Часть 10

Возвращение домой должно было стать долгожданным глотком свежего воздуха. Так думал Ичиро. Но когда он с людьми отца поднялся наверх и вошел в отчий дом… Кенго лишь окинул его взглядом, словно проверяя на целостность, а потом вернул внимание к документам, разложенным на кухонном столе. Он даже ничего не сказал. Не спросил. А Ичиро все так же стоял на месте, глядя на отца, чувствуя всепоглощающую обиду. Тот страх, то оцепенение, то напряжение, что он испытывал, когда ехал к Хэтфордам, все те чувства, что сводили его с ума, пока он жил под чужой крышей… Впервые Ичиро на столь долгий срок покинул дом. И ничего. — Я дома, — попытался он, подходя ближе к отцу. — Я вижу, — не отрываясь от работы, кивнул Кенго. — Еда, приготовленная поваром, в холодильнике. Ты поздно вернулся. — Были пробки, — хрипло проговорил Ичиро, чувствуя, как невидимая рука сдавливает горло. — Ты ничего не скажешь? — Ты вернулся в целости и сохранности, как Хэтфорд и обещал. Это главное. — Но!.. Подросток запнулся, стоило Кенго поднять взгляд. Пустота. Там была лишь холодная пустота. Старший Морияма не соврал. Целость и сохранность Ичиро — все, что его интересовало. Не более того. Если так подумать, парню и не стоило ожидать чего-то другого. Отец никогда не был щедр на эмоции. Он лишь иногда любил прогуливаться по оранжерее, что когда-то принадлежала матери, но и та сгорела несколько лет назад. А вместе с ней, казалось, сгорели и остатки души Кенго. Ичиро зря надеялся хоть на что-то. Его отец не был Стюартом, что, даже будучи уставшим, все равно слушал длинные рассказы Кейтлин о том, как проходит ее жизнь в школе, пусть эти рассказы иногда и повторялись. Не был Натаном, что, несмотря на большое количество дел и развод с Мэри, все равно приехал в Англию отпраздновать день рождения Александра, а тот был всего лишь племянником его бывшей жены. Кенго никогда не обучал Ичиро шахматам, не играл с ним на музыкальных инструментах… Они — Мориямы, а не Хэтфорды или уж тем более Виснински. Скорее всего, будь у отца хотя бы половина тех территорий, которыми управляет Натан, тот бы вообще и слова ему не говорил. Они другие во всем. Однако… почему-то, вернувшись в свою комнату, так и не поев, мальчик чувствовал себя еще более одиноким, брошенным и потерянным, чем когда приехал в Англию или слушал звуки празднования дня рождения Александра. Сжавшись в комок на кровати, он поплотнее закутался в одеяла и зажмурил глаза. Все пройдет. Это просто… смена часовых поясов и усталость. Так было всегда. Откуда тогда взяться этим новым эмоциям и какому-то странному чувству потери, верно? --- «Экси» был новым видом спорта. Его придумали Тетсудзи Марияма и Кайли Дей. Некоторое время этот вид спорта был популярен только в Японии, но потом семьи Виснински и Марияма договорились, и Райн Виснински, правящий глава Америки, позволил второму сыну своего друга и союзника, Тэкуми Марияме, построить самый большой стадион в Западной Вирджинии. Взамен он попросил разделить прибыль пятьдесят на пятьдесят. Так же глава семьи Виснински сказал Тетсудзи выплачивать долю за землю, на которой будет находиться стадион и университет. Тот согласился, и даже после смерти Райна и Тэкуми семьи продолжали сотрудничество, пусть отношения между ними и испортились. Мальчик в защите перехватил мяч и тут же отдал пас Эмме в нападении. Девочка тут же сорвалась с места, как и Райн, что всегда был в связке с ней. Они перекидывали мяч друг другу, преодолевая расстояние до ворот, пока наконец не оказались достаточно близко. Райн нырнул к защитнику, что пытался предотвратить бросок Эммы, и она, воспользовавшись этим, сделала сильный мах ракеткой. Мяч сорвался с клюшки, понесся к воротам и… лампочки вспыхнули красным. Маленькие трибуны, забитые родителями, взорвались радостными криками и аплодисментами. Оливия, сидевшая рядом с Натаном, громко закричала и начала размахивать плакатом с их номером. Рен, что стоял на воротах их команды, побежал к брату и сестре, крепко обнимая их. Абрам просто широко улыбался, позволяя Авроре прижимать себя к ее боку и обнимая в ответ. Это была очередная школьная игра, и никто из Виснински не собирался ее пропускать, пусть ни Эмма, ни близнецы и не просили их приходить. Просто в выходные после того, как было объявлено расписание матчей, Абрам принес его домой и оставил на столе у Натана. Большего было и не нужно. Поэтому вся семья сейчас была здесь. Чтобы поддержать своих подрастающих чемпионов. Когда сирена прогремела над спортивным залом, Виснински одними из первых двинулись к выходу с поля, чтобы там обнять взмокших от пота, растрепанных, как воробьи, но таких счастливых близнецов и Эмму. Они наперебой спрашивали, видели ли родные тот или иной трюк, повторяли, как здорово это было, как они рады победе, а Натан и Аврора, что теперь так же старалась не пропускать игры и почти полностью переехала вместе с Оливией в особняк Виснински, только и могли, что с улыбками слушать их, обнимая. — Идите уже в душ, — фыркнул Абрам, глядя на слипшиеся волосы троицы. — По дороге домой снова все расскажете. — Нам придется ехать на двух машинах, — напомнил Рен. — А может, и на трех, — хмыкнула Эмма. — И? — поднял бровь Абрам. — Ты страшный зануда, ты это знаешь? — с кислой миной поинтересовалась Оливия, скрестив руки на груди. — Ага, — Абрам усмехнулся, глядя на четверых сверху вниз из-за роста. Пусть Эмма и была старше всех, она была на несколько сантиметров ниже него, что ее иногда раздражало, а иногда радовало. — Идите уже в душ, ворчуны. — У меня страшное чувство дежавю, — пробормотал Натан, глядя на то, как Абрам толкает братьев и сестру в сторону раздевалки, тогда как Райн, Рен и Эмма не переставали вертеться вокруг него. Оливия хохотала, смотря на них, откинув голову назад. «Когда-то они с Шарлоттой были такими же, — он всегда серьезный и ответственный, а она постоянно веселая и взбалмошная «зажигалка», всегда в движении, фонтанирует идеями и энергией, заряжает всех вокруг своим энтузиазмом». Мысли о сестре заставили сердце мужчины сжаться. Он скучал по ней. В голове вспыхнул ее образ: золотисто-рыжие волосы, голубые, словно летнее небо, глаза, что в свете солнца казались почти прозрачными, широкая искренняя и заразительная улыбка. «Она бы очень гордилась ими», — подумал Натан и не сразу понял, что сказал это вслух, пока рука Авроры не легла ему на плечо, выводя из мыслей и воспоминаний. — Ты в порядке? — тихо, чтобы услышал только он, спросила она. — Да, — откашлявшись, кивнул Натан и улыбнулся, беря руку любимой женщины в свою и целуя костяшки ее пальцев. Опустив ее руку, Натан усмехнулся. — Видимо, «брат-зануда» — это семейное. Не знаю, каково иметь брата, у меня его нет, но знаю, что вы с Абрамом очень похожи, — улыбнулась Оливия. — Иногда ваша схожесть слишком большая. — Хмыкнула Аврора, подтверждая слова дочери. Натан вздохнул, и на его лице появилась искренняя широкая улыбка. Он видел, что сын на него похож не только внешне — многие его привычки, поведение и даже мимика в некоторых местах напоминала ему свою собственную. Но и от Мэри он тоже взял немало, например, любовь к музыкальным инструментам и искусству. Сам Натан некогда таким не интересовался, и в общем-то у него никогда не получалось этим заниматься, даже когда он пытался. Абрам взял у них только самое лучшее, и Натан радовался каждый раз, когда видел, как тот рисует. Недавно он нашел себе новое занятие — вырезание разных фигурок из дерева. Теперь полки его кабинета пополнялись не только изделиями из смолы от Эммы и фигурок из робо-конструктора от близнецов, но и деревянной фигуркой большого льва, рядом с которым шли четыре львенка. Он смотрел на свою маленькую колесницу, и сердце наполнялось теплом. Оливия помахала рукой Абраму, что вернулся из раздевалок, проводив братьев и сестру. — Что я пропустил? — спросил Абрам, вставая позади Оливии и перевязывая ленту, которой та собрала волосы. — Ничего такого, — улыбнулась Аврора. — Просто удивляемся тому, как вы с Натаном похожи. Абрам поднял голову, и они