Часть 15

Вечер в огромной квартире проходил спокойно. Все разбрелись, кто куда, и занимались своими делами, не толкаясь и не мешая друг другу. Однако долгим их покой не мог быть просто по определению. Когда в дверь позвонили, Мэри, Ария и Аврора Стюарт, сидевшие в кабинете, резко оторвались от работы, настороженно посмотрев на дверь. Быстро все переглянулись между собой — они не ждали гостей — и мужчины тут же поднялись со своих мест, идя на звук. В коридоре уже был встревоженный Басилио, до этого разбиравшийся со своими делами в библиотеке. В гостиной напряженно на диванах повернулись Абрам, Эмма, Кейтлин, Рен, Райн и Алекс, смотревшие с Оливией какой-то фильм. А Натан уже был в прихожей. Каково же было всеобщее удивление, когда за дверью оказалась не кто-то, а приветливо, но при этом сдержанно улыбавшаяся Хуэйцин Ван. Совершенно одна, без вещей или охраны, она терпеливо ждала на пороге, не стремясь пройти, позволяя Хэтфордам и Виснински смотреть на себя. — Мисс Ван, что вы здесь делаете? — вежливо, но строго спросил Виснински, держа дверь так, чтобы в любой момент захлопнуть и своим телом закрыть тех, кто был ему дорог. — Меня прислал мой прадед, — ответила девушка, склонив голову. — Он переживал об эмоциональном благополучии Абрама, а также попросил меня передать кое-что прямо в руки и проследить за тем, чтобы наш друг не терял своего духовного равновесия. — Поразительная забота, — хмыкнул Натан, а потом кивнул, отходя и пропуская нежданную гостью внутрь. — Прошу, проходите. Боюсь, ужин вы уже пропустили, но у нас много еды, если хотите перекусить. — Благодарю за заботу, — девушка чуть склонилась в пояснице, войдя в квартиру и тут же разувшись. Прежде чем ее стопы успели почувствовать холод половиц, Абрам, услышавший знакомый голос и пошедший на разговор, поставил перед ней тапочки. — Ну, привет, — хмыкнула она, встречаясь с юношей взглядом. — Заставил же ты меня по миру поноситься. — А я тебе говорил освободить график, как чувствовал, что мастер выкинет что-то подобное, — хмыкнул Абрам, а потом вопросительно посмотрел на дядю. — Я буду гостеприимным? — Учитывая то, что пришли к тебе? — Стюарт вопросительно выгнул бровь с издевкой, а потом кивнул. — Обязан. Мисс Ван, вам есть где остановиться? — Безусловно. Вам не о чем переживать, мистер Хэтфорд, — заверила его девушка, снова медленно кивнув в уважении ему, потом Натану, и только после этого пошла следом за Абрамом, который уже углубился в квартиру. — Ты чертов засранец, — на китайском заявила она, последовав за другом и кинув свою сумку на один из стульев вокруг длинного стола, в неверии глядя на парня, который лениво двигался по кухне в одних трениках, что обтягивали его мускулистые ноги, и футболке, которая не скрывала очертаний его твердых мышц. — Как ты это сделал? — Со всем изяществом? — на том же языке отозвался рыжий, на лице которого, как обычно, не было и намека на эмоции. — Мне было скучно, а этот японский ублюдок меня достал. — Ты псих. — Я амбициозный. А еще у меня в последнее время слишком много проблем, которые меня раздражают, и они все так или иначе связаны с японцами. — Псих, — повторила Хуэйцин. — Тебе какой чай? — Китайский. — Такого еще нет. — Тогда на твой вкус, — отмахнулась девушка, а потом, зайдя в зону кухни, прислонилась тазом к гарнитуру, скрестив руки на груди. — С ума сойти… Ты карту перекраиваешь, ты это понимаешь? У вас, Виснински, талант портить устоявшийся порядки. Твой отец тоже перекроил карту, когда забрал у Руссо Испанию. — Да, географию учил, — спокойно подтвердил парень. — И поверь мне, Испания была отобрана заслуженно. Но, заметив тревогу на лице знакомой, поставил чайник кипятиться, а все внимание уделил ей, встав вплотную и спиной скрывая девушку от поглядывавших в их сторону сестер. — Так, судя по твоему взгляду, произошло еще что-то, чего я не знаю, — понизив голос почти до шепота, пусть они и говорили на китайском, сказал он. — Не поделишься? — Прадед просил передать тебе это, — она выудила из кармана брюк небольшой алый бархатный мешочек. Абрам нахмурился, осторожно забрав из ее рук подарок, развязал узелок из золотой шелковой веревочки, а потом вытряхнул содержимое на ладонь. Это был медальон, напоминавший военные жетоны. Простой металл. Отложив мешочек в сторону на столешницу, он поднял цепочку вверх на уровень глаз, и на одной из граней, до этого отвернутой от него, в электрическом свете ламп блеснул оттесненный рычащий дракон Ванов. Длинное змеиное тело извивалось и закручивалось, чешуйки блестели, а пасть была разинута в реве. На другой грани был изображен лев с короной над головой, на груди которого был знак с буквой «В» — герб Виснински. В непонимании юноша перевел взгляд на Хуэйцин, и та, поняв его вопрос по