Часть 23

«Вороны» в лёгком неверии смотрели на Огаву, который на утро субботы после игры вместо тренировки сказал им собирать вещи и идти следом за ним. Толпа молодых людей, перешёптываясь и переглядываясь, шла следом за менеджером своей команды прочь от стадиона, который они покидали лишь для редких занятий. Менеджер выбрал ранние часы, когда остальной кампус ещё отсыпался после всех пьянок и гулянок накануне, пока они не остановились у одного из зданий из красного кирпича с белыми наличниками, крыльцом с колоннами, подпиравшими длинный балкон на втором этаже… Здание было окружено зеленью, которой было неимоверное количество на территории университета, в распахнутых окнах колыхались лёгкие занавески, но что бросалось в глаза — большой флаг «Воронов», перекинутый через перила балкона на втором этаже. И, возможно, ещё это могло быть обычным — всё-таки вчера они выиграли вторую по счёту игру в сезоне, начав, как и прежде, прокладывать свою успешную дорогу к победе в чемпионате — но вот Эмма Виснински и Кейтлин Хэтфорд, мирно попивавшие чай, сидя на кованых стульчиках и греясь на солнышке, жмурясь, словно разморенные теплом котята, вовсе нет. Заметив гостей, они обе широко ухмыльнулись, махнули руками в приветствии, не обращая никакого внимания на ошарашенные лица, а потом скрылись внутри, чтобы уже меньше чем через минуту спуститься вниз с изящными фарфоровыми чашками в руках и солнцезащитными очками на макушках. — Всем доброе утро! — лучезарно улыбнулась Кейтлин. — Поздравляем со вчерашней победой. Вы прекрасно сыграли. Кевин, твой гол в первой половине первого тайма со второй линии был прекрасен. — Спасибо, — на автомате оторопело отозвался Дэй, глядя на обеих девушек, как и остальные присутствующие. — Вы, — выплюнул Рико, словно ругательство. — Что вы?!.. — Мистер Огава, доброе утро, — поздоровалась с менеджером Эмма, полностью игнорируя Морияма. — Знаем, вас должна была встретить Мэри, но, к сожалению, она не смогла поприсутствовать из-за экстренной встречи с будущим тренером команды. — Что?.. — Новый тренер? Уже? — У нас будет другой тренер? — Верно, они же говорили, что Хозаен не вернётся… — Так они не соврали? — Интересно, а кто же?.. — Рад видеть, что вам обоим уже лучше, — кивнул Исао Огава. — Как Жан и Жасмин? — утром вместе с моей младшей сестрой отправились в Национальный театр в Токио, — проголосовала Эмма, поморщившись, тогда как Кейтлин передёрнуло всем телом, а лицо на мгновение исказилось не то от отвращения, не то страха, но уже через мгновение выражения лиц обеих пришли в норму. — Тётя Мэри попросила передать вам ваши карты. Каждому по одной и пять запасных, — девушка залезла в сумку кросс-боди и достала стопку пластиковых карт-ключей, перемотанных резинкой, после чего протянула менеджеру. — А что вообще происходит? — осторожно спросила Фелтон Смоук, храбро шагнув вперёд. Стоило ей это сделать, как светлые глаза девушек тут же оказались прикованы к ней, а уголки их губ едва заметно приподнялись. Не только она помнила, как смело и уверенно эти двое вступили в первую игру по приезде против Рико, его свиты, Мулдани, Кирсона и Изаму, но и они не забыли о том, что Тетсуи выделил её тогда из остальных первогодок. Девушка с чуть волнистыми русыми волосами чуть ниже плеч, карими глазами и уже зажившим небольшим шрамом на подбородке стала кем-то вроде лидера среди первогодок, заботясь о них и оберегая. Как теперь, получив личные дела каждого, понимала Эмма, дело было в том, что Фелтон была старшей сестрой для двух мальчишек-подростков и маленькой девочки. Было почти ожидаемо, что именно Смоук первой пошла на контакт. С осторожностью, но, судя по отсутствию угрозы во взгляде, лишь с интересом, без предвзятости. Однако ответ Эммы удивил всех, даже менеджера команды: — Мы лишь посыльные, — девушка обаятельно улыбнулась, привалившись спиной к плечу Кейтлин. — Мистер Огава, будете так любезны? — Конечно… — мужчина чуть прищурил свои проницательные глаза, словно раздумывая над чем-то, после чего повернулся к команде. — С сегодняшнего дня вы будете проживать здесь, в подобающем общежитии, как и остальные студенты. Учитывая ситуацию, мисс Хэтфорд договорилась с университетом, и для нас отвели отдельное здание, благодаря чему у каждого будет своя комната, в которую можно будет войти только по индивидуальной карте. За эти полторы недели был произведён косметический ремонт, так что все комнаты идентичны и одинаково оборудованы. Выбирайте любые. — Но Гнездо — наш дом, — выпалил Изаму. — Вы не можете!.. — Стадион принадлежит сборной, — остановил его Исао. — Сегодня мы перенесём все ваши вещи, а после все комнаты, которые были построены, как оказалось, без разрешения владельцев здания, будут или залиты бетоном, или переоборудованы по усмотрению тех, кому по документам принадлежит здание. Мы не можем оставаться там по закону. — Но все эти года мы были там, — влез Рико. — Что вы скажете на это? — Очередное нарушение, — вздохнул менеджер, разведя руками. — Мне жаль это говорить и признавать, но было бесчисленное количество нарушений, на которые никто больше не будет закрывать глаза. Пожалуйста, разберите у меня карты от комнат и перенесите свои вещи. Если что-то, что вы бы хотели взять из своих прежних