с Натаном встретились взглядами. Мальчик пожал плечами. — Я его сын. Логично, что я на него похож. — Вот именно, — улыбнулся Натан. — Если не на меня, то на кого? Аврора улыбнулась, посмотрев на Натана, и сжала его руку. — Спасибо, — сказала Оливия, поправляя волосы. — Не за что, — сказал Абрам и снова посмотрел на старших. — Они будут еще минут двадцать, будут плескаться и собираться. Может, пойдем на улицу? — Конечно, — кивнул Натан, первым направляясь на выход из спортивного зала. — У кого-то из твоих друзей есть братья или сестры в команде по экси? — Да, у Лукаса младший брат играет, — подтвердил Абрам с благодарным кивком, принимая от Авроры куртку. — Вон они! — он указал в сторону женщины, что стояла с мальчиком примерно того же возраста, что и Абрам. — Пап, я пойду к нему? — Конечно, только не уходите далеко. — У школы закрытая территория, — скептически выгнув бровь, напомнил мальчик. — Знаю, мы с Шарлоттой тоже учились в этой школе. Как и твой дедушка. И прадедушка. Но это не отменяет моего волнения. Просто не уходите с площади. — Да, пап, — протянул Абрам, запрокинув голову, плетясь в сторону друга. Перед этим подойдя к Оливии и взяв ее с собой. — Он твоя копия, — не сдержавшись, прыснула Аврора, глядя на то, как дети не спеша направились к другу. Несмотря на разницу в возрасте, Натан заметил, что в основном у них один круг общения. Дойдя до них, Абрам первым делом воспитанно поздоровался с матерью Лукаса, а уже потом подбежал к однокласснику, который сначала поздоровался с ним, а потом протянул кулак Оливии, и они немного запутанно поздоровались кулаками. — Ты уже не раз говорила мне это, — задумчиво протянул Виснински. — Так это комплимент или все же издевка? — Аврора пожала плечами, широко улыбаясь. — Забавно наблюдать, как сильно вы похожи. Натан хмыкнул, а потом повернулся к ней. — Когда планируешь переехать? — спросил он, переводя тему. — Мы уже почти живем вместе, — хмыкнула она. Они с Оливией и правда часто оставались на ночь, но все же Натану хотелось, чтобы они как можно скорее окончательно переехали. — Не думаешь, что у нас все слишком быстро? — вздохнула Аврора. Натан улыбнулся и, прижав ее к себе, поцеловал в лоб. — Раньше любовники при первой встрече предложения делали, так что, по-моему, у нас все даже слишком медленно. Аврора расхохоталась, уронив голову ему на плечо. — И тем более, — продолжил Натан, — с вашим появлением дом стал более шумным и веселым. Поместье и правда стало куда более шумно. Аврора взяла на себя работу над одеждой для рождественских приемов в этом году. В первый со времени развода Натан появился не один, а в компании Авроры, и уже сейчас морально готовился к тому взрыву, что произведет в СМИ с их официальным объявлением. --- К ноябрю, когда началась подготовка к Рождественскому приему, часть организации которого Мэри с радостью взяла на себя, так как в здании, которое в дальнейшем превратится в аукционный дом и картинную галерею, сейчас проводился ремонт, и все задачи были делегированы. Она с особым искрящимся энтузиазмом, как в старые добрые времена, занималась организацией, помогая Арии с некоторыми задачами, тем самым избаля ту от сильной усталости. Сама Ария занималась состоянием списков и продумывала украшения. Список гостей, пошив костюма для Алекса и платья для Кейтлин, планирование вечера, заказ всего необходимого… взяла на себя Мэри. Кто-то мог сказать, что Мэри перетягивала на себя одеяло, но Ария так не считала. Она была в восторге от того, что ей не придется делать все самой и у нее появится возможность отдохнуть перед праздниками, не переживая о том, что организацию некому продолжить. А Стюарту было плевать — главное, что Ария не перегружала себя так сильно, как все эти годы. Сам он никогда не был хорош в организации мероприятий и ненавидел себя каждый раз, когда его жена после праздника валилась с ног и могла заснуть прямо в вечернем платье. И потому Стюарт некоторое время отказывался устраивать официальные мероприятия. Но сейчас, как и сказал Басилио Руссо, Хэтфордам пора было вновь показать себя миру. Так, как умели только они. С пафосной британской роскошью. Отдав Вивиан список необходимых декораций с номерами компаний, в которые нужно позвонить, чтобы заказать все необходимое, Мэри двинулась было в сторону своей спальни, чтобы переодеться и поехать в город, но ее остановила Алиссия, протянувшая подозрительно знакомую черную коробку, перевязанную атласной лентой. На темной крышке была выведена завивающаяся золотая буква «R» клана Руссо на щите, над которым зависла императорская корона. Не хватало только белых калл. К сожалению. Мэри была достаточно честна с собой, чтобы признать, что была бы рада увидеть и их. Войдя в спальню, она поставила коробку на комод и без промедлений потянула за кончик банта. Каково было ее удивление, когда первое, что она увидела, сняв крышку, стали цветы. Белые каллы. И не три одиноких бутона на длинных стеблях, а… десятки. И все они мерцали и переливались в свете лампочек, благодаря эпоксидной смоле, что уже сковала природу в оковы безвременья. Памятуя о том, что и прошлый подарок был «многослойным», Мэри начала осторожно доставать цветы, боясь ненароком их разбить, и не прогадала. Внутри она увидела еще одну коробочку — тонкую и вытянутую — что накрывала какие-то бумаги. Даже если бы захотела, Хэтфорд не смогла бы добраться до документов, не перебрав все остальное. Покачав головой, Мэри взяла в руки следующий подарок, которым оказалось изящное бриллиантовое колье. Не было ни крупных камней, ни тяжелого металла. Как и с теми заколками, казалось, что на черный бархат просто рассыпали чистые искры света, сложившиеся в замысловатый узор. В чем Руссо нельзя было отказать — так это во вкусе. На самом же дне лежали не просто документы, а отчет от людей Басилио, в котором в мельчайших подробностях описывалось, в каком состоянии Филипп прибыл в Рим, в какой конкретно контейнер его завели и где именно тот располагался на судне, а также все мелочи, подготовленные для его «побега» к старому хозяину. Усмехнувшись, Мэри покачала головой, откладывая бумаги в сторону и глядя на дно пустой черной коробки. Сейчас в Лондоне было одиннадцать утра, значит, в Риме — двенадцать. — Ты позвонила мне, чтобы поблагодарить за такой подробный отчет, я прав? — сняв трубку буквально через несколько секунд, словно ждал ее звонка, спросил Руссо. — Не угадал, — не скрывая улыбку в голосе, покачала головой Мэри. — Что это, Басилио? — Я разве не должен был отправить отчет? — удивился мужчина, а где-то на фоне закричали чайки. — Не прикидывайся дураком. Я же просила. — Ты говорила не делать тебе беспочвенные подарки, — уточнил Басилио. — Это не беспочвенный подарок, а сопутствующие мелочи, которые должны были поднять тебе настроение. Знаешь, как бискотти на блюдечке кофе. — Это теперь так называется? — она была готова рассмеяться. — Я слышу улыбку в твоем голосе, значит, своей цели я добился, — беспечно отозвался Руссо. — Как ты узнал про каллы? — смирившись со своей судьбой, спросила Мэри, присаживаясь на край кровати и глядя на поблескивавшие цветы на комоде. — Сама же говорила, что мужчины страшные сплетники, — весело фыркнув, Басилио повернулся в кресле, устремляя взгляд на порт. — И я не такой дурак, каким хочу казаться, чтобы не провести параллель. Пусть и эти цветы тебя радуют. — И, полагаю, мой отказ принят не будет? — Нет, ты не права. Я услышал тебя. Просто нашел лазейку. Как я уже сказал раньше, это не подарок, а мелочь, которой я хотел поднять тебе настроение. Не больше. — Не больше, — хмыкнула Мэри, в мыслях вспыхнуло то, как Натан каждый день дарил ей небольшие сладости с разными пожеланиями или комплиментами, но быстро отогнала теплые воспоминания. — И колье тоже? — Эта безделушка мне приглянулась, а в моем окружении, кроме тебя, не нашлось ни одной женщины, кому бы она подошла, — самым невинным голосом отозвался Басилио. — Вообще, я ждал твой звонок ближе к вечеру. — Я не буду извиняться за то, что разбудила тебя. Если ты опять