Часть 22

Закрыв за собой дверь в комнату Кейтлин, Эмма почти сразу столкнулась с Абрамом, вышедшим из своей комнаты. Он только что сходил в душ и переоделся: на нём теперь была белая рубашка в коричневую полоску с закатанными до локтей рукавами и чёрные брюки. Его волосы, обычно уложенные, сегодня были слегка влажными и казались от этого темнее. Принцесса кивнул Эмме и, обойдя её, быстро спустился по лестнице. Девушка последовала за ним, а затем он пронзительно свистнул, заставив Мэри, Басилио, Натана, Аврору, Стюарта, Арию и Уильяма вздрогнуть от резкого звука. — Ты, — совершенно некультурно ткнул он пальцем в сторону Руссо, — я согласен. Заколебало. Пошли. — Ты не обнаглел ли часом? — сухо спросил Натан, удивлённо приподняв брови. — Что бы там ни было… — Ну наконец-то, — застонал Басилио. — Это, моя дорогая Юна, тебе мозги в кучу собрала и помогла наконец-то вернуться к прошлой версии тебя? — усмехнувшись, уточнил Руссо. — Не твоё дело. — Настолько? Ужас какой. Пошли. — Что здесь происходит? — нахмурилась Мэри, с тревогой глядя то на любимого, то на сына. — Попытка перемирия, mia fede, не переживай. Мы скоро вернемся, — почти даже не соврал Басилио, двинувшись к выходу. — Человек с компьютером вместо мозгов, не отставай. — Пап? — вопросительно протянул Абрам. — Ты прав, мне это тоже не помешает, — кивнул Натан, целуя Аврору в плечо, а потом вставая и хрустя шеей. — Ma reine, мы скоро вернемся, — уловив обеспокоенный взгляд жены, улыбнулся он. — Не переживай. Махнув рукой на прощание всем, Абрам и Натан неспешно, словно не заставляя Басилио ждать, направились к выходу, тихо переговариваясь на русском. Даже само осознание скорого спарринга чуть успокоило ноющие мышцы Абрама, которым не хватало нагрузки. Ведь Алекс, Рен и Райн были пусть и не слабыми соперниками, но и не настолько сильными, чтобы хорошенько потренироваться. А вот Басилио — идеальный вариант. С ним он мог себя не сдерживать, зная, что Руссо тоже не станет этого делать. Решение позвать отца было спонтанным и принятым за долю секунды. Просто у Абрама было ощущение, что они проводят слишком мало времени просто в компании друг друга, когда дело не касается работы. К тому же скоро ему нужно будет вернуться домой, чтобы уладить неотложные дела. Конечно, если бы захотел, он мог легко перенести их, как и всё остальное, на удалёнку, но ему хотелось вернуться в Нью-Йорк, в привычную для себя атмосферу. И пусть он принял отношения матери с Руссо, видеть её с Басилио было неприятно в некоторых моментах. Порой, наблюдая их взаимоотношения, Абрам даже чувствовал отвращение, правда, после этого долго корил себя за то, что на долю секунды испытал отвращение не только к их связи и Басилио, но и к собственной матери. Что-то в том, что она встречается с человеком, который изменил Натану, было противным и сломало что-то важное в их с матерью отношениях. И как бы они оба ни старались, это «что-то» не получалось найти и восстановить. — Рам, — тихо позвал отец, вырывая его из мыслей. — Что с тобой? Ты какой-то странный в последнее время, — обеспокоенно спросил Натан. — Что-то случилось? Это из-за случившегося с Юной сегодня? — Не совсем, — покачал головой Абрам. — Точнее, отчасти это повлияло. Но в основном это нервы. Слишком резкая смена обстановки. Ты же знаешь, что я больше люблю небольшую компанию или полное одиночество. Конечно, я не против, чтобы все собирались вместе, мне это даже нравится, но… но не такое количество времени. Кивнул мужчина, заканчивая мысль сына. — Да, всего так много: эти события с Эммой и Кейтлин, переход Гнезда под наш контроль, мастер, кулон, Хуэйцин, которая начинает какие-то новые игры с Ичиро, Юна… Всего этого слишком много. — Ты прав, — кивнул Натан, обнимая сына за плечи. — Тебе нужно выпустить пар. Да и мне бы это не помешало, если честно. Подойдя к машине и садясь на задний седан, Абрам откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Его мысли гудели. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, пытаясь вернуть порядок в голове. У него был план, который он придумал и продумал уже довольно давно. У Вана, вероятно, были на него свои планы и расчёты, но, опять-таки, пока это не шло вразрез с его интересами, то почему бы не помочь? Его план был немного безумным и зависел от многого, но в особенности от одной очень умной, хитрой, коварной и до ужаса привлекательной девушки, которая не хотела покидать его голову. Конечно, если она откажется, у него на этот случай был уже другой план, но всё же в идеале хотелось, чтобы она согласилась. Однако нужно было поговорить с Юной прежде, чем думать об этом всём, ведь эта девушка была непредсказуема даже для него, читающего других людей словно открытые книги. Но пока он не поговорил с ней, у него было множество других направлений для размышлений. Дьяо была смышлёной и той ещё хитрой заразой, которая, как Абрам ни секунды не сомневался, не останется в тени Минчжу. Он был практически уверен, что мастер угрожал правнучке браком, чтобы подтолкнуть к действиям, видя её потенциал. Этакая страшилка для женщин в их мире. Хотя, если вспомнить Басилио, то и для мужчин тоже. Тому же Александру, кстати, стоило бы задуматься. Возможно, неплохой партией могла стать Стела, дочка Уильяма, но нужно было хорошенько это обдумать с политической точки зрения. Главное, чтобы не женился Ичиро. Пока у него не было наследников, смещать его было проще, а вот если появятся дети… Хотя оставался тот же Рико. Он всё ещё был сыном Кенго. Пусть и непризнанным. Интересно, а почему? Откуда вообще эта мысль — отшвырнуть от себя сына? Ладно, если бы это была дочь — хотя Абрам всё равно не понял бы такого, — но в их мире некоторые индивиды имели свойство принижать женщин. Но Рико… Даже имя было не самым мужским. Почему? Просто причуда? Абрам в этом сильно сомневался. Что-то тут было не так. Кенго был мудаком, но не идиотом. Возможно… — Ты нас слушаешь? — вырвало его из размышлений голос отца. — Мы с Басилио думаем над залом или тиром. Чего бы тебе хотелось? — Зал, — коротко сказал Абрам, а потом, потянувшись, забрал айпад у Руссо. — Эй, ты охренел! — возмутился мужчина, но Абрам его проигнорировал. — Ты всё равно не знаешь паро… — не договорил он, вбивая первую дату, что пришла ему в голову — день рождения его матери, и айпад разблокировался. Он повернул планшет так, что Басилио увидел разблокированный экран, и тот закатил глаза. — День рождения мамы? Серьёзно? Ожидал от тебя чего-то более интересного. Ты и правда с годами становишься всё сентиментальнее. Натан