спален, осталось там, заберите это. Если нужна помощь, скажите. Мы это организуем. Насколько мне известно, — Огава обернулся на молчавших Хэтфорд и Виснински — внутри ведь есть не только спальни? — Все верно, — подтвердила Кейтлин. — На первом этаже также есть большая кухня и гостиная, которая сможет вместить всех. Также там есть большое помещение наподобие учебного зала, на втором этаже маленькая библиотека и пространство для подготовки к экзаменам, в подвале стиралки, сушки и комната отдыха с настольным футболом, дартсом, диванами, подушками… короче, где все смогут расслабиться и отдохнуть. О, и, конечно, есть что-то типа задней террасы и сада, хотя там просто поляна. Парковка чуть дальше по улице. Внутри нет ничего лишнего, так что вы можете сами украсить все комнаты так, как захотите. — Как захотим, — немного глупо повторила Смоук, глядя прямо на мило улыбающуюся девушку, длинные волосы которой были собраны в высокий хвост. Что ни она, ни кто-либо другой не мог проигнорировать — Эмма, которая до этого всегда что-то да говорила, сейчас не проронила ни слова, словно воды в рот набрала, при этом внимательно наблюдая за ситуацией своим острым взглядом, который улавливал, кажется, даже малейшее движение, чем-то при этом походя на затаившегося хищника или… змею. Солнце ярко светило, согревая мир, шелестела ещё зелёная листва, слышно было пение редких птиц, а Эмма, пусть и одетая в топ и широкие штаны, навевала холод, не походя на ту девушку, которую они наблюдали в Гнезде. — Именно, как захотите, — словно не замечая, как все сверлят её взглядом, заговорила Эмма, подтверждая. — Мама просила передать, что, если вам понадобится купить что-то крупное для быта, вы можете просто сказать. «Вороны» переглянулись между собой в смятении, словно единый организм, тогда как на лицах первогодок… появились полные слабой надежды улыбки. Постепенно Огава начал раздавать всем ключ-карты, привычными парами игроки двинулись внутрь изучать свою новую обитель, Смоук, проходя мимо Хэтфорд и Виснински, бросив на парочку косой взгляд, благодарно кивнула, и только Рико, вцепившийся в руку Кевина, не сдвинулся с места, буравя взглядом двух девушек, словно те были самими исчадиями ада. — Думаете, сможете купить «Воронов»? Меня? — сухо спросил Морияма, когда все остальные, не считая Исао, уже скрылись внутри. — У воронов прекрасная память. Они ничего не забывают. И… — Вот и хорошо, — кивнула Кейтлин, дав ему договорить. — Тогда и ты запомнишь, что на всё то зло, что ты причинил, мы ответили добром. И, кстати, никто не пытается купить ни тебя, ни команду. Ты ошибаешься, если думаешь, что мир крутится вокруг тебя, Рико. Ты не пуп земли. Мама Аврора и тётя Мэри только заботится о команде, которая сейчас находится под их опекой. Не более того. Как и ты… не более чем игрок. — Что ты сейчас сказала?.. — А она не права? — подала голос Эмма, уголки губ которой позабавленно приподнялись. — Рико, лучше иди к себе в комнату, разложи вещи, попроси кого-нибудь научить тебя готовить. Весьма полезный навык, кстати. И отпусти уже несчастного Кевина, — Дэй вздрогнул всем телом, словно его укололи в бок, — а то руку ему сейчас оторвёшь. Он так играть не сможет. Такой талант пропадёт. — Я буду жаловаться Авроре, что ты снова рычишь, — рассмеялась на французском Кейтлин, чуть толкнув подругу плечом. — У багета была паническая атака из-за этого ублюдка с тросточкой, а его выродок ещё и выделывается, когда его разве что со всех сторон не облизывают, — огрызнулась Эмма на том же языке. — И не тебе мне говорить о рычании, у меня хотя бы есть на то причины, а ты на Арию, Стюарта и Алекса непонятно почему взъелась, — скосив недовольный взгляд на подругу, потом вздохнула, увидев, как та нахмурилась. — Хорошо, что мама была рядом и смогла ему помочь, а потом куколка увела его до конца игры, чтобы никто не увидел… — Всё-таки ты к нему привязалась, — вернув ласковую улыбку, Кейтлин подцепила её и повела внутрь здания, словно никакого Рико и не было в помине. — И кто ты после этого, если не альтруист и сама доброта. — Прекращай. Не смешно. — Так я и не смеюсь. Ну… почти, — Кейтлин приложила карту, которая до этого лежала в заднем кармане её джинс, к двери на первом этаже в самом конце коридора и… вошла в просторную спальню с двумя большими кроватями, после чего, закрыв замок, с разбегу плюхнулась на матрас. — Красота. — Тебе пять лет? — Хватит дуться из-за того, что Натан запретил тебе присутствовать на встрече с близнецами. Испания — их территория, и он не хочет, чтобы кому-то казалось, что они все делают по указке других и ни на что сами не способны. Опять же, это говоришь мне ты, которая всё ещё дуется на Мэри из-за того, что та не пустила тебя на встречу с Ваймаком, — фыркнула девушка. — У тебя мина утром была, будто ты убить кого-то хочешь. — А если и правда хочу? — спросила Кейтлин, посерьёзнев. — Потерпи. Ещё подвернётся случай, — хмыкнула Эмма. — Раздражает. Надоело ждать. — Ты перенервничала последнее время. Слишком много событий за короткий период, — певуче заговорила Эмма, словно гипнотизируя её, снова меняясь с подругой местами, и теперь она пыталась успокоить её раздражение и жажду кого-то прикончить своим голосом. — Тебе нужно отдохнуть, может быть, слетать