спал до обеда… — Ты и не будила. — Ты вернулся в Неаполь, — тут же поняла Мэри, откидываясь на кровать и глядя в потолок. Когда он был в Неаполе, любил вставать пораньше, чтобы понаблюдать за рассветом над морем. — С возвращением. — Спасибо, — улыбнулся Басилио, подкидывая в воздух кусочек хлеба и наблюдая за тем, как чайки с радостью ловят его прямо в воздухе. — Не пригласишь на ваш рождественский прием? — Ты же и без него явишься. — Ну что ты из меня какого-то варвара делаешь, — поморщился он. — Я воспитанный мужчина. — Получишь приглашение с датой и временем, как и все остальные, — фыркнула Мэри. — И не присылай мне больше ничего, что, по твоему мнению, поднимет мне настроение. — Черт, что же тогда делать с головой Лолы? — С чем?! — Мэри резко села на кровати, хватая ртом воздух. — Это того стоило! — расхохотался Руссо на том конце звонка. — Не будь так строга. Я лишь жалкий мужчина, что хочет услышать твою улыбку. Заметь, даже не увидеть. Увидимся на Рождество, мисс Хэтфорд, — послышались долгие гудки. — Он сейчас сбросил трубку? — опешила она, глядя на собственный телефон. — Боже, за что мне это… — ненадолго Мэри прикрыла глаза, восстанавливая дыхание, а потом снова посмотрела на комод, на котором лежали цветы в смоле. — Ну что за мужчина?.. Какое-то время она еще смотрела в пустоту перед собой, после чего тряхнула головой и, встав на ноги, начала собирать каллы обратно в подарочную коробку, чтобы все-таки поехать в город и заодно отвезти букет на законное место. Сейчас она не хотела думать об этом. У нее было слишком много дел, чтобы еще и забивать голову причудами Басилио. Во всяком случае, не сейчас. Предстоящий рождественский прием и ремонт в здании в центре были куда важнее. --- Натан сидел в гостиной и с улыбкой наблюдал за тем, как Аврора учит детей танцевать. Он смотрел на то, как со временем дети растут: Абрам и близнецы становятся юношами, а Эмма обретает более женственные черты. Ему было больно осознавать, что Стефано и Шарлотта не видят этого, не видят того, как они выросли, какими крохами с каждым днем становятся. Иногда в такие моменты он позволял себе немного помечтать о невозможном. Что было бы, если бы той аварии не случилось? Как бы сложилась их жизнь? Натан знал, что это невозможные фантазии, но все-таки хотел, чтобы Шарлотта и Стефано хотя бы раз увидели, какими чудесными стали их дети. Хотел познакомить их с Авророй, сказать, что нашел свое счастье, смог снова полюбить, простил Мэри и они все счастливы. Иногда в моменты нежности с детьми он расслаблялся и начинал думать, как бы с этим справилась Шарлотта или как бы это им объяснил Стефано. Скоро была годовщина их смерти. Шесть лет назад произошло то, что перевернуло их жизнь с ног на голову. Он видел, как с приближением этой даты меняются дети. Эмма стала более эмоциональной и чувствительной. Пару дней назад Натан проснулся поздно ночью из-за жажды и, выйдя из комнаты, увидел Эмму. Она сидела, оперевшись спиной об дверь бывшей спальни Шарлотты, и сжимала в руках ее любимый кулон — подарок Стефано. Он был не дорогим — простая серебряная цепочка с небольшой звездой. Шарлотта обожала его и носила на постоянной основе, даже когда украшение потемнело и испортилось, она отправляла его на чистку и снова одевала. В день своей смерти он был на ее шее. В морге ему отдали его вместе с их кольцами и парными браслетами. После похорон Натан позволил детям выбрать что-то на помять у себя. Эмма забрала кулон, Райн — браслеты, а Рен — кольца. Если Райн и Рен не носили украшения с собой, Эмма не снимала эту цепочку, и в моменты, когда нервничала, Натан часто замечал, что она теребит украшение, и это ее успокаивало. В ту ночь цепочка была не на ее шее. Она сжимала ее в руках и плакала, склонив голову. При виде своей лучезарной принцессы в таком состоянии сердце Натана сжалось. Он сел рядом с ней и обнял, позволяя ей уткнуться носом ему в шею. В ту ночь они не разговаривали, просто без слов поддерживали друг друга и давали сил. Эмма уснула у него на руках, и он отвел ее в комнату. Когда он уложил ее на кровать и собирался уйти, она не дала ему этого сделать, вцепилась в его руку и сонно сказала: «Не уходи. Не бросай меня. Они уже ушли, но ты не уходи». Натан прикусил губу и лег рядом со своей принцессой, позволяя ей вцепиться в себя мертвой хваткой. Из мыслей его вывел голос Оливии. Погрузившись в свои воспоминания, он и не заметил, как она подъехала к нему на своем инвалидном кресле. Оно стояло почти впритык к нему, и девочка внимательно наблюдала за ним, скрестив руки на груди. — Со мной все понятно, но почему ты просто сидишь? — сказала она, прерывая тишину. Натан вздохнул. — Просто задумался. — Понятно. Она развернулась и встала рядом с ним, заблокировав колеса кресла. — Знаешь, иногда я завидую им, — продолжила она, прерывая тишину. Натан посмотрел на маленькую девочку, которая уже слишком много пережила для своего возраста, и нахмурился. — Знаю. — Наверное, это жалко — хотеть того, что никогда не получишь, но… Натан ее перебил. — Кто сказал, что ты что-то можешь не получить? — строго спросил он. Оливия посмотрела на него как на идиота и кивнула на центр гостиной, где Эмма и Абрам пытались танцевать, а Рен и Райн учились правильно переставлять ноги. Аврора стояла в центре этого круга и указывала детям на ошибки. Они падали, вставали, смеялись, раздражались, но продолжали учиться на своих ошибках, и с каждым разом у них получалось все лучше. Натан встал с дивана и убрал блокираторы с колес Оливии. Та нахмурилась, когда он выпрямился и по-джентльменски протянул ей руку, склонив голову. — Удостоите меня чести потанцевать с вами, мисс Харпер? — сказал он. Некоторое время Оливия молча смотрела на протянутую ладонь, а потом подняла голову, и они встретились глазами. У обоих они были голубыми, но у Оливии они были более светлыми, чем у него. Некоторое время они вели молчаливую беседу, а потом Оливия улыбнулась и вложила свою ладонь в его. — С удовольствием подарю свой первый танец вам, мистер Виснински. Натан улыбнулся и повел ее к центру комнаты. Остальные, что молча наблюдали до этого, улыбались и расступились, позволяя Натану кружить ее в танце. --- Подъехав к вилле, Мартино заглушил двигатель и вышел из «Феррари 250 GT California Spyder», чувствуя, как все еще теплое солнце согревает его изнутри. За это он любил свою страну, поэтому был рад, что его родители и дети жили неподалеку от Палермо. Круглый год здесь было тепло, природа никогда не увядала, а виды поражали своей красотой. Настоящий райский уголок на острове в Средиземном море, где даже летом было приятно жить. Послышались детские крики, а потом из-за угла дома выбежали Алесио и Алессандро и старавшаяся угнаться за ними Джулия. Все трое замерли, завидев мужчину, словно тот был чужаком, а потом радостно замахали руками и двинулись навстречу. Слегка прохладный прием отдался уколом боли в груди, но Басилио не позволил себе на этом сосредоточиться. Он не имел права требовать чего-то большего, а того, что все трое были живы, здоровы и счастливы, Руссо хватало. — Привет, пап, — первым поздоровался Алессандро, смахивая со лба набежавшие капельки пота. — Какими судьбами? — Мне теперь и просто так приехать нельзя? — поинтересовался Басилио, присев на теплый капот машины. — Где бабушка с дедушкой? — В беседке во дворе, — отозвался Алесио. — Так что стряслось? — Тише, я с миром, — вскинул руки мужчина, направляясь в сторону дома, чтобы пройти его насквозь и потом выйти к бассейну, саду и той самой беседке, увитой плющом. — Не сильно треплете бабушке с дедушкой нервы? — Поздновато для воспитания, не находишь? — хмыкнул Алесио, идя по правую руку от отца. — Эй, — шикнул Алессандро, ткнув брата локтем под ребра. — Ты прав, — как можно более безмятежно признал Басилио, уже представляя, как тяжело родителям будет с этими сорванцами через несколько лет, когда им будет по двенадцать-тринадцать, а не десять, — но я уже объяснял вам, почему принял именно такое решение. Отец из меня вышел бы паршивым. — Ты