом деле чувствует к нему Мэри. Это любовь, просто привязанность или, того хуже, похоть? Ему предстояло это выяснить. --- — Я рад, что ты снизошел до личного ответа, — старческие тонкие губы изогнулись в том, что люди называют улыбкой. — Буду ждать тебя. Повесив трубку, Вэньмин с наслаждением вздохнул, прикрывая глаза и наслаждаясь шелестом листвы кленов. Все фигуры вставали на свои места. Открыв глаза, Ван протянул морщинистую руку и ненадолго задумался, глядя на разложенные фигуры сянци. Его промедление не продлилось долго. Красный советник. Идеальная роль. Взяв фигуру, он передал ее дочери, что без слов поняла его просьбу. — Отец, вы думаете, что это верно? — Это лишь предположение, — помутневшие от возраста глаза обратились к женщине, что кистью наносила пометку на фигуру. — Еще не все ясно, однако фигуры сами собираются на доске. Забавно, что следующий год — именно год Тигра, не находишь, Минчжу? Не знаю, согласится ли сам Тигр, но… — Празднование его наступления в любом случае обещает быть ярким, — кивнула она, ставя круглую фигуру, походившую на большую монету, на законное место. — Вы уверены, что это не закончится плачевно? — А если и так? — Вы правы, отец, — подведенные нежной помадой цвета лепестков вишни губы мягко изогнулись. — Этот банкет непременно запомнится всем на долгие годы. Хотите, чтобы я связалась со старшими братьями? — Нет. Просто отправишь им со временем приглашения. До сего пусть остаются в своих домах и не мешаются. А пока… Сыграем в го? — Это все не дает вам покоя? — На его месте я бы заинтересовался, так что хочу, чтобы ты была готова и увидела все варианты того, что может произойти. — Благодарю, отец. Минчжу склонила голову в уважении, а потом, сложив сянци, заменила их на доску для го. Все ее движения были плавными и размеренными. Этому отец учил ее с младенчества. Время нужно ценить, но спешка — грех. Баланс — вот что должно быть всегда. — С чего бы вы хотели начать? — С вопроса, разумеется, — черный отполированный камушек лег на пересечение линий. — Что, если?.. --- Когда во вторую пятницу Хэтфорды вновь вернулись домой, Ичиро и не подумал спуститься вниз. Это не имело для него никакого смысла. Его ничто не связывало ни с Александром, ни с Кейтлин, ни с детьми Виснински, которых опять пригласили, потому что Мэри скучает по сыну и потому что они хорошо общаются друг с другом. Эти дети… пусть Морияма и наблюдал за ними всего несколько дней неделю назад, они все равно казались ему слишком… вольными. Ни Мэри, ни Стюарт, ни Ария, ни Натан ни к чему их не принуждали. Несколько раз Ичиро находил их бездельничающими или смотрящими фильмы, навалив на стол кучу вредной еды. Недавно к ним приезжала Аврора Харпер, новая девушка Натана, как Ичиро понял по их взаимоотношениям. Но женщина быстро объяснила, что они просто друзья. Хотя Ичиро в это не верилось, судя по насмешливым взглядам Стюарта, Мэри и Арии, им тоже. Эта пятерка расположилась на диване и до трех ночи смотрела фильм и громко смеялась, заставляя сердце Ичиро сжаться. У него самого друзей никогда не было, и он сомневался, что когда-нибудь будут. «Страшное расточительство времени», — говорил отец, когда разговор переходил к теме друзей. «У главы нет друзей, есть только союзники». Но тогда почему у Хэтфордов и Виснински они были? Почему они могли иметь друзей, а Ичиро — только союзников? Он не знал. Могли ли дети, которые не тратили все свое свободное ото сна время на учебу, стать кем-то выдающимся? И ладно еще близнецы и Эмма с Кейтлин, но Александр и Абрам… они как наследники должны ведь осознавать, какая это ответственность?! Ичиро этого не понимал. Поэтому исправно сидел за своими книгами и учился, чтобы по возвращении в Японию не отставать по составленной отцом программе. Это было куда полезнее и продуктивнее, чем что бы то ни было. В конце концов… Мысли подростка были прерваны тактичным стуком в дверь. Резко обернувшись, Ичиро подавился собственным вздохом, потому что на пороге стоял не кто иной, как Александр. Мальчишка как-то умудрился совершенно беззвучно открыть дверь и теперь стоял там, прислонившись плечом к косяку, задумчиво рассматривая все внутри комнаты, словно никогда прежде ее не видел. В сознании Мориямы вспыхнули воспоминания о «крепком рукопожатии» от Абрама при их первой встрече и леденящих душу взглядах, что на него кидали Хэтфорды и Виснински. «Этих детей нельзя недооценивать», — мысленно сказал он сам себе. Могло ли быть так, что эта шестерка… Подросток отогнал от себя пугающие и глупые мысли, однако сделал в голове пометку закрывать ночью дверь на ключ. — Меня кто-то искал? — сухо спросил Ичиро. — Нет, — Алекс перевел взгляд своих внимательных серых глаз на Морияму. — Не знал, что к твоему приезду папа и мама с тетей Мэри сделали ремонт. Забавно. — Если я никому не нужен, то зачем ты пришел? — пропустив комментарии о комнате мимо ушей, в лоб спросил Ичиро, начиная чувствовать неладное. — Может, я захотел подружиться? — Здесь нет твоего отца, — встав на ноги, Морияма подошел ближе к дверному проему и Хэтфорду, — так что незачем устраивать это шоу. Вы отчетливо дали понять, что не рады мне. Одно лишь жаль — я ничего не могу сделать и вынужден здесь находиться. Лучше нам просто не пересекаться. — Не пересекаться… — протянул Алекс, словно пробуя слова на вкус. — Ты знаешь, что когда отец объявил о твоем приезде, мы рассорились? И не из-за самого факта, что ты будешь жить под нашей крышей. Все из-за моего дня рождения. Из-за того, — Алекс усмехнулся, — происшествия в театре у нас давно не было праздников. И я хотел праздник. Но вот приехал ты. Сын человека, который виноват в том, что мой кузен чуть не умер, защищая наших сестер… — Отец не отдавал этот приказ, — перебил его Ичиро. — И ты это знаешь. Он тут не при чем. Лола Малькольм… — Надо было лучше отбирать себе псов, а если те заразились бешенством, то вовремя отстреливать, — рявкнул Хэтфорд, шагая внутрь комнаты и вплотную подходя к Морияме. — Я знаю, кто отдал приказ. Знаю, каким он был. Знаю, почему его отдали. Но это не снимает с твоего отца ответственности. Он знал, каков Лола. Много лет знал. И ничего не сделал. — Я не мой отец. — Правда? — Алекс удивленно приподнял брови, а потом удрученно покачал головой. — Нет, ты защищаешь Кенго, хотя знаешь, что он не прав. Что значит, что ты поддерживаешь его решение, а