куда-нибудь проветриться на выходные, я тут пока создам иллюстрацию к фразе «разделяй и властвуй», а ты потом вернёшься, и мы всё красиво закончим. Может, к нам и Жан присоединится, потом Амалия приедет. Алекс и Рам уже занимаются оформлением документов на здание и наймом персонала. Ты просто перегрелась. — Хуэйцин всё ещё в Токио? — сменила тему разговора Кейтлин, пытаясь отвлечься. — Вроде бы, — пожала плечами Эмма. — Точно не в курсе, Рам ничего не говорил. Ты же его знаешь — весь в делах: учёба, работа… а сама я пока что в Японии всё равно что слепая и глухонемая. Дай мне месяцев шесть. Потом у нас всё будет как на ладони. — У нас? — Ну, я же не дура. — Прости. — Ничего, — в голосе девушки слышна была искренняя ласковая улыбка. — Вот увидишь, всё будет хорошо. Ты просто устала, я тоже, если честно. Можешь сорваться. Мэри и Ария просто дают тебе отдохнуть. — Как думаешь, если Абрам, как и планирует, поедет в Китай, как это воспримут? — Честно? — Очевидно. — Плохо. Но не в том смысле, что для него это будет плохо, а скорее для всех остальных. И он это знает, так что пусть и говорит о поездке, прямо сейчас он её не планирует. У него очень много дел и в Японии, и на наших территориях. Он ещё подождёт. Ещё ничего не улеглось. Это у нас всё кувырком. Прошло всего ничего. — Терпение… признаться честно, я иногда не понимаю, откуда у лесенки его столько. Я, к примеру, вообще не терпеливая, и это моя слабость. Я хочу всё быстро закончить. — Знаю, Кейт, знаю, — Эмма едва сдержала смех, видя искреннюю детскую обиду на лице подруги. — Может, Филиппины? Ты там никогда не была. Теперь, когда Малькольмов нет, Ичиро сидит тихо, а Мэри глава штата, отношения достаточно нейтральные. — Это может быть полезным… — Просто прогуляйся через границу, никому не докладывай. Предупреди О’Мелли… хотя нет. Плохая идея, — неожиданно возразила сама себе Эмма. — Не все из людей Малькольмов сбежали. Могут скрываться и там. Если столкнёшься с ними, ничем хорошим это не закончится. — Другие города Японии тоже неплохая идея, — продолжила Эмма, садясь на край кровати к Кейтлин. — Это будет полезным. Попроси у Кайла поддельные документы, возьми мотоцикл в аренду и поезжай. — М-м-м-м… я подумаю. Ты права. — Вот и умница. Не шипи. И не спеши. Времени вагон. Ты послушай меня, — тихо спросила Кейтлин. — Конечно, — улыбнулась ей Эмма. — Рассказывай, я вся во внимании. «Вороны» начнут спускаться только минут через сорок, я с ними где-то за час закончу, и поедем. Кейтлин кивнула. — Давай, расскажу тебе про Волковых. Старший сын, Дмитрий… ***** Солнечные лучи путались в тяжёлых пушистых облаках, которые висели прямо на уровне панорамных окон квартиры, из-за чего бетонно-стеклянный силуэт Токио переливался, словно мыльный пузырь. Однако далеко не вид интересовал девушку, которая изящно сидела на кожаном диване, смотря телешоу Хироси Кагавы на своём ноутбуке. Ей было весьма забавно наблюдать за тем, как развивалась ситуация между Тетсуи Мориямой, Виснински и Хэтфордами. Она была уверена, что всё пройдёт легко и гладко, однако изящные попытки сопротивления со стороны дяди Ичиро вызывали на её губах даже лёгкую снисходительную улыбку. То, как, придя на шоу, которое показывали по всей стране, он строил из себя раскаявшегося грешника, делавшего даже плохие вещи во благо, теперь переживавшего за своих подопечных и племянника… Это было даже милым. Хуэйцин и впрямь захотелось прямо сейчас написать или позвонить Абраму, чтобы из первых уст узнать, было ли это запланировано их стороной, а если да, то как они собирались это использовать, однако её отвлекла чашка кофе, которую вместе с блюдцем услужливо поставили на подлокотник дивана под её рукой: — Не перестану поражаться тому, как рано вы встаёте, мисс Ван. — В нашей семье не принято тратить время дня, освещённое солнцем, впустую, — девушка бросила взгляд на чашку, мысленно отметив, что, в отличие от первого раза, теперь её кофе неизменно разбавляли сливками и добавляли ароматные сиропы. Сегодня была лаванда. — Если ложиться в десять часов вечера, подъём в пять или шесть утра становится куда приятнее. На вашем месте, мистер Морияма, я бы проявляла куда больше внимания к тому, что происходит с вашими так называемыми родственниками, чем к моему сну. — Что-то интересное? — Ичиро сел рядом с девушкой на диван, заглядывая в экран ноутбука, который она великодушно повернула к нему. — И что же поведал миру тренер Тетсуи? Мне казалось, что Мэри и Аврора под руку со своими детьми и племянниками уже не только положили его в гроб, но и начали засыпать землёй. — Поёт песню о том, как раскаивается в не самых честных путях продвижения своего детища и волнуется за своих детей. — Поразительное упрямство… — тихо рассмеялся молодой мужчина, а потом перевёл взгляд на правнучку Вэмина. — Мисс Ван, подумайте, мне приятна ваша компания, но могу я полюбопытствовать, по какой причине вы так долго гостите у меня и насколько ещё останетесь? Хуэйцин лукаво улыбнулась, а потом обратила всё своё внимание к принесённому кофе, делая маленький глоток, словно наслаждаясь вкусом, пусть на самом деле и предпочитала более терпкие и естественные вкусы, с которыми выросла, отдавая своё предпочтение чаю. После того звонка прадедушке она и