даже не попытался, — не обращая внимание на недовольство Александра, продолжил разговор Алесио. — Да, — все так же не отпираясь, продолжил соглашаться Руссо, — как ваш отец, я решил дать вам гарантированно счастливое, а главное, безопасное детство с бабушкой и дедушкой, вместо того, чтобы надеяться на мизерную вероятность того, что я стану хорошим папой для вас. — Ты хороший папа, — попытался Алессандро. — Вовсе нет, — грустно рассмеялся Басилио, растрепав и без того взъерошенные темно-каштановые волосы сына. — У вас хотя бы есть папа, — хмыкнула молчавшая до этого Джулия, окинув мальчишек презрительным взглядом. — У меня вообще родителей убили. Руссо удивленно посмотрел на невозмутимую девочку, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику. Да уж, эта звонко смеющаяся малышка и правда имела и другую, куда более темную сторону. Хотя… в конце концов, она все равно была Руссо, пусть и не прямой внучкой деда Басилио. Из-за слов Джулии двойняшки переглянулись и притихли, и между ними четырьмя повисла неловкая тишина. Этот сложный разговор между Басилио и мальчишками состоялся два года назад, когда им было по восемь. Самыми простыми и понятными словами, после того, как двойняшки спросили, почему он опять так быстро уезжает, Руссо постарался объяснить причины своих действий и поступков, однако, вероятно, он выбрал не то время. Ему определенно стоило подождать. Потому что вместо разговора получилась ссора. Они ушли с криками, хлопнув дверью, а сам Басилио тогда еле нашел в себе силы, чтобы сдержаться и не пойти следом. Алессандро после того разговора вскоре остыл, но вот Алесио всегда был более конфликтным. Он злился до сих пор, а мужчина не собирался пытаться переубедить его. Парень имел полное право на него злиться. — Вот вы куда делись, — улыбнулась Виктория, завидев детей, что шли вместе с Басилио к беседке. — И только посмотрите, кого нелегкая принесла. — Я тоже рад тебя видеть, мам, — усмехнулся Басилио, первым делом обнимая мать и целуя ее в щеку. — Ты прекрасно выглядишь. — Кажется, это моя фраза, а не твоя, сынок. — И тебе привет, пап, — рассмеялся Руссо, поворачиваясь к отцу. За последние несколько лет Густаво начал все же сдаваться перед беспощадным временем. Его черная грива окрасилась в седину, оливковую кожу живого лица испещрили морщины, особенно вокруг еще не потерявших блеск, жизнь и доброту карих глаз. С горечью Басилио осознал, что его отец начинает стареть и терять прежнюю силу. Кажется, даже его плечи стали чуть уже, но объятия оставались все такими же крепкими, как и прежде. Иногда, глядя на своих миролюбивых родителей, что вели такой размеренный образ жизни здесь, в Сицилии, мужчина задавался вопросом, как он родился у них, но потом сразу вспоминался дед, и любые вопросы отпадали. Моментами он жалел, что не взял от них больше. Может, тогда ему было бы проще понять собственных сыновей и племянницу. --- Особняк Хэтфордов утопал в огнях, лентах и украшениях, преобразившись, как любая рождественская ель в праздник. Тут и там сновали незнакомые люди, наводя последние штрихи, тенями передвигались скучные мужчины в костюмах, что должны были следить за безопасностью, голоса не затихали ни на секунду… Александр стоял в неприметном углу зала, наблюдая за всем этим со стороны. Смутно он помнил последний прием, который проходил в его памяти. Тогда тоже было Рождество, мама бегала из комнаты в комнату, постоянно кому-то звонила и куда-то ездила, ходила по всему дому, отдавая указания, чтобы подготовить все к празднику. В тот вечер мальчик появился на мероприятии лишь ненадолго, а потом мама отправила его спать, чтобы он не нарушал режим, и даже сама уложила в кровать. Теперь всем занималась не только она, но и тетя Мэри, что немного упростило ей задачу. Алексу надоело стоять в углу, и он пошел осматривать украшения и посмотреть, чем занимается тетя Мэри и мама. Было уже пять, а гости, как сказали папа и мама, начнут прибывать к семи. Нужно было сходить в душ и привести себя в порядок, а потом попросить Уильяма или отца завязать ему галстук-бабочку, что у него все еще не получалось, сколько бы он ни старался. Больше всего он не мог дождаться приезда семьи Виснински с кузенами — он давно не виделся с ними и очень скучал. Оставив последние штрихи приготовлений на Вивиан, Ария и Мэри разошлись по комнатам. Мэри позволила себе закрыть дверь спальни и уделить время только себе. Давно сшитое платье было разложено на кровати, украшения выставлены на туалетном столике, волосы уже уложены не без помощи Арии, макияж нанесен, но женщина так и продолжала сидеть напротив зеркала, глядя на свое отражение. Когда она последний раз собиралась на рождественский прием Хэтфордов как одна из членов семьи, то была куда моложе. После их с Натаном свадьбы она занималась только приемами семьи Виснински. Сейчас, видя собственное отражение, Мэри неожиданно резко осознала, как сильно изменилась. У нее все не было времени взглянуть на себя, но теперь… Она с трудом узнавала себя. И не знала, было ли это связано с внешностью или взглядом. Он стал холодным, резким и внимательным. Она больше не могла стоять за спиной одного из сильнейших мужчин в мире. Да, у нее был Стюарт, что оберегал ее не меньше, может, даже больше, Натана, но дело было не в безопасности. Рядом с Натаном она была нежной женщиной, которая, несмотря ни на что, ни разу не пачкала руки. Рядом с ним она могла не доказывать, что нужна. Рядом с ним она знала, что имеет власть, она знала, что от нее много чего зависит. Она была женой главы, женщиной, которая стояла рядом с ним, она была его советником, силой. А для Стюарта она — сестра. Конечно, он дал ей шанс проявить себя, но именно проявить. Сейчас она знала, что вся власть находится в руках Стюарта и Арии. Пусть брат и старался учитывать ее мнение, и со стороны могло показаться, что Мэри влияет на большее число вещей, чем Ария, но это была иллюзия для окружающих. Внутренняя система уже давно изменилась. Прикрыв глаза, Хэтфорд опустила голову на скрещенные руки. Слишком много неспокойных мыслей не давали ей подготовиться, а сомнения — успокоиться. Мориямы не были приглашены. Ни Кенго с Ичиро, ни Лола, или Ромеро не посмеют сюда заявиться, а остальные семьи… они не могли испугать ее. Резко встав, Мэри отвернулась от зеркала, решительно идя к белоснежному платью на своей кровати. У нее были задачи и цели, которые не собирались ждать, когда она разберется с собственными противоречиями. Об этом она сможет позаботиться в следующие полтора месяца. Стюарт помог сыну завязать галстук-бабочку, стоя за его спиной перед зеркалом, вновь показывая каждый шаг. Алекс старательно повторял каждое его действие, а потом и вовсе развязал и попробовал сам, но ничего снова не получилось. — Абрам младше меня, но у него это лучше выходит, — вздохнул мальчик, сдаваясь и позволяя отцу и в этот раз самому все сделать. — У тебя все получится, просто не сразу, — улыбнулась Ария, подходя к нему. Она выглядела потрясающе в молочно-белом платье со спущенными плечами и распущенными волосами. Ее макияж был ярким, но при этом не выглядел неаккуратно, как у многих, он скорее служил акцентом и приковывал взгляды к ее лицу. — Ты великолепна, — сказал Стюарт, целуя жену в щеку. Та улыбнулась: — Спасибо. Мне идет? Я покрасилась. — Очень, — одновременно сказали Стюарт и Александр. --- Натан завязал свой галстук и принялся показывать, как это делать близнецам. Абрам сам с этим справился и уже стоял с аккуратно завязанной бабочкой, гордясь своей работой. Аврора пошла помогать девочкам с макияжем, на который они ее уговорили. — Это невозможно! — возмущался Райн, развязывая свою бабочку в очередной раз. Рен, в отличие от него, ничего не говорил, но Натан видел по его лицу, что он тоже на грани. — У вас все получится, — улыбнулся Натан, подбадривая их. — Мы уже час здесь! — сказала Оливия, влетая в их номер. — Я, мама и Эмма уже готовы, только вас ждем! Она остановилась рядом с Абрамом и устало вздохнула. — Вы издеваетесь? Вы все еще не завязали