значит, и решение оставить Малькольмов в живых после того, что они устроили. — Зачем ты пришел? Раскидываться обвинениями? Говори, что хотел, и уходи. Пусть я и гость здесь, но такого отношения к себе не потерплю. — О, как ты осмелел, — восхищенно, разве что не присвистнул, Хэтфорд. — Что-то я не помню, чтобы при папе, маме или тете Мэри ты так разговаривал… Не смей завтра даже на глаза мне попадаться. — Что? — опешил Ичиро. — Не выходи из комнаты, Морияма, — посоветовал Алекс. — Моя семья только начинает вновь становиться счастливой. Не смей рушить это. Сказав это, подросток развернулся на пятках и неспешно двинулся прочь, оставляя после себя лишь приглушенный звук шагов, тогда как пораженный Ичиро так и остался стоять неподалеку от двери в свою комнату. Он думал, что Александр пришел угрожать и бахвалиться. Он думал, что мальчишка решил выместить на нем свою обиду и бессилие. Только вот последние его слова говорили о другом. Александр лишь заботился о своей семье. Об их счастье. Ведь верно, когда Ичиро всё-таки пересекался с Хэтфордами, Алекс всегда приглядывал за младшими. То говорил быть осторожнее, то приносил плед с дивана, то, просто сидя в стороне, следил за всем краем глаза… И этот раз не стал исключением. Дело было не в том, что Александр не хотел видеть Ичиро на своем дне рождении, пусть это, наверное, всё же было одним из факторов. Основной задачей Хэтфорда было сделать этот день счастливым для своей семьи. Для всех. А Морияме в их счастье места не было. Он оказался здесь из-за стечения обстоятельств. На самом деле его здесь никто не ждал, никто не звал. И от этого мягкие улыбки Мэри и разговоры со всеми вокруг становились все противнее. Вряд ли только Александр думал, что Ичиро лишний и помеха. У старших, вероятно, просто было чувство такта, чтобы молчать об этом… --- После почти недели проливных дождей погода словно решила смилостивиться в честь дня рождения Александра, и выглянуло солнце. Яркое, теплое и искрящееся, из-за чего мир словно вспыхнул, из мрачно-серого превращаясь в насыщенную радугу. Как и посоветовал Хэтфорд, Ичиро остался в своей комнате, не спустившись на завтрак. Он забрался на широкий подоконник и смотрел на сад. Сквозь закрытое окно слышался отдаленный смех, доносившийся с веранды под ним. Вся семья и не только Хэтфордов внизу пела «С днем рождения», за которой последовали радостные восклицания и нестройные аплодисменты. Видимо, Александр задул свечи… Ичиро притянул колено поплотнее к груди и горько усмехнулся. Он сам никогда не задувал свечи. И не праздновал день рождения. Может, все дело в том, что он родился сразу после Рождества, а может, отец просто считал это бессмысленным — каждый год устраивать какую-то клоунаду, когда это время можно было провести с пользой. И на самом деле, Ичиро даже никогда этого не хотелось. Теперь же… он задумывался, было ли это связано с тем, что он ни разу не праздновал и не присутствовал на таких праздниках. Вся его жизнь, сколько Морияма себя помнил, казалась какой-то искусственной. Он словно существовал в вакууме той реальности, которую для него создал Кенго. У него не было друзей среди сверстников, он не ходил в школу, находясь всегда подле отца или с его подчиненными… Ему всегда говорили, что это ради него: ради его безопасности, ради его будущего, ради всего лучшего — но вот они, Хэтфорды и Виснински, такие же верховные семьи, как и Мориямы, но при этом… все в них отличалось. Было ли так всегда, или Стюарт и Натан — первые, кто воспитывает своих детей подобным образом? А если всё же это было и раньше, то как они удерживали власть, ведь отец всегда говорил, что… Размышления Ичиро прервал тактичный стук в закрытую на замок дверь. Соскользнув с подоконника, он почувствовал, как же сильно за это время затекло все его тело. Провернув в замочной скважине ключ, парень выглянул в коридор. Он даже не знал, кого ожидал там увидеть, но почему-то осознание того, что это лишь гувернантка Вивиан, его успокоило. — Мистер Морияма, доброе утро. — Доброе… — Мисс Хэтфорд послала меня узнать, все ли у вас хорошо. Вы не спустились на завтрак. Вам нездоровится? — уважительно спросила молодая женщина. — Нет, просто хочу побыть один, — Ичиро открыл дверь пошире, чтобы не шептаться через щелку. — Хотите, я скажу приготовить и принести завтрак в комнату? — Да, спасибо… — Чего бы вам хотелось? — То же, что и остальным, — махнул рукой он. — Не утруждайте ни себя, ни людей на кухне. — А… — Вивиан мягко улыбнулась. — Поэтому я и спрашиваю. Сегодня завтрак готовили мистер Хэтфорд и мистер Виснински, поэтому… Они приготовили и для вас, но вы не спустились, еда уже остыла. Поэтому я и спрашиваю, чего бы вам хотелось. Ичиро только и смог, что бросить: «Омлет и кофе» — после чего тут же скрылся в своей комнате. Значит, Александр не договаривался с остальными? Взрослые были уверены, что он, как и всегда, спустится к завтраку и примет участие в праздновании дня рождения парня? Как они себе это представляли вообще?! Даже идиоту было бы ясно, что младшие его ненавидят! Голова Ичиро уже начинала болеть. Он хотел, чтобы этот странный день, который только начался, поскорее закончился, и Морияма мог вернуться к своему обычному расписанию. Вся эта поездка к Хэтфордам, все разговоры, события и происшествия — все это не имело к нему никакого отношения. Это все старшие, что наворотили дел, и теперь… Он просто сосредоточится на учебе, будет делать то, что должен достойный наследник. Остальное просто не имеет значения. --- — Ты не поедешь с нами? — удивленно спросила Кейтлин. — Нет, я не слишком хорошо переживаю качку, — Мэри поправила ветровку девочки и убрала выбившуюся прядку волос за ухо. — Уверена, вы отлично проведете время. — Ты точно не хочешь поехать с нами? — уточнил Алекс. — Я… это же не из-за меня? — Нет, милый, ни в коем случае, — заверила племянника она. — Я правда с радостью бы поехала, но, боюсь, моя тошнота испортит вам все веселье. Я и прогулки на яхте не совместимы. — Надо было сказать об этом раньше, — буркнул Алекс, а потом крепко обнял Мэри. — В следующий раз мы придумаем что-нибудь другое, чтобы провести время всем вместе. — Договорились, — она поцеловала его в макушку, а потом подтолкнула к Стюарту и Арии. — Я буду очень рада, если вы просто отлично проведете время вместе на яхте, как и хотели. — Мам, — тихо позвал Абрам, вставая рядом. — Да, львенок? — Почему ты не поедешь с нами? — почти шепотом спросил он, пока все остальные ушли в сопровождение Стюарта и Арии. Натан остался, чтобы дождаться Рама. — Ты врешь. Когда в Нью-Йорке был банкет на яхте, тебя не укачивало. Натан скрестил руки на груди и усмехнулся одними глазами, как будто говоря: «Ты думала, что сможешь его обмануть?» Мэри вздрогнула. — Ты слишком умный и внимательный, мой львенок, — мягко улыбнулась Мэри, обнимая сына за плечи. — Интересно, это мои гены в тебе проявляются или гены Натана? Натан не смог удержать смешок и подошел чуть ближе к ним. — Давай оставим это нашим маленьким секретом, хорошо? — попросила она. — Мам, что происходит? — Абрам запрокинул голову, чтобы посмотреть матери в лицо. Его яркие пронзительные сапфировые глаза подрагивали от сменявшихся эмоций. — Все хорошо, просто мне нужно кое-что сделать именно сегодня, и я, как бы ни хотела, не могу поехать с вами. Иди с папой и повеселитесь, и за меня тоже. — Тогда почему ты не сказала Алексу так? — Потому что сегодня у него день рождения. Не хочу, чтобы он забивал себе этим голову, ведь у него праздник. Его праздник, когда он может быть счастлив со своей семьей. — Но мы все одна семья, пусть и под разными фамилиями, и ты тоже член нашей семьи! — Да. Это так, — Мэри ласково расчесала огненные волосы Абрама, которые, как и всегда, были похожи на шелк. — Но кто-то же должен делать работу, чтобы мы и дальше могли праздновать дни рождения, Рождество, Новый Год и другие праздники, верно? — А Уилл не может этим заняться? — Увы, не в этот раз, львенок. Просто поезжай с дядей Стюартом, тетей Арий и папой и остальными, хорошо? Мэри повернула мальчика к себе лицом и, присев на корточки, посмотрела снизу вверх. Ее красивый и храбрый, умный и внимательный львенок. Многие бы сказали, что им неприятно, что они вынашивали ребенка под сердцем девять месяцев, а в итоге он — полная копия отца. Но Мэри была рада этому. Несмотря на их с Натаном развод, Мэри знала, что он один из самых красивых мужчин, которых она когда-либо видела, и знала она с самого начала их отношений: хотела, чтобы ее дети были на него похожи. Потому что любила. И даже если они развелись по причине ее измены, она всегда в глубине души будет любить, уважать и восхищаться этим мужчиной. Абрам взял у отца все, что Мэри хотела, чтобы он получил: яркую красивую внешность и характер, великолепные рефлексы и ловкость. Но в остальном… пусть и в малом, по мнению Мэри, он был похож на нее. Пусть и их схожесть не была такой явной. Глядя сейчас на сына, она видела не Натана, не саму себя. Она видела плод их любви, привязанности и уважения друг к другу. Ее мальчик был прекрасен. Замечательный, самый лучший из всех. И каждый раз, глядя на него, она вспоминала только все самое лучшее. Мэри была готова разорвать этот мир в клочья. И знала, что в этом Натан ей поможет. — Поедем, Абрам, — сказал он, подходя и кладя руку ему на плечо. — Повеселись с сестрами и братьями, а вечером все вместе почитаем на французском «Трех мушкетеров», давай? — она погладила сына по щеке, а потом поцеловала в висок. — Мам, — посмеялся мальчик, — я уже как пару лет его не читаю и сам хорошо умею читать на французском. — О, — Мэри прикусила губу и подняла взгляд на Натана. Но Абрам быстро добавил: — Но в твоей компании я с радостью почитаю. Но давай возьмем и папу, почитаем втроем, как раньше. Натан улыбался и поцеловал Абрама в волосы. — Хорошо, так уж и быть. Но это будет вечером, а пока… Идите. Не стоит заставлять остальных ждать, верно? — Мам, мне очень нравится дома, но иногда мне очень не хватает тебя, — поджав губы, прошептал Абрам, обхватив руками запястья матери. — Я очень скучаю по нашим играм в шахматы и семейным вечерам кино, и мне очень нравится, когда мы все вместе. Но я понимаю, что как раньше, как бы сильно я того ни хотел, уже не будет. И я очень рад, что у тебя все хорошо, и хочу, чтобы так и оставалось, даже если ты и живешь не с нами. Мы всегда будем одной семьей. Мэри почувствовала, как на глазах наворачиваются слезы, но быстро смахнула их, еще раз обнимая сына. — Мы всегда будем одной семьей, что бы ни произошло, — сказал Натан, присоединяясь к объятьям. — Но все же мы немного отвлеклись, и мне почему-то кажется… что сейчас что-то не так. Ты точно ничего не умалчиваешь? — с подозрением спросил Абрам. Натан рассмеялся. — Честное слово. Ничего, — Мэри снова поцеловала его, бросив на Натана раздражающий взгляд, а потом поднялась на ноги и искренне, открыто улыбнулась. — Вот увидишь, вы вернетесь из вашего маленького путешествия, а я закончу со всеми делами, потом мы можем почитать втроем и, может, посмотреть какой-нибудь фильм всем вместе. Хорошо? — Хорошо, мам, — Абрам улыбнулся и, подойдя к отцу, взял его за руку. Мэри не смогла не проводить их до гаража, смотрела, как он залезает в машину, как та трогается с места, увозя прочь от дома… Ехать до яхт-клуба достаточно далеко, но у них впереди был целый день. Машина уже исчезла из вида, а Мэри все стояла и смотрела вслед. Стоило шепчущим мыслям забраться ей в голову, как Хэтфорд тут же остановила их и заменила хорошими воспоминаниями об Абраме. Именно о нем Мэри и будет думать. По пути на кухню Хэтфорд поймала Вивиан и позвала за собой, будучи еще не до конца уверенной в том, что будет делать дальше. План уже начал созревать у нее в голове, но нужно было сделать все идеально. Зайдя на кухню, Мэри бросила взгляд на полусъеденный торт с фигурками шоколадных лошадок. Подплавленные свечи все еще были воткнуты в глазурь, а пять из них лежали на большой тарелке рядом. — Вивиан, отрежь для меня кусок, да покрасивее. — Какую-то конкретную часть или?.. — Да, чтобы попала часть надписи с «Birth» и… — Мэри окинула взглядом кухню, словно выискивая что-то. — У нас ведь нет японского чайного сервиза? — Как и китайского, — подтвердила Вивиан. — Такого богохульства себе никто не позволил, — спрятала улыбку она, беря в руки нож и примеряясь. — Мне распорядиться заказать? — Нет. Нечего прививать детям плохие привычки и вкус. — Мне убрать свечи? — Нет, не утруждай себя, оставь так. — Одна или две десертные вилки? — Одна, — Мэри забрала из рук Вивиан тарелку и задумчиво посмотрела на слои коржей и крема. — Он съел завтрак? — Он был не очень разговорчив утром, весьма зажат, и попросил не беспокоить. Почему, не знаю. — Хорошо. Спасибо. Как и говорила Вивиан, дверь в комнату Ичиро была закрыта, а ключ, судя по отсутствию проблеска света в замочной скважине, был на месте, поэтому Мэри поспешила постучать. Все-таки было бы подозрительно, если бы мальчик услышал шаги, остановившиеся у самой его комнаты, а потом наступила тишина. Ответ не заставил себя долго ждать. Послышался щелчок, дверь распахнулась, и пред ней предстал Ичиро в совершенно не характерном для себя виде. Жесткие черные волосы растрепаны и помяты, как и белая рубашка, рукава неряшливо закатаны. Складывалось ощущение, что подросток был в панике или же спешке, однако, увидев на пороге комнаты Мэри, он так и замер, как крольчонок в свете фар. — Я помешала тебе? — тактично спросила Хэтфорд, намеренно глядя не за спину Морияме, а только в лицо. — Н-нет, я… — Ичиро растер брови, словно стараясь сосредоточиться. — Простите. Вам что-то нужно? — Изначально я хотела принести тебе это, — она приподняла руку с тарелкой с тортом, — но, видимо, я не вовремя. У тебя что-то случилось? — Нет, просто… Голова совсем не слушается. Спасибо за волнение, но… и я не ем сладкое, — парень покачал головой, убирая пряди с лица. — Не ешь или не любишь? — мягко спросила Мэри, не собираясь сдаваться так просто. — Абрам, например, не любит. В этом он, так же как и внешне, похож на отца. Они оба не любят сладкое, но торты на день рождения едят, чтобы не обидеть именинников. — Я думал, что после развода пары обычно начинают ненавидеть друг друга, но вижу, вас это не коснулось, — сухо бросил Ичиро, глядя на тонкие пальцы, обхватывавшие бортики фарфоровой тарелки с тортом. Мэри вспоминала выражение лица Натана в тот роковой день. Она знала: если бы не Абрам, Натан давно бы прекратил даже смотреть в ее сторону. Мэри отвлекла себя, прежде чем погрузиться в плохие воспоминания окончательно. Тортом — с шоколадными лошадками и надписью, которую определенно точно не сложно продолжить в голове. Этот торт — часть того счастья, что Александр не хотел, чтобы Морияма разрушил. Часть того смеха, что Ичиро слышал утром. Часть этой семьи, в которой он оказался заперт из-за стечения обстоятельств. И если Алекс делал все, чтобы огородить, защитить это хрупкое счастье от Мориямы, то Мэри… буквально принесла его ему на тарелочке. С голубой каемочкой. — Вы зря проявляете ко мне доброту, — сказал наконец он. — Никто не рад тому, что я здесь. Ни ваша семья, ни моя. — Разве не ты сделал выбор? — Что? — Могу я войти? Не думаю, что нам будет удобно вести разговор на пороге. Смутившись, Ичиро тут же уступил, открывая дверь и пропуская Мэри вперед. Как она успела заметить, весь стол был завален бумагой, тетрадями и учебниками, несколько листов даже упали на пол, что сильно отличалось от привычного идеального порядка. Подумав, Мэри поставила тарелку на пустой подоконник, а сама села в кресло неподалеку, тогда как Ичиро вернулся за рабочий стол. — Вы сказали, что я сам сделал выбор. Что вы имели в виду? — А разве я не права? Ичиро, Стюарт рассказывал мне, что они с Натаном спрашивали твое мнение, когда приехали тогда в Японию. — Так, но… Я не мог отказаться. — Почему же? — Мэри склонила голову к плечу, терпеливо ожидая ответа. — Хотите сказать, что я должен был просто сказать «нет»? — Если не хотел, ты мог отказаться, верно? Неужели ты думаешь, что твои слова бы просто проигнорировали? — Это так не работает, — устало вздохнул Ичиро. — Точнее, нет. Знаете, может, у вас это так и работает, но не у меня. Я не такой, как вы, — он с каким-то отчаянием посмотрел на совершенно спокойную и невозмутимую женщину напротив. — Все это ваше счастье, любовь, радуги и единороги… Я живу в реальности, а не сказке! — выпалил подросток, а потом повесил голову, закрывая лицо руками. — Я правда не очень хорошо себя чувствую, мисс Хэтфорд. Давайте поговорим в другой раз? — Ты считаешь, что мы живем в сказке? Забавно… — Простите, это не то, что… — Ты должен кое-что запомнить. Пусть это и первый твой приезд к нам, но, уверена, не последний. Мы все здесь пережили далеко не самые приятные события, Ичиро, а в будущем нас могут ждать еще куда более плохие вещи. Я знаю, что каждый день для меня, для Стюарта… да для любого из нас может стать последним. Тогда в театре нам просто повезло. Повезло, что дети выжили. Кейтлин и Эмма могли оказаться не такими сильными, как Абрам, и не пережили бы те ранения. Абрам закрыл их собой, слабый, несмотря на то что мог умереть. Они живы только благодаря ему. А сам Абрам мог остаться инвалидом. Но мой мальчик сильный и смог поправиться после двух пулевых ранений. Но если бы он не смог, попади эти пули чуть правее или левее, я и Натан потеряли бы своего единственного сына в одну секунду, — Мэри встала со своего места и окинула взглядом комнату, словно никогда в ней прежде не бывала. — Знаешь, ненавидеть тебя было бы куда проще. Мы могли бы посадить тебя под замок или изводить, — острые серо-голубые глаза опустились к растерянному и побледневшему лицу Ичиро. — Только вот мы не такие. Мы сами творим мир вокруг себя. Наша работа полна жестокости, крови и боли. Поэтому мы делаем все возможное, чтобы не нести этот мрак домой. Не знаю, почему ты так сильно хочешь, чтобы тебя ненавидели, — Ичиро дернулся, как от пощечины, и отвел взгляд, находя в себе силы только слушать размеренный спокойный голос. — Возможно, для тебя так было бы проще. Но я ненавидеть тебя не буду, — честно сказала она, ни секунды не лукавя. — Я буду заботиться о тебе. И это нормально, если ты не знаешь, как ответить на мои действия, или не можешь. Этого от тебя и не требуется. Если уж быть честной, то от тебя вообще ничего не требуется. Ты наследник, и когда-нибудь все происходящее коснется тебя напрямую, но сейчас… Позволь себе побыть просто ребенком, которым ты и являешься. Ссорься с Александром, Реном, Райном и Абрамом, капризничай, влипай в неприятности. Что бы ты ни делал, знай, что и я, и Ария, и Стюарт, все в этом доме и этой стране стоят за твоей спиной. И пока ты находишься под нашей ответственностью, именно мы будем разбираться со всем, что бы ни произошло. — Вы поэтому никогда не ругаете своих детей и не заставляете их ничего делать? — хрипло спросил Ичиро, уперев взгляд в паркет. — Отчасти, — признала Мэри. — Криками дело не решишь, как и наказаниями. Мы предпочитаем говорить со своими детьми и выяснять причины их поступков, объяснять, что хорошо, а что плохо, и почему. Мы даем им свободу выбора, и тогда они раскрываются лучше всего, без давления и указки. Так они становятся собой, а не тем, что мы хотим из них слепить. — А если вас не устроит результат? Если они будут слишком глупыми? Или несамостоятельными? Или не будут знать рамок дозволенного? Или… — Это невозможно. — Что? — Видишь ли, дети по природе своей очень любопытные. Все в этом мире для них ново, неизведанно. Поэтому мы никогда ничего им и не запрещаем. Лишь стоим за спиной, подстраховывая. С возрастом они узнают, что их интересует больше, а что меньше, — пожала плечами Хэтфорд. — Ребенок может вырасти глупым взрослым, только если не говорить с ним и игнорировать. А таких роковых ошибок мы стараемся не допускать. Самостоятельность… — она ненадолго задумалась, а потом сдержанно улыбнулась. — Опять-таки, детям очень нравится чувствовать себя взрослыми и все делать самим. Нужно лишь позволять им это, направлять. Если контролировать каждый вздох ребенка, он вырастет тепличным растением, не готовым к реальной жизни. Что посеешь, то и пожнешь. Мы не перестаем говорить своим детям, что они гениальны, что им все по плечу, если они будут усердно работать. Они растут с этой верой, этим знанием. И ничто не разрушит эту основу в них. — Вы очень странная, — честно сказал Ичиро, переводя взгляд с паркета на свои колени. — Говорите так, будто все само как-нибудь сложится. Это же так не работает! — Ичиро, как ты думаешь, что самое важное для ребенка? Для человека вообще? — Морияма молчал. Долго, пока наконец не покачал головой. Он не знал. Не мог выбрать. — Чувство безопасности, — ответила за него Мэри, когда поняла, что мальчик так и не заговорит. — Это очень широкое понятие, включающее в себя безмерное множество факторов. Это и знание, что тебя не будут ругать за ошибки, — Ичиро шумно сглотнул, — и возможность поговорить с ближним о своей проблеме в любое время, зная, что тебя выслушают и ты не получишь осуждения, — он шумно втянул носом воздух, продолжая слушать, — и понимание, что за просьбу о помощи тебя не отругают, — эмаль на зубах заскрипела от того, с какой силой он сжал челюсти. — И все это лишь малая часть. Я говорю это не как взрослый с высоты своих лет, а как женщина, которая годами жила с ужасным мужчиной. Это лишь понятный тебе пример, так как ты сам знаком с Виснински. С ним я никогда не была в безопасности. Не был и Натаниэль. Но здесь, спустя время, он преобразился, почувствовав, что никто и ничто ему не угрожает, — Мэри ощутила укол вины, вспоминая, как первое время ее львенок цеплялся за нее, едва слышал резкий звук, и не отходил ни на шаг. — Так или иначе, я объясняю это тебе не поучая, а лишь надеясь, что ты сможешь понять нас чуть лучше. — Зачем? — выдавил из себя Ичиро, чувствуя, как горят его глаза и лицо. — Зачем вы вообще тратите на меня время?! — Чтобы в следующий раз, — Мэри подошла к нему, присела на корточки и взяла один из упавших на пол листов, исписанных рваным почерком, а потом положила на колени подростку, — когда у тебя будут проблемы с испанским, ты пришел ко мне за помощью, а не запирался в комнате и изводил себя. Ичиро резко вскинул голову, едва не отшатываясь от того, как близко было лицо Мэри. Он даже не помнил, когда кто-то живой оказывался в его пространстве. Кто-то, чье лицо не пылало яростью или разочарованием. Морияма чувствовал себя таким глупым и никчемным… Он — взрослый, наследник клана, сидит сейчас в таком ужасном состоянии перед Мэри Хэтфорд, чуть ли не плача из-за каких-то слов, а она сидит перед ним на корточках и улыбается, так мягко улыбается, глядя с таким пониманием, словно и правда знает, что за мысли крутятся у него в голове и от чего так тяжело на душе. Интересно, насколько жалким и посредственным он выглядел в ее глазах? Только вот ничего из этого на ее лице не было. Лишь принятие и такая манящая мягкость и готовность услышать, что угодно, что Ичиро так и хотелось наклониться и уткнуться лицом в ее хрупкое плечо. Эта женщина, что по сути была его врагом, к которой он не должен был испытывать никаких теплых чувств, казалась ему самым понимающим человеком из всех, кого он встречал. Честная, моментами острая, но при этом терпеливая и такая нежная со своими детьми… Глядя в блестящие серо-голубые глаза мисс Хэтфорд, вспоминая все те дни, что он провел здесь, Ичиро понял, что завидует. Он даже толком не мог понять чему, ведь сам никогда не был окружен такой любовью и заботой, как эти дети, но почему-то ему так этого хотелось… Как можно хотеть того, что ты никогда не пробовал? Ичиро не знал. Но он очень хотел, чтобы сейчас кто-то его обнял и спрятал в своих руках от всех проблем, тягот и обязательств. Это не стало бы решением, но хоть ненадолго он бы почувствовал себя защищенным и… не одиноким. Мэри терпеливо сидела на корточках, глядя Ичиро в глаза, игнорируя боль в ногах из-за неудобной позы. Куда проще было бы встать, но Хэтфорд не хотела, чтобы мальчик смотрел на нее снизу вверх. Она видела, как черные глаза подростка мечутся по ее лицу, как они блестят от накопленных за годы невыплаканных слез, и как калейдоскопом сменяются эмоции и мысли. Сегодняшний разговор мог изменить многое. Она должна была лишь быть достаточно терпеливой, а Ичиро — открыть, наконец, свой рот и сказать то, что он чувствует, а не думает. Однако для этого нужно было время. Еще чуть-чуть и… Подросток отвел взгляд, разрывая зрительный контакт. Конец. Сдержав разочарованный вздох, Мэри понимающе кивнула, с трудом встала, чувствуя, как тысячами иголок колет затекшие ноги, и двинулась было уже на выход, чтобы оставить мальчика наедине со своими мыслями, как вдруг он окликнул ее: — Мисс Хэтфорд? — Да? — Вы… как вы поняли, что у меня проблемы с испанским? — Перевернутый вопросительный знак, — она кивнула на исписанные листы. — Весьма характерная черта испанского языка. Плюс, в Японии это довольно популярный язык. Было бы логично предположить, что ты изучаешь именно его. — И… вы знаете этот язык? — Не в совершенстве, — призналась она. — Как тебе, думаю, известно, Испания принадлежала Руссо. С недавних пор власть перешла, и теперь она принадлежит Виснински, а не нам. Тебе нужна помощь? — Я… да. Если вас не затруднит. — Не затруднит, — Мэри открыто улыбнулась ему. — Но как ты отнесешься к смене дислокации? — Вы предлагаете выйти на веранду? — Нет. Я предлагаю тебе поехать в город. У меня как раз появились неотложные дела в офисе, заодно посмотришь Лондон как следует. А если у тебя появятся проблемы с испанским, в которых я окажусь бессильна, в офисе как раз найдутся те, кто тебе поможет. — Это лишнее. Думаю… — Поехали. Не сидеть же тебе и правда весь месяц в этой комнате. Поверь, никого от работы ты не оторвешь. — Хорошо, — сдался Ичиро, стараясь подавить маленькую улыбку, что сама собой поползла по губам от всепоглощающего чувства облегчения. — Вот и молодец. Я переоденусь и буду ждать тебя внизу. Советую и тебе. Лучше прихвати какую-нибудь теплую куртку. После заката становится прохладно. --- Проходя по коридорам, шествуя среди работников на верхнем этаже, Мэри еле сдерживала усмешку, чувствуя на себе взгляды. Хэтфорд, что вела за собой Морияму. Вероятно, в их кругах это могло стать неплохим началом для анекдота. Только вот это была реальность, которую они со Стюартом создали собственными руками. Войдя в свой кабинет, Мэри указала Ичиро на стул напротив ее рабочего стола и сказала устраиваться. — Мисс Хэтфорд, — мужчина в строгом костюме вошел в незакрытую дверь, — мы ждали вас только в понедельник. — Новости были настолько воодушевляющими, что я не могла удержаться. Где отчет? — Но… — мужчина скосил глаза на Ичиро, что неловко устраивался за столом прямо посередине комнаты, куда лишь сама фигура Мэри смела отбрасывать тени. — Хоук, отчет, — потребовала Хэтфорд. — Или тебя что-то смущает? — Уверен, это не входит в мою компетенцию… — Если у кого-то есть возражения касательно присутствия здесь Ичиро Мориямы, а так же сомнения в верности наших решений, люди могут идти с жалобами… Точно, ко мне или моему брату. Так же вы можете пожаловаться мисс Хэтфорд. Есть желающие? — Нет, — Хоук вскинул подбородок, шумно втянув носом воздух. — Простите. — Тебе не за что извиняться. Твоя реакция разумна и объяснима. Но Ичиро — наш гость. Мы разве не знаем, что такое гостеприимство? — Ох, конечно, — плечи мужчины тут же расслабились, а на губах появилась понимающая улыбка. — Я сейчас же принесу документы. — Спасибо. Ичиро обернулся, чтобы посмотреть, как Хоук уходит из кабинета, после чего разложил тетрадь и учебник на краешке стола, без вопросов и каких-либо еще слов принимаясь за учебу. Мэри окинула подростка задумчивым взглядом. Казалось, он сидел не на удобном стуле со спинкой, поддерживающим поясницу, а на иголках. Было ли это связано со словами Хоука, с тем, что сейчас они находились в центре империи Хэтфордов, или же просто в незнакомом Морияме месте, она не знала. Все, что она могла сделать — максимально обезопасить мальчика, подарить ему желанное ощущение защищенности. — Не хочешь выпить чего-нибудь? — Нет, спасибо. — Как хочешь. Я в любом случае попрошу принести вторую чашку для чая. Отдав распоряжение по телефону, Мэри уже хотела было достать последний отчет от Мартино по тому, как продвигаются его дела в Индианаполисе, когда во всё еще открытую дверь вновь вошел Хоук, но на этот раз с массивной папкой, от одного вида которой Мэри почувствовала легкий прилив эйфории. С несдерживаемой улыбкой она приняла документы, а потом кивнула на выход, не тонко намекая оставить ее. Раскладывать налоговые декларации перед Ичиро было бы верхом безрассудства, пусть тот навряд ли мог понять всю суть их содержания, однако сам факт того, что она смотрит бумаги по Малькольмам, мог навести далеко не глупого подростка на верные мысли, которые были не нужны. Именно поэтому она решила начать с более масштабной задачи — выписать все точки доходов, все компании — все, что могло приносить близнецам Малькольм прибыль, чтобы уже потом понять пути по отмыванию средств. Это была муторная и кропотливая работа, однако результат, что маячил на горизонте, был слишком соблазнительным, чтобы Мэри забрасывала дело. Она как раз переходила на вторую страницу, как вдруг дверь в кабинет открылась, и явно спешащая девушка с подносом с чаем летним ветерком влетела внутрь. Мэри даже не обратила на нее внимания — все-таки сейчас, даже если бы та попыталась подсмотреть, то ничего бы не увидела, хотя потом придется напомнить ей о нормах приличия и научить стучать — тогда как Ичиро… Его реакция оказалась куда занимательнее. Услышав за спиной спешные шаги, парень подпрыгнул на месте, тут же резко оборачиваясь, в спешке желая поскорее закрыть руками то, что он писал. Не то из-за испуга, не то из-за незнакомого места, движения Мориямы оказались слишком нескоординированными и размашистыми. Правой рукой, не выпустившей ручку, он задел вазу с белыми каллами, что неизменно стояли на столе Мэри, и те полетели на пол, через мгновенье разбившись с оглушительным звонком. Хэтфорд вздрогнула от неожиданности, Ичиро снова дернулся на своем месте, чуть не свалившись со стула, а чашки жалобно звякнули, подпрыгнув на серебряном подносе. — Ох, простите, — воскликнула девушка, спеша поставить сервиз на стол и чуть ли не падая на колени, чтобы собрать разбившуюся на мелкие брызги хрустальную вазу и то, что осталось от цветов. — Оставь, — одним словом остановила ее Мэри, медленно поднимаясь со своего места и глядя на когда-то прекрасные цветы, что неизменно радовали ее глаз. Она так любила их… — В следующий раз непременно стучи, прежде чем войти. — Простите, мисс Хэтфорд! Хоук сказал… — Я сказала «оставь», — вновь оборвала ее Мэри. — Это мелочь. Оставь нас. — Простите, — девушка вскочила на ноги и, склонив голову, поспешила сбежать. — Мисс Хэтфорд, я… — заикаясь, начал Ичиро, но она остановила его, лишь подняв ладонь: — Все в порядке. Ты в этом не виноват. Это случайность. И лишь ваза с цветами, — Морияма краем глаза окинул кабинет, где не было никаких украшений. Ни других ваз с цветами, ни картин, ни фоторамок. Голые стены. — Это мелочь. Продолжай учиться, а я соберу осколки. — Давайте я помогу, — подросток потянулся было опуститься на корточки, чтобы сделать хоть что-то, но на его плечо легла легкая женская рука. — Ты можешь пораниться, — объяснила Мэри. — Учись. Я уже сказала, это не важно. Опустившись на корточки, даже не глядя на мальчишку, она осторожно взяла в руки самый большой осколок. Это и правда лишь мелочь, однако почему-то ей было безмерно грустно и обидно смотреть на то, что осталось от нежного букета, что недавно ей в подарок прислал Базилио. Мэри не могла даже спустя столько лет разобраться со своими чувствами к нему. Да, они были в отношениях, но при этом у Мэри было ощущение, что этими отношениями она предает Натана и их отношения. Одно дело — изменить и забыть об этом, другое — встречаться с мужчиной, с которым изменила мужу и из-за которого распался твой брак. А еще Абрам… Ей до сих пор было неудобно смотреть в сине-голубые глаза сына. Ей постоянно казалось, что он знает. Она видела в глубине его сапфировых глаз грусть, боль, разочарование и осуждение — то, что ни одна мать не захочет увидеть в глазах своего ребенка. Но это все была лишь ее фантазия. Абрам спрашивал об их отношениях с Руссо очень много раз, но каждый раз Мэри не решалась сказать правду. Ария на недавних их посиделках сказала ей, что Абрам понимает ее. Но это не успокаивало Мэри, а только добавляло переживаний. Заткнув мысли в голове и встав, она бросила осколок обратно на пол, а потом несколькими движениями ноги оттеснила в сторону, чтобы ни она, ни Ичиро не поранились. — Жаль, я не сохранила те пионы, — пробормотала она себе под нос на итальянском, насмешливо глядя на осколки. — Придется ждать следующего раза. --- — Ты привела Ичиро в офис? — весело поинтересовалась Ария после того, как отправила детей переодеваться к ужину. — Это было весьма забавно, — признала Мэри, улыбнувшись подруге. — Правда, он разбил мои любимые каллы. — Какая жалость… Купить тебе новые? — присоединился к разговору Стюарт. — Не стоит, — отмахнулась она. — И, возможно, я нашла что-то на Малькольмов, но для этого нужно все тщательно проверить и без балласта рядом. — Я весь в предвкушении, — кивнул Стюарт, падая на диван и закидывая ноги в пушистых тапочках на подлокотник. — Порадуй меня еще. — Ему очень интересна история, понравился центр Лондона и парк у Букингемского дворца, — продолжила женщина, переставляя ладью. — Он умный не по годам, но невозможно шуганный. Как прошло ваше празднование на яхте? — Я научил детей вязать узлы, — сказал Натан, откладывая в сторону телефон, на который до этого пришло сообщение. — Правда, Абрам всю поездку был очень расстроен, хоть и пытался это скрыть. Он и так редко тебя видит и надеялся, что ты тоже поедешь с нами. Но я успокоил его, сказав, что в следующий раз обязательно выберемся куда-нибудь все вместе. Но это не сильно подняло ему настроение. Мэри вздохнула, прикрывая глаза, и в который раз мысленно прокляла Малькольмов и Мориям, пожелав им всем поскорее сдохнуть. — Мне не нравится, что тебе приходится пропускать семейное время из-за работы. Серьезно, — сказала Ария, беря ее за руку. — Ты слишком себя нагружаешь. Я же говорила, что могу помочь тебе, только скажи с чем. — Спасибо, — искренне поблагодарила невестку Мэри и сжала ее теплую ладонь. — Мне тоже это не нравится, но кто-то должен это делать. И я на эту роль, уж извини, подхожу куда больше тебя. Плюс, я добилась большого прогресса. Ария рассмеялась. — Не считай цыплят, что еще не вылупились, — напомнил Стюарт, строго глядя на сестру. — И у белых шах и мат через два хода. — Я лишь говорю о нынешнем прогресе, — цокнула языком она. — И нет, это будет только мат, и лишь при условии, если я не закрою короля слоном. Кстати, он не спустится к ужину. — Хорошо, — Стюарт потянулся на диване, как сытый кот. — Мне тридцать четыре, а я уже чувствую себя стариком. — Даже будь тебе двадцать, шестеро детей все равно вымотали бы тебя до изнеможения за десять часов, — тихо хмыкнул Натан, откидываясь на спинку кресла. — Хотя не только ты ими занимался. — Ты точно мой ровесник? — притворно обиженно сказал Стюарт, скрещивая руки на груди. Натан только хмыкнул и пожал плечами. — Я просто моложе душой и не так драматизирую. — Я ни капли не драматизирую! Моя спина и правда болит так, как будто я день напролет таскал на спине мишки с кирпичами! — Стюарт хрустнул шеей и с видом умирающего лебедя снова откинулся на спинку дивана. — Не говори, что у тебя раньше времени начался кризис среднего возраста, — расхохоталась Мэри, подняв таки взгляд на брата. — Если это так, масштабам твоих хотелок будет сложно угодить. — О нет, — вмешалась Ария, — мне и двух детей хватает. Не хватало еще и его капризы терпеть, дорогая. — Я тебя умоляю, — Стюарт закатил глаза, — если бы он у меня начался, я бы даже этого не заметил. Мне банально некогда. Ария вздохнула. — Ты мог бы передать половину дел Уильяму, но ты этого не делаешь, а потом жалуешься на то, что у тебя нет времени. Стю, ты сам себя его лишаешь. Просто признай это. Несколько секунд Хэтфорды смотрели друг на друга, а потом все одновременно рассмеялись, вновь ненадолго чувствуя себя подростками. Казалось, это было не так давно, но в то же время прошли словно сотни лет. Они все так изменились за эти годы, столькое успело произойти… — Я рад, что вы двое развелись на хорошей ноте, — отсмеявшись, ласково сказал Хэтфорд, прищурив один глаз. Комната снова погрузилась в тишину на несколько секунд. Мэри и Натан переглянулись, и Мэри сказала: — Нат, я знаю, что не достойна этого, но… — она нежно улыбалась, — спасибо, что смог простить меня. Натан ничего не ответил, но на его губах тоже появилась улыбка. --- — Мам, почему ты отказываешь Натану? — спросила Оливия. Этот вопрос застал Аврору врасплох, и она застыла с вилкой на полпути ко рту. Оливия в открытую пыталась их свести, но ни разу не спрашивала подобного после того, как узнала, что Аврора отказала Натану. И сейчас, сидя на кухне за ужином, это был один из самых неожиданных и одновременно ожидаемых вопросов. После ее первого отказа Натан почти каждый день не оставлял попыток покорить ее: цветы, подарки, ужины, встречи после работы. Но каждый раз у Авроры был один ответ: «Нет». Натан — привлекательный, умный, нежный и заботливый. И он ей нравился. И даже больше: она влюбилась в него и не пыталась себя обмануть. Однако стоило только задуматься об отношениях, как она сразу вспомнила о предательстве. Аврора не знала, что Оливия увидела в ее взгляде, но девочка вздрогнула и покачала головой. — Мам, не все такие, как твой бывший муж. Натан, по крайней мере, точно нет. Он любит тебя искренне и всем сердцем. И я знаю, что ты его тоже. Ты просто пытаешься тянуть кота за хвост, пытаешься игнорировать свои чувства, но ты не можешь делать это на постоянной основе. — Она улыбнулась. — Ты сдашься. Не сегодня, так завтра. Натан сможет растопить ледяные ограды, что окружают твое сердце. С этими словами Оливия подошла к ней, чмокнула в щеку и, прежде чем Аврора успела что-то сказать, скрылась в своей комнате. Вздохнув, она положила вилку на стол и, достав телефон, позвонила подруге. Амалия ответила только через три гудка, бросив короткое: «Я укладываю Лили» — и отключилась. У подруги родилась дочь, и с самого дня ее рождения Аврора не могла нормально с ней поговорить: то она плачет, то надо покормить, то сходить на прогулку, то уложить на дневной сон, то это, то то… Харпер рассчитывала, что это временно, немного подрастет, начнет нормально спать по ночам и не… Когда она более-менее начала спокойно спать через неделю, у нее начали резаться зубки. Потом она отучала ее от молока, и так далее по списку. Заканчивалось одно — начиналось другое, и так далее. Посмотрев на время, женщина поняла, что в Англии уже поздно и Натан скорее всего спит. Именно поэтому, встав из-за стола и попросив Клару убрать со стола, пошла к себе. --- Мэри смотрела на стену, завешанную бумагами, выписками и собственными заметками, и не могла поверить, что у нее и правда получилось. На это ушло четыре дня. Четыре чертовых дня, и одна ночь, которую она провела на диване в кабинете у Стюарта, в компании самого брата и Арии, не находя в себе силы оторваться от работы больше, чем на время сна. Все ради этого момента и осознания. Подрагивающими руками, не отрывая глаз от стены, словно боясь, что та вот-вот исчезнет, Мэри набрала третий номер на быстром наборе и, поставив на громкую связь, принялась ждать. Уильям взял на четвертый гудок: — Мисс Хэтфорд? — Зайди ко мне. Один. Это важно. Ответа не последовало. Девонс сбросил трубку и, вероятно, уже спешил сюда, но Мэри это и не волновало. Она смотрела на линии связей, на документы, на списки компаний и цифры и чувствовала привкус малой победы, витавшей в воздухе. Нет, она еще не смочила ею губы, не попробовала, не впилась зубами мертвой хваткой, но это прекрасное блюдо уже внесли в ее столовую. То, что она искала так давно. Что выглядывала каждый квартал и год. Что жаждала найти в этих горах бумажек. Когда раздался тактичный стук в дверь, Мэри смогла бросить лишь торопливое: «Входи». Наверное, Уильям хотел задать вопрос, но, стоило его шагам остановиться рядом, как в кабинете вновь повисла тишина. Девонс пораженно смотрел на стену, впитывая обрывки информации то тут, то там, а его зеленые глаза не могли задержаться на одном месте надолго. — Мне нужны наши старые каналы связи в Японии, — еле слышно заговорила Мэри, продолжая смотреть на результат своих трудов. — Мы наконец-то можем спустить на них Собак. Я нашла след. И он свежий. — Как… вы это сделали? — хрипло прошептал мужчина, ближе подходя к стене и кончиками пальцев прикасаясь к одной из бумаг, словно то была святыня. — Оказывается, мои глубокие познания в математике весьма полезны в бухгалтерии, — усмехнулась Хэтфорд. — Это отмывание средств в особо крупном размере, Уилл. И я нашла его. Благодаря тому, что вы накопали. Я нашла. — Я займусь этим, — с готовностью пообещал он, отходя на шаг назад. — Мне нужно будет забрать все это, не меняя мест. Разрешите? — Делай все, что посчитаешь нужным, только загони этих мерзавцев в угол, — процедила Мэри, поворачиваясь к Девонсу лицом. — Спусти на этих тварей всех своих псов, Уилл. Я верю тебе. — Я сделаю все, — пообещал мужчина, сгибаясь в низком поклоне. — Они не уйдут. — Поэтому я позвонила тебе, — когда Уильям поднял голову, его уже ждали холодные серо-голубые глаза Мэри, в которых застыла жажда возмездия. — Мы сможем это сделать? — Не прошло и пятидесяти лет, как Мориямы стали верховной Семьей, — криво усмехнулся мужчина. — Еще меньше времени прошло с окончательной зачистки. Да и здесь дело пахнет международным скандалом, что значительно упростит нам задачу. Я свяжусь с нужными людьми. Спасибо за проделанную работу. — Когда я могу ждать отчет? — К концу месяца я подберу нужных людей. Процесс запустим через два. К Новому Году Лола и Ромеро погрязнут в проблемах, как динозавры в зыбучих песках. — Боже, — Мэри пошатнулась, а потом упала на Девонса, который тут же обнял ее, крепко прижимая к своей груди. — Повтори. Уилл, повтори это. — Мисс Хэтфорд, вы смогли, — улыбаясь, зашептал ей на ухо мужчина, чуть покачивая в объятьях, как когда-то успокаивал маленьких Абрама, Кейтлин или Александра. — Вы сделали это, — он почувствовал, как пальцы впились в его спину и поясницу, но не шевельнулся, становясь той самой опорой для Хэтфордов, коей Девонсы являлись многие века. — Мы начнем контрнаступление уже в этом году. Мистер Виснински предоставит людей, так что это ускорит процесс. Они поплатятся за то, что следили за Абрамом. Я вам обещаю. Мэри вздрогнула в его руках, вспоминая, как Сэм вносил окровавленное тело Абрама из театра. Но ее колени не подкосились. Она лишь сильнее вжалась в мужчину, за закрытыми дверями давая себе минуту побыть слабой и показать то истинное лицо, что, возможно, не показывала даже Стюарту. И Уильям был там для нее. Был ее другом и товарищем, братом и союзником, нерушимой стеной, что была готова вынести любые тяготы, защитить от любой угрозы. Он был там для нее безмолвной поддержкой. Да чем угодно, если Мэри это было нужно. И он сделает все, что возможно, и даже больше, чтобы их план сработал. Единственный человек, так же видевший ее такой, был Натан. Только он видел ее любую: пьяную, уставшую, опухшую после похмелья, несобранную, слабую. Он никогда ничего не говорил. Он просто был рядом и позволял чувствовать себя в безопасности. Он просто был. После случившегося в театре, когда он увидел детей, когда он увидел Абрама, который был весь в крови, Натаниэль был готов проклясть себя за то, что не смог защитить членов семьи, что пришел слишком поздно. Он помнил, словно это произошло сегодня, как пришел домой, разбитый на тысячи осколков; как Сара обняла его и остановила от похода в комнату к уже спящим детям; как выслушала всю историю, а потом просто обняла; как сказала: «Ты не виноват в этом. Все, что ты можешь сделать — впредь защищать их в будущем и сделать все, чтобы подобное не повторилось». Теперь он мог, по возвращении домой, с гордостью посмотреть жене в глаза и сказать, что он справился, что наконец дошел до лест