правда направилась в Токио, чтобы передать документы касательно Вьетнама. Изначально она планировала остановиться в отеле на какое-то короткое время, где обычно оставался Вэмин, однако, когда Ичиро неожиданно предложил ей куда более удобные условия — его собственную большую квартиру, в которой жил только он — под предлогом выстраивания более близких отношений с родственной по духу семьёй Ван, девушка не могла отказаться от подобной возможности. Поэтому всё ещё оставалась здесь. Они пересекались по утрам, за завтраком, и вечерами, когда ужинали. Между ними не возникало неловкости, а если она и появлялась на горизонте, Хуэйцин всегда находила отстранённую тему для разговора или обсуждения, при этом не залезая Морияме в душу. Ей было искренне любопытно, каков этот человек на самом деле, а не следуя из рассказов окружающих, так что она пользовалась подвернувшимся случаем с максимальной выгодой для себя. То, как далеко она сейчас была от всей политической арены, помогло ей передохнуть и даже подумать, что делать дальше, основываясь на имевшихся вводных данных. Прадед хотел, чтобы она удивила его и… что ж, у девушки появилась одна идея, как поразить его. Такое не сделал бы никто. Даже Юна и Абрам. Особенно Юна и Абрам. — Мистер Морияма, можем мы перейти на «ты»? — отставив чашку на широкий подлокотник, вновь обратилась к молодому мужчине она. — С радостью. — Благодарю. Видишь ли, на данный момент у меня что-то вроде отпуска, и я вольна делать всё, что захочу. Возвращаться в Пекин пока что мне не нужно, а быть рядом с Абрамом… — Хуэйцин хмыкнула, опустив взгляд на ноутбук, на котором на паузе стояла запись шоу. — Не хочу ему мешать и тревожить сейчас. — Верно, вы ведь почти выросли вместе, ещё и встречаетесь, — Морияма чуть прищурился во внимательном подозрении, но на лице девушки не дрогнул ни один мускул. — Правда, признаюсь, не представляю, как можно испытывать к нему симпатию. Только если упасть под чарами его внешности… — На самом деле это несложно, если просто принять факт того, что бесэмоциональность и холодность для Абрама так же естественны, как дыхание. Если пропустить это… Он умный и до ужаса обаятельный молодой человек. — Думаю, наши с ним отношения сильно отличаются от ваших, — фыркнул Ичиро с ноткой веселья, покачав головой. — Но вы ведь тоже в какой-то степени выросли вместе, разве нет? — улыбнувшись и склонив голову чуть набок, поинтересовалась Ван. — Нет, я могу сказать, что видел, как растут Александр и Кейтлин, но про детей Виснински… они приезжали, но редко, особенно когда знали, что я у Хэдфордов. А что касается британцев… — Вся их семья пыталась меня использовать. — И? Это так задело твою гордость? — А не должно было? — А какого отношения ты ждал? — Мне напомнить тебе про отношения твоего прадеда к Абраму? Чего только стоит это усыновление… — Моего прадеда к Абраму? — Хуэйцин удивлённо распахнула глаза, а потом… звонко рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Прости… Боги, я не специально… — Я сказал что-то смешное? Или был не прав, противопоставив две эти диаметрально противоположные ситуации? — Немного, — кивнув, призналась девушка. Вновь взяв в руки чашку с кофе, она продолжила пить, с меланхоличной улыбкой на губах, вспоминая все приезды Абрама: его тяжёлые тренировки, его труд, то, как он прослеживал за всем, несмотря на то что был наследником сильнейшей верховной семьи, то, как под конец дня, чуть ли не падая от усталости, всё равно шёл с высоко поднятой головой и расправленными плечами, выполняя приказы, терпя насмешки, но при этом не давая никому забыть, кто он. Она всегда поражалась этому упрямству, подобного которому раньше встречала у детей такого возраста. Только у Юны, которая, несмотря на то что была наследницей верховной семьи и внучкой самого Вана и имела привилегии, так как была любимицей деда чуть ли не с самого рождения, но она не выбрала лёгкий путь: также прошла иерархию их семьи с самого низа, прислуживала, работала в саду, тренировалась не меньше самого Абрама, училась всему и сразу, впитывая всё как губка, упорно идя вперёд, не обращая внимания на насмешки, издевки или то, что её недооценивали, ведь она была девушкой, — всегда гордо поднятая голова, расправленные плечи, идеальная осанка и грациозная походка. Иногда Хуэйцин думала, что эту девушку ничто не могло сломать или сделать слабой. Ветер, дождь, палящее солнце, учителя в два-три раза выше и сильнее её самой — её не могло сломать ничто. Эти двое были словно одержимы идеей успеха и идеала, при этом признавая свои ошибки, принимая помощь и не считая ошибку унижением. Она видела, как эти двое скулили от боли, но шли вперёд, как, несмотря на дрожь в руках, продолжали заниматься каллиграфией, как в первый год сквозь зубы терпели то, что все в доме, кроме Вэмина, всегда использовали сложные слова и словосочетания на китайском, пытаясь заставить их показать недостаток или сломаться, — хоть оба не были в китайском так хороши, чтобы понимать сложные конструкции, завуалированную издевку или оскорбления, тем самым побуждая их ещё больше погрузиться в изучение языка и культуры и каждый день улучшать свои навыки, добавляя в словарь всё новые и новые слова. Однажды, проходя мимо комнаты Абрама, она даже видела, как