бабочки? — Сама попробуй! — огрызнулся Рен, взрываясь. Оливия закатила глаза. — Не говорите, что еще не готовы, — вздохнула Аврора, так же входя в комнату. — А еще говорят, что девочки долго собираются, — фыркнула Эмма. Аврора была в длинном элегантном синем шелковом платье. Эмма — в таком же синем цвете, только длиной чуть выше колен, со спущенными плечами. Оливия была в таком же платье, но чуть короче, чтобы свободно передвигаться в кресле. — Вы бы знали, как это сложно! — фыркнул Райн. — Все, давай я, — сказал Натан и в пару движений завязал бабочку. Абрам подошел к Рену и аккуратно помог ему завязать галстук-бабочку. Сегодня они вчетвером были в одинаковых темно-синих костюмах, только у Натана был классический галстук, а у мальчиков — галстуки-бабочки. — Все, идем, — сказал Натан, накидывая пиджак. — Наконец-то, — хмыкнула Аврора, подходя к нему и разглаживая несуществующие складки на лацкане его пиджака. — Ты великолепна, ma reine, — сказал он, целуя ее в щеку. Ее макияж был едва заметным, но выглядел просто великолепно. --- — Вау! — восторженно выдохнула Джулия, глядя на сияющее огнями здание поместья Хэтфордов. — Похоже на дворец. — По сути, это он и есть, — пожал плечами Алесио. — Я думал, будет меньше людей, — заметил он, глядя на десятки машин, что ровным рядом выстроились вдоль одной из стен поместья. — Думаю, это даже не половина, — позволил себе ухмылку Басилио. — Все готовы? Нестройным хором дети угукнули, и Руссо двинулись к главному входу, прямо у которого столкнулись с семейством Виснински. Натан под руку со своей новой пассией, Рен и Райн, что подали сестрам под локоть, и Абрам, который тихо переговаривался с Оливией. — Смотрите-ка, Львы как есть, — хмыкнул Басилио, подходя к ним. Натан закатил глаза, но все же пожал протянутую руку. — Выглядите великолепно, мисс Харпер. Или же я уже могу назвать вас миссис Виснински? — Очень смешно, — фыркнула Аврора, выглядевшая великолепно в своем синем платье. Руссо хмыкнул и, наклонившись, поцеловал костяшки ее пальцев. Дети поздоровались друг с другом, и они вошли. Как и ожидалось, все поместье сверкало праздничными украшениями, в воздухе висел запах пряностей, елей, и можно было различить нотки вина, вероятно, доносившиеся с кухни из-за приготовления глинтвейна. А может, это было сделано нарочно. Внутри, несмотря на всех прибывающих гостей, уже стоял гул голосов и играла размеренная симфоническая музыка. Настоящий бал. Отдав верхнюю одежду и проследив, чтобы дети поспевали за ним, Басилио вслед за провожающим двинулся к главному залу. Помещение блистало, но при этом не было перегружено. Вероятно, помогали высокие потолки и искусственный свет за окнами. Женщины в вечерних платьях и семейных драгоценностях, мужчины в строгих смокингах и… кучка детей, что занимались чем-то своим, в отдалении, у самой рождественской ели, чья звезда доставала до самых люстр. Только вот если младшие Руссо, стараясь не крутить головами, рассматривали все вокруг, то младшее поколение Виснински держались как настоящие аристократы. Конечно, их не удивили размеры — во-первых, они не раз здесь были, а во-вторых, их собственное поместье было как минимум в два, а то и в три раза больше. Сам Басилио смотрел лишь в одну сторону, где стояли старшие Хэтфорды вместе с четой Девонсов. Пока другие дамы надевали дорогие платья, переливавшиеся в свете гирлянд, и опускали головы под тяжестью драгоценных камней, Мэри, как и Аврора, не изменяла себе. Ничего вычурного. Белое платье подчеркивало ее стройную фигуру, становясь свободнее ниже бедер, а косой вырез от левого плеча под руку правой открывал острые ключицы, однако, как и положено этикету, плечи были прикрыты, благодаря накидке, что по подчеркнутым формой плечам напоминала мужской пиджак, однако на деле была шлейфом. Ее не отягощали ни тяжелые серьги, ни какое-либо колье, что могло походить на золотые кандалы. Лишь заколки, напоминавшие звезды или снежинки, поддерживали пшеничные волосы, убранные в строгий, но при этом объемный, низкий пучок. Ария была в таком же платье, но только с распущенными волосами. Стюарт так же, несмотря на статус, из аксессуаров выбрал лишь небольшие запонки, которые сверкнули в момент, когда он пожимал подошедшему поздороваться мужчине. Ничего лишнего. Их сдержанность, благородство и осанка были лучшим украшением. Семейство Виснински вышло вперед, оставляя Руссо за спиной. Натан пожал руку Стюарту, и его перстень с гербом блеснул в свете. Он тоже не стал себя нагружать, только постоянный перстень, что, в отличие от колец присутствующих мужчин, выглядел не неуместно, а наоборот, идеально вписывался в его образ. Аврора поцеловала Арию и Мэри в щеки. Дети: Абрам взял руку Мэри и поцеловал костяшки ее пальцев. — Ты великолепно выглядишь, мам, — сказал он. Мэри улыбнулась: — Спасибо, львенок. Ты тоже. — Ария, — сказал Райн восхищенно, — ты ослепительно выглядишь. Он так же поцеловал костяшки ее пальцев. — Спасибо. Смотрите-ка, прям джентльмены, — хмыкнул Стюарт, пожимая руки мальчикам. — Аврора, ты выглядишь потрясающе. — Благодарю. Ты тоже. Глаза детей Руссо расширились. — Они точно наши ровесники? — тихо спросил Алессандро. — Точно, — хмыкнул Басилио. — Но вас представлять… я так думаю… — он не договорил. — Мы не настолько маленькие, чтобы нас нужно было представлять, — фыркнул Алесио, следуя за тем, как семья Виснински отходит в сторону. — Он имел в виду, что мы справимся сами, — бросив на брата неодобрительный взгляд, сказал Алессандро. — Ты же здесь не только для того, чтобы пожать пару рук и выпить бокал шампанского. — Уж эту кислятину я точно пить не буду. Кстати, если замечу что-то крепче сока в ваших руках… — Басилио строго посмотрел на мальчишек. Он слишком хорошо их знал, чтобы вестись на возраст. Им было по десять, а Басилио в первый раз выпил в восемь, при этом имея таких опекающих родителей. — По сути, вино — это тоже виноградный сок, — пробормотала Джулия, глядя куда-то в сторону. — Видимо, ваша поездка в Тоскану дала о себе знать, — усмехнулся Басилио, качая головой. — Я прошу вас этого не делать, иначе нам всем достанется от бабушки. На этот аргумент все трое детей тут же кивнули, посчитав его весьма приемлемым. В конце концов, Виктория Руссо, пусть и была прекрасной женщиной, в гневе не уступала настоящей мегере. Рисковать не хотел никто. Хэтфорды заметили Басилио. Проследив за взглядами старших Хэтфордов, тут же перетянули разговор с какой-то супружеской парой на себя, тем самым позволяя им уделить внимание Руссо. Краем глаза Басилио заметил, как напряглись плечи двойняшек и как Джулия, не привыкшая к столь повышенному к своей персоне вниманию, начала прятаться за спинами братьев, которые из-за своего и не особо высокого в силу возраста роста не могли ее скрыть. Он думал, что то, что дети уже знакомы с Хэтфордами, поможет, но видимо ошибся. Это, вероятно, должно быть милым, однако в голове мужчины эхом прогремели слова отца: «Зачем тащишь их с собой к этим английским змеям?!». Мужчина прекрасно понимал причины всех своих действий и, несмотря на вспыльчивость, всегда старался думать головой, но иногда… были моменты слабости, когда он ощущал вину перед этими тремя детьми, которые не выбирали рождаться и оказываться под его опекой. — Стюарт, — запретив себе углубляться в чувства, Басилио пожал крепкую ладонь британца, — я рад, что оказался в списке гостей. — Как мы могли не позвать наших старых друзей Руссо? — показательно широко улыбнулся Хэтфорд, прекрасно зная, сколько глаз сейчас за ними наблюдают. — Ария, — он кивнул женщине, стоящей по правую руку от Стюарта. — Басилио, — с более правдоподобной улыбкой сказала она и протянула руку, позволяя ему ее поцеловать. — Мэри, — карие глаза нашли серо-голубые неподалеку, — ты еще красивее, чем обычно. — Как всегда льстишь, — хмыкнула она, удерживая на лице вежливую маску. — Ох уж эти правила, — на мандаринском вздохнула Мэри, но все же подала руку, позволяя мужчине поцеловать тыльную сторону ладони. — Мы рады, что в этот раз ты появился в свете