Часть 20

Увидев на экране телефона незнакомый номер с кодом Неаполя, Мэри непроизвольно напряглась. Они с Басилио не разговаривали уже почти две недели, с того момента, как он посадил ее в самолет и пообещал в скором времени догнать в Лондоне. Только вот этого не произошло. На следующий день после их расставания на весь мир прогремело известие о кончине Густаво Руссо Разумеется, Хэтфорды направили свои соболезнования. Мэри даже впервые за многие годы отправила просьбу о въезде в страну, но… они так и не получили ответа. Люди говорили, что похороны прошли в узком семейном кругу и с тех пор ни одного Руссо не видели вне Неаполя, словно те закрылись от всего мира глухой стеной. Стряхнув с себя наваждение, Мэри заставила себя взять трубку: — Да? — Мисс Хэтфорд, простите, что беспокою. Это Алесио Руссо Вам удобно разговаривать? —Алесио ? На мгновение женщина опешила. У нее были сохранены номера самого Басилио и Алессандро на тот случай, если ей вдруг придется связаться с кем-то из двойняшек, но она так ни разу и не позвонила. С младшими Руссо у нее сложились спокойные отношения, не уходящие дальше — любимая женщина отца, которую мы уважаем, и которая уважает нас. Если они пересекались, то тепло относились к друг другу, поддерживали беседу, пару раз Алессандро спрашивал у нее совета касательно того, как помочь младшему брату и отцу помириться, учитывая вспыльчивость обоих, но не более того. Звонок от Алесио был настоящей неожиданностью. — Да, мне удобно. И мы уже говорили, что ты можешь обращаться ко мне по имени и на «ты». — Да, прости… — молодой человек звучал очень неуверенно и словно даже смущенно. — Мэри, это прозвучит немного странно, но когда ты последний раз говорила с отцом? — В день, когда он посадил меня на самолет, за день до смерти вашего дедушки. Еще раз прими соболезнования, но уже от меня, а не всей нашей семьи. — Спасибо. Он рассказывал тебе, что дедушка болел? — Густаво болел? — Мэри поднялась на ноги, чувствуя, как все нервы натягиваются, как тетива, не давая ей усидеть на месте. — Он не упоминал об этом… — Значит, и правда скрывал от всех… — пробормотал Руссо — Алесио что происходит? Ты меня пугаешь. С Басилио что-то случилось? — Не совсем… но да. Он странный. Не выходит на улицу, сидит в своей комнате, кабинете или библиотеке все время… —Алесио оборвал сам себя. — Мы думали, это из-за горя, все-таки у него отец умер, нам тоже тяжело, но… Это не похоже на него. Мы и бабушку спрашивали, она молчит. И главное, с отцом так ни разу и не поговорила после третьего дня с похорон. Все дела сейчас на нас с Алессандро но ты сама понимаешь нам все ещё по шестнадцать и пусть мы справляемся мы не опытны и нуждаемся в контроле и советах отца Отец сказал, чтобы мы просто поддерживали все так, как есть, а остальное откладывали, он позже решит. Ты, конечно, ни в коем случае не обязана, но… Мэри, ты бы не могла приехать? Он нас пугает. — Без обсуждений, — Хэтфорд ринулась к дверям. — Вы в Неаполе? — Да. — Хорошо, — она остановилась на полпути, бросив взгляд в сторону кабинета брата. В конце месяца должно было пройти ежеквартальное собрание. — Алесио я прилечу сегодня, но не знаю, на сколько смогу остаться. Если не сложно, подготовь для меня отдельную комнату и ничего не рассказывай о моем приезде отцу. — Все, что бы тебе не понадобилось, — пообещал парень. — Отец давно сказал: наш дом — твой дом. — Нет, — качнула головой она. — Как бы я не была благодарна за гостеприимство и комфорт, в первую очередь ваш дом — это только ваш дом. А я гость. Вы должны помнить об этом. Я буду на связи и напишу тебе, как только сяду в самолет, договорились? — Мы с Алессандро встретим тебя, — в голосе Алесио слышалась отчетливая улыбка. — Спасибо. — Пока что не за что, — Мэри сбросила звонок и двинулась в кабинет к Стюарту. Как бы ей не хотелось сорваться с места, она не могла сделать этого без согласования своих планов с братом, особенно на рубеже кварталов. Уточнив у секретаря, точно ли Стюарт один, женщина вошла в кабинет. К ее удивлению, брат не корпел над бумагами, а задумчиво смотрел в окно, при обняв жену за талию Ария уложила голову ему на плечо и так же смотрела в окно по которому бежали ручейки дождя. Он даже не обернулся, судя по всему, оба слишком увлеченный своими мыслями. Лишь когда она подала голос, Стюарт и Ария повернулись к ней глядя как-то задумчиво, словно сквозь пелену. Она думала, что они хотя бы обговорят сроки поездки или что-то еще, однако Хэтфорд таинственно улыбнулся и наказал ей ехать на столько, на сколько она захочет, а так же не переживать о ежеквартальной встрече, пообещав что они с Арий со всем разобраться самостоятельно, Поезжай в Неаполь и будь с Басилио если ты нужна ему. Мы сами все решим не забыв при этом напомнить, что раньше они как то да справлялись а сейчас, благодаря ее помощи, уж совсем обленились Дорога до аэропорта и перелет были наполнены напряжением и нервозностью. Она не осознана вспомнила слава Абрама о том что некогда не приезжала в Нью Йорк если дело не копалось роботы тогда как в Неаполь она ездила на постоянной основе и чаще всего без причины но женщина быстро отогнала тяжелый мысли из-за которых в груди заколола и решила сосредоточится на Басилио . Алесио по природе своей был упрямым и не любил делиться с кем-то эмоциями или проявлять слабость в виде привязанности. Как и в общем Алессандро Если он переборол себя, позвонил Мэри и попросил ее приехать… Едва был подан трап, как Хэтфорд тут же спустилась вниз, впиваясь взглядом в лица сыновей Басилио Оба выглядели бледными, вымотанными, уставшими и подавленными. Под их глазами пролегли тени, скулы заострились, губы потрескались до кровавых ранок, а руки Алессандро едва заметно дрожали. — Сколько вы не спите и нормально не едите? — не сдержав волнения, спросила она парней вместо того, чтобы поприветствовать. — Все в порядке, — старший выдавил из себя улыбку, тогда как Алесио отвел взгляд. — Брат рассказал мне о твоем приезде только час назад, но я рад тебя видеть, Мэри. — Конечно, — Хэтфорд хмыкнула, поражаясь тому, как эти двое походили на своего отца. — Знаете, что… Басилио никуда не денется. А я страшно голодная. Отведете меня к дедушке Франческо — Мэри… — Алессандро глянул в поиске поддержки на брата, но тот лишь признательно смотрел на женщину. — Не поведете же вы себя неуважительно, отправив меня одну, верно? — она победно улыбнулась, но поспешила смягчиться. — Поехали. Поедим у дедушки Франческо вы расскажете мне, как у вас дела, где сейчас Джулия и Виктория, как они, а потом я пойду к вашему отцу. Двойняшки переглянулись, а потом покорно кивнули, с благодарностью глядя на женщину, поставившую их состояние на первое место. Она, вроде, и не заставляла их, не отдавала приказы, но и не возилась, как с капризными детьми, списав необходимость в их присутствии на правила этикета. Быстро доехав до центра, они пешком двинулись в испанский квартал, где лучше было передвигаться на своих двоих. Во дворике дедушки Франческо стоял уютный гул, некоторые гости переговаривались с жильцами домов, которые высовывались из окон, но ленились спуститься вниз. Тут и там слышался гортанный смех… Однако когда Алессандро и Алесио ступили на свет, шум приутих, а улыбки сошли с лиц всех присутствующих. Только потом люди заметили шедшую за молодыми парнями Мэри, что была на несколько сантиметров ниже них даже на каблуках и до этого скрывалась за широкими спинами братьев Руссо Словно почувствовав неладное, а, вероятно, настороженный непривычной тишиной, Франческо вышел из той самой двери, где была кухня, вытирая руки о фартук. Несколько секунд он смотрел на своих гостей, а потом, грустно улыбнувшись, подошел к ним и медленно поклонился: — Примите мои соболезнования, — вздохнул старик, начавший сдавать за последние годы и значительно потерявший в весе. При этом он все еще отбирал у времени силу и крепость, не собираясь окончательно опускать руки. — Спасибо, дедушка Франческо через силу улыбнулся Алессандро зная, что брат на это ни слова не ответит не из-за неуважения или злости, а из-за кома, что вставал в горле каждый раз. — Мы видим, у тебя нет свободных столиков, но… — Ерунда, — отмахнулся Франческо а потом повернулся к своим «клиентам», прикрикнув: — Чего расселись? Неужели заставите очаровательную сеньориту стоять?! А ну, кто доел, поднимайтесь живо! Языками почесать и стоя можете! Франческо это лишнее, — тихо рассмеялась Мэри, говоря на чистом итальянском, не переставая удивляться тому, как тепло ее приняли в этом месте еще много лет назад. — Да и не сеньорита я давно. Все-таки мне уже тридцать семь — Глупости, моя дорогая, — подав ей локоть, как истинный джентельмен, боясь руками испачкать изумрудное платье, Франческо довел ее до уже освободившегося столика и помог сесть, пододвигая для Мэри стул. — Ты озаряешь нас всех своим светом в каждый приезд и становишься только краше. А сеньоритой, моя прекрасная, я перестану тебя называть только когда этот глупый мальчишка наконец возьмет себя в руки и сделает тебе предложение, — Алессандро и Алесио севшие по обе руки от Мэри кашлянули, тогда как Франческо на них только фыркнул. — Ваш отец может быть кем угодно, но будь я на его месте, давно бы уже сделал Мэри предложение, как настоящий мужчина, а не вилял своим павлиньим хвостом! — Франческо прекрати, — против собственной воли, женщина почувствовала, как постепенно начинает краснеть. Боже, да если бы Басилио мог, он, наверное, уже давно сделал бы ей предложение или попросту украл. Не позволяли ему это сделать лишь зрелость и уважение ее личности. — Будь добр, принеси нам какой-нибудь салат для начала, а на основное блюдо сытное мясо с овощами. — Все, что угодно, для моей любимой сеньориты, — пообещал ей мужчина, добродушно улыбнувшись, — а вы двое составьте ей хорошую компанию, — пригрозил мальчишкам пальцем старик, после чего двинулся в сторону кухни, прихватив с собой грязные тарелки со стола и скатерть. — у Франческо просто поразительная слабость к представительницам женского пола семьи Хэтфорд, — весело фыркнул Алесио пусть и не с таким жаром, как обычно. — Он Кейтлин тоже обожает, а когда узнал, что она твоя племянница… Ты бы видела, что началось. И не только Хэлфордов но и Виснински Эмма наверное, могла бы спалить тут все к чертям, а он бы ей за это еще спасибо сказал, — подтвердил слова брата Алессандро с кислой улыбкой на губах, искоса смотря на окружающих, что изредка бросали на них троих заинтересованные взгляды. — Не обращайте на это внимание, — решив рискнуть, Мэри коснулась рук обоих. — Расскажите мне, как у вас дела? — Ну, отец… — У вас, — перебила Алессандро Хэтфорд и, не почувствовав отторжения со стороны парней, сжала их крепкие ладони. — Как учеба Как успехи Джули в театре? С вашим отцом я потом разберусь сама. Сейчас я хочу, чтобы вы немного расслабились, а когда приведете меня к себе домой, отправились в душ и отдыхать, а я обо всем позабочусь, хорошо? — Кажется, я начинаю понимать, почему отец так тебя любит, — приглушенно рассмеялся Алессандро а потом поднял теплый взгляд своих карамельных, в точности как у Басилио глаз на Мэри. — Спасибо, что приехала. На мгновение Мэри вспомнила Абрама с которым не разговаривала уже почти два месяца и ее сердца пронзила боль и тоска которую женщина тут же поносила и снова отвлекалась на двойняшек Поначалу разговор совсем не клеился. Оба Руссо были явно вымотанными и уставшими, а также чувствовали явную неловкость, но когда они одолели половину салата, лед начал таять. Мэри не подталкивала их к общению как таковому, выступала скорее слушателем в общении двух братьев, но когда первая неловкость прошла, дышать парням стало проще. Они вскользь рассказали о похоронах и том, как замкнулся Басилио потом выразили свои опасения касательно младшей сестры, которая с каждым годом уходила все дальше от семьи… Не то чтобы они хотели, чтобы Джулия была частью их мира, но они волновались, что сестра заиграется. Она росла избалованной принцессой, нося подаренный давным давно кулон с гербом Руссо не зная отказов. Сейчас же, когда в ней бушевали гормоны и жажда приключений, девушка была едва ли не хуже собственных старших братьев в те же четырнадцать лет. Виктория, бабушка обоих, и вовсе отказалась ехать в Неаполь, сказав, что хочет провести оставшееся время, сколько бы его ни было, на вилле в Сицилии, где они с покойным мужем жили все эти годы. Когда с едой было покончено, братья уже вовсю рассуждали о предстоящих гонках Формулы-1, которые они хотели посетить, и о своих желаниях прокатиться в Германию, после разрешения Натана разумеется чтобы лично оценить автобаны без ограничений скорости, которые в свое время так хвалил отец. Мэри лишь изредка вставляла реплики, когда Алессандро или Алесио обращались к ней напрямую. Дорога до дома Руссо который, как и отель, где раньше на верхнем этаже жил Басилио располагался на набережной, не заняла много времени. Алессандро помог Мэри снять ее легкое пальто и хотел было уже предложить проводить в комнату или сделать еще хоть что-то, но Хэтфорд мягко улыбнулась обоим парням, которые после сытного ужина и в тепле дома выглядели разморенными и сонными, и отправила отдыхать, пообещав справиться со всем самостоятельно. Напомнила, что, пусть она и гость, но явно не ребенок, одной этой фразой и позабавив и пристыдив гиперопекающих Руссо чувствовавших свою вину за то, что выдернули ее из дома. Единственное, что им оставалось — сказать, что гостевая комната рядом с той, что обычно принадлежала Кейтлин, сейчас подготовлена для Мэри. Проследив за тем, как двойняшки скрываются в глубине дома, сама женщина двинулась на поиски Басилио Его не оказалось ни в библиотеке, ни в кабинете, так что, по словам парней, оставалось только одно место, где еще мог находиться глава Руссо Подойдя к двери в его, их спальню, Мэри прислушалась, но оттуда не доносилось никаких звуков, словно комната, как и все предыдущие, была пуста. Коротко постучав, она подождала некоторое время, но ответа не последовало. Толкнув дверь, Хэтфорд увидела настоящую разруху в полумраке спальни, окна которой были зашторены плотными занавесками. Кровать в полном беспорядке: одеяло смято и почти упало, две из четырех подушек валялись на полу, тогда как остальные разбросаны по матрасу — стул у стола перевернут, один из ночников разбит, какие-то бумаги и книги рассыпались веером по всей комнате… А Басилио сидел на полу в зоне маленькой внутренней гостиной, привалившись спиной к небольшому дивану, а рядом с ним стояла едва начатая бутылка виски, к которой, судя по совершенно пустому и сухому стакану в руках Руссо мужчина давно не прикасался. Он просто смотрел в пустоту, едва ли моргая. — Я просил оставить меня одного, — из мурлыкающего и ласкающего слух итальянский Басилио превратился в скрежет гвоздя по стеклу. — Именно поэтому я и здесь, — тихо отозвалась Мэри. Басило так резко повернул голову, что его затекшие от неподвижности позвонки хрустнули. Несколько секунд он пораженно смотрел на женщину перед собой, словно не верил, а потом скривился, отворачиваясь и потирая лицо. Он не хотел, чтобы Мэри видела его таким. Слабым, разбитым и попросту отвратительным. Он был противен сам себе, не то что другим. Руссо дал самому себе время до конца марта, чтобы привести себя в чувство, собрать по кусочкам после прочтения того злосчастного письма от Густаво и… — Зачем ты приехала? — хрипло спросил он, совладав наконец с собственным голосом, лишь надеясь, что в его словах не будет слышна претензия, которая на самом деле была отголоском злости на самого себя. — Я переживала за тебя, — призналась Мэри, почти не соврав, медленно приближаясь. — Ты позволишь мне остаться рядом? — Я скоро буду в норме, — пообещал он, откидывая голову на диван и зажмуривая глаза до белых точек. — Ты зря волновалась. — Мне так не кажется, — она сделала еще несколько шагов, а потом, сняв шпильки, босиком дошла до Басилио чтобы присесть рядом с ним на корточки, но не осмелилась прикоснуться. — Почему ты не рассказал, что Густаво болен? — Потому что это было одно из последних желаний этого еблана перед тем, как он начал терять связь с реальностью, — выплюнул мужчина, ничуть не сдерживаясь в выражениях, хотя прежде не позволял себе подобного в обществе прекрасного пола и уж тем более Мэри. — Лицемерный сукин сын! — с размаху Басилио запустил стакан в стену. Мэри вздрогнула от звука разбивающегося стекла и осыпающихся осколков, но мужчина в горе этого даже не заметил. Закрыв лицо руками, он ссутулился, словно стараясь сдержаться. — Блядство… Мэр, уйди. — Ты вредишь сам себе, — только сейчас она заметила уже запекшуюся кровь на сбитых костяшках, которые до этого нельзя было рассмотреть в полумраке. — Тино, я не хочу чтобы ты был один. — Я сейчас не в состоянии здраво мыслить и вести диалоги, — прорычал он, стиснув свои волосы и оттягивая их до боли. — Лучше уйди. Я не хочу причинить тебе вред словами и уж тем более своими действиями. — Хорошо, — Мэри тут же выпрямилась, принимая отказ, — но это я заберу, — она легко подхватила бутылку не самого лучшего виски, который вообще непонятно каким образом оказался в этом доме. — Лучше разгроми всю комнату, но не запивай, — бросила она через плечо прежде, чем покинуть комнату. Стоило ей закрыть дверь и отойти на несколько шагов, как из спальни раздался пугающий тяжелый грохот чего-то большого, опрокинутого на пол. Едва не споткнувшись, Мэри замерла, чувствуя, как сердце клокочет в груди от страха, но заставила себя подавить это чувство. Басило был в гневе и явно не совсем адекватен, но ему хватало здравомыслия понять это и оградить себя от дорогих ему людей, чтобы не навредить. Он не хотел причинять боль. Как сам же и сказал, даже словами. Первым ее желанием было вернуться, не уходить, остаться рядом, как он был рядом с ней после соры с Абрамам Мэри благоразумно решила, что Басилио знал, что ему на самом деле сейчас нужно. Каким бы гордым он не был, если и правда почувствует нужду в ней, то позовет и попросит помощи. Возможно, не сразу, возможно, ему понадобится время, но он сделает это. Их отношения много лет строились именно на взаимоуважении и вере в то, что в первую очередь они состоявшиеся личности, и уже только потом пара людей, которым хорошо друг с другом. Она не собиралась подвергать сомнению устоявшиеся правила между ними лишь потому, что сейчас было хуже, чем когда-либо. Следующие три дня Мэри провела в легком тумане, будучи неподалеку от Алессандро и Алесио готовая помочь им, если они попросят, занимаясь параллельно собственными делами. Джулия конечно, была удивлена, увидев женщину в своем доме, но ничего не сказала, что показалось Хэтфорд несколько странным. Девушка, казалось, просто жила с остальными под одной крышей, хотя раньше была весьма дружна и близка с братьями. В какой момент произошел этот раскол, она не могла даже представить. И судя по спокойным взглядам Алессандро и Алесио они давно привыкли к подобному. Изменилась ситуация на третью ночь. Мэри уже почти заснула, когда почувствовала, как матрас у нее за спиной прогнулся, и, прежде чем она успела бы сбросить с себя пелену дремы и испугаться, знакомые, уже родные руки оплели ее талию, а теплый лоб прижался к спине между лопаток. Она скорее почувствовала, чем услышала, как Басилио втянул носом ее запах, а потом медленно выдохнул. Осторожно она накрыла одну из его ладоней на своем животе, и мужчина с жадностью притянул ее чуть ближе к себе так, чтобы их тела выстроились в единую линию, а потом переплел их пыльцы. Мэри почувствовала, как он зарывается лицом в ее волосы и размеренно дышит за ее спиной, прижавшись грудной клеткой. Прикрыв глаза, она позволила своему телу расслабиться в кольце сильных рук, ощущая себя защищенной и окруженной любимым запахом. Басило не говорил, не объяснял и ничего не спрашивал, хоть и знал, что она не спит. Лишь шепнул: «Я уйду до того, как ты проснешься» — ей на ухе, и Мэри ответила коротким кивком. Если он нуждался только в этом — она была готова дать ему это. И столько времени, сколько понадобится. Басило приходил каждую ночь — ничего не просил, лишь обнимал ее, как свое сокровище, вдыхал запах и убаюкивая Хэтфорд своим присутствием, но на утро ничто не говорило о его присутствии в спальне, словно тот был привидением или наваждением. Днем он оставался в своей комнате, из которой не доносилось ни единого звука, а Алессандро и Алесио лишь изредка бросали на Мэри обеспокоенные взгляды, но не задавали вопросов. Они сделали все, что от них зависело. Только на пятую такую ночь Басилио заговорил: — Почему ты приехала? — его голос хрипел и словно трескался по краям из-за долгого молчания. — Я переживала за тебя, — Мэри сжала их переплетенные пальцы. — А потом мне позвонил Алесио и я не могла оставаться дома. — Неожиданно, — пробормотал ей в плечо Басилио просто прижимаясь своим лицом к ее коже, словно стараясь согреться. — Я в плохом состоянии, — признал он. — Я могу тебе помочь? — Не знаю. Я… — Руссо осекся на полуслове. — Пообещай, что не используешь то, что я тебе расскажу, против меня, — прошептал он, почти до боли сжимая ее в своих руках. — Если захочешь, используй все, что угодно, только не это. — Бачо — Пообещай. — Обещаю, — Мэри подняла их сплетенные руки и поцеловала его разбитые еще сильнее чем прежде костяшки. — Я не использую это, чем бы оно не было, против тебя, Басилио Руссо — Вместе с завещанием Густаво оставил письмо для меня, — заговорил мужчина спустя, кажется, минуту тишины. — Только для меня. У меня не было времени и сил открыть его в день похорон, поэтому я прочел только на следующий. Густаво писал какую-то чепуху про то, что я не его сын, — сердце Мэри замерло, а потом ухнуло куда-то вниз. Если это правда… — Он писал про какую-то безумную историю о том, что мама тогда была проституткой, в которую он влюбился. Проституткой, с которой регулярно проводил свое время Август, мой дед. И что… — голос Басилио оборвался, но Мэри и не нужно было, чтобы тот продолжал. Она поняла. — Я не поверил. Посчитал, что все это бред больного человека. Я пошел к матери, чтобы передать ей это письмо, потому что она тонула в горе и цеплялась за любые вещи, оставшиеся от Густаво. Я думал, что она грустно улыбнется, скажет, что это глупость, а она… Она заплакала и начала извиняться. Она все рассказывала, что не хотела врать мне, что всегда любила меня… — Мэри почувствовала, как мужчина за ее спиной содрогнулся всем телом. — Поэтому Август забрал меня в Неаполь. Он решил, что проще будет передать власть своему первому внуку, а не младшему сыну вне брака. Густаво не мог иметь детей. Он… И поэтому, несмотря на то, что он ненавидел все это, не мог запретить Августу забрать меня или противиться хоть как-то. Он… — Мартино задохнулся, вжавшись в спину Мэри лбом. — Я бастард Августа Руссо а не единственный ребенок Густаво Руссо Мэри была рада тому, что в комнате было темно и они не смотрели друг другу в лицо, потому что знала, что не смогла бы сдержать удивление и ужас внутри. Другим могло бы показаться, что это уже не имело значения, но она знала лучше. Если это правда, если Басилио был бастардом… Даже если Август назвал его своим наследником, даже если тот по крови был Руссо — это была узурпация власти. Басило не имел права на престол. Если кто-то когда-либо узнает, любой, в ком течет кровь Руссо мог свергнуть и самого мужчину и его детей. Напасть без чести со спины, не бросая вызов, и просто вырезать всех. Потому что они были бастардами. Алессандро и Алесио не ждала участь внебрачных детей лишь потому, что Басилио никогда не был женат, а сами двойняшки появились на свет не из-за случайной связи, о чем знали все. Они стали исключением. Прецедентом. Однако, если бы даже сейчас Басилио женился и у него появился ребенок… Могли начаться споры и распри. Потому что были бы те, кто начал кричать о бóльшем праве этого младенца, рожденного в официальном браке, хоть это и было полнейшей глупостью. Просто потому что существовали старые бредовые правила, что держались в их семьях уже сотни, если не тысячи лет. И Басило это знал. Поэтому Руссо заперся в своей комнате и пребывал в невменяемом состоянии. Даже если сначала это была злость, то теперь… Он был в ужасе. Все, во что он верил всю свою жизнь, рухнуло. Самые близкие люди — Виктория, Густаво, Август — врали ему, пусть и во благо. Отец… старший брат… Густаво так и не смог полюбить его, как родного ребенка; Август перемолол и переломал, лепя то, что хотел видеть, чего не смог добиться с другими детьми, а потом взвалил груз ответственности, назвав наследником; Виктория хранила тайну, несмотря ни на что. О том, какими были отношения обоих почивших Руссо с женщиной, думать было попросту страшно. Как она оказалась именно в этой ситуации? Почему рассказала, а не сбежала куда подальше? И, конечно, угроза раскрытия. Если кто-то узнает, если кто-то расскажет… Это могло стать катастрофой и началом падения одной из древнейших семей. Басило попросту не знал, что делать. И несмотря на то, какой разрушительной силой обладала эта информация, он доверил ее Мэри. Держа ее в своих руках, прижимаясь к ней всем телом, словно ища защиты, он открывал свое самое незащищенное место, зная, что это может убить и его, и сыновей, и вообще все, что строилось тысячелетиями. Это было так глупо. Но, видимо, молчать или врать об этом и дальше он попросту не мог. — Что ты сделал с письмом? — прошептала женщина, совладав наконец со своими эмоциями и голосом. — Сжег, — выдохнул Басилио по телу которого все еще изредка пробегала мелкая судорога. — Прах Густаво развеян над обрывом. Он продумал это, поэтому завещал именно так распорядиться его телом. Чтобы никто никогда не узнал. — Что с телом Августа? — Урна с его прахом находится в семейном склепе под Неаполем. — Хорошо, — Мэри смогла наконец вздохнуть, а потом, повернувшись в руках Басилио обхватила его за плечи, прижимая к своей груди и целуя в волосы, стараясь удержать рядом и в целости. — Никто и никогда не узнает об этом. Твоя мать хранила эту тайну больше сорока лет. Будет хранить и дальше. Ни одна живая душа не узнает об этом, Бачо Ты — глава семьи Руссо Твои сыновья никогда ничего не узнают и сменят тебя, продолжив род. Все, что имеет значение — в ваших венах течет кровь Руссо ты Руссо И никто не сможет это оспорить. Остальные сыновья Августа мертвы. Никто даже не подумает, что нечто подобное возможно. Ты сделаешь вид, что подавлен смертью отца, а потом вернешься на политическую арену сильнее, чем прежде. И никто никогда об этом не узнает. — Мэр, я… — Ты — глава Руссо упрямо повторила она, словно мантру. — И больше ничто не имеет значения, — она отстранилась, села в кровати и, обхватив его лицо ладонями, заставила Басилио смотреть на себя. — Ты уникален, Бачо Ты гениален. Ты вошел в историю как один из самых молодых наследников, пришедших к власти и удержавших ее без поддержки старшего поколения. Ты — Басилио Руссо. Остальное — не важно. Никто и никогда не узнает о том, что эта Ахиллесова пята вовсе существует. — А как мне жить с этой правдой? — сломленно спросил он, глядя на Хэтфорд глазами, полными боли и отчаяния. — Как мне жить, зная, что… — Басилио поджал губы, не в силах озвучить то, что они оба знали. — Я не святой. Я ужасный, порочный и совершил больше грехов, чем многие из ныне живущих. Но я просто… — он покачал головой, падая ей на колени, словно раненный. — Я чувствую себя бессильным, преданным и использованным. Я чувствую себя отвратительно. — Ты человек, Бачо прошептала Мэри, гладя его по голове, словно ребенка, которому приснился кошмар. — Просто человек. И тебе больно. Но это не те решения, на которые ты мог хоть как-то повлиять. Не ты принимал их. Не ты совершал эти действия. Все, что ты можешь сделать — защитить своих детей от последствий. Унести эту тайну с собой в могилу. — А я? — тихо спросил он. — Как мне жить и чувствовать себя? Я так много думал об этом, столько дней, пытался представить, как сам поступил бы, что бы сделал, был ли это единственный возможный выбор или… Я уже ничего не знаю. Мне просто… плохо. — Я буду с тобой вне зависимости от всего, — пообещала Мэри, не зная, что сказать. У нее не было ни ответов, ни советов. Она даже не представляла, что бы делала. Окажись она на месте Басилио Все, что Хэтфорд могла — быть рядом с ним, если он позволит. **** Кенго сидел во главе стола, наблюдая за тем, как главы семей из разных городов Японии и Канады прибывают и заполняют зал для совещаний. Эта ежеквартальная встреча обещала быть тяжелой. Вот уже который год у них был кризис и единственное хорошее событие — смерть Густаво Руссо меньше месяца назад, ослабившая крепкую хватку Басило над своими территориями. Не то чтобы маятник качнулся в другую сторону, но нападения на суда Морияма хотя бы прекратились. Вообще казалось, что смерть родителя основательно подкосила Руссо он не делал ничего, кроме обязательного, не высовывал носа из Италии и вообще не предпринимал ничего, что было совершенно несвойственно этому надоедливому мужчине. Раньше Кенго казалось, что отношения с родителями у Басилио весьма натянутые, но подобное поведение… ходили слухи, что Ломбарди чуть ли не в запой ушел, передав все свои обязанности шеснацати летним сыновьям, что совсем на него не походило. Прикрыв ненадолго глаза, Морияма постарался отдалиться от гула, стоявшего в конференц-зале. Он чертовски устал, а просветов в ближайшем будущем не намечалось. Старший сын Стюарта и сын Натана вовсю готовились в полную силу вступать в права наследников , уже сейчас заработав себе весьма неплохую репутацию в обществе, нередко помогая своим отцам тогда как племянница Натана и дочь Стюарта подружились казалось, с каждым, кто хоть раз говорил с ними и словно не имели недоброжелателей, близнецы Виснински и вовсе были известен всему миру, как очень талантливый программисты хакеры О, как все шептались об инциденте в Москве в феврале… Кенго был готов кусать локти и крушить все вокруг. И старик, будь он проклят, словно отворачивался от них, все улыбаясь и говоря, что наследник Львов просто «такой занятный». И умный Будто Кенго должен был поверить в подобную чушь. Что-то в Абраме было такое, что заставляла мурашки бежать в доль позвоночника Мариямы казалось этот парнишка видел всех вокруг на сквозь и крутил людьми и так и сяк а те Толо восхищались его красоте острому уму харизме и манерам будто были слепыми котятами Мир словно схлопывался. Куда бы Морияма ни посмотрел, куда бы ни хотел пойти, о чем бы ни подумал — везде проклятые Хэтфорды и Виснински Даже маленький саботаж с Моро провалился на корню. И кто теперь был у власти? Конечно же, дальний родственник, матерью которого была Юсупова, преданная Стюарту до мозга костей. Да ещё и Руссо любому глотку перегрызет за Мэри Хэтфорд и, если верить слухам, сыновья Басило души не чаяли в дочерях Виснински Которых теперь стало две и единственной дочерью Хэлфорда Волковы ? Пусть Алексей и обладал большими территориями, он еле их удерживал, все еще был должником перед Натанам а его младшие сыновья так же дружили с Эммой Оливий и Кейтлин . Ван ? Старый паук, что никак не хотел отдавать свою власть наследнице, казалось, и вовсе не волновался о событиях в мире, ведя какую-то свою игру, в которую Кенго попросту боялся лезть. Да даже проклятый «Золотой полумесяц» вел какие-то дела с Хэтфордами Виснински и Руссо и! Только картели были никак не связаны с этими двумя великолепными семьями но по сути своей были скорее головорезами, чем настоящей правящей семьей. Внутри них не было ни порядка, ни традиций, ни стабильности. Но и те казалось ходили по струнке смирно и слушали Кимов они были всего нечего верховной семей а уже имели такую реакцию и власть которой завидовал Марияма и он был уверен что не был единственным кого восхищала и раздражала то как тигры только придя к такой значительной власти постепенно забирали территорию за территорий а их наследница уже сейчас почти постоянно помогала деду присутствовала на всех мероприятиях и имела столько связей и влияния в свете которого Кенго не дробился за столько лет у власти она была внучкой Ким Дживона и Ван Вэмина имела связи сразу с двумя семьями в одной из которых считалась наследницей Вэмин души не чайел в этой девчонке она была единственной кому позволялось обращаться к нему на ты что уже говорила о многом пому что он не позволял такого даже своей наследнице Морияма чувствовал себя окруженным, загнанным в угол и просто не знал, куда двигаться. Он должен был вести вперед, указывать путь, но это было попросту невозможно, потому что и сам дороги не видел. В моменты отчаяния он даже начинал подумывать над подобием капитуляции — обратиться к Стюарту с предложением мира и заключения долгосрочной помолвки между Ичиро и Кейтлин, пока девочка не достигнет совершеннолетия — но стоило Морияма подумать об этом, как он начинал едва ли не истерично смеяться. Ни за что в жизни Хэтфорд, будучи в позиции силы, не выдаст свою обожаемую дочурку за сына Кенго, особенно если она сама не будет влюблена в него. А в том, что девочка испытывает хотя бы нейтральные чувства к его наследнику, Морияма сомневался, пусть Ичиро и не говорил, что в Англии у него вообще были хоть какие-то стычки с детьми Стюарта На самом деле он вообще ничего не рассказывал. У них с сыном были чисто рабочие отношения. Ичиро… Наследник, которым можно было гордиться. В детстве и юношестве он был тихим и слишком уж слабым, Кенго даже подумывал, что сын перенял характер матери, но потом тот все же проявил себя. Это доставляло неудобства, особенно проклятое упрямство, но за последние пару лет Морияма все же был готов признать, что сын выбрал для себя верный путь. Молчаливый, всегда холодный и беспристрастный Ичиро был умен и уже сейчас мог бы легко заменить своего отца. Все-таки Кенго не ошибся в его воспитании, а Хэтфорды не сломали мальчика. Мужчина верил, что сын продолжит его дело. Он понимал, что семьи у них, как таковой, и не было, но Кенго не был создан для любви. Его слишком много раз предавали и били в спину: отец, брат, мать его сына… Гримаса презрения исказила губы Морияма, а веки медленно поднялись, позволяя видеть всех собравшихся, уже начавших занимать свои места. Сколько раз он присутствовал на подобных встречах? Кенго не знал, слишком давно сбился со счета. Всего себя, всю свою жизнь он посвятил работе. И каков был результат? Чертовы Виснински и Хэтфорды обступили его со всех сторон. — Ичиро, — позвал сына Морияма, заставляя себя сосредоточиться на реальности. Все присутствующие притихли, глядя только на главу и его наследника. — Отец, — молодой человек вышел из-за спины Кенго. — Проводи собрание. — Хорошо, — Ичиро окинул взглядом всех присутствующих. — Господа, рад видеть всех присутствующих, — по залу прошла рябь ответных приветствий. — Отчеты каждой семьи были просмотрены за месяц. Полагаю, все вы осведомлены о ситуациях друг друга, — мужчины мрачно переглядывались между собой. Поставки в Тибе так же, полагаю, восстановились не надолго. Мы уже много лет терпим колоссальные убытки, но, как бы не меняли маршруты и даже поставщиков, ничто не меняется. Отношения с «Золотым полумесяцем», как вам известно, накаляются с каждым месяцем все больше и больше. Такими темпами мы будем отрезаны от остального мира, не считая картелей Безусловно, они являются большим рынком, но, как вы можете судить по собственным же отчетам, этого недостаточно. — И что же глава и наследник могут предложить? — усмехнулся Накамура Будем честны, все присутствующие знают, по какой причине мы оказались в такой ситуации. Хэтфорды С момента происшествия в театре дела британцев пошли в гору, словно Стюарт зелья храбрости хлебнул. — Скорее, Виснински что некогда в премую не помогал Хэдфордом решили встать рядом со Стюартам решив решать общую проблему вместе качнул головой Рю а потом вперил взгляд в Кенго. — И мы все знаем, почему. — А так же мы все знаем, что за последний год было придумано лишь одно решение этой проблемы, — кивнул Ичиро, даже не глядя на отца, что резко обернулся на него, глядя во все глаза. — У вас у всех было время подумать и принять решение. Предостаточно времени. Дубликат подписанного с одной из группировок «Золотого полумесяца» договора, как доказательство моей правоты, вы так же получили две недели назад. Есть кто-то, кто считает своим долгом выступить против? — О чем ты говоришь? — на испанском процедил Кенго, стараясь сделать все, чтобы на его лице не отразилось ни одной эмоции, а голос звучал уверенно. — Вершу историю, как вы всегда того и хотели, отец, — тень улыбки легла на губы Ичиро, что скосил глаза на главу семьи. — Смотрите, я стал тем, кем вы всегда хотели меня видеть. — Полагаю, решение единогласное, — за всех отозвался Манабу — И какое же, оно, интересно? — усмехнулся Кенго, глядя на всех собравшихся. — А что еще интереснее, почему я о нем ничего не знаю. — Потому что оно вас не касается, — позволил себе снисходительно улыбнуться Накамура — Знаете, как говорят. Мертвецам уже все безразлично, — сердце Кенго замерло, а потом упало куда-то вниз. Нет. Не могло же быть, что… — Глава умер, — зашептал голос за спиной. — Да здравствует глава. Морияма вскочил на ноги, резко оборачиваясь, но… Ичиро не направлял на него пистолет. Он стоял, с какой-то болью глядя на отца. Его черные глаза казались мертвыми, а горло дрожало. Кенго не понимал. Все эти слова звучали так, словно происходил мятеж, но при этом… Ичиро бездействовал. Просто смотрел. Острая боль пронзила Морияма, а сильная рука перехватила поперек горла Ичиро бездействовал. Просто смотрел. Клинок. Достаточно длинный, чтобы не быть ножом, прошел между ребер и пробил все, что встречал на своем пути. Каждый удар сердца пульсацией отдавалась в теле. Горячая кровь потекла по боку. Ичиро бездействовал. Просто смотрел. Ноги больше не держали, подкосились, и напавший опустил тело Кенго на пол. Мэдока . Это был он. Глава семьи из Мацуэ. А Ичиро все бездействовал и смотрел. Не запачкал ни руки, но даже блестящих натертых до блеска ботинок. Как иронично… в результате его предали все. Даже единственный сын. — Я разорву этот кровавый порочный круг, — на японском прошептал Ичиро, глядя на то, как жизнь начинает покидать глаза отца. — Покойся с миром. — Глупец, — только и смог выдохнуть Кенго, чувствуя кровь на языке. Правда, он не был уверен в том, кого описывал — сына или же самого себя. **** Абрам сидел в кафе рядом с офисом пил кофе и занимался своим проектом который должен был презентовать на совещание в конце месяца когда телефон зазвонил это был Томас улыбнувшись Абрам ответил на звонок друга здравствуйте мистер Виснински надеюсь я вас не отвлекаю шутливо сказал Уильямс разе ты можешь хмыкнул Абрам делая глоток уже слега остывшего кофе у меня важный новости сказал том серьезным тоном из которого пропала все озорство Наследник Иокогама Кэн Накамура звонил сегодня на Ежеквартальном собрание случился переворот как мы и думали Ичиро стал главой Виснински хмыкнул и начал собирать свои вещи хорошо это было логично и ожидаемо осталось только дождаться слетевшего шага интересно кто его сделает Стюарт или Ичиро плечом зажав телефон парень вернул ноутбук в чехол и встав выше из кофе направляясь в офис что-то мне подсказывает что Марияма не будет действовать по идеальному плану который составили мистер Хэлфорд и мисс Мэри признался Уильямс не подумай это конечно гениально но все же не переживай я тоже думаю что Ичиро укусит руку которая его кормила такие люди всегда так поступают когда получат власть которой у них раньше не было скажи Накамура чтобы отправил тебе подробный отчет случившегося хорошо. **** — Ты говорил с ним? — тихо спросил Алесио искоса глядя на отца, который не то спал, не то просто лежал с закрытыми глазами, положив голову на колени Мэри, что занималась какими-то делами, поставив компьютер на подлокотник, тогда как левая рука монотонно массировала голову Руссо — Нет, — признался Алессандро Но Мэри сказала не переживать. — Наш отец тучу времени затворником сидел в своей комнате, которую разнес до основания, а последние несколько дней просто… — младший всплеснул руками. — Это не нормально! — зашипел он. — У него отец умер, — рыкнул Алессандро одергивая брата. — Слушай, они были не так уж близки. Ты вспомни. Они же вечно ссорились, когда виделись. — Это не значит, что он не имеет права на горе. Прекрати. Или ты позвонил Мэри, потому что думал, что отец сразу оправится и начнет вокруг нее горным козликом прыгать? — Было бы весьма в его стиле, — фыркнул младший, снова покосившись на басило в котором живого человека выдавала только размеренно вздымающаяся грудь. — Даже ежеквартальное собрание отменил, просто разослав распоряжения и ответы на отчеты. Так не делается. — Посмотрел бы я на тебя, будь ты на его месте, — старший презрительно поморщился. — Он, черт возьми, просто человек. И имеет право на горе, боль, апатию и отчужденность. Оставь его в покое. Все, что могли, мы сделали — позвонили Мэри. Ему уже явно лучше. Прекрати судить о нем, как о всемогущем и железном. Не думал, что он просто устал, как ишак, и это стало последней каплей? Ты вспомни, сколько всего он делает и через что ему пришлось пройти, чтобы оказаться на этом месте. — Это когда было? Шестнадцать назад — А ты помнишь, чтобы у него хоть когда-нибудь были помощники? — Алессандро скептически выгнул бровь. — Или доверенные лица? Как Деванс у Стюарта или Уильямс у Натана Он даже когда с Мэри время проводит, они вечно работают. Так что заткнись, оставь его в покое и дай время. В кои-то веки отнесись к нему, как к своему отцу. Он далек от идеала, я в курсе, но он никогда не бросал нас и заботился, как умел. Он заслужил хоть каплю нашего понимания и поддержки, как отец, а не глава семьи. Фыркнув, Алесио отдернул взгляд, чтобы снова глянуть на отца, который в тот момент приоткрыл глаза и совсем тихо, на грани шепота что-то спрашивал у Мэри. Женщина ответила ему лишь нежной улыбкой, кивком и новыми поглаживаниями по голове. Басило походил на кота, который просто не мог насытиться получаемой лаской, едва ли не сворачиваясь клубком. Было слегка странно видеть его таким, но… Судя по всему, Алессандро был прав и мужчине становилось лучше. **** Александр окинул взглядом лекционный зал в ожидании новых вопросов. Его выступление проходило для всех старших классов, и он, как выдающийся студент, заканчивавший обучение досрочно с блестящими оценками, просто не мог не участвовать. В первых рядах с хитрыми улыбками замерли его друзья — Кейтлин и Стела, помогавшие готовить материал. Они с явным удовольствием наблюдали, как вот уже двадцать минут Александр разбирает доводы оппонентов после презентации о типах политического устройства, их связи с историей и менталитетом разных стран. Наконец он заметил новую, нерешительную руку и кивнул: «Да, прошу». — Почему вы считаете, что не существует идеального политического устройства? — спросила девушка из десятого класса. — Разве сейчас весь мир не стремится к демократии? — Весь мир не стремится к демократии. Демократию активно пропагандируют ведущие страны, — поправил он и, услышав нарастающий гул, поспешил добавить: — Это не хорошо и не плохо. Это факт. Философы и политики веками спорят о её плюсах и минусах, не придя к единому мнению, и я вряд ли тот, кто поставит точку в этих дебатах. По залу прокатился смех. — Демократия популярна, потому что даёт обществу веру в то, что именно оно принимает решения. Снова подчеркну, — Александр повысил голос, заглушая новый шёпот, — я не берусь оценить, насколько она честна и прозрачна. Главный вопрос был о том, почему не существует идеального строя. Он сделал паузу, позволяя студентам успокоиться, и в этот момент его взгляд скользнул к одной из дверей вверху амфитеатра. Там стояла знакомую крепкая фигура. Деванс. Ничего срочного, иначе его бы уже прервали. Но что-то случилось... — На этот вопрос я и хочу ответить, — вернулся к аудитории Александр. — Но для начала давайте проясним термины. Верно ли я понимаю, что для вас «идеальное политическое устройство» — то, которое удовлетворило бы потребности всех? — Именно так. — Тогда вынужден вас огорчить, — он невольно снисходительно улыбнулся. — Ничто не идеально. Всегда будут недовольные, всегда найдутся несогласные. Нельзя угодить всем, а значит, идеал недостижим. Поэтому решения принимает большинство — единогласие практически невозможно. Человечество стремится к улучшениям, в этом залог нашего развития. Но в этом же и суть: мы всегда найдём, что изменить, сделать лучше. Поэтому я считаю, что идеального политического устройства не существовало, не существует и никогда не будет существовать. Я ответил на ваш вопрос? Девушка кивнула. — Спасибо. Ещё вопросы? — Думаю, мистер Хэтфорд, вы ответили на все возможные, — с гордостью произнёс директор Мерсер, сжимая его плечо. — Благодарим за блестящее выступление. — Спасибо за внимание, — сказал Александр под аплодисменты и вежливо кивнул директору. — Благодарю за возможность, сэр. — Оксфорду повезёт заполучить в свои стены ещё одного Хэтфорда, — уверенно пожал ему руку мужчина. — Я ещё не поступил. — О, я ни секунды в вас не сомневаюсь, — тихо рассмеялся директор и кивнул на затихающую аудиторию. — Возвращайтесь к друзьям. Повернувшись, Александр снова взглянул наверх. Деванс всё так же стоял у двери с покровительственной улыбкой. Он ждал. Одного кивка Александра хватило, чтобы Кейтлин схватила сумку и двинулась к выходу. Директор, как по команде, начал пространную речь о важности таких мероприятий, благодаря всех выступавших... Хэтфордов это уже не интересовало. Быстро поднявшись по лестнице, они, не глядя на Деванса, выскользнули в коридор, где их не видели лишние глаза. Когда Уильям закрыл дверь, наступила тишина. — Что-то произошло? — беспокойно спросила Кейтлин, вглядываясь в его лицо в поисках признаков беды. — Кое-что случилось, но ничего плохого, — поспешил успокоить их Деванс. — Тогда зачем так срочно? Водитель и так отвёз бы нас домой, как договаривались. — Мистер Хэтфорд приказал немедленно забрать вас, собрать вещи и следовать в аэропорт. Он уже ждёт там. Кенго Морияма скончался. — Ну наконец-то, — усмехнулась Кейтлин. — Дай угадаю, сердце во сне остановилось? Или инсульт? — ехидно поинтересовался Александр. — Обстоятельства смерти не разглашаются, — вздохнул Уильям, понимающе глядя на них. — Хэтфорды приглашены на похороны. Мистер Хэтфорд принял решение лететь всей семьёй. — Значит, Малькольмам тоже осталось недолго, — хмыкнул Александр. — Нам нужно срочно забрать ваши вещи и ехать в аэропорт, — напомнил Деванс. — Тётя Мэри знает? — тихо спросила Кейтлин, ненадолго отключившись от реальности. — Уилл, ты сказал, что папа решил лететь всем, но мама всё ещё в Италии, у Руссо. Она знает? Полетит? — Я не в курсе. — Поехали, — оттолкнувшись от стены, почти приказала Кейтлин. — Семья Виснински тоже будет, конечно. Натан получил приглашение сразу после Стюарта, они приедут всем кланом. Александр поймал её обеспокоенный взгляд и разрешающе кивнул. Секунда — и девушка уже бежала впереди всех. Алекс знал: Абрам, как всегда, вежливо поздоровается с мамой, может, даже обнимет. Но всему близкому кругу Хэтфордов и Виснински было ясно: сколько бы тётя Мэри ни старалась, их отношения уже не будут прежними. Абрам больше не сможет доверять ей, как прежде. --- Эмма улыбалась так широко, что Абраму стало интересно, не больно ли ей. — Только не улыбайся так на похоронах, — хмыкнул Рен. — Ты за кого меня принимаешь? — фыркнула девушка, делая обиженный вид. Как только отцу пришло приглашение, он сразу отправил Сэма за Эммой, Оливией и близнецами. Дома они быстро собрали вещи и на двух машинах помчались в аэропорт. Всё это время Эмма светилась от радости. Уже в салоне частного самолёта, когда все расселись, к Абраму подошёл отец. Его взгляд был полон любви и гордости. Абрам оторвался от изучения расписания и вопросительно поднял бровь. Натан улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака небольшую деревянную коробочку с резьбой — лев с короной по центру. Оливия и Эмма, обсуждавшие свои наряды, моментально замолчали. Рен и Райн, сидевшие рядом, застыли с открытыми ртами. Аврора, встретившись с Абрамом взглядом, нежно улыбнулась. — Ты серьёзно? — не веря своим глазам, прошептал Абрам. — Вполне, — твёрдо сказал Натан. — Я считаю, ты доказал, что достоин быть наследником. Он открыл шкатулку, изнутри отделанную зелёным бархатом. На его фоне выделялось массивное кольцо-печатка из золота с выгравированным фамильным гербом — лев с короной над головой. У отца было похожее . Абрам не мог сдержать широкой улыбки. Натан, достав печатку, протянул её сыну. Пальцы Абрама слегка дрожали, когда он надел кольцо на безымянный палец левой руки. — Поздравляю! — захлопал Рен. — Теперь ты официально наследник Виснински, — с гордостью произнёс Натан. Эмма, Оливия, Аврора и отец присоединились к аплодисментам. — Поздравляем! — Рен, сидевший ближе всех, крепко обнял его. — Ты — идеальный наследник. Уверен, будешь великолепным главой семьи, — сказал Райн. Абрам сиял. — Одна хорошая новость за другой, — хмыкнула Эмма. **** — Отец наконец-то в норму пришел, протянул— Алесио радуясь, что в их ложе музыка была приглушенной и из-за нее не дрожали даже кости. — Да, он даже за дела сел, — хмыкнул Алессандро делая жадный глоток виски, ничуть не заботясь о том, что сегодня — вечер среды. Они слишком устали за прошедший месяц. — Как думаешь, отец когда-нибудь сделает ей предложение? — Когда Малькольмов собственноручно пристрелит, и Абрам примет их отношения и снова начнет нормально разговаривать с матерью мрачно ухмыльнулся младший, глазами жадно провожая одну из официанток на высоких каблуках и тех двух кусочках ткани, что назывались шортами и топом. — Он Мэри сейчас больше обычного обожает и вообще, кажется, не отлипает от нее. Только чтобы в туалет сходить и разлучаются. — Грубо. — Зато правда, — безразлично пожал плечами Алесио и отпил джина с тоником, откидываясь на мягком диване, глядя в черный потолок с красной подсветкой. — Ничего не имею против Мэри, она и правда умная и приятная, но почему отец выбрал именно ее? И почему он ведет себя… так? — Почему боготворит ее? — Ага. Он же никогда и ни с кем себя так не вел, насколько я помню. Стоит Мэри появиться, как отец начинает виться вокруг нее. Сколько бы времени не прошло. Они сидят работают, но он все равно старается если не прикасаться к ней, то быть как можно ближе. Сколько мы ни пытались поговорить с отцом после похорон — ничего. Приехала она — неделя, и он выходит из затворничества. Тебе не кажется это странным? — Не знаю, — Алессандро за пару глотков допил виски и отставил стакан на низкий стеклянный столик. — Ты же сам ей позвонил. Чего теперь скулишь? — Просто хочу понять отца, — простонал Алесио прикрывая лицо ладонью. — Он начал с нами пытаться общаться после переезда в Неаполь, учить, но… Знаешь, он скорее как… — Уильям Деванс и Сэм Уильямс для Алекса и Абрама предположил старший, на что брат кивнул, подтверждая догадку с кривой ухмылкой на губах: — Только чуть более безответственный. Как Мэри, вся такая из себя сдержанная, элегантная и воспитанная вообще могла в него влюбиться?! — Я очень старался. Вскрикнув, оба Руссо подпрыгнули на месте, резко оборачиваясь в сторону потайной двери, что вела в узкий коридорчик, а потом и к служебному выходу. Оба были уверены, что в ложе они совсем одни, но за их спинами, привалившись к стене, со снисходительной улыбкой на губах стоял отец. Одетый, как всегда, во все черное, с подтянутыми к локтям рукавами водолазки, Басилио позабавленно наблюдал за испугом, на несколько секунд охватившим его сыновей, которые теперь облегченно выдыхали, стараясь успокоить свои забившиеся в истерике сердца. С их стороны было весьма легкомысленно приходить в этот клуб без охраны и оставлять за спиной незащищенную дверь, пусть заведение и принадлежало семье. Изначально Руссо думал проучить их, но услышав тему разговора, не мог не заинтересоваться. В конце концов, ему и правда было любопытно, что думают его сыновья. — Блядство, ты напугал, — выругался Алесио наконец выдохнув. — Это и была цель, — хмыкнул Басилио отталкиваясь от стены, и, подойдя к столу, плеснул себе виски из бутылки. Попробовав, он одобрительно хмыкнул, а потом остановился у стекла, отделявшего ложу от остального клуба, глядя на толпу людей внизу, что извивались в такт музыки. — Глупо приходить в подобные места без охраны и уж тем более пить, когда к вам могут подкрасться со спины. — Ты серьезно пришел сюда для этого? — обреченно спросил Алесио исподлобья глядя на отца. — Мы месяц впахивали, как проклятые, совмещая дела с университетом. Можно отдохнуть? — Я не запрещал, а дал совет, который в будущем может спасти вам жизнь, — фыркнул Басилио — И я не слепо боготворю Мэри. — Ты просто себя со стороны не видел, — фыркнул Алесио даже не заметив, как Алессандро прикрыл глаза, понимая, куда покатится этот разговор. — О, я прекрасно представляю, как выгляжу со стороны, — тихо рассмеялся Басилио глядя на янтарную жидкость в своем стакане, что переливалась в огнях софитов. — Если хочешь понять меня… — мужчина поднял взгляд на младшего сына, который от одной этой фразы протрезвел за мгновение, — представь, что у тебя впервые в жизни появляется человек, которому тебе нет нужды врать о себе и своей жизни, который просто принимает тебя таким, какой ты есть, который не боится тебя, открыт к диалогу, верен данному слову и самому себе. Человек, который не смотрит тебе в рот из-за твоей фамилии или влияния и денег, который уважает и тебя самого, и себя. Сейчас тебе может показаться, что это не такая редкость, я понимаю. Но с годами… Ты поймешь, что на вершине, на которой находится наша семья, очень и очень одиноко. Почти нет людей, которым от нас ничего не нужно. Которые вообще видят нас самих, а не силу и власть нашей семьи. — Разве вы с ней не начали встречаться после её развода в момент когда ей было нужно отвлечься и забыться как раз когда ей была нужна помощь? — подозрительно прищурился Алессандро почувствовав искренний интерес. Он не помнил, чтобы когда-то у них с отцом состоялся такой откровенный разговор, и молодой человек не хотел упустить возможность воспользоваться этим. — Не совсем. Она тогда сделала мне весьма выгодное предложение, — на лице Басилио появилась редкая ностальгическая улыбка. — Мы использовали друг друга. Как и положено, — он хмыкнул, явно пребывая больше в своих воспоминаниях, чем в ложе клуба, а потом его глаза заострились и впились в лица сыновей. — Влюбился я в нее куда позже. Так или иначе, вам стоит поднимать свои пятые точки и идти со мной, — залпом он выпил остатки виски и, по пути поставив стакан на стол, махнул рукой. — Подъем. — Серьезно?! — застонал Алесио с тоской глядя на свой недопитый джин с тоником. — Ты же сказал, что пришел не запрещать нам отдыхать! — Именно, — Басилио остановился, в дверном проеме. — Можете продолжить в самолете, но сейчас нам надо выдвигаться. — Мы куда-то летим? — старший, первый поднявшийся с дивана, удивленно вскинул брови. — Сейчас? — Опоздание на похороны Кенго Морияма — тот грех, который я просто не могу себе позволить совершить, — оскалился Басилио Советую поехать со мной, потому что, гарантирую, скучно там точно не будет. — Кенго мертв? — Алесио пошатнулся и ухватился за спинку дивана, едва не упав и не веря своим ушам. — Сам в шоке. Вы идете? — Черта с два мы пропустим такой праздник! — широко улыбнулся Алессандро спеша к отцу. — Давай, Алесио — кивнул младшему сыну Басилио глядя на него с добродушной улыбкой, — ноги в руки и вперед. Скандалы и крики ждать нас не будут, а по пути еще нужно будет запастись попкорном. — Нет, серьезно, как Мэри в тебя влюбилась, ума не приложу?.. — проворчал тот, идя следом за братом. — Можешь сам у нее спросить, — весело фыркнул мужчину, подталкивая сына в спину в сторону лестницы. — Нам все равно лететь больше десяти часов. Братья переглянулись между собой, обменявшись взглядами, полными смятения. Отец был известен своим чувством юмора и напускной ветреностью, но никогда он не был… таким. Таким разговорчивым, искренним, открытым. В их общении, когда речь заходила о чем угодно, кроме работы, учебы и тренировок, всегда ощущались неловкость и зажатость. Со временем оба парня поняли, почему Басилио принял решение, чтобы их воспитывали бабушка с дедушкой. Он сам совсем не знал, как к ним подступиться. С годами, когда двойняшки подросли, стало чуть проще, но их отношения были скорее как у наставника и учеников или друзей с большой разницей в возрасте, но уж точно не как у родителя и детей. Но даже так… Он никогда не говорил с ними о чем-то столь важном по собственному желанию. Исключением были объяснения, почему они переехали в Неаполь к нему, и полноценный рассказ про отношения с Мэри, а точнее, заверения, что их это толком и не коснется, что было правдой. Хэтфорд была… просто гостем в их доме пару раз в год. Сейчас же…Басилио словно дал сыновьям заглянуть куда-то глубже, поделился чем-то, вероятно, сокровенным, о чем не знал, возможно, больше никто. Было любопытно, а говорил ли он что-то подобное самой Мэри? Знала ли она? Что-то подсказывало обоим, что даже если женщина и не слышала этих слов, то догадывалась. По тому, как Руссо смотрел на нее, как вел себя рядом с ней. Алессандро и Алесио никогда не были особенно близки с отцом, пусть их отношения и правда были теплыми, однако теперь… В них проснулся голод, который они не чувствовали с малых лет. Они хотели узнать его. Понять. Перед ними словно помахали морковкой, но так и не угостили. А им, черт возьми, хотелось. Узнать своего отца, который, оказывается, умел так красиво говорить о своих чувствах, который не был просто хорошим актером, изображавшим эмоции и реакции. То, как он описывал свою влюбленность в Мэри… Он производил впечатление мужчины полного любви, способного на это огромное и сильное чувство. Только вот им почему-то, кажется, не досталось. Парням казалось, что их попросту обделили. Во всяком случае, до этого момента. Теперь… Суммируя все слова Басилио за эти годы, видя его разнообразное поведение… Казалось, что он не просто не хотел, а не знал, как проявить свою привязанность. Не умел. И, возможно, они тоже. Никого из них этому не научили. Зато, вероятно, теперь у Руссо появилась подсказка, ключ к раскрытию, учитель. Человек, который мог бы помочь им понять друг друга. Та, которой Басилио однажды уже открылся, с которой свободно показывал свои чувства, которую любил. Мэри Хэтфорд. Просить о подобном было бы неловко и нагло. Она ничего им не должна. Но ведь никто не мешал им попробовать? Спросить? В конце концов… Они не хотели через много лет, как Басилио сидеть месяц в апатии, потому что когда-то приложили недостаточно усилий. Они не хотели сожалеть. Они хотели получить то, что по праву их. Своего отца.