тот сидел у стены, прижав колени к груди, и беззвучно плакал, глотая всхлипы, кусая губы в кровь и утирая воду на щеках потрёпанными, испачканными в чернилах или чем-то ещё рукавами ханьфу, к которому тогда совсем ещё не привык. Но он всё равно не сдавался и старался только больше. А Юну… каждый день Хуэйцин из окна наблюдала, как ещё тогда совсем маленькая девочка сидела в саду и ухаживала за цветами: шипы впивались ей в руки, огромные инструменты для садоводов, которые были чуть ли не в два раза больше её рук, постоянно падали, резали и царапали её. К концу дня каждый день её руки было не узнать — они всегда были похожи на кровавое месиво. Но она ни разу не пожаловалась своему дедушке или бабушке, которые души в ней не чаяли и быстро бы сделали так, чтобы все Ваны относились к ней чуть ли не как к королеве. Нет, она молчала, кусая губы, проливая слёзы, но стоило подойти или спросить, как она, — так на место гримасы боли приходила вежливость. Сколько бы её ни оскорбляли, думая, что она не так хороша в путунхуа, она всё выносила, не бросалась в ответ, считая грязные оскорбления ниже своего достоинства, переступая через всё это, прогрызая себе путь вперёд, чтобы потом люди говорили, что они просто от рождения умны, талантливы и вообще им попросту повезло. Ведь они сразу родились наследниками, и им ничего не нужно было делать самостоятельно. Использование… Разве можно было сказать, что Ван просто заинтересовался этими детьми и взял под свою опеку? Ох, Хуэйцин едва ли в это верила, как и весь остальной мир. У её прадеда всегда была какая-то цель, просто ни сама девушка, ни кто-либо другой ещё не поняли, в чём она заключалась. Если остальные понимали мотивы друг друга со временем, то с Вэмином всё было куда сложнее. Он оставался непонятым никем до самого конца практически всегда. Как минимум, обучение Абрама и Юны можно было назвать созданием искусственной дополнительной конкуренции, ведь многие отпрыски и правда, глядя на Виснински и Ким, начали проявлять маломальское, но большее усердие, наивно ревнуя из-за того, сколько внимания глава семьи оказывал детям других семей. Понять же, зачем старик на самом деле взял этих детей под своё крыло и воспитывал с таким вниманием и старанием, Хуэйцин не могла до сих пор. Даже это бредовое усыновление… Почему-то ей казалось, что проверка и тренировка для Абрама — лишь верхушка айсберга причин для этого поступка прадеда, тогда как истинные мотивы никто не узнает, вероятно, никогда. Ведь тогда можно было бы проследить линию логики, а значит, и попытаться предугадать дальнейшие действия, чего Вэмин не допустил бы ни при каких обстоятельствах. — Где грань между партнёрством и использованием другого человека? — спросила Хуэйцин, вернувшись из воспоминаний и переведя взгляд на высокие светлые окна. — Это несколько… — она поджала губы, не в силах подобрать верное слово на японском. — По-черно-белому? — Говоришь, как твой прадед. — Он учил меня. Почти всему, что я знаю. Ничего неожиданного в том, что я иногда звучу, как он. — И что бы ты посоветовала мне? — Доверишься члену другой семьи? — Мне интересно, как учат мыслить в других кланах, — поправил её Ичиро. — Что ж… В нашей семье… мы не доверяем друг другу. Кровные узы для нас мало что значат на самом деле. У нас очень жёсткая конкуренция. Каждый глава, после своего становления, вырезает своих братьев и сестёр и их отпрысков или отнимает фамилию, тем самым лишая прав на власть. Но это не мешает нам использовать друг друга. Делать именно то, что тебе так не нравится. — И это работает? — Выживает сильнейший. Как в мире дикой природы, бизнеса, спорта или нашем. Не важно. А в процессе… Важен ведь только результат. — Не каждого можно использовать. — Разве? — услышав в голосе Ичиро искреннюю задумчивость, Хуэйцин хитро улыбнулась. — Все зависит от подхода. Слабости есть у всех. Какими бы мы ни были, мы все лишь люди. Эти слабости нужно только найти и правильно повернуть, а потом контролировать. Вот это талант. — И вас этому учат? — Как и многому другому, — кивком подтвердила девушка, ухватившись за интерес собеседника. — Не просто же так каждый член нашей семьи умеет играть в го и сянцы. — А это как связано? — Стратегия берётся в голове противника не из ниоткуда. Это прямое отображение его мыслей и характера. Его сильных и слабых сторон. Его манеры думать и действовать. — Так вот в чём цель? Прощупать почву? Влезть в чужую голову. — Не только. Целей может быть много и разных, — пожала плечами Ван. — Всё зависит от ситуации. Иногда я играю просто чтобы размяться, иногда чтобы подумать, иногда чтобы что-то спланировать, иногда чтобы поддержать диалог… Всё зависит от ситуации и противника. Как-то мы играли с Юной, стараясь таким образом понять и предугадать, какой будет рассадка за столом на сборе всей семьи. Она выиграла. — Поразительно, — искренне восхитился Ичиро. На какое-то время в гостиной повисла тишина, пока наконец… — Ты могла бы научить меня играть? — Конечно, — Хуэйцин улыбнулась ему, закрыв ноутбук, оставляя в голове пометку обдумать ситуацию Хэтфордов и Виснински позднее, чтобы после связаться как с Абрамом, так и с Кейтлин, однако сейчас у неё намечалось занятие поинтереснее. — А взамен… Я хотела бы поближе познакомиться