без лишних украшений, — вставил себе насмешку Стюарт. Пропустив колкость мимо ушей, Басилио продолжил вежливую беседу: — Вы уже с ними знакомы, но все же, ради галочки и официозной ерунды, представляю: это мои сыновья, Алессандро… Мальчик, как его и учили бабушка с дедушкой, ненадолго склонил голову в уважении. — …и Алесио. Второй скосил глаза на брата, но, в отличие от него, лишь горделиво приподнял подбородок. — И, конечно, моя племянница, Джулия. Девочка заставила себя выйти из-за спин братьев, чуть шурша своим темно-вишневым платьем с достаточно пышной юбкой, подчеркивавшим цвет ее светло-карих глаз и черных волос. — Алессандро, Алесио, Джулия, это Стюарт Хэтфорд, глава семьи, и его супруга Ария. А это его сестра, Мэри. — Мы уже знакомы, — закатил глаза Алесио. Алессандро толкнул локтем ему в плечо. — Мы очень рады личной встрече, — понимая, что брат не снизойдет до вежливого разговора, взял слово Алессандро. Натан мысленно отметил, что в отличие от Басилио, у него слышится весьма выраженный итальянский акцент, когда он говорит на английском. — Спасибо, что пригласили не только отца, но и нас. — Руссо — давние и верные друзья нашей семьи, — улыбнувшись уже куда искреннее, заговорила Мэри на итальянском, заставив всех троих детей вскинуть головы. — Мы всегда рады членам вашей семьи в нашем доме. Вы желанные гости. Не стесняйте себя ничем. Если вам что-то понадобится, обязательно говорите об этом как работникам, так и лично нам. Мы хотим, чтобы вы, как и все другие молодые гости сегодняшнего вечера, помнили, что это взрослые собрались здесь по работе, а вы можете просто повеселиться со сверстниками. — Спасибо, — намеренно на английском ответил Алессандро, благодаря далеко не только за слова, но и за то, что они были сказаны на его родном языке. Говори Мэри все это на английском, мальчик не был уверен, что смог бы понять каждое слово, учитывая то, какие сложные конструкции предложений использовала мисс Хэтфорд. — Давайте я провожу вас к остальным нашим юным гостям. С некоторыми вы уже знакомы, например, с моим сыном и племянниками, а с некоторыми уверена, сможете познакомиться этим вечером, — предложила женщина, что стояла неподалеку, но до этого вела другой диалог. — Меня зовут Сара Девонс, я жена правой руки мистера Хэтфорда. — Я буду вам очень признателен, — благодарно кивнул ей Басилио. — Помните, что вам сказала мисс Хэтфорд, — уже тише на итальянском заговорил он с детьми. — Когда устанете, скажите. И я все время буду неподалеку, так что не пугайтесь. — Ты же в курсе, что нам уже не по пять? — скептически выгнул бровь Алесио, которому словно из принципа надо было возразить хоть в чем-то. Сказав это, мальчик круто развернулся на пятках и пошел в сторону рождественской ели, где до этого видел остальных детей. Алессандро бросил на отца виноватый взгляд, а потом, взяв Джулию за руку, с готовностью посмотрел на Сару, что сразу же завела с ним разговор о том, как будет проходить вечер, намеренно говоря простыми словами. — Сразу видно, кто из мальчишек унаследовал твой темперамент, — усмехнулась Мэри, слышавшая каждое слово. — Кровь не водица. — Он злится с тех пор, как я попытался объяснить им с Алессандро, почему они растут с бабушкой и дедушкой, а не со мной, — ответил Басилио. Натан и Аврора вернулись, при этом, мягко говоря, с какой-то женщиной. В отличие от начала вечера, сейчас их улыбки были натянутыми. — Я не думаю, — сказала Аврора, на лице явно еле сдерживая вежливую улыбку. — Думаю, пятерых вполне хватит, — сказал Натан и попрощался с женщиной, явно не желая больше продолжать. — Что такое? — посмотрев на них, искренне улыбнулась Ария. — Да так, нам предложили завести общего ребенка, — фыркнул Натан. Мэри прикусила губу, пытаясь сдержать смех. Ария прикрыла рот ладонью, а Стюарт не смог удержаться от усмешки. — В принципе… — начал он на мандаринском. — Не в принципе! — перебила его Аврора. — Боюсь, что к этой пятерке не хватает только младенца, чтобы они окончательно свели нас с ума. — Хмыкнул Натан. Басилио фыркнул и глазами следил за тем, как жена Уильяма знакомит всех детей друг с другом. — Кто эти мальчик и девочка с каштановыми волосами? — поинтересовался он. — Младшие Девонсы, — Мэри подошла ближе, вставая с мужчиной плечом к плечу и говоря как можно тише, почти шепотом, чтобы их не услышали лишние уши. — Алексу уже одиннадцать, а Луи, сыну Уильяма, тринадцать. Мальчикам пора привыкать друг к другу. — Не вижу детей Волковых, хотя он сам уже тут. У него же трое мальчишек и одна дочь, а старшему уже лет семнадцать. Неужели не привел с собой своего наследника? — Кто сказал, что ему было позволено это сделать? — Басилио заметил, как вежливая улыбка Мэри превратилась в коварную усмешку. — Мы не собираемся нести ответственность за чужих детей. — Но мне вы разрешили. — Как уже было сказано, Руссо — наши старые и верные друзья, которым всегда рады в этом доме. А про Виснински, думаю, и говорить не надо. Басилио хмыкнул, решив не вспоминать, как Стюарт после трагедии в театре угрожал ему черной меткой, а Мэри чуть не загрызла словами. Это было дело минувших дней. Хорошо, что хорошо кончается, а сейчас Руссо и Хэтфорды буквально стояли плечом к плечу, что было главным. Они двое уже собирали на себе редкие любопытные взгляды, но Басилио это не интересовало, как, видимо, и Мэри. — Жаль, что то колье не подошло к этому платью так хорошо, как заколки, — резко сменил тему разговора мужчина. — Они достаточно универсальные, так что я достаточно часто их надеваю, — без стеснения сказала Хэтфорд, пожав плечами. — А ты на похороны собрался в тотал-блэке? — После этого приема моим нервам они точно понадобятся. Потанцуешь со мной сегодня? — Я танцую только со своей семьей, — тактично улыбнулась Мэри. — Хорошего вечера, синьор Руссо. — Никогда не думал, что буду завидовать Девонсу, — пробормотал Басилио, качая головой. — Спасибо за гостеприимство, мисс Хэтфорд. Уверен, мы еще пересечемся с вами. Натан в это же время протянул руку Авроре. — Потанцуем, ma reine? — сказал он. — С удовольствием, — сказала она и вложила свою ладонь в его. Ария и Стюарт тоже пошли танцевать, оставив итальянца стоять в одиночестве. --- Несмотря на легкий языковой барьер, они все легко нашли общие темы для разговоров, а благодаря тому, что они почти все были уже знакомы, эти разговоры получились без сложностей или неловких пауз. Благодаря большой численности, рассказы о том, кто чем увлекается, занимали достаточно времени, чтобы ребята не замечали его течения. К счастью, им не приходилось, как взрослым, все время стоять, благодаря тому, что Ария рассудительно организовала детскую зону, раскидав там подушки. Джулия и Стелла и вовсе прилипли друг к другу, рассуждая о танцах. Руссо не понимала пристрастия новой знакомой к такой скуке, как балет, тогда как младшая Девонс до последнего защищала свою страсть к искусству. Девочки чуть не поссорились, пока в их разговор ненадолго не вмешался Алессандро, сказав, что так или иначе сегодня они обе будут танцевать и наслаждаться этим. Алекс заинтересовался рассказами Луи об увлечении фехтованием, тогда как Эмма, Кейтлин, Рен и Райн с разинутыми ртами слушали о приключениях двойняшек Руссо на мото-треке. Чтобы не оставаться в долгу, Хэтфорд и Виснински рассказали об экси и, к глубочайшему разочарованию Александра и Абрама, Алессандро и Алесио внимательно слушали и задавали уточняющие вопросы. И наследник Стюарта, и наследник Натана уже видели такое, когда Кейтлин только начинала проявлять интерес к стикболу и баскетболу. Мальчику даже стало жаль Басилио, которому, вероятно, в скором времени придется искать корт и для своих детей. Когда пришло время танцев, первыми в центр вышли Стюарт и Ария. После к ним присоединились Натан и Аврора, а затем старшие Девонсы. Помня наставления родителей, дети тоже засуетились. Алекс вышел с Кейтлин, Абрам — с Эммой, Луи — со Стеллой. Это выглядело мило и несколько наивно. Пару раз Кейтлин оступалась, но старший брат не давал ей упасть или окончательно