глазам, подцепила цепочку на собственной шее и достала такой же кулон из-под одежды. С таким же драконом. Но без льва. — Такие есть у всех признанных членов семьи Ван, — хрипло сказала она, глядя Виснински прямо в глаза. — А ты еще и Виснински, так что тебе добавили льва. Прими мои поздравления. — Ты шутишь? — Абрам перевел взгляд с лица Хуэйцин на ее кулон, идентичный тому, что он держал в руке, если не считать дополнения в виде герба его семьи, а потом снова на нее. — Я Виснински. — Теперь не только. Прадед признал тебя своим. Ты имеешь такие же права, как… — она запнулась, а потом качнула головой, убрав кулон себе под одежду, — я и любой из его отпрысков. — Твою мать… — выдохнул юноша на английском, потупив взгляд, а потом нервно хохотнул. — Я не просто Виснински, Хуэйцин. Я долбаный наследник Львов, так еще и племянник главы Хэтфордов. Я и так признанный член двух Верховных семей, — вздохнул он. — Вот умеет же мастер подгадить… — Прости? — взвилась Хуэйцин. — Я все понимаю, но выбирай выражения, когда говоришь о главе моей семьи! — Я как-нибудь сам решу, — огрызнулся Рам, устало потирая лицо, отходя и старательно думая. На первый взгляд могло показаться, что все просто замечательно. За подобный шанс люди были бы готовы убивать. Да о таком даже не мечтали! Только вот Абрам не был таким, как остальные. Опять же, он был наследником Виснински, будущим главой сильнейшего клана в мире, и уже считался признанным членом семьи Хэтфорд. Он уже был членом двух семей, и все просто мечтали увидеть, как его расплющит под весом и так немалой власти и влияния. За ним следили с самого рождения, потому что то, что он был членом двух семей, будучи наследником одной из них, уже было редкостью. И никто до рождения Абрама даже не предполагал, что глава Хэтфордов признает своего племянника, наследника другой семьи, полноценным членом своей. И все были в шоке, когда он это сделал. Сейчас Абрам имел в семье Хэтфорд такие же права, что и остальные члены семьи. А теперь и Ван. Член трех семей сразу. Из ученика в признанного «отпрыска». По сути, этот кулон означал почти усыновление. И другим отпрыскам Вэмина это определенно не могло понравиться ни сейчас, ни в будущем. Если раньше он просто несколько раздражал их своими успехами, отнимая все внимание старика, стоило парню только появиться в Пекине, то теперь они аргументированно могли бы пожелать немного его убить. Самую малость. Ведь если у него были все права члена семьи Ван, это открывало слишком большой спектр предположений и теорий, как касательно целей Абрама, так и желаний самого Вэмина. Но страх смерти — это больше паранойя. Потому что он все еще наследник семьи Виснински, и никто бы не посмел покушаться на его жизнь, даже какой-нибудь смутьян, который слишком сильно в себя поверил. Основной вопрос — как же он будет справляться с еще одной короной на голове? Он и так балансировал на грани и чувствовал груз ответственности на своих плечах, а теперь к прошлому добавилась еще добрая порция нагрузки. И все наверняка надеются увидеть, как он прогнется под этим весом и упадет на колени. Ему и так лет с пятнадцати приписывали брак с одной из внучек или правнучек Вана, а теперь все, наверное, будут задаваться вопросом, почему именно он, и какую роль он будет исполнять, застряв между тремя кланами. Конечно, никто и не подумает сомневаться, какой именно семье он верен. Он — лев, тот, кто однажды встанет во главе, и это было известно всем без исключения. Его называли идеальным преемником, говорили, что Виснински везунчики и что их территории будут в надежных руках. И их мнение на этот счет не изменится, конечно, нет. Но вот кого он выберет из двух семей, членом которых был не по рождению? Сможет ли балансировать и держать равновесие между Хэтфордами и Ванами? В одной он был племянником главы, во второй — признанным членом семьи и почти приемным сыном. И теперь вопрос его будущей жены будет обсуждаться еще усердней, как будто ему не восемнадцать исполнится, а двадцать восемь. Еще вопросы. Будет ли он тем самым мостом мира или, наоборот, огнем, что вспыхнет на углях тлеющего конфликта? Мама, дядя и кузены, конечно, не усомнятся в том, что из двух семей, если выбор будет между Хэтфордами и Ванами, он выберет именно Хэтфордов. Но вот остальные… могут подумать, что он хочет занять место главы Китая и объединить его со своим кланом. Просто смешно, если учитывать, какое количество наследников было у Вэмина. К плюсам: как Ван, теперь он мог пользоваться всеми благами семьи, появиться на их территории без предупреждения и не получить никакого наказания. Но едва ли Абраму все это было нужно. Так старик решил не оставаться в долгу, а заодно подкинуть своему ученику свинью, несомненно, желая узнать, как он выкрутится из этой сложной ситуации. И ведь нельзя было отказаться. Даже если Виснински вернет кулон, отказаться от подобного статуса едва ли было возможно. Ни отмыться, ни откреститься не получится. Оставалось только принять и выгодно разыграть. Щелкнувший чайник заставил юношу дернуться всем телом и едва не выронить свой «статус», который обвился вокруг пальца и теперь сверкал на одном уровне с его перстнями наследника. Смешав все известные ему ругательства на разных языках, Абрам вернулся к изначальному делу — заварке чая для «гостьи», игнорируя ее пылающий требовательный взгляд на своем профиле. Он должен был подумать. Ему нужны были шахматы. И тишина. Он просто обязан был понять, почему Вэмин решил сделать именно такой ход, хотя у него имелись тысячи других вариантов. Зачем? Он ведь, без всяких сомнений, преследовал какую-то цель, кроме банального веселья, как и всегда… — Ты паршиво выглядишь, — сменила тему разговора Хуэйцин, видя его реакцию. — Не спал что ли нормально? — Я знаю, что тебе плевать. Физически со мной все великолепно, а мое эмоциональное состояние тебя не касается, — отмахнулся Рам, залив заварку кипятком и начав крутить кулон в руках. — Кто еще знает, что мастер так «наградил» меня? — Когда я уезжала, слух уже пошел. — Да ебаный ты в рот, — не сдерживая себя, выругался парень, зажмурившись и с усилием вдохнув. — Так, ладно… — он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — Разберемся. — Рам, это честь. — Это подстава, — рыкнул он, едва контролируя громкость своего голоса, чтобы не привлечь к себе еще больше внимания своих слишком умных сестер, которые, несомненно, пусть и не знали языка, но старались понять все, что могли, по интонациям и мимике. — Ты сама не понимаешь, сколько вопросов теперь возникнет?! — Все прекрасно знают, что тебя кроме своего клана ничто не интересует, — закатила глаза девушка. — Ты драматизируешь. — Дело не в моем клане, — фыркнул он. — Я знаю, что никто не сомневается в том, что меня интересует только мое наследие. Дело в… — он прикрыл глаза, а потом покачал головой. — Тебя это не касается. В любом случае, — сказал он и поджал губы, заставляя себя молчать. Это нужно было обдумать. Это… возможно, ему стоило обсудить это с отцом, мамой и дядей. Со всеми. Он мог бы сделать все и самостоятельно, но в этот раз у него не было права на ошибку. Цена за нее могла быть слишком велика. А кроме Вэмина, Мэри была лучшей в толковании и управлении мнением масс, тогда как Натан, Рен, Райн, Алекс и Стюарт были движущей логической структурированной силой. Пока не поздно, он мог прийти к ним с этой проблемой и найти решение, которое принесет как можно меньше хаоса. Они поставили слишком много на красное, а теперь Ван подталкивал кости на рулетке в сторону черной ячейки. Шумно выдохнув, Абрам убрал со своего лица все эмоции, возвращая свое холодное и отстраненное выражение, и надел кулон, позволив ему удариться о свою грудь непривычным весом. Ван! Ха! Он — теперь не только Виснински, но и Ван. Какие бы варианты будущего и своих планов он не рассматривал, такого не было ни в одном. Мастер умел удивлять и делать неожиданные ходы в самый неподходящий момент. А ведь какие-то идиоты думали, что он стар и немощен. Как же. Вэмин был научен своим возрастом и прожитыми годами. Он тот, кто по-настоящему умел ждать, делая ходы редко, но каждый, пусть и казался соразмерен брошенной крошке, имел такое же действие, как взрыв вулкана. Оглушительно, ослепительно, сотрясая землю и роняя все фигуры с доски к чертям на пол. — Зачем ты на самом деле явилась? — Абрам щелкнул ногтем по медальону, а потом полез за самыми несуразными кружками, желая таким кощунством просто побесить знакомую. — Совмещаю приятное с полезным. Прадед направил с тремя задачами. Две я уже выполнила. Третья — смотреть, ждать и приглядывать за тобой. — Ты же знаешь, что я не покажу свои эмоции никому, не говоря уже о тебе, — фыркнул парень. — Если раздражен, мне плевать, но не смей срываться на мне, — процедила Хуэйцин. — Если что-то пошло не по твоим планам, моей вины в этом нет. — Слушай, — тихо, так чтобы услышала точно только девушка, он резко повернулся к ней, снова оказываясь нос к носу, — мастер мог прислать мне это и посылкой. Ты могла просто отдать мне в руки и уйти. Но ты здесь, вошла в наш дом не просто так. И тем, что я раздражен и что у меня крыша едет, ты не отвертишься. — Остынь, — посоветовала Хуэйцин. — Твоя маска впервые сползает. Парень зажмурился, стиснув зубы, явно стараясь взять себя в руки, но его грудь, которую теперь украшал кулон, неровно вздымалась и тяжело опадала, выдавая его с головой. И Хуэйцин могла понять. Раньше все и всегда шло по его плану, даже если приходилось вносить коррективы, но к такому подготовиться было попросту невозможно. Даже такому человеку, как Абрам, что был мудрее и хитрее всех, не считая ее прадеда из тех, кого она знала. С ним могла посоревноваться только Юна, которая получила такой же кулон еще много лет назад и была любимицей прадеда, обогнав даже Абрама. Подобное иногда случалось, но так редко, что каждое такое «усыновление» можно было считать божественным чудом. И уж тем более такое не происходило с признанным ребенком другой верховной семьи. А особенно наследником. — Ладно, — Абрам снова метнулся к кружкам, наливая чай. — Я сам с этим разберусь. Прости, вспылил. Ты права, ты последний человек, которого я должен винить в случившемся. — Япония делает тебя нервным, — хмыкнула Ван. — Тебе успокаивающий чай привезти? Или травок из сада? — Нет, спасибо, обойдусь. Мало ли, еще и Юна по мою душу придет за то, что я посмел что-то сделать с ее садами, — закончив, он протянул девушке кружку, а потом кивнул в сторону стола, приглашая. — Чем еще порадуешь? — А тебе мало? — Ну, вдруг еще что в рукавах припасла, — усмехнулся он, делая глоток и обжигая язык кипятком, но даже не обращая на это внимания. — Что сказал Ичиро? — Наглеешь. — Разве? Я же теперь, — Рам щелкнул по кулону, — Ван. Хочу знать, как обстоят дела моей семьи. — И все же наглеешь. — Тогда прекращай впустую расходовать мой чай и вали подальше отсюда, пока я не решил, что ты идеальный вариант для того, чтобы я выместил на тебе свое раздражение. — Не могу. Надо же следить за твоим эмоциональным состоянием и духовным здоровьем. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — Немного, — улыбнувшись, признала Хуэйцин, сделав первый глоток. — Могло быть хуже, — вынесла вердикт она, а потом, посерьезнев, снова посмотрела на Абрама. — Какое-то время я еще буду в городе и вообще поблизости. Буду заходить. Когда придумаешь, что делать с подарком прадедушки, хоть предупреди. — Как-то ты слишком много от меня хочешь. И что, по-твоему, я могу сделать с подарком мастера? Не будь у меня определенного будущего, власти и влияния, я бы мог париться над этим. Но сейчас… Сейчас я просто наследник Натана Виснински, племянник Стюарта Хэтфорда и признанный член семьи Ван Вэмина. Ничего такого, — пожал он плечами. — Мы чем-то похожи, не думаешь? Ты — хитрая Хуэйцин, тебе с подобным к Шу. Они — ко мне, — тихо рассмеялся Абрам, вернувшись к родному английскому, но добрая часть напряжения сошла с его плеч, а до этого режущий и острый взгляд, обращенный к девушке, приобрел привычную холодность. — У тебя все хорошо идет? Как там Шу поживает? — Более чем, — поняв его желание оставить-таки тему позади, Ван совсем невоспитанно поджала одну ногу к груди, устроив на ней подбородок, также перескочив на другой язык. — У Шу тоже все нормально, занимается управлением, весь занятой в делах. Но в общем, у нас обоих все нормально. И благодарны мы за это именно тебе. — Я только подтолкнул. Остальное — результат ваших трудов, Дьяо. — О, не говори мне, что теперь будешь называть меня так, — закатила глаза девушка, сморщив свой чуть вздернутый нос. — Тебе пять лет? — Есть у меня склонность давать людям прозвища, смирись. У меня одна сестра — принцесса, вторая — куколка, кузина — котенок, а близкая подруга — мостик. Юна — цветочек, а мама вообще всегда называла меня львенком. И вообще, скажи спасибо, что не на английском. А то была бы Мартиной. — Тогда бы я просто закопала тебя в саду, — хмыкнула Хуэйцин, явно не заинтересованная идеей получать подобную кличку, грея руки о керамику кружки. — Если ты это сделаешь, Юна закопает тебя рядом, — усмехнулся Абрам. Хуэйцин хмыкнула, но тут же посерьезнела. — Не знаю, что ты задумал, но это в любом случае вызовет большой резонанс, Рам. После вашего дружеского приключения летом у общества появилось очень много вопросов. — И теперь их будет только больше, — понимающе кивнул парень. Какое-то время он молчал, а потом кивнул маленькой идее в своей голове, что не могла не заметить Хуэйцин. — Я узнаю это выражение лица. Что? — Ничего. Уверена, что не хочешь перекусить или прогуляться? Я весь в твоем распоряжении, все-таки ты не только в гостях у нас дома, но и в городе моей матери. — Может быть, в другой раз, но я ловлю тебя на слове. Какое-то время они еще сидели, разговаривая на сторонние темы, попивая чай, переходя то на английский, то на китайский. В какой-то момент к ним присоединились явно изнывавшие от любопытства Эмма, Кейтлин и Оливия, но, учитывая то, что никаких секретных тем у них не было, Абрам только пошел ставить еще один чайник для чая сестрам, краем уха слушая расспросы куколки-принцессы о том, какие языки знала Хуэйцин. Когда же она узнала, что, несмотря на свой возраст, правнучка Вана владела лишь английским из европейских, так как куда важнее для нее было изучать языки и диалекты присягнувших ее семье стран, а также стран Азии, в том числе японский и корейский, Оливия загорелась идеей выучить один из них, а в обмен дать Хуэйцин несколько уроков французского. «Сделка с дьяволом», — подумал про себя Виснински, но вмешиваться не стал, просто приготовил чай для всех, и их компания перебралась на диван, где было куда удобнее. От зорких глаз Эммы, конечно, не укрылся новый аксессуар на шее брата, однако на ее вопросительный взгляд он лишь отрицательно покачал головой. Он обязательно расскажет ей все, но не сейчас. Пока Оливия и Кейтлин убалтывали гостью, Абрам пододвинул поближе к себе шахматную доску, что всегда стояла на журнальном столике, и начал неспешную партию сам с собой, двигая и двигая фигуры, стараясь влезть в шкуру своего мастера и понять его мотивы. Словно это могло быть так просто. Юноша никогда даже не думал о такой вещи, как усыновление главной семьей, потому что был наследником Виснински. И он не представлял, чтобы кто-то даже попробовал предложить ему подобное. Так зачем Вэмин поступил подобным образом? Уж чего у него точно было в достатке — потомки. Дети, внуки, правнуки… Сейчас общая численность семьи Ван, вероятно, достигала трехзначного числа. Глава их семьи по традициям никогда вступал в настоящий брак, лишь брал себе, как бы это не звучало, наложниц — тщательно отобранных женщин, нередко из самых разных семей и стран, которые соответствовали высоким требованиям, как в физическом плане, так и умственном. Это звучало жутко и отвратительно, но их семьи давно заметили, что от женщин одних родов на свет появлялись сильные телом и умом дети, а от других — слабые. Не всегда все решало одно лишь воспитание. Генетика также играла важную роль, пусть раньше подобному и не было названия. Так или иначе, результат был таков — семья Ван очень щепетильно относилась к поиску матерей для будущих потенциальных наследников, таким образом порождая десятки талантливых, умных и сильных личностей, что приводило к высокому уровню конкуренции и еще более старательной работе над собой среди всех членов клана. Так зачем же тогда Вэмину Абрам? Мальчишка из настолько далекой семьи, что никак не могла быть близкой по крови. Пусть он и был неглуп, пусть обладал хорошими физическими данными и острым умом, старик не испытывал нужды в подобных личностях на своей стороне. И это не могло не вызывать беспокойства. Сколько бы Абрам ни думал, не мог уловить ни мотив, ни ход мыслей своего мастера. Наконец пришло время, когда Хуэйцин поспешила откланяться, ведь уже и так задержалась, не забыв при этом поблагодарить Оливию и обязательно дать ей пару уроков китайского, на котором они решили все-таки остановиться, как на главном языке Ванов, что в будущем могло весьма пригодиться Харпер. Проводив гостью, Абрам кивнул Кейтлин, Эмме и Оливии в сторону коридора. В тишине они дошли до кабинета Мэри, дверь в которую была приоткрыта, и, предварительно постучав, вошли. Амалия сидела на диване вместе со Стюартом, Натаном и Александром над какими-то бумагами, походившими на распечатанные объявления о продаже недвижимости, тогда как Мэри, Ария, Аврора и Басилио вместе устроились за рабочим столом женщины. Каждый из них был занят своими делами, но это не мешало Руссо вслепую нежно держать левую руку любимой, расслабляюще перебирая ее пальцы в своих. Рен и Райн обсуждали последние детали своего будущего поместья, расположившись на полу. — Пап, — позвал Абрам, заставив одним этим словом всех присутствующих тут же вскинуть голову, тогда как сам чувствовал, как нервозность снова начала подниматься в груди. И казалось, идеально отработанная за годы маска безразличия сползала. Он редко просил о помощи, хоть никогда и не брезговал делать это, не считая проявлением слабости. Наоборот, по его мнению, признать, что тебе нужна помощь, было силой. Просто она редко была ему нужна, и соответственно, он редко о ней просил, хотя сам всегда был готов помочь и дать совет. В общем, это именно он в любой ситуации был мудрым и всем всегда помогал. Но теперь помощь была нужна ему, и это было не особо приятное ощущение. Это была глупая мысль, которую стоило просто отшвырнуть от себя, что юноша и сделал. Они были семьей. Для этого они и были друг у друга — чтобы помогать, когда другой просил. В этом и была их сила. Прочистив горло, он попытался снова: — Пап, мне нужна твоя помощь. И возможно, не только твоя. — Уже поздно, — тут же поняв, что дело не в разбитой кружке или чем-то подобном, Амелия тут же встала со своего места, понимающе кивнув на благодарный взгляд Абрама. В конце концов, она знала их семью уже немало лет и была психологом. — Натан, Стюарт, Алекс, спасибо за вашу помощь. Вернемся к этому делу завтра? — Конечно, мисс Смит, — искренне улыбнулся ей младший Хэтфорд, а потом перевел на брата встревоженный взгляд. — Басилио, — обратился к мужчине Рам, а потом кивнул в сторону двери. — Будь добр. — Ну, у тебя и конспирация, — присвистнул Руссо, спорить, как обычно, не стал, легко и быстро также покинув кабинет. — Хуэйцин пришла не просто, чтобы меня проведать, — заговорил Абрам, когда дверь закрылась и в помещении остались только члены двух семей — Виснински и Хэтфорд. — Она принесла это, — он снял с шеи кулон и отдал в руки отцу, после этого обессиленно рухнув в кресло для посетителей, чувствуя уже успевшую забыть, пока едва уловимую, боль в правой руке. — Ван Вэмин, посчитав, что мой ему подарок превышает цену того, что он сделал для меня ранее, решил уравновесить баланс… приняв меня в семью Ван. — Что?! — почти синхронно взвизгнули Эмма и Кейтлин, разве что не подпрыгнув на месте. — Мы сейчас не ослышались?! Он?!.. — Такой кулон получает каждый признанный главой член семьи Ван, — даже не обратив внимание на крики сестер, продолжил хрипло говорить Абрам. — По сути, это практически усыновление. Но так как я наследник Виснински, на классическом кулоне выгравировали еще и наш герб. — Это оскорбительно, — процедил Стюарт, резко встав со своего места. — Ты Виснински, ты наследник, ты еще и мой племянник и признанный член моей семьи. — Выругавшись себе под нос, мужчина шумно выдохнул, а потом посмотрел на Натана, что внимательно рассматривал кулон в своих руках, а потом так же резко поднялся и подошел вплотную к сыну, заглядывая в его уставшее, вымотанное лицо. — Рам, ты планировал это? — В этом и проблема, что я о таком даже не думал, — сокрушенно простонал парень, потирая лицо ладонью. — Какое к чертовой матери признание меня членом семьи?! Пап, я Виснински, и не просто какой-то дальний родственник, я наследник. Я уже признанный член семьи Хэтфорд. — он всплеснул руками, а потом сложился почти пополам, опустив голову почти между своих колен. Почувствовав резкую боль в руке, он продолжил: — Я не знаю, что с этим делать. Слухи об этом начали расходиться еще когда Хуэйцин улетала из Китая, значит, скоро узнают все. Я не хотел этого. Я не думал… То, что меня при рождении признали еще и Хэтфордом, уже вызывало резонанс и слухи, а теперь еще… Она, волна острой боли, заставила его резко поднять голову и зажмуриться. Рука дёрнулась. Пальцы впились в ладонь. На мгновение всё застыло — и тут же последовал второй толчок, резкий, как выстрел. Он едва удержался от крика или шипения от такой боли, чувствуя, как мышцы будто рвутся изнутри. И рука немела. Такой в последний раз была еще пять лет назад, и парень не думал, что когда-нибудь снова испытает эту боль. — Абрам, тихо, но твердо сказал Натан. — Все хорошо. Никто тебя ни в чем не винит и не сомневается в тебе. Натан опустился на одно колено перед сыном, который независимо от того, сколько ему лет, всегда останется для него его ребенком, которого он будет стараться защищать даже ценой своей жизни, обнимая и притягивая его голову к плечу. — Никто в тебе не сомневается, — прошептал он, поглаживая сына по голове, при этом тревожно глядя на замерших чуть в стороне Рена, Райна, Эмму и Оливию, которые медленно осознавали произошедшее. — Ты ни в чем не виноват, — холодный, чуть дрогнувший голос Мэри прорезал тишину. Медленно и осторожно положив кулон, который ей передал Натан, на свой стол, она поднялась со своего места, а потом тоже села на полу, забирая сына из объятий бывшего мужа. — Это ведь награда за твой ему «подарок», да? Рам рвано кивнул, вжимаясь в объятия матери и стараясь скрывать гримасу боли. Он не сомневался, что его рука снова стала синей и словно не была частью его тела, но никто этого пока не заметил — все слишком упорно смотрели ему в лицо и думали, что он ведет себя так из-за кулона. Да, он, конечно, его беспокоил, но не так, как эта невыносимая боль, заставляющая его медленно разваливаться на кусочки. Он тяжело задышал, стараясь держать маску и как можно дольше скрывать свое состояние. — Мы разберемся с этим, — решительно заявил Рен, подходя к нему и кладя руку на плечо брату. — Ты рассказал об этом, а значит, мы что-нибудь придумаем. — Рен прав, — заверил племянника Стюарт. — Мы придумаем, как опровергнуть слухи, которые поползут, и использовать это в свою пользу. — Обещаю, — тихо сказала Эмма. — Я не думал… — он прикусил губу, проглатывая едва не вырвавшееся из горла шипение. — Так бывает, — сипло прошептала Мэри, крепко целуя сына в волосы, сожалея о том, что не всегда была рядом и могла помочь. — Так бывает, мой львенок. Но мы со всем постепенно разберемся. Как Мэри и боялась, Абрам совершил ту же ошибку, что и она сама в прошлом. Не совсем идентичную, но суть была одна и та же — он недооценил окружающих и переоценил себя. А они все не увидели, откуда может прилететь удар. Кто бы вообще мог подумать, что Ван вытворит подобное, так пошатнет и их, и собственную семью. Практически усыновить не просто признанного ребенка другой верховной семьи, но еще и наследника, и наделить теми же правами, какие имели его собственные дети. Немыслимо! Она подняла взгляд на Натана, который все еще обнимал их сына одной рукой; на его лице читалось такое же беспокойство за своего ребенка, какое, Мэри не сомневалась, было и на ее собственном. По миру поползут вопросы, которые раньше никому и в голову не приходили. Кого в качестве своих основных союзников выберет Абрам? Если Вэмин признал его таким же членом семьи, как и Стюарт еще при его рождении… Является ли это расколом многолетней дружбы и непоколебимого доверия между Хэтфордами и Виснински, которое не смогла сломить развод Мэри с Натаном, но пошатнул? Разрешит ли случившееся их взаимоотношения окончательно? Сможет ли Абрам балансировать между двумя семьями, которые признали его членами своих семей? Как поступит Мэри, на чьей стороне она будет, если случится внутренний конфликт между семьями? Ведь все знали о ее безмерной любви к сыну, но при этом она считалась чуть ли не левой рукой своего любимого брата, главы семьи Хэтфорд. Кого при нарушении гармонии выберет Мэри — сына или племянника? А как же факт того, что Мэри владела Тибой? Кому он достанется в случае, если Мэри выберет сына? Он достанется Абраму, наследнику семьи Виснински и признанному сыну семьи Ван. И еще десятки и сотни неудобных вопросов, что будут расшатывать до этого, казалось, крепкую башню дружбы и взаимопонимания Хэтфордов и Виснински, кроша бетон их отношений, что до этого казался нерушимым. Один маленький кулон, одно решение, которое даже не касалось и было очень даже полезным для Львов, но при этом ударило так сильно, что Мэри была не уверена, выдержат ли они это, держась вместе, или их раскидает по двум сторонам, а между ними образуется овраг. Доверие. Казалось бы, такое крепкое на первый взгляд, сейчас было хрупким, как никогда. И, судя по тому, как Кейтлин с тревогой смотрела на кузена, не только младшие не до конца верили своим родителям все это время. А даже если между ними и не было секретов до этого дня, как они могли не поставить все это под сомнение, когда столько лет до этого хранили секреты от Стюарта, Натана, Мэри, Арий и Авроры? Абрам каждое лето до начала своей работы в офисе уезжал в Пекин, а после не рассказывал о том, что там происходило, никому. Даже Кейтлин и Эмме, с которыми был не разлучен и о каждой секунде жизни которых знал. О чем еще он молчал? Почему не рассказывал? О том, что хотел запланировать резню в поместье Малькольмов, они узнали, потому что Ичиро устроил сцену, но… если бы не Морияма, рассказал бы Абрам, что это его рук дело? Ничто не предвещало этого. У него был шанс открыть рот до того, как Ичиро вошел тогда в переговорную, была возможность предупредить кузенов, которые, несомненно, сохранили бы все в секрете, но он так не поступил. Или молчал и скрывал он все только от Хэтфордов, а отцу, братьям, сестрам, а может, и Авроре он все рассказал и обсудил? Это было логично, если учитывать почти полное отсутствие реакции у близнецов Эммы и Натана. Делил ли всех на своих и чужих Абрам с самого начала? И не по этому ли отдалился от матери, потому что не считал, что ей можно доверять, и записал в список чужаков, которые могут использовать информацию в своих целях и предать его безграничное доверие? Врал ли о чем-то так же легко и изящно, как до этого обманывал собственную мать, которая была для него самым дорогим и важным человеком во всем мире? Насколько хорошо они все знали друг друга? Насколько верили и доверяли? Была ли Мэри все еще самым дорогим, что у него есть, как он говорил в детстве? Все это были непрошенные вопросы, которые раньше даже не пришли бы им в голову, но теперь… семена сомнений были брошены в их разумы и удобрены одним маленьким и простым металлическим кулоном с драконом и львом, который поблескивал в свете ламп, словно с издевкой наблюдая за Хэтфордами с рабочего стола Мэри. Отстранившись от сына, женщина не смогла сдержать крик ужаса. Правая рука Абрама, которую он держал до этого на колене и которую никто не видел, а Мэри и Натан были слишком сосредоточены на его лице, чтобы обращать на все остальное внимание, сейчас была необычно безжизненной, словно слепленной из глины, и посинела, став безжизненной и напоминая конечность трупа, а не живого человека. По щекам Мэри хлынули неконтролируемые слезы. — Опять… после стольких лет… Натан слегка оттолкнул Мэри, снова оказываясь напротив сына и беря его руку в свою, чтобы детально рассмотреть. И сравнить уровень судороги. Его рука была не просто синей, она была ледяной, а вены слегка вздулись. Кровообращение почти полностью прекратилось. Не тратя больше ни секунды, он начал массировать его руки. — Почему ты молчал? — взревел Натан, поднимая взгляд на Абрама, но при этом не прекращая массировать его кисть. Юноша ничего не сказал, но с его лица постепенно сходили все краски, и он сильно, до крови, прокусил губу. И только сейчас Натан понял, почему его всегда собранный и умеющий брать под контроль даже самые сложные и непредвиденные обстоятельства с холодным разумом сын так себя вел. Дело было не в кулоне. Он, вероятно, беспокоил его, но не до такой степени, как все думали. — Натан, что случилось? — поняв, что-то не так и первой придя в себя, спросила Аврора, подлетая к ним. Она рухнула на колени рядом с ними не чуть не заботясь о том что может пораниться и отцепив руки мужчины которые дрожали как осиновый листя на витру а он этого и не замечал с усердием пытаясь растереть и согреть руку сына о господи тихо выдохнула Аврора и взяв руку Абрама в свои тихо сказала Рам это судорога так твой организм реагирует на сильный стресс и переживания попытайся успокоиться парень кивнул но нечего не произошло Абрам повторила Аврора нежно поглаживая пальцами костяшки его пальцев дорогой успокойся сделай глубокий вдох и медленно выдохни юныша сделал все как ему и сказали но это ему не помогала как бы его не подбадривали родные как бы не пытались массировать и расслабить мышцы нечего не работала и в голову Абрама пришла только одна мысль он хотел услышать её хотел чтобы она сказала ему хотя бы что-то даже если это будет ор и возмущение даже если оскорбления её голос ее приседания по непонятной ему причине всегда успокаивали его и возвращали ему то самое умиротворения в голове которого он редко мог добиться даже если его лицо было безразличным холодным и без эмоциональным он хотел услышать ту которая его ненавидела ту че внимания некогда не получит как бы сильно он этого не хотел он хотел услышать Ким Юну своего цветочка ту которая говорила что не выберет его даже под угрозой того что если она этого не сделает умрет Губы Абрама дрогнули, и он сдавленно, почти беззвучно, прошептал в пространство, не глядя ни на кого: «Юна...» Он сказал это так тихо и хрипло, что никто даже не разобрал его слов. — Принесите ему воды и намочите полотенце в горячей воде, возможно, это поможет, — сказала Мэри, гладя растрёпанные огненно-рыжие волосы сына. Райн и Рен вылетели из комнаты с такой скоростью, с которой, вероятно, ещё никогда не бегали. Натан, всё ещё державший ледяную руку сына, почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он уловил этот шёпот. Уловил имя. Он не раз видел, как Абрам смотрит на наследницу Кимов на мероприятиях, слышал пару раз, как Шу случайно обронил в разговоре на последнем ужине, куда его пригласили Виснински, что-то про то, чтобы Абрам прекратил задаривать Юну, а то та точно скоро его убьет. Но не обратил на это особого внимания. И когда спрашивал про род их отношений, Рам всегда говорил, что они «недрузья», потому что он считает её другом, а она его ненавидит. Тогда Виснински ещё пошутил про то, чтобы сын был осторожен и не влюбился, а он только рассмеялся и сказал, что она свяжется с ним не быстрее, чем ад замёрзнет. А теперь… Прежде чем в его голове продолжилась цепочка мыслей и догадок, в комнату вернулись близнецы с водой и полотенцем. Аврора встала и быстро, забрав их, укутала руку в полотенце, а водой напоила Абрама. Его взгляд стал мутным и отстранённым, а дыхание — прерывистым. — У него начинается паническая атака, — проговорила Аврора, следя за его взглядом и прижимая руку к его пульсу. — С ним такое в последний раз было ночью после повторной поездки в театр, — тихо добавила Эмма , и её голос задрожал от давней, затаённой тревоги. — Дайте ему немного тишины, — это может помочь тихо сказала Оливия Все застыли, не проронив больше ни слова. Абрам прикрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Но потом его пульс начал возвращаться в норму, а дыхание стало медленным и умеренным. Хотя рука всё ещё была синей, он смотрел уже ясно и видел тех, кто перед ним. А потом смог разомкнуть губы. — Рен, Райн, помогите мне дойти до комнаты, — он кивнул в сторону руки. — Она вряд ли изменится до завтрашнего утра, а сон может ускорить процесс и уменьшить боль. Близнецы обменялись обеспокоенными взглядами, но кивнули. — С тобой точно всё будет нормально? — спросила Мэри, поднимаясь и целуя сына в лоб. — Да, всё нормально. Не переживайте. Не в первый раз же, — он натянуто улыбнулся. А потом, в сопровождении близнецов, двинулся в сторону своей комнаты с золотой буквой «A» на двери.