с семьёй Вискарра. — Картели? — Мне интересно. Я никогда не была на их территории. Поможешь? А я научу тебя играть в го и сянцы. Уверена, ты быстро справишься. — Почему бы и нет. Спасибо. — Пока что не за что. ***** Шумный Неаполь был неизменен в своей бурлящей жизни. На главных улицах спешили осмотреть все достопримечательности туристы, тыкавшие пальцами то в одно, то в другое здание, тогда как в узких переулках сновали тени силуэтов, не желавшие показывать свои лица. Во всём этом хаосе неспешно бредущая семья Руссо, которую огибали, словно на интуитивном уровне чувствуя опасность, походила на клин акул в море кишащих рыбок. Приезд отца ни для кого не был сюрпризом, всё-таки он предупредил о своём возвращении более чем за неделю, и всё же в воздухе чувствовалась некоторая неловкость. Едва ли они могли вспомнить, когда вот так, все вместе, выбирались хоть куда-то, хотя двойняшкам было уже по восемнадцать, а Джулии — шестнадцать. Басилио пусть и забрал их к себе в Неаполь, но никогда раньше не лез дальше, чем они просили и разрешали — исключением стало лишь поведение девушки, но то вмешательство главы семьи было оправданным даже в её глазах — благодаря чему в доме и царил мир. Однако сегодня утром он предложил им поужинать всем вместе у дедушки Франческо и поговорить, заставив всех троих напрячься и настороженно переглянуться. Было видно, что и сам Басилио не уверен в своих словах, что было нонсенсом, поэтому никто не посмел противиться или отказываться. В конце концов, это была первая его подобная просьба, если не считать те недели после смерти Густаво. Хотя тогда Ломбарди просто закрылся в своих комнатах, сказав его не трогать ради их же блага. Теперь же… Да, Алессандро рассказал брату о коротком разговоре с отцом, однако они не могли до конца понять причин подобного поведения. Единственное объяснение — совесть, но в её существование ни один из Руссо не верил. Болезнь и сожаления на старости лет? Это вряд ли. Даже если первое и было возможно, то второе слишком маловероятно, в конце концов Басилио было всего сорок два года. Они даже связались с Эммой и Кейтлин и спросили их мнение, однако девушки только упомянули о том, как отец двойняшек выручил Абрама и саму Кейтлин, что не было чем-то удивительным или из рук вон выходящим, ведь Рам был сыном обожаемой им Мэри, а Кейт — её драгоценной племянницей. В результате они решили просто смириться и ждать. В испанском квартале на них начали обращать внимание, здороваться, а уж во дворике у дедушки Франческо и вовсе пришлось потратить добрые десять минут на приветствия и короткие разговоры. Только Джул стояла чуть в стороне от них, скрестив руки на груди и нахмурившись, чувствуя себя не в своей тарелке. Безусловно, она знала и это место, и присутствовавших, но… девушка так и не смогла пока что решить, что и как делать со своей жизнью. Стать, как братья, она не могла, а, следовательно, это место не могло принять её, тогда как с другой стороны Джулия была признанной Руссо. — Ты уже сделал моей прелестной синьорите предложение? — вместо приветствия строго спросил старик-хозяин, нахмурив брови. — Нет, Франческо, ещё не сделал, — рассмеялся Басилио, уже садясь за небольшой, но уютный столик в стороне от остальных. — Поганец! — схватив полотенце со своего плеча, Франческо хлестнул им по предплечью главы семьи Руссо, заставив всех троих молодых людей распахнуть глаза и рты в удивлении. — Ты на смертном одре её замуж позовёшь?! Где твоя совесть?! — Дедушка, пощади, — закашлявшись, вмешался Алессандро, тогда как Басилио заливался хохотом, ничуть не обидевшись. — Всё куда сложнее… — Да что тут может быть сложного?! — всплеснул руками старик. — Помяни моё слово, уведут такую красавицу, а ты будешь локти кусать! Такая умница! Такая красавица! Такая уникальная и удивительная! А ты всё тянешь, паршивец! — Уведут? — сквозь смех повторил Басилио, разве что не утирая слёзы. — Франческо, ну что ты как мать-наседка? — А потому что хватит мучать девочку столько лет! Я бы на твоём месте в первый же день у нас предложение ей и сделал! Алессандро и Алесио, — переключился на юношей старик, — а ну дайте мне номер вашей младшей синьориты Хэдфорд. Скажу ей, чтобы нашла кого-нибудь стоящего для нашей синьориты, раз этот!.. — Поверь, кроме меня рядом с Мэри никто стоять не будет, — перебил хозяина ресторана Басилио. — И её сына тоже вряд ли кто-то, кроме меня, переживёт. — Вот это точно аргумент, — ухмыльнувшись и плюхнувшись рядом с отцом, согласился Алесио. — А если серьёзно, чего ещё предложение ей не сделал? — с задорной ухмылкой спросил младший. — Можно же уже. — У неё сейчас других дел много. Позже, — на удивление легко ответил на укол сына Руссо. — У очаровательной синьориты есть сын? — удивлённо вскинул брови Франческо, который определённо слышал об этом впервые за все годы, хотя Мэри нередко заходила к нему как минимум дважды каждый раз, когда бывала в Неаполе. — Похлеще меня в лучшие годы, — подтвердил Басилио, — и в раза два больше всех, кого ты можешь себе представить, а его мозги — отдельная история, — добавил он с какой-то гордой улыбкой на губах. — И почему я с ним ещё не знаком?! Неужели не пускаете его в город?! Ах ты!.. — Когда-нибудь мы приведём всю их семью, — пообещал Алессандро, успокаивая разбушевавшегося старика. — Познакомишься и с Рамом, и с Алексом, и с Реном, и с Райном — племянниками Мэри. Алекс — старший брат Кейтлин, а Рен и Райн — младшие братья Эммы. — И я обанкрочусь, потратив всё на реставрацию города, страны, а скорее, континента после ваших приключений, — хмыкнул Басилио, припоминая, как совсем недавно его сыновья вместе с детьми Виснински и Хэтфордов устроили турне по Южной Европе. — Высокий, умный и наверняка красивый, раз сын синьориты Мэри и братья синьориты принцессы, — недоверчиво прищурился старик, покачав усами и не обратив никакого внимания на ворчание Басилио. — Массивней каждого, кого я могу представить? Врёшь. Да он накачанный гигант с огромными мозгами и постоянным покер-фейсом, — заверил Франческо старший сын хозяина Неаполя. — Покормишь нас? — Ладно, — махнул рукой старик, словно и правда мог их прогнать. — Честное слово, Басилио, твои сыновья, кажется, и то зрелее тебя! Если синьорита уйдёт от тебя, я её поддержу! — крикнул через плечо он, прежде чем скрыться за дверью, провожаемый веселыми взглядами как Руссо, так и остальных посетителей. Постоянные клиенты, знавшие, о ком шла речь, и вовсе тихо хихикали себе под нос. — И по какому же поводу ты устроил этот балаган? — поинтересовался Алесио, когда старик Франческо ушёл, а гул гостей вновь наполнил воздух двора. — Все в курсе, что произошло с Абрамом? — двойняшки ожидаемо кивнули, но Джулия шевельнулась, лишь отвела взгляд, рассматривая старый плющ, который почти добрался до крыши здания. — Джул? — Что? — она вздрогнула, услышав своё имя, а потом передёрнула плечами. — Нет, не в курсе. Обсуждайте, меня это не касается. — Джул, — Алессандро потянулся к руке сестры, но та обняла себя за плечи, словно озябла, вновь отворачиваясь. — Тебе неприятно сидеть с нами? — куда тише и без прежнего задора, как можно осторожнее, спросил Басилио. — Нет, всё в порядке. Беззвучно устало вздохнув, мужчина помассировал начавший ныть висок, призывая всё своё терпение. Прежде чем явиться в Неаполь, он, несмотря на все сложные события последнего полугодия, впервые с похорон «отца» навестил свою мать, которая решила в покое и тишине прожить остаток своих лет в доме в Сицилии, где выросли дети. Они не разговаривали с самых похорон Густаво, но за ней приглядывала прислуга и люди Басилио в городе, по которому нередко безмолвно гуляла одинокая вдова. Он знал, что мать в здравии, а она — что сын приглядывает за ней как бестелесный ангел-хранитель, любивший её, несмотря ни на что. Когда Руссо явился, его встретила ещё больше постаревшая женщина, с полностью седыми волосами, грустными, едва заметно помутневшими глазами и искренней, но при этом вымученной улыбкой на губах. Её любящие, пусть и ослабшие с годами, объятия стали панацеей, а рука на щеке мужчины — ласкающим бризом на коже больного. Сидя в той самой беседке, которую любил Густаво, они не обсуждали прошлое, которое было слишком темным, грязным и запутанным, не лезли в будущее, которое было непонятным. Басилио просто рассказывал о своей жизни, как простого человека, не вдаваясь в тяготящие его мать подробности, радуя рассказами о любимой, младших Хэтфордах и Виснински, а также собственных детях, за которыми неизменно приглядывал и которыми гордился. Он снова предложил Виктории перебраться в Неаполь или хотя бы навестить внуков, но её ответ был тихим и печальным, отдающим горечью правды: — Этот мир никогда не был моим, дорогой. Я рада, если ты счастлив, но… если можно, я бы хотела провести свою старость здесь, в счастливых воспоминаниях, которые мне оставили дети, Густаво и ты. Я была Руссо только потому, что вышла замуж за твоего отца. Простая и, к сожалению, неоспоримая истина — Виктория никогда по-настоящему не была членом этой семьи. Она родила Басилио, нынешнего главу, вырастила и воспитала двойняшек, один из которых в своё время сменит отца, и Джул, которой ещё предстояло найти своё место, но никогда эта женщина не пыталась стать частью Руссо на самом деле. Лишь пару раз появилась на обязательных мероприятиях, но даже никому не запомнилась, стараясь держаться в тени. И менять это сейчас никто не собирался. Басилио оставалось лишь быть благодарным ей за всё, что она для него сделала, целовать руки и давать то, что подарило бы матери душевный покой, в чём он ей и поклялся. — Не переживай, — Виктория сжала его большую крепкую ладонь своими тонкими подрагивающими и испещрёнными мелкими морщинами пальцами, — у меня всё хорошо. Того, что есть, мне более чем достаточно. Для меня просто радость то, что у тебя с мальчиками и Джул всё хорошо. — Хорошо… — Басилио кривовато улыбнулся, чувствуя лёгкую вину. — Не думаю, что хорошо. Я не лучший отец. — Ты старался уберечь их. Дал им светлое детство. Это куда больше, чем получают многие другие дети, ты же знаешь. Невольно Басилио вновь провёл параллель с Абрамом. Не тем, с которым устраивал спарринги, которого возил в студию тату, с которым препирался и цапался. Он вспомнил маленького ребёнка, который защитил своих сестёр своим телом, оказался на полгода прикован к постели и буквально всему учился заново, вспомнил белые, тогда ещё сильно выраженные шрамы на спине, животе и плече, которые оставили пули. Тот малыш