сбиться, ободряюще улыбаясь. Эмма пару раз тоже чуть не упала, но Абрам подхватил ее на себя, превращая не случившуюся катастрофу в элемент танца. Рен повел на танцпол Оливию, и они кружили в танце, удивительным образом не мешая другим или друг другу. — Эм, — Райн, чуть дернув мальчика за край синего пиджака, позвала Джулия. — Станцуешь со мной? — Я? — Виснински удивленно вскинул брови. — А как же твои братья? — Они… — девочка обернулась, метнув гневный взгляд в исчезающие в толпе спины Алессандро и Алесио, — не очень хорошо танцуют и сбежали. Трусы трусами. А я хочу потанцевать. Станцуешь со мной? Аврора сказала, что обычно мальчики первыми зовут потанцевать. Прости, что не додумался, — улыбнулся тот, — но в свое оправдание скажу, что думал, ты будешь танцевать с одним из своих братьев. Девочка смущенно улыбнулась. — Как я и сказала, они трусы. Так что? — с надеждой снова спросила она. — Ладно. Но я тоже не очень хорош в этом, — неловко рассмеялся Райн. — Но хоть как-то ты умеешь? — с угасшей надеждой спросила она. — Да, Аврора нас уже неделю учит, так что думаю, справлюсь. Он протянул ей руку. — Позволите пригласить вас на танец, мадемуазель Руссо? От его слов девочка густо покраснела и вложила свою руку в его. Правда, долго серьезными они оставаться не могли, как бы ни старались, особенно когда Александр и Кейтлин случайно столкнулись с Луи и Стеллой из-за того, что Кейтлин наступила на ногу брата. Если бы старшие начали паниковать и извиняться, то дети просто рассмеялись неловкой ситуации, а потом начали танцевать все вместе, встав в небольшой кружок. Конечно, скоро к ним присоединились и Райн с Джулией. Хохоча и кружась, они менялись местами, ныряли под руки друг друга и путались, будучи в восторге от того, как мир вокруг слегка плывет, все сияет и мерцает, наполненное вкусными запахами и красивой музыкой. Дорогие ткани, сверкающие украшения, незнакомые лица людей вокруг… дети делали то, что им посоветовали родители — просто веселились, прекрасно зная, что никто их не остановит и не осудит. Чувствуя, что еще немного, и он свалится без сил, Абрам выскользнул из круга танцующих. Несколько секунд ему понадобилось на то, чтобы сориентироваться. Мир вокруг все еще кружился, а в горле поднималась легкая тошнота. Ему срочно нужен был отдых. Поэтому, как никогда раньше, мальчик был рад видеть двери в соседнюю гостиную, где определенно точно не должно быть так шумно и ярко. Не привлекая к себе внимания, Абрам пробрался к комнате, а потом юркнул внутрь, по памяти доходя до дивана и падая ничком. Прохладная ткань приятно остужала кожу, разгоряченную от долгих танцев с новыми друзьями, а отдалившийся гул праздника позволял отдохнуть. — Вам нездоровится, молодой человек? Послышался знакомый низкий, чуть скрипящий мужской голос, заставивший мальчика от неожиданности открыть глаза и сесть. В кресле рядом сидел его мастер, Ван Вэмин. Сегодня он был в непривычном для него классическом черном костюме с галстуком, как и многие мужчины на сегодняшнем празднике. Его лицо испещряла паутина морщин, а отбеленные временем волосы и борода были аккуратно уложены. — Мастер, — выдохнул мальчик, — я рад тебя видеть. — Я не знал, что тут кто-то есть, а уж тем более не ожидал увидеть Вас, — вернув голосу и лицу спокойствие, сказал Абрам. — Уже лучше себя чувствуешь? Мне показалось, что тебе нужна помощь. — Нет. Просто зашел отдохнуть. — Хорошо, — кивнул старик. — Не хочешь чаю, мой дорогой Абрам? Абрам вздохнул. — Я искал вас глазами весь вечер, хотел подойти познакомиться, но не нашел вас. — Такие мероприятия не подходят моему возрасту, Абрам. Я, как и ты, предпочитаю тишину и быстро устаю в шуме и суматохе. — Вы — глава Китайского дракона, — улыбнулся Абрам. — Логично, что вы не любите суматоху. Драконы тоже ее не любят. — Рассеянный старик, — усмехнулся Вэмин, осматривая голову Китая, замечая вышитых ящеров на рукавах пиджака мужчины. — Львы тоже не большие фанаты шума. — Одобрительно закивал старик. — Присаживайся. Я тоже здесь, чтобы отдохнуть. Мой возраст, как я уже сказал, не позволяет мне наслаждаться приемами, как другие, а тебе еще. Мы очень похожи, не находишь? — Другие не сказали бы, что это так, — помедлив, ответил мальчик, все же садясь на диван. — Но в ваших словах есть смысл. — Ты его видишь? — Вы же сами сказали. — А ты веришь всему, что говорят? Не замечал за тобой подобного. — Вэмин потянулся к чашке и беззвучно отпил немного ароматного чая. — Нет, — поразмыслив над вопросом, отрицательно покачал головой Абрам. — Но если человек объяснил, почему он так считает, а ты согласен с его размышлениями, то почему ты не должен согласиться? — Разумно, разумно, — признал Ван. — Как в принципе в большинстве случаев, связанных с тобой, — задумчиво глядя на мальчика перед собой, сказал старик. — Как думаешь, можно ли переубедить человека? Даже если он прав, можно ли заставить его думать иначе? — Нет, ничего не невозможно, — пожал плечами Абрам, беря из вазочки на столе печенье. — Если я скажу, что земля плоская, а вы скажете, что это не так, то я могу убедить вас в обратном, если каждый день буду говорить, что вы не правы, а я прав. Со временем вы начнете сомневаться в своих словах, а затем поменяете свое мнение. Так уж устроен человеческий разум, разве нет? — Сила самовнушения и правда необъятна. Но знаешь, что я понял за свою долгую жизнь? Слово куда сильнее, чем кажется. Оно, как домино, толкает мысли и чувства человека, меняя курс движения его судьбы. Абрам нахмурился, но не перебил. Куда больше сил у него сейчас уходило на осознание и понимание сказанного. — Слова — те же песчинки. Их недооценивают, но они могут стать фатальными, если не уделять им должного внимания. Ты понимаешь, о чем я говорю? — Думаю, что да. Он хотел продолжить, но не смог из-за резко распахнувшихся дверей. — Абрам! Натаниэль! — в комнату влетел Александр, а следом за ним и Луи. — Вот ты где. Все хорошо? Зеленые глаза обоих старших мальчишек метнулись к невозмутимому старику, что попивал свой чай, словно и не было никакого разговора. Абрам хрустнул шеей и ленивым тоном сказал: — Да, я просто устал, и там было шумно. А ты знаешь, я не очень это люблю. Пришел сюда и встретил своего мастера, — улыбнувшись, ответил Абрам. — Простите, если заставил вас беспокоиться. — Пойдем обратно, — попросил Алекс, кивнув в сторону двери, при этом смотря только на Вэмина. — Хорошо… — Спокойно сказал Абрам и перевел взгляд на старика, а потом поднялся со своего места. Параллельно разглаживая несуществующие складки на идеальном пиджаке и поправляя бабочку: — Рад был вас увидеть, мастер, и спасибо за разговор. Вы дали мне новую тему для размышлений и идею, что можно вам подарить на Новый год, — добавил он с улыбкой на китайском. — Рад это слышать. Мне тоже очень приятно было пообщаться с тобой спустя столько времени и жду не дождусь получить свой подарок. Ты меня заинтересовал, — так же по-китайски сказал мужчина с предвкушением в голосе. — Тогда увидимся в Китае, мастер, — сказал Абрам, буквально на секунду склонив голову в уважение, а в следующий выпрямляясь во весь рост и уверенно поднимая голову. — До скорой встречи, мой дорогой. До скорой встречи, — говорит Вэмин в спину мальчику, когда тот уже находится на пороге комнаты. — До скорой, мастер, — с этими словами Абрам уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь и снова оставляя старика в одиночестве. — Настоящий лев, — хмыкает Ван и делает очередной глоток чая. --- Детей было решено не везти час до Лондона, а положить спать у Хэтфордов. К счастью, кроватей и гостевых комнат хватало. Это еще и давало их родителям возможность оставаться на ногах до утра, а, главное, после ухода гостей, засесть в одной из гостиных и обсудить дела очно, а не, как обычно, по телефону. Закрыв двери за всеми гостями и отдав распоряжение об уборке всего, что может биться или помешать в будничной жизни, Мэри пошла в сторону веранды, чтобы немного отдохнуть. От голосов и музыки в ушах шумело, усталость давала о себе знать, а морозный ночной воздух помогал взбодриться лучше, чем кофе. Облака заволокли небо, падали редкие, но крупные снежинки… Поежившись, Мэри вышла на веранду, чувствуя, как холод кусает ее голые ноги. Только вот, кажется, она была не единственной, кто решил воспользоваться возможностью. Басилио стоял у перил, вертя в руках что-то маленькое. При приближении Мэри узнала в предмете игрушечную машинку, которая когда-то принадлежала Абраму. Сейчас он уже начал вырастать из подобного, пусть горы маленьких спорт-каров, динозавров, ракет и лего все еще заполняли комнату мальчика. Но только в Англии. По словам Натана, в Нью-Йорке его комната полна книг, красок, кистей, холстов, техники, а с недавнего времени — деревянными статуэтками. Иногда Мэри не понимала, в кого он такой. Он был мастером на все руки, при этом ни Натан, ни Мэри, и никто другой еще не просил его или уж тем более не заставлял что-либо делать. Он сам захотел научиться готовить и попросил научить его Диану. Сам начал рисовать. Сам начал интересоваться изделиями из дерева. Сам старался хорошо учиться и сам учил языки и тренировался каждый день, не в зависимости от погоды, условий или состояния здоровья. Абрам был индивидуальностью с детства, и никто не мог этого отрицать или говорить, что она слишком перехваливает сына. — Очень похожа на ту, что я водил когда-то, — сказал Басилио, вырывая ее из мыслей, все еще разглядывая игрушку в своих руках. — Чуть не раздавил, когда сел в то кресло, — мужчина кивнул на плетеную мебель. — Не замечала за тобой любви к холоду, — устало улыбнулась Мэри, вставая неподалеку и глядя на ровное небо, на котором из-за темноты нельзя было рассмотреть даже облаков. — Мне мама позвонила, вот и вышел на улицу, чтобы поговорить в тишине, — Басилио осторожно положил машинку на припорошенные снегом перила веранды. — Дашь мне совет, как хороший родитель ужасному? — Какой? — Когда я уезжал, отец сказал мне забрать мальчишек и Джулию в Неаполь. Сказал, что так будет лучше, если я хочу, чтобы они пошли по моим стопам, а не выросли тепличными растениями, — чуть надавив на крышу машинки, он прокатил ее вперед, потом назад… — Как это лучше сделать? Как перевезти их в Неаполь? — Поговори с ними, подумай, как бы ты себя чувствовал на их месте, — осторожно, взвешивая каждое слово, заговорила она, опираясь на перила и глядя на тени сада. Тонкий слой снега, соприкоснувшись с ее горячей кожей, тут же растаял, а по предплечьям побежали мурашки. — Не обесценивай их чувства. Дети чаще всего живут не головой, как мы, взрослые, а сердцем. И их души очень нежные. Одно неловкое движение, и оставишь шрам навсегда. Подумай, как объяснить им это не рационально, а искренне. И попытайся быть для них папой, а не главой семьи. Это не одно и то же. — А если я не умею? — Мы все ошибаемся. И я в том числе. Я скрыла от Абрама то, что происходит между нами, хотя все уже об этом знают. Я разрушила семью, заставляю его скучать по себе и сама скучаю по нему. Но без риска и ошибок нельзя, ведь именно таким образом мы учимся. Ты ведь переживаешь, что они отвернутся от тебя и возненавидят, верно? Басилио отвел взгляд, вновь глядя на маленькую поцарапанную машинку. — Дети ненавидят, когда их не слышат и обращаются с ними, как с детьми, когда их заставляют и поучают, — сказала Мэри. — И я сама боюсь, что Абрам меня возненавидит именно поэтому, потому молчу. Я не тот человек, который должен давать тебе советы, но я постараюсь помочь тебе, чем смогу. — Как ты сделала так, чтобы они поехали с тобой сюда? — Предложил приключение, — болезненно усмехнулся Руссо. — Так предложи еще одно. В конце концов, поэты и писатели не уставали веками повторять нам, что жизнь — это одно большое приключение. — Вы, англичане, те еще мудреные философы, — фыркнул он. — Философия пришла к нам на острова куда позже, чем к вам в Италию, если так подумать, — усмехнулась Мэри, а потом покачала головой. — Боюсь, я правда больше ничем не могу тебе помочь. Я не знаю тебя так хорошо, чтобы залезть в голову, а детей встретила всего трижды. Хэтфорд поежилась от холода и хотела было уже вернуться внутрь и приготовить себе кофе, когда тихий шепот приковал ее к месту, не дав сделать и шагу: — Ошибаешься. — Что? — она резко повернула голову к Руссо, не веря, что ей не послышалось. — Ты ошибаешься, — чуть громче повторил Басилио, глядя на нее с мягкой уставшей улыбкой. — Ты знаешь, кто такой Аурелио и почему они растут с родителями на самом деле. — Не надо, — остановила его Мэри, интуитивно напрягаясь. — Это так страшно? — заметив то, как она вжала голову в плечи, спросил Руссо. — Открыться кому-то? Мне? — До дрожи в коленях, — спустя десяток секунд молчания, шепотом ответила Мэри, поднимая на него блестящие серо-голубые глаза. — А я устал бояться. Так что не надо. Не решай свою дилемму за мой счет. Что с тобой? Почему ты отдалилась? — спросил Басилио таким же шепотом, как будто бы боялся, что их кто-то услышит. Мэри взглянула на него и тихо призналась: — Я люблю тебя. Правда. Но она сделала глубокий вдох. — Каждый раз, видясь с тобой, просыпаясь с тобой, я представляю Абрама, его слезы, его слова о том, что он скучает по прежней семье, и мое сердце разрывается. Я боюсь ненависти сына не меньше, чем ты боишься ненависти своих детей. Я постараюсь сделать так, чтобы не отстраняться от тебя с твоей ошибкой… — Я упрощу тебе задачу, — пообещал он. — Чтобы ты больше не испытывала это чувство. Тебе не нужно заставлять себя и открываться мне, если это доставляет тебе дискомфорт. То, о чем говорил я — мое доверие, открытость и любовь по отношению к тебе. Это не обязательно должно быть взаимно. Басилио снял с плеч пиджак и укутал хрупкие плечи. — Просто мне нравится искренне говорить с тобой и не только о грандиозных планах. Но и об истории, литературе и даже вашей противной английской погоде, если это то, что тебе интересно. Прими это как то, что небо голубое, — неспешно он застегнул все пуговицы, стараясь сохранить в ткани тепло от собственного тела хоть ненадолго. — Конечно, изменить что-то с щелчком пальцев нельзя, но это должно помочь. — Басилио… — она поймала его руку, поправляющую лацкан пиджака, — мы взрослые люди с кучей обязанностей. Нет никакого развития у этого притяжения между нами. Я правда думала, что смогу, но нет, я не могу. Прости, что дала тебе беспочвенную надежду. — А если я придумаю? Если ты можешь, просто не хочешь пробовать? — Ты и правда не собираешься сдаваться, — неожиданно поняла Мэри, пораженно глядя на заметно уставшего мужчину напротив. — Конечно, нет, — Басилио слабо улыбнулся. — Отказавшись танцевать со мной сегодня и ворча на мое желание вызвать твою улыбку парой безделушек, ты меня не оттолкнешь, — свободной ладонью он накрыл ее пальцы, сжимавшие его запястье, погладив уже успевшую покраснеть на холоде нежную кожу. — Пойдем внутрь, — предложил он. — Ты начинаешь замерзать в этом красивом платье. Сварим кофе и присоединимся к сплетникам круглого стола в виде Стюарта, Арии, Натана, Авроры и Девонсов. --- Окна в особняке близнецов Малькольмов были почти наглухо зашторены. В коридорах царила гробовая тишина, прерываемая лишь тяжелыми шагами пятерых человек, шедших по темному паркету. Филипп никогда не был здесь прежде, не видел Лолу или Ди Маччо Малькольмов, но, стоило ему вместе с конвоем зайти в кабинет, как он тут же понял, что за женщина сидит за огромным массивным рабочим столом. Кто-то из сопровождающих ударил Филиппа под колени, и тот, не удерживая собственное тело, рухнул на пол, не поднимаясь. Первое чудо — удачный побег из поезда, что вез его и других людей в Рим — произошло без каких-либо проблем. Второе чудо — найти нужных людей в Тибе, учитывая ослабшее и истощенное тело — тоже. Теперь была очередь третьего чуда. Попасть под крыло Лолы Малькольм, как ему и поручила мисс Хэтфорд. — И как же так вышло, что человек, который пропал на территории Пантер не месяц и даже не год назад, провалив миссию и будучи схваченным в плен, вернулся? — прогремел по кабинету насмешливый голос Лолы.