не смог сдержать смех. — Не тебе меня судить, Виснински. Закатил глаза Басилио, посмотрев на Натана. — Уверен, у тебя на телефоне тоже стоит дата, связанная с Авророй. Вроде годовщины свадьбы, дня рождения или какой-нибудь другой ерунды. — Ошибаешься, — усмехнулся Натан. Абрам порадовался, что эти двое устроили словесную баталию и отвели внимание от него, и снова погрузился в мысли. Кенго, Ичиро, Рико, идиотизм… Сообщение от Хуэйцин час назад. Документы по Вьетнаму. Почему мастер отказался от Вьетнама? Это было не в его манере — выпускать из лап пойманную мышь. Значит, что-то заинтересовало его куда больше, чем территория. Что могло быть для него важнее целой страны, лакомого кусочка? Это должно было быть что-то куда большее по масштабам, что-то выгодное. Но сколько Рам ни перебирал вариантов, не мог придумать. Это было слишком сложно. Мастер был неповторим в своей извращённой, запутанной логике. Чем-то это напоминало тот раз, когда он учил Абрама символизму Китая. К концу мозг тогда ещё мальчика кипел, а сам он, казалось, был готов разрыдаться, окончательно запутавшись и потеряв не только цель впереди, но и начало, с которого стартовал. Самый сложный клубок, с которым он встречался, — истинный гордиев узел. Но даже тот удалось разрубить. Было ли разумнее так же поступить с Японией? Не путаться в семьях, а просто разрубить их всех? Но это было бы глупо. После падения Ичиро нужно было как-то занять его место, а пока что Мэри владела лишь небольшим, не самым влиятельным отрезком Японии. Им нужно было получить расположение остальных. Как? Но в любом случае это касалось Хэдфордов и Виснински, именно им и следовало об этом думать. У него и своих дел было сверх меры, чтобы париться над чужими. Например, в октябре было ежеквартальное собрание, первое, которое отец доверил ему вести полностью самому, лишь иногда позволяя себе комментировать. Когда они наконец доехали и поднялись в общественный спортзал, пары хрустящих купюр хватило, чтобы одну из площадок тут же освободили для них, несмотря на брони, а в подарок вручили бинты. Под удивлённые взгляды отца и Басилио, намотав полосы ткани так, как его учили в Пекине, Абрам неспешно расстегнул рубашку, сбросил обувь и носки, оставшись в одних брюках — пусть они и не были идеальны для тренировки, но и Натан, и Басилио были в брюках, так что это было справедливо. Затем он сосредоточил взгляд на Руссо напротив. «Мама не одобрит». Но она не одобрила бы половину действий, которые он совершил или только планировал совершить, так что её неодобрение за очередной спарринг с Басилио было каплей в море. И погоды особо не делало. «Как же давно я не выбивал дерьмо из человека, который способен мне противостоять». Он увидел, как оба мужчины обменялись шокированными взглядами, откинул голову назад, быстро размяв мышцы, и первым ринулся вперёд. Когда Басилио также сбросил свою рубашку, в его глазах вспыхнул знакомый, дикий азарт. **** — Ты можешь не идти, — напомнил Александр, пока они ещё были в машине. — Разве мне есть, чего бояться? — с мрачной ухмылкой на губах выгнул бровь Моро, поправив манжеты своей рубашки, которые украшали запонки с геральдической лилией, лепестки которой складывались в гордую «М». — Не рядом с нами, — одобрительно кивнула Кейтлин, а потом сама открыла дверь, прежде чем Джордж успел бы это сделать за неё. Всё, что оставалось О´Мелли — подать ей руку. — А вы сдружились, — хмыкнул, словно только сейчас заметил, Алекс, на что Жан лишь показательно закатил глаза и, отмахнувшись от наследника Хэдфорда — хотя раньше ни за что не позволил бы себе такого — вышел следом, встречаемый гулом ревущей толпы. Александр поджал губы, чуть сощурившись на спину француза, а потом широко улыбнулся. Всё-таки, когда они с мамой обсуждали его, её ставка сыграла. Ария оказалась права. Таких людей, как они, как Жан, невозможно было сломать. Погнуть, поцарапать, пробить броню — но не уничтожить, кто бы как ни старался. Видимо, это было в их ДНК, а, может, дело было в том, что всю свою жизнь они росли со знанием того, кем являются. Тетсуи принялся за работу слишком поздно. Основа личности человека формируется до четырнадцати лет. Морияма опоздал. Наследника Моро было уже не сломить. И то, как уверенно Жан вышел навстречу вспышкам камер проплаченных репортеров, как легко встал рядом с Кейтлин и ожидающе посмотрел на машину, из которой выходили Ария, Мэри и Стюарт — всё говорило об этом. За две недели с Хэтфордами кожа юноши, последние дней десять проводившего время от рассвета до заката на яхте в море с Жасмин и Оливией, которой было скучно сидеть дома с вечно работающими и занятыми родными, приобрела здоровый врождённый оливковый оттенок, следы усталости окончательно исчезли, а он сам, кажется, даже набрал несколько килограммов здорового веса. Плечи Моро были расправлены, а подбородок и взгляд не опускались больше в покорности. Александр был рядом, когда восемь дней назад он попросил отвезти его к врачу — что уже было большим шагом вперёд — чтобы получить снотворное. Кошмары мешали ему спать. Но, судя по отсутствию синяков под глазами — лекарство пока что помогало. После того случая в больнице Жан не видел никого из Воронов, начал больше общаться с остальными, несмотря на стычку с Райном, и, конечно, покорил сердце Оливии, когда приготовил круассаны с шоколадом. Конечно, он сделал это на рассвете, потому что тогда ещё не мог спать, но сердце второй принцессы Виснински всё равно завоевал. Единственной проблемой оставалось то, что он не мог отвечать, чего хотел. Совсем. Когда его спрашивали, Жан, казалось, попросту зависал и хлопал глазами, как аквариумная рыбка. Складывалось ощущение, что в нём попросту что-то ломалось в такие моменты, а мозг и рот переставали работать на всех языках. Но, так или иначе, они планировали помочь ему с этим. Всё ещё продолжали спрашивать, старались подбирать формулировки так, чтобы юноше было проще, а потом… если Моро согласится, один из найденных Амалий специалистов поможет ему пройти через это. Вопрос был только во времени. Выйдя из машины последним, Александр одёрнул свой светло-серый пиджак, накинутый на привычную белую рубашку, тут же оказываясь рядом с машиной матери и подавая ей руку вместо Уильяма, или отца, который, поняв, что сын его опередил, просто помог сестре, тем самым заслужив её пожуривающую ласковую улыбку. Безусловно, её сын был воспитанным, внимательным и галантным на постоянной основе, как и его отец, но сейчас он всё же несколько перебарщивал, играя на публику, о чём Ария не могла не упомянуть, чуть наклонившись к его уху. — Это Япония, — так же тихо на французском отозвался он. — Они любят утрировать, играть на публику, и массы не всегда видят те тонкости, к которым привыкли мы. Это же не светское общество. — Тебе это важно? — уточнила женщина, уже прекрасно зная ответ. — Я наследник Хэдфордов — всегда и везде начать, продолжить и закончить с лучшими оценками, — рассмеялся парень, а потом отпустил мать вперёд, позволив отцу дальше сопровождать её. **** Кайл открыл дверь машины, и Натан вышел, игнорируя вспышки камер и рокот толпы. Он тут же повернулся и подал руку жене, помогая ей выйти. Аврора с благословенной улыбкой приняла протянутую руку и вышла следом за мужем, гордо расправив плечи и уверенно смотря вперед. — Ты, как всегда, великолепна, ma reine, — прошептал он, целуя её в плечо. Юна повернула голову к нему и, улыбнувшись улыбкой, которой покоряла всех вокруг, покрепче ухватилась за его согнутую руку. Из второй машины вышел Рен, тут же подав руку Эмме, которая последовала за ним. Сегодня семья Виснински решила появиться в своём традиционном цвете — тёмно-зелёном. На Натане, Рене, Райне и Абраме были одинаковые костюмы-тройки, а Аврора, Эмма и Оливия — в костюмах того же оттенка, правда, в разных фасонах. На Авроре сегодня был «Костюм цвета хвойного леса выглядел как настоящая броня из дорогого сукна и атласа. Ткань поглощала свет, и лишь блестящие лацканы жакета отражали блики ламп. Особенную изысканность образу придавал мягкий бант на поясе, который смягчал строгость мужского кроя, а свободные брюки-палаццо скрывали каблуки, делая её фигуру бесконечно длинной и грациозной». Тогда как Эмма и Кейтлин сегодня были в одинаковых «Изумрудный комбинезоны с глухим воротом и широкими брючинами дополнял тяжелый шелковый кейп. При каждом шаге накидка за их спинами развевалась, словно крылья огромной птицы, создавая вокруг девушек ореол тайны. Глубокий зеленый цвет ткани поглощал свет, делая их силуэт четким и графичным на фоне Следом за ними из машины вышел Райн, подав руку Оливии. Последним машину покинул Абрам. Кулон, обычно спрятанный под одеждой, теперь гордо сверкал на его шее, идеально сочетаясь с перстнем на пальце. Лицо Абрама, как и всегда, было бесстрастно-холодным, плечи широко расправлены, а взгляд — ледяным и острым. Он направился туда, где стояли Хэдфорды, согнул руку, позволяя своей матери взять его под руку, и уверенно зашагал вперёд. Уже через пару минут они все встретились, остановившись ровно там, где было нужно. Абрам отступил в сторону, позволив руке Мэри соскользнуть, и просто встал рядом с матерью, вникая в происходящее. И даже не моргнув от ярких вспышек камер. Хэтфорды встали по одну сторону от Мэри, тогда как Виснински — по другую. Аврора вышла вперёд, вставая прямо у микрофона. Выбранные ими репортеры стояли в первых рядах, готовые ловить каждое слово женщины, тогда как остальные старались добраться до Моро, который искусно делал вид, что совершенно не слышит их вопросов и не замечает прямых взглядов, слишком увлечённый тихим разговором с Кейтлин на французском. Эмма была готова дать руку на отсечение, что шушукались эти двое о своём плане по уничтожению психики, карьеры и будущего определённых нелюбимых ими обоими личностей. Было даже жутко от того, как кровожадны могли быть эти двое эмпатов, которые со стороны походили на самых милых, нежных и замечательных людей… при этом с мечтательными улыбками на губах решавших, какие именно травмы и события будут самыми болезненными и необратимыми. Но Эмме было плевать. Она не собиралась напрямую участвовать в кровожадных планах этой парочки, которые они ни с кем не обсуждали и на исполнение которых не собирались брать разрешение у кого-либо. Она знала нутром, чувствовала, что дела будут плохи, но не собиралась останавливать ни Кейтлин, что была ей почти как сестра, ни новообретённого друга. Абрам уже обо всём знал и попросил не лезть в это дело, но и не останавливать — ведь Виснински всегда любили со стороны наблюдать за ошибками других и делать пометки в своих головах, чтобы их не повторять. А ещё им до жути было интересно, что будет делать Алекс, если сестра всё-таки обратится к нему. Ведь чтобы там ни было, Виснински и Хэдфорды оставались двумя разными семьями, каждая из которых гналась за выгодой для себя. Даже если весь мир уже постепенно начал об этом забывать — они напомнят. И сделают это так, что случившееся сотрясёт весь мир. Кроме них самих. Как и всегда. Улыбнувшись своим мыслям, Эмма вернула взгляд на Аврору, которая, сказав лишь несколько приветливых слов, отступила в сторону, уступая место Мэри — управляющей команды «Воронов». Ведь Аврора в глазах людей со стороны была просто крупнейшим инвестором, не вмешивавшимся во внутренние дела команды, а лишь предоставлявшим финансирование. По крайней мере, так все считали. Эмма грациозно откинула волосы назад, а затем сосредоточилась на том, что происходило на первом плане этого спектакля для общих масс. В конце концов, ей, как и Оливии, которая с Райном подобралась поближе, было чему учиться. Ведь как любила говорить Аврора: «Век живи — век учись». Насколько бы хороша она ни была, всегда можно улучшить даже мелкие, незаметные на первый взгляд недочёты. — Безусловно, потеря главного тренера Морияма стала для команды университета Кавасаки большим ударом, но я верю, что наши талантливейшие игроки справятся, как и тренер Екояма. — Вы не рассматриваете возможность поражения? — Я не считаю, что судить стоит по одному поражению. Что касается моего мнения касательно будущей игры… боюсь, я не тренер, и мне сложно ответить на данный вопрос. Я не люблю брать на себя больше, чем могу вынести. Моя задача — расследование, восстановление порядка, поиск работников, которые помогут команде, а также управление финансовой и организационной стороной вопроса. Уверена, Эмма, Кейтлин и Жан смогут ответить куда лучше меня, — она глянула на Моро, и тот с готовностью сделал шаг вперёд и чуть в сторону, тогда как Стюарт отошёл чуть назад, уступая ему место. — Добрый день, — улыбка юноши была поистине располагающей и нежной. Эмма, вставшая рядом с ним, даже почти позавидовала. — Простите, не уверен, как верно поступить. Мне нужно представиться? — несколько девушек-журналисток захихикали, тогда как остальные заулыбались. — Думаю, в твоём случае это лишнее, — усмехнулась Кейтлин. — Точно, — Жан рассмеялся, слегка неловко. У француза, видимо, это было в крови. — Заранее прошу прощения, если из-за волнения мой акцент будет слишком выраженным, — извинился он. — Я знаю всех игроков команды и могу с уверенностью сказать, что сегодня они смогут выиграть и без тренера Тетсуи. Я думаю, что сила команды должна быть именно в игроках, а не в тренере, разве нет? Конечно, учитель играет важную роль, но, если… с тренером Морияма они справлялись, то сейчас точно заберут победу, — Эмме пришлось поджать губы, чтобы не расхохотаться прямо на месте. — Ох, простите, — снова виновато и неловко улыбнулся Жан, заверяя всех, и так обворожённых, в своей самой доброй натуре. Над головой Моро вот-вот нимб должен был засиять. — Мой английский всё ещё плох. Я имел в виду, что с их талантом и опытом, «Воронам» победить будет несложно. — А что думаешь ты? — обратился к Абраму журналист, которого, если девушке не изменяла память, звали Горо. Его точно отобрала Кейтлин. Абрам усмехнулся, слегка наклонившись к микрофону. — Признаюсь, я не особо разбираюсь в экси, — заговорил он чуть хриплым, приятным слуху голосом, заставив девушек чуть ли в обморок не грохнуться, а мужчин — загипнотизировать. — За столько лет, что принцесса увлекается этим спортом, я до сих пор не так хорошо в нём разобрался. Так что вам с таким вопросом точно не ко мне, — он слегка приподнял руки в знак капитуляции. В толпе послышались шёпотки, восхищённые ахи и охи от девушек, которые словно пытались взглядом потрогать крепкие мышцы его рук, которые обтягивал пиджак. — Должно же быть хоть что-то, в чём ты не хорош, — усмехнулась Эмма. В толпе послышался смех, а несколько девушек стали откровенно обмахиваться бумагами, словно им резко стало очень жарко. Абрам хмыкнул и отступил на шаг. — А что думаешь ты? — обратился к Эмме тот же журналист. — Мисс Хэтфорд сказала, что именно ты была той, кто собирал доказательства, способствовавшие старту расследования, которое вот уже две недели не даёт никому покоя. — Мы с Кейтлин, — поправила девушка, и Кейтлин тут же материализовалась рядом, являя себя миру. — И да, именно мы решили помочь. Мы обе любим спорт, изобретённый Кейли Дэй, с детства, поэтому, когда услышали эти гнусные обвинения, даже не поверили и решили, что должны увидеть всё собственными глазами. Пусть для нас это и не прошло без последствий, мы горды тем, что смогли помочь. Я не такой профессионал, как Жан или «Вороны», так что не могу говорить с уверенностью, но думаю, они — одна из сильнейших команд первого дивизиона не просто так. Команда — это в первую очередь её игроки. И мы играли с ними. Они все невероятно талантливы и сильны. Я очень надеюсь, что наш вклад поможет им стать ещё лучше. Это всё, чего мы хотим. Чтобы спорт Кейли Дэй процветал и дальше, принося людям радость, как она того и хотела. Это её наследие, которое никто не имеет права присваивать себе или порочить грязными махинациями. — И мы сделаем всё для этого возможное, — с гордой улыбкой на губах пообещала Мэри, положив руку на плечо племянницы, давая понять, что она сказала достаточно. Эмма, тут же поняв, сделала шаг назад, возвращая всё внимание репортёров к Хэтфордам, лишь боковым зрением проследив за тем, как Жан также отошёл чуть в сторону с Кейтлин, шепнув ей что-то на ухо, на что девушка с ободрительно кивнула, чуть сжав локоть Моро в поддержке. Вероятно, перед камерами их багет так уверенно держался, но на деле нуждался в одобрении. Что ж, Кейтлин была именно тем человеком, от кого тот мог его получить, как и трезвую оценку своих стараний вместе с советом того, кто наблюдал со стороны. Хотя, если бы спросили Эмму, Жан прекрасно справился с выбранной им же самим ролью искреннего, немного неловкого ребёнка из другой страны, ранее лишённого поддержки, прошедшего через тяжёлые испытания и наконец вышедшего на дорогу к счастливому будущему. Люди обязаны были влюбиться в него. Там будет и сочувствие, и умиление, и восхищение силой воли, и много что ещё. Даже если не с первого взгляда, так со второго Моро точно обретёт свою фан-базу, которая в дальнейшем будет преданно стоять за ним, ловя каждое слово и виляя хвостиком. Нужно было просто поддерживать образ и постепенно развивать его. Когда с этой частью спектакля наконец было покончено, две семьи двинулись внутрь стадиона «Юкио Мисими». И тогда это и произошло. Жан замер, как вкопанный, на самом пороге. Если бы Райн и Оливия не завершали маленькую процессию, никто бы этого даже не заметил. Однако, когда щебетание принцессы смолкло, все тут же остановились и обернулись. Моро стоял на месте, его лицо побледнело, а глаза метались по зияющей дыре входа на стадион, пусть сейчас тот и был ярко освещён для всех зрителей. Разумеется, Жану это не помогало. Вся его уверенность в себе растворилась, как по щелчку пальцев. Быстро оценив ситуацию, Аврора кивнула мужу, указала глазами детям на вход, велела идти вперёд, а сама подошла к молодому человеку, бережно взяв его за руку, тем самым привлекая к себе. — Ты можешь не идти, — тихо заговорила она. — Это не обязательно. Ты уже очень много сделал, шэри. — Я… — слова запнулись о его язык, и Жан привычно соскользнул на родной французский. — Боюсь никогда оттуда не выйти. — Хочешь вернуться к Уильяму? — предложила Аврора, так же сменив язык, видя его дискомфорт и тревогу. — Уверена, вы найдёте, чем заняться. В этом нет ничего такого. — Я должен. Просто… Боюсь? — он неуверенно посмотрел на женщину, словно в поисках чего-то. — Я дурак? — Вовсе нет. Знаешь, когда меня привезли к тому месту, где мне причинили боль, я сожгла его, не входя и не думая, — честно призналась она. — Хорошо, кстати, горел, — невольная улыбка тронула губы Моро. — Думаю, стоит перекрасить этот стадион, как думаешь? Белый подошёл бы куда больше. — Отмывать сложно, — на автомате ответил Жан. — Хорошо, что не нам лично этим заниматься, — тихо рассмеялась Аврора, а потом ободряюще сжала его руку. — Бояться — нормально. Это естественно. Даже хорошо. Если решишь пойти, я буду рядом. И не только я, но и все Виснински и Хэдфорды. Мы не оставим тебя ни на минуту, обещаю. — Точно глупый маленький ребёнок, — раздражённо тряхнул головой Жан, в противовес своим словам чуть крепче сжав руку Авроры. — Тогда сегодня позволь себе это, — она чуть отступила назад, в сторону стадиона, и… юноша сам пошёл за ней, почувствовав движение, но сразу начал делать полноценные шаги. — Знаешь, когда-то давно, когда я была примерно твоего возраста, папа предложил купить мне дешёвую посуду, чтобы я била её, когда злюсь, — решила отвлечь его разговором Аврора, взяв под руку и переплетая с подростком пальцы, даря опору и чувство, что он не один. — На мой следующий день рождения он даже сделал это. — Правда? — Да. Это была глиняная посуда из какой-то крохотной деревеньки в Америке, расписанная лимонами и оливковыми ветками. Она мне так понравилась, что я так и не смогла использовать её по назначению. Весь набор до недавнего времени лежал в моей квартире на полке со всеми моими сервизами, а сейчас вместе со мной переехал в поместье Виснински и всё ещё лежит в одном из сервантов. Совершенно туда не вписывается. Просто ужасно выглядит. Но мне так нравится… Не могу сдержать улыбку, когда смотрю на него, проходя мимо. — Думаю, поэтому ваш папа его вам и подарил, — стараясь обращать внимание только на женщину рядом с собой, выдавил из себя Жан. — Не могу представить, чтобы вы что-то били. — Иногда мне хочется, — заговорщическим шёпотом сказала Аврора, до ужаса хочется, явно переигрывая, но юноша был благодарен ей за это, потому что подобный несуразный разговор и правда помогал ему отвлечься от вида чёрных с красным давящих стен. — Знаешь, прямо запустить что-нибудь в стену со всей силы, и чтобы разбилось на тысячи осколков. В конце концов не стоит забывать, что я Харпер, а ещё много времени провожу с Виснински и тем же Абрамом, к примеру. Думаешь, он вообще ничего не чувствует и ему легко держать эту бесэмоциональную маску? — А разве не одно и то же? Это же как две стороны одной монеты его личности. Хотя… Я бы сказала, что это ещё не самые крайние его полярности. — Уверен, так и есть, — хмыкнув, кивнул Жан, примерно представляя, на что способен этот парень. И так же не сумев этого сделать. — Как вообще вышло, что он стал… учеником семьи Ван? Натан и Мэри говорят, что не уследили — он остался без их присмотра и… я не знаю, чем в том возрасте, будучи ещё совсем ребёнком, Рам смог заинтересовать Вэмина, но он вцепился в него мёртвой хваткой. — И Мэри с Натаном это ему позволили? — Им не оставили выбора, — едва громче шёпота ответила она, но тут же встрепенулась. — Ты поразительно хорошо рисуешь! Ты занимался этим раньше? Обучался где-то? Абрам, как ты, наверное, уже заметил, тоже хорош в этом деле. Я слышала, что это умение может передаваться генетически, но честно не понимаю, от кого оно передалось ему. По секрету: Мэри, несмотря на любовь к искусству, а в особенности к картинам, рисует ужасно, как и Натан, — едва громче шёпотом призналась она. Жан не сдержался и рассмеялся, тут же прикрыв рот рукой, но с широкой улыбкой сказал: — Моя мать уделяла большое внимание моему образованию и считала рисование таким же обязательным, как музицирование и танцы, — слегка пожал плечами Жан, легко приняв смену темы, углубляясь в воспоминания. — Танцы были сложноваты, музицирование, пусть и увлекало, но требовало сильной концентрации, а рисование… в какой-то момент, лет в двенадцать, я начал тонуть в этом процессе с головой, отдыхая умом, душой и телом. Поэтому и полюбил. Я только начинал осваивать масло, когда меня… отослали. — А чем работал до этого? — явно заинтересованная, спросила Аврора, вновь уводя его от тягостных воспоминаний, не обращая никакого внимания на ревущую толпу, держа путь к вип-ложе. — Сначала уголь, а потом акварель. Гувернантки постоянно жаловались на испачканные углём рубашки и просили рисовать именно акварелью, — на чуть удивлённо приподнятую бровь Виснински он с готовностью и улыбкой объяснил. — Эта краска куда проще отмывалась от одежды. — Надо будет купить акварель, — кивнула ему Аврора. — Абрам в основном работает либо акрилом, либо карандашами, либо маслом, но также любит уголь. Правда, у него на рубашке следов никогда не было. Ещё один вопрос, который не давал мне покой, когда я видела, как он рисует… — Обязательно займёмся покупкой тебе нового инвентаря для рисования. У тебя настоящий талант. Знаешь, Ария вчера связалась с директором школы, в которой всё ещё числятся Кейтлин, они обсудили некоторые аспекты, и он согласился принять и тебя. Вы двое сможете учиться дистанционно, занимаясь с учителями отдельно. — Разве… так можно? — Жан удивлённо распахнул глаза, не представляя до конца, как такое вообще могло работать. — Как оказалось, да, — улыбнулась женщина. — Вас запишут как отдельный класс, в выходные составите список предметов, которые хотите изучать, и к понедельнику у вас будет постоянная программа. И, конечно, Мэри нашла для вас команду экси в Тибе, если захотите остаться в городе и продолжить практиковать этот спорт. — Но Эмма и Кейтлин переедут в общежитие «Воронов», чтобы контролировать ситуацию изнутри, разве нет? — Да. Но это не обязательно делать тебе, — они сели на свои места, тогда как по левую руку от Жана оказалась Эмма. — Ты волен делать, что хочешь, шэри. На поле вышли разминаться обе команды, но это ничуть не интересовало ни Моро, ни Аврору. Они продолжили свой разговор, перетекавший то на одну нейтральную тему, то на другую, помогая юноше не просто игнорировать окружающий мир, но приспосабливаться к нему и принимать сам факт того, что теперь он был в безопасности. Даже в том месте, что было его тюрьмой больше года, даже рядом с полем, на котором он испытал столько боли, Жан теперь был в полной безопасности и мог разговаривать на отстранённые темы, словно они были на каком-то курорте. Все эти люди, голоса, которые раньше оглушали, команда «Воронов» внизу, давление от предстоящей игры — всё это больше не имело никакого значения. Теперь Моро был тем, кем должен был быть — сторонним наблюдателем, смотревшим на разворачивающееся действо с высоты. — Аврора, прости, что прерываю, но это срочно, — Кейтлин, подорвавшаяся с места, быстро оказалась рядом с ними. — Нам нужно поговорить, — её взгляд метнулся к Жану. — Можно? Тут же поняв, что случилось явно что-то безотлагательное, Моро встал со своего места и сел на то, что до этого занимала сама девушка — между Эммой и Оливией. Пока Кейтлин, сев между подругой и тётей, начала что-то торопливо объяснять им обоим, показывая свой телефон, сам юноша устремил взгляд на разминающихся спортсменов внизу. Он знал каждое упражнение и, кажется, мог даже угадать, кто что и кому говорил. Это было печально очевидно и предсказуемо. Аврора говорила про обучение на дому и возможность не возвращаться в Гнездо, что было весьма заманчивым. Жан мог скрыться, спрятаться от всего мира, выздороветь, получить всё необходимое, а потом тихо уехать во Францию, когда Хэтфорды посчитают это допустимым. Но поможет ли это по-настоящему преодолеть всё произошедшее? Моро в этом искренне сомневался. Он не был тем типом людей, что легко прощали или переступали через причинённую им боль, говоря что-то вроде «жизнь расставит всё по своим местам» или «время всё расставит». Жан был воспитан с мыслью о том, что люди сами вершат свою судьбу и месть, что сами расплачиваются как за долги, так и грехи. Не было никакого бога. Только люди. А отпускать «Воронов» и Рико так просто или отдавать их судьбы в руки Хэтфордов Моро не собирался. Он хотел видеть всё это своими глазами. Хотел сделать это своими руками. Хотел впитать в себя их боль, как целительную мазь из яда змеи, что до этого травила его кровь. — Жан, — услышав осторожный голос рядом, Моро повернул голову в сторону позвавшей его Оливии, стараясь сморгнуть пелену размышлений с глаз. — Да? — Ты… — она посмотрела на тихо разговаривавшую о чём-то с Кейтлин Аврору, потом на поле и вновь на француза рядом с собой. — Ты не мог бы рассказать мне о правилах? — Что? — Экси, — девушка кивнула в сторону поля, словно впервые была на игре. — Можешь объяснить мне правила? — Я ни в жизни не поверю, что ты не знаешь правила, — мягко улыбнулся Моро, тут же поняв, что Харпер пыталась сделать, вероятно, заметив его затуманенный взгляд, искренне ей благодарный. — Ты — любимая младшая сестра Эммы и подруга Кейтлин. Уверен, ты была на сотнях игр до этого. — Правда, — нараспев протянула девушка. — Но экси мне никогда особенно не нравился. Возможно, потому что я никогда не имела возможности заниматься подобного рода спортом, — она постучала пальцем по трости, — а может, это просто не моё, не знаю. Слишком много лишних движений. — Почему-то я не удивлён, — тихо рассмеялся Жан. — Игра скоро начнётся. — Скука. — А что тогда весело? — Хм, — Оливия закинула ногу на ногу, развалившись в своём большом мягком кресле, явно копируя поведение не то Эммы, не то Кейтлин, вероятно, делая это даже неосознанно, а просто впитывая это, как губка. — Может, обсудим других людей? Это всегда весело, особенно за спиной. Несколько секунд Жан смотрел на девушку, которая буквально загорелась этой идеей, как маленькое солнышко, а потом, тихо рассмеявшись, согласился, предоставив ей возможность выбрать их первую жертву. Синеглазка, коварная и производящая впечатление настоящего ангела — Моро мог только посочувствовать тому, кто когда-либо встанет на пути у второй принцессы Виснински. — Да вы надо мной издеваетесь, — прошипела Эмма, еле сдерживая рычание, глядя на снимок из инстаграмма, который показывала Кейтлин. — А он не такой идиот. — Чего от него и следовало ожидать, — хмыкнула Аврора, взяв в руки телефон племянницы. На экране была отображена лента новостей приложения, и на фото был никто иной, как Тетсуи Морияма, явившийся на сегодняшнюю игру и севший в одном из первых рядов со стороны команды «Воронов». Он отказался говорить с репортёрами, лишь сказав, что пришёл ради поддержки своих игроков. Этакий святоша. Стиснув зубы, Виснински пробежала глазами по всему стадиону, без труда найдя примерное расположение бывшего тренера «Воронов». Он был там, она не сомневалась, и, вероятно, не сдвинется с места всю игру. Он не скажет ни слова в своё оправдание, будет вести себя с достоинством и завидной выдержкой, как и полагается невиновному человеку… Кейтлин начала было подниматься со своего места, но та протянула руку перед ней, даже не повернув головы, останавливая. Если они сейчас устроят сцену, станет только хуже. Их поведение поставит всю картину под сомнение. Нужно было ждать. Нужно было посмотреть, как пройдёт завтрашнее интервью Тетсуи у Хиротада Ототакэ, которое они подстроили с заранее обговорёнными вопросами в зависимости от того, выиграет команда сегодня или проиграет, а уже потом действовать. Видимо, сдаваться так просто Морияма не собирался. — Не дайте нашему птенцу увидеть его, пока мы здесь, — на итальянском сказала Аврора, неотрывно глядя на толпу. — Тёт… — начала было Кейтлин, но металлический взгляд женщины впился в её лицо, заставив сесть в кресло и забыть даже о мыслях о Тетсуи. — Сиди смирно. Не подавайте виду, что знаете, что он здесь. Пусть. Я решу этот вопрос позже. — Мы не будем ничего делать? — опешила Кейтлин. — Нет. Вы ничего, — Аврора вернула телефон девушке, а потом прикрыла глаза, напевая себе под нос. — Ни-че-го-шень-ки… — взгляд женщины скользнул по команде «Воронов» и остановился на тренере Екояма. — Наслаждайтесь игрой, — сказала она обоим. Снова открыв глаза только когда прозвучала сирена и начали оглашать составы, Виснински сделала вид, что всё в полном порядке, ведь, в конце концов, так оно и было. Тетсуи мог дёргаться и вырываться, возмущаться и предпринимать какие-то действия, но ничего из этого в будущем не имело никакого значения, ведь они продолжат своё наступление. Даже если будут какие-то проблемы, если будут трудности, Аврору это не сильно волновало. Это была проблема Мэри. Правоохранительные органы уже получили все необходимые доказательства, а значит, Тетсуи сядет. Ичиро его не спасёт. Не посмеет. Да и смысла в этом никакого не было. Пусть Морияма делает всё возможное, чтобы обелить себя. Было уже поздно. У них было более чем достаточно доказательств его чудовищного поведения и преступлений. Даже если Хиротада Ототакэ решит их надурить и не последует плану, это также ничего не изменит. Они будут медленно и упрямо идти вперёд. Они найдут бывших «Воронов», которые захотят говорить. Они подтолкнут первогодок открыть рот. Они сделают всё медленно и красиво, а пока… им нужно было просто посмотреть игру. **** «Вороны» университета Юкио Мисима отыграли, как и всегда, идеально, несмотря на отсутствие Тетсуи Морияма рядом с ними, что не могло не порадовать фанатов. Было отчётливо видно, что игрокам не хватало их тренера, однако… Екояма справился безукоризненно. Классическая тактика, которую использовали достаточно часто, пусть и была старомодной, но действовала превосходно. Да и к тому же слова, сказанные Жаном перед игрой, также были правдой: главное — это игроки. А они знали, что делать и как. Их преданность спорту и одержимость идеей победы сыграла им на руку, как ничто другое. А может, сил им придало изображение Тетсуи Мориямы в первых рядах, которое показали в перерыве между таймами. Однако ничто из этого на самом деле не имело значения для Дэвида, который, возможно, впервые в жизни с такой жадностью всматривался в экран, на самом деле глядя лишь на одного человека — своего сына. Кевин Дэй, вышедший на поле с номером два на груди и щеке. Его, их с Кейли ребёнок. Мальчик, блестяще отыгравший в нападении в паре с Рико Морияма и… повинный во всех тех вещах, в которых его обвиняли Хэтфорды и Виснински. Врали ли они? Ваймак хотел в это верить, но он посмотрел диск, вложенный в документы, и теперь попросту не мог забыть всё то, что видел. «Главными героями» этого «фильма ужасов» были Эмма и Кейтлин. Двое девушек, которые стоически переживали всё. И, конечно, там был и Кевин. Кевин, который смотрел, но ничего не предпринимал и просто стоял в стороне, поджав губы. Даже Жан и Жасмин вмешались, за что получали болезненные удары, с последствиями от которых в общей спальне с ворчанием разбиралась Эмма, тогда как про то, что было с Моро, никто не знал — вряд ли его сосед был таким же добросердечным. Но его сын стоял в стороне рядом с Рико. Был там, но ничего не предпринимал. Такая же жертва секты, в которой вырос, и трус… Кейтлин не соврала. И теперь, глядя на то, как Рико отказался говорить с журналистами после победы и одним взглядом заставил Кевина молчать, Ваймак мог отчётливо это видеть. Со СМИ говорили Екояма и Огава. К удивлению Дэвида, они не воспевали Хэтфордов и Виснински и не принижали Морияма, как этого можно было бы ожидать, а говорили только об игре и мастерстве своих подопечных, показывая себя как настоящие профессионалы. — Тренер Екояма, вы теперь будете главным тренером команды? — спросил один из репортёров. — Нет, не буду, — отозвался коренастый мужчина, чуть качнув головой. — Это слишком большая ответственность для меня, однако мы ведём переговоры с одним из учеников Кейли Дэй, который некоторое время назад покинул профессиональный спорт из-за травмы бедра и сейчас занимается помощью трудным подросткам с помощью экси, давая им светлое будущее и оберегая от страшных ошибок тяжёлой молодости. Опешивший от таких слов Дэвид чуть не выронил кружку с кофе, которую держал в руках. С таким описанием… Да они с таким же успехом могли бы прямо сказать, что ведут переговоры с ним! А учитывая то, что обычно официально не заявлялось о переговорах до того, как обе стороны были уверены в успехе и будущей совместной работе… Его только что буквально назвали следующим тренером «Воронов»! Без его согласия! Тогда он и вспомнил слова дерзкой девушки, которая на первый взгляд казалась просто эмоциональным, раздражённым и избалованным ребёнком, возомнившим себя невесть кем: «У вас нет выбора», — сказала она тогда. «Вы здесь из-за Эммы и меня», — без стеснения заявила она, словно говорила о погоде, а Эмма Виснински? «Как я уже сказала, она никогда не простит Кевина, но она может не ставить перед собой задачу уничтожить его жизнь», — хмыкнула девушка. И им было всего пятнадцать и девятнадцать. Если они не врали раньше, если не выпячивали свою грудь вперёд, лишь бы покрасоваться… Он вспомнил интервью с Мэри Хэтфорд и Жаном Моро перед игрой. Кейтлин тогда не сказала ни слова, даже не попыталась привлечь к себе внимание, тогда как Эмма вышла на свет лишь на пару минут. Разве подростки, жаждавшие славы или старавшиеся показать своё влияние, поступили бы так? Приехав в Тибу, он улетел в тот же день первым возможным рейсом, оставив у консьержа дома билеты на самолёт обратно и распечатанную бронь для отеля, который ему прислали Хэтфорды. Он ушёл, не сказав ни слова, не дав ни согласия, ни отказа. Ему нужно было время подумать, и предполагал, что подобное поведение будет достаточно красноречиво описывать его отношение к подобному предложению. Прогадал. И ведь это заявление сделали не сами Мэри или Аврора — их могли осудить за отсутствие знаний в сфере экси. Нет. В глазах людей они, как и говорили в интервью, не лезли в то, в чём не разбирались, отдав выбор в руки тренера Екояма и менеджера Огава. Сама невинность. Будто они и их дети не шантажировали Ваймака, а теперь не ставили в самое неудобное положение из возможных, когда про него вспомнят все. Дэвид уже потянулся было к пульту от телевизора, чтобы убавить звук и подумать, когда его телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. Мужчина думал, что это один из его подопечных просил о помощи, но номер был незнакомым, а сам текст… «Надеемся на ваш скорейший ответ. Всё-таки «Воронам» нужен новый тренер, а полиции — имена всех подозреваемых в деле. Верим в ваше благоразумие. С уважением, М., К. Хэтфорды и А., Э. Виснински» Ваймак задохнулся от возмущения и тихой ярости. Эти… Они знали его номер телефона и, вместо того чтобы позвонить и напомнить о себе, выкинули подобное! Для них это словно была не угроза, а просто постановка фактов. Словно они только что за пару секунд не переворошили его жизнь несколькими лёгкими предложениями, вырвавшимися из чужих уст. Словно не предлагали ему выбирать между сыном, которого у него и так отняли, и тем образом жизни и целью, которую он сам перед собой поставил. Как он вообще мог выбрать не Кевина? Как мог бросить его на произвол судьбы и оставить в руках этих людей?! Этих британцев, для которых жизнь ребёнка была не более чем разменной монетой! Едва не зарычав, он набрал номер, и, о чудо, трубку взяли спустя всего три гудка. Только вот заговорила не Мэри, как он того ожидал, и даже не Натаниэль, который высказывал ему всю правду-матку, разве что не матерясь. Нет. Заговорила девушка, которую он спустя пару слов определил как Эмму. — Добрый день, мистер Ваймак. Рада вашему звонку. Могу ли я чем-то вам помочь? На фоне слышен был рой голосов и победная музыка «Воронов», пусть и несколько приглушённая, что означало только одно — они всё ещё были на стадионе университета Юкио Мисима. — Не смейте трогать Кевина. — Его никто и не трогает, — улыбка была отчётливо слышна в её голосе, что лишь больше распаляло ярость в груди мужчины. — Тётя Мэри ведь уже говорила, что… — Ты знаешь, о чём я говорю! — перебил её Ваймак. — Дай трубку своей тёте, матери или кто они тебе ещё! — Они несколько заняты, поэтому не могут поговорить с вами прямо сейчас. И я была бы признательна, если бы вы на меня не кричали, — уже набравший в лёгкие воздух для новых слов мужчина осекся. Он закричал. На ребёнка. Которому просто не повезло с родителями, которыми, вероятно, просто искусно манипулировали. Девушке ведь было всего девятнадцать. — Полагаю, вы получили наше сообщение и хотели бы его обсудить, — всё так же вежливо продолжила говорить Эмма. — Прости… — Ничего страшного, я понимаю, — всё с той же вежливой и мягкой интонацией сказала девушка. — Так что вы хотели обсудить? — Это касается того, что сделала Мэри. Заявление Екояма. Мне нужно переговорить с… мисс Хэтфорд или мисс Виснински. — Замечательно! Тогда можете обсудить это со мной. — Нет, я… — Вы, кажется, не поняли, — не дала ему возразить Эмма. — Гнездо — наш с Кейтлин проект под руководством нашей дорогой тёти Мэри. Так что вы свободно можете обсуждать все вопросы как со мной, так и с Кейтлин, ведь, в конце концов, если вы согласитесь, мы в будущем будем часто работать вместе. Ваймак замер в неверии, глядя в пустоту перед собой. Это ведь была какая-то шутка, верно? Двое молодых девушек-подростков… Он уже даже не пытался разобраться в том, кем Мэри и Аврора были этой девочке. Старые слова Хэтфорд ударили его, как обух по голове: «Если бы Кейтлин хотела разрушить кому-то жизнь, поверьте, ему бы хватило пары недель, как Эмме хватило трёх суток, чтобы репутация Тетсуи оказалась в столь шатком положении». Вопросы заметались в голове Дэвида с новой скоростью. Кем на самом деле были эти люди? Как могли двое детей делать что-то подобное? Неужели это и правда их рук дело? А если… — Если я соглашусь на один учебный год, который будет испытательным сроком как для вас, так и для меня, вы оставите Кевина в покое? — Хм… — девушка замолчала ненадолго и, если бы не шум стадиона, Ваймак и вовсе подумал бы, что она сбросила звонок. Не то она задумалась, не то взглядом общалась с кем-то рядом, но уже меньше чем через минуту снова заговорила: — Вы правы. Думаю, это будет справедливо для обеих сторон. — Справедливо? — от одного этого слова Дэвиду захотелось рассмеяться. — Разве нет? Сэр, — в этом обращении было больше британских ноток, чем в эрл грей, — вы должны понимать, что и мы идём на уступку, закрывая глаза на причастность вашего сына и выворачивая правду так, чтобы о его причастности не узнали. Это сложно. Обе стороны получат свою выгоду. И я говорю не только о Кевине. Если вы решите уйти после этого года, ваше имя как тренера уже станет знаменито. Правильно распорядившись полученной известностью, вы сможете вернуться к своему центру для сложных подростков, притянув к себе спонсоров. На самом деле, даже оставшись на позиции главного тренера команды, вы сможете обратить внимание общественности на этот вопрос, создать проекты и фонды, привлечь спонсоров… Эмма всё продолжала говорить, описывая всевозможную выгоду, которую мужчина мог вынести из этого сотрудничества, а Дэвиду казалось, что он бредит. Эта девочка читала с листа? Откуда она могла знать все эти умные слова? Как вообще она подумала о подобном использовании должности, когда сам Ваймак, будучи взрослым человеком, даже не посмотрел на эту ситуацию под таким углом?! Разве так бывает? — Таким образом вы получите даже больше, чем мы, — закончила свою маленькую лекцию по маркетингу, пиару и предпринимательству Эмма. — В любом случае, ваше условие весьма уместно. Есть ли у вас другие пожелания? — Твоя… мисс Хэтфорд говорила о создании одного места в год только для сложных подростков. — Одно место в год, — задумчиво протянула девочка. — Сэр, вам не кажется, что это несколько неуместно, если и вы останетесь с нами лишь на год? Подловила. Подобную акцию разовой делать было нельзя. Если они хотели сделать что-то подобное, нужно было оформлять все необходимые документы, прописывать это в описании стипендии… И, конечно, ни один университет не сделает ничего подобного лишь на один год. Слишком много мороки. Боги, да когда Дэвид пытался организовать подобное в университете Пальметто, ему только рассмеялись в лицо, показав на дверь, отказавшись набирать в команду, которая должна была стать лицом учебного заведения и приносить деньги, наркоманов, алкоголиков и детей с проблемным прошлым, которые стали бы так себе рекламой. «Вы хотите команду спортсменов и стадион или палату и психоневрологическое отделение?» — спросил у него тогда декан. Ничего удивительного, в общем-то, но Ваймак старался, а теперь… — Сколько вы хотите? — Может быть, на то время, что Кевин учится в университете? — предложила девушка. — Это будет разумно и честно. Четыре года, пока он нападающий в «Воронах» университета Вирджинии. После наши с вами и с ним пути разойдутся. Конечно, если вы сами того захотите. — А если я захочу уйти раньше? — с вызовом спросил Ваймак, чувствуя себя идиотом, который вёл переговоры с ребёнком. — Хороший вопрос… — согласилась с ним Эмма. — Возможно, вам стоит снова навестить нас, чтобы мы обсудили все возможные варианты развития событий и последствия в более спокойной и комфортной обстановке? Да и, судя по вашему голосу, вам не очень комфортно говорить именно со мной. — Это не так. — Как скажете, — в голосе девочки слышны были смешливые нотки, но, к её чести, она не расхохоталась и не начала хихикать. — Так что скажете? Согласитесь вновь навестить нас? — А у меня есть выбор? — Знаете, я как-то спросила у брата то же самое! — к удивлению Ваймака, весело отозвалась девушка. — Он сказал, что выбор есть всегда, просто он очень редко нам нравится, поэтому мы отрицаем его наличие, сбрасывая своё недовольство от принятого решения на окружающих. — Неглупый у тебя брат, — кривя губы, хмыкнул Дэвид. — Это точно, — подтвердила она. — Он просто гений. И, по поводу Кейтлин — она может быть раздражающей, но на самом деле достаточно добрая и ласковая. Ваймак беззвучно тяжело вздохнул. Бедный ребёнок… нет, дети. Кейтлин ведь не была рождена такой. Их вырастили и воспитали в этих догмах. Они так очевидно любят друг друга и, видимо, даже не понимают, как неправильно то, что их заставляют делать старшие… — Простите, я отвлеклась. Через два часа у вас будут билеты на завтра. Вам будет удобно? — Да. — Хорошо. Тогда мы пришлём их вам по электронной почте вместе с адресом забронированного отеля. О, и, мистер Ваймак, также я сейчас пришлю вам адрес нашего офиса. Уверена, там нам всем будет комфортнее. Девочка сама завершила звонок, а Дэвид так и остался сидеть на диване, глядя прямо перед собой, стараясь осознать произошедшее. Он планировал высказать Мэри всё, что он о ней думал, и послать её в далёкое путешествие до её родных Зелёных островов без обратного билета, а в результате трубку взял этот ребёнок и… Эмма не сказала ему ни одного грубого слова, в отличие от своей не то просто подруги, не то сестры, шла на уступки и не ставила условия, как её… мать? Тётя? Наставница? Но в результате… получила то, что хотела. И Ваймак даже не понимал, как до этого дошло. Они вели диалог. Она ведь слушала всё, что он ей говорил. Но в результате… Время шло, но ничего не менялось. Ни реальность, ни факты. Эмма Виснински меньше чем за десять минут разговора довела его до согласия снова прилететь в Тибу и продолжить разговор касательно его работы в роли тренера «Воронов».