с дрожащими от сдерживаемых эмоций сине-голубыми глазами и поджатыми губками, который с каждым днём становился всё бесэмоциональнее и зажатее. Он вспомнил, как Абрам даже сейчас доверял отцу, как самому себе, абсолютно всё, в отличие от Александра, никогда не врал ему и не утаивал ничего, кроме того большого исключения, когда они с Эммой, Реном и Райном недоглядели по поводу своих планов и действий. Абрам — всегда умный, сдержанный, тот, чей каждый шаг приносил пользу, а если не приносил, то он его и не делал. Его мальчики никогда такими не были. И, насколько он знал, никогда они не сомневались в нём. Да, отношения были сложными и запутанными, и всё же… — Мам… дай мне, дураку, совет, — попросил он тогда, заглянув уже не молодой женщине в глаза. Они проговорили до глубокой ночи и потом целый день, думая, как лучше подойти к каждому из детей. Как не оправдаться — это никому было не нужно — а предпринять попытку выстроить лучшие отношения, чем были сейчас. От Алессандро можно было ждать острот и вдумчивости, от Алесио — дерзости, рычания и фырканий, но молчаливого понимания, а вот Джулия… Она слишком сильно изменилась за последние годы, и даже Виктория была не до конца уверена, как подойти к девушке, чей переходный возраст был в самом разгаре, а гормоны бушевали. К собственному стыду Басилио понимал, что с той же Кейтлин, которая была ровесницей его приёмной дочери, поговорить и объясниться мужчине было бы проще. Он успокаивал её, пытался в ней разобраться, но вот со своей приёмной дочерью… Сидя сейчас со своими детьми, Руссо отчётливее, чем когда-либо, видел, как много упустил и сколько ошибок совершил. Он не знал, как быть отцом, и сейчас, глядя на девочку, которой явно было некомфортно, чувствовал себя ещё более виноватым. Пытался ли он хоть раз поговорить с ней, а не откупиться? Обращал ли достаточно внимания? Нет. Точно нет. Возможно, сделай он всё правильно… — Я виноват, — выдохнул Басилио, кивнув, словно соглашаясь или подтверждая собственные слова. — Не буду извиняться, потому что это ничего для вас не изменит, но я хочу, чтобы вы знали, что я понимаю, что виноват. Я не был для вас хорошим отцом. — О как… — присвистнул Алесио. — Круто. — Прекрати, — шикнул на брата Алессандро, но их отец только слабо улыбнулся, качнув головой: — Пусть лучше выскажется. В конце концов, я говорю это не чтобы вы покивали, а потом разошлись. — Ты умираешь или спятил? — сухо спросил Алесио. — С чего вдруг такое праведное поведение? — Я спросил, знаете ли вы, что случилось с Абрамом, потому что это я отчасти помог ему выкрутиться. — В курсе, — хмыкнул младший. — Я помогал ему, и у Кейтлин была истерика, я также помогал ей и успокаивал её, и понял, что… я никогда не помогал так вам, собственным детям. Даже не знал, нужна ли вам эта помощь. Никогда не спрашивал. А потом понял, что последнее время провожу с чужими семьями больше времени, чем со своей собственной. Внимательнее отношусь к чужим детям, знаю их лучше, чем вас. И я знаю, что уже упустил время, что вы взрослые и… — Тогда к чему всё это? — перебила его Джул, цедя слова сквозь плотно стиснутые зубы. — Ты плохой отец, да. И ты всё пропустил. Тоже правда. Мы всё это знаем. Что-то ещё? Или ты решил, что покаешься, и мы заживём милой дружной семьёй?! — Я знаю, что так не будет, — не дрогнув, готовый к подобной реакции, спокойно ответил Басилио. — Я хочу быть здесь для вас. Хочу, чтобы мы поговорили. Если вас всё устраивает, значит, так и оставим. Я не собираюсь тянуть вас на семейные вечера или что-то в этом роде. Но если бы вы чего-то хотели, как-то что-то изменить… — он махнул рукой, стараясь подобрать верные слова. — Папой я вам не стану, но… отношения бывают разными. — Ха… — Алессандро удивлённо вскинул брови, а потом разразился смехом, словно услышал лучший анекдот, такой реакцией удивив всех. — Простите, — махнул рукой он, стараясь успокоиться. — Секунду, я… — он потёр лицо ладонями, стараясь собраться с мыслями и выровнять дыхание. — Это просто смешно, правда. Мэри на тебя и правда плохо влияет. Ты размяк. — Или старческий маразм, — хмыкнул Алесио, а потом поднялся на ноги. — Я за вином и покрепче, иначе я это не переварю. — Прихвати две! — крикнул младшему в спину Алессандро. — Первую мы залпом выпьем. — Джул? — слабо улыбнувшись на выходку сыновей, снова обратил своё внимание к девушке Басилио. — Я же… — она пожала плечами, всё так же пряча взгляд, смотря на что угодно, но не на членов своей семьи, — я не Руссо. Не такая Руссо, как вы все. — А ты хотела бы быть? — терпеливо спросил мужчина, вспомнив все те разговоры о воспитании, которые делили они с Мэри, Стюартом, Арией, Натаном и Викторией. — Я даже не знаю, как это! Как я могу знать?! Я!.. — на секунду Джулия подняла взгляд на приёмного отца и тут же запнулась, вспомнив едва ли не единственный толковый их разговор с мисс Хэтфорд. Тот стыд она не забудет, вероятно, никогда. — Не важно. Я просто буду учиться и играть в театре. Мне всё это не нужно. — Как скажешь, — на удивление легко согласился Басилио. Хотя, если задуматься, он никогда не пытался заставить её делать что-то, не выбирал кружки и занятия, только… оберегал. — Если ты хочешь, чтобы мы… нет, чтобы я держался от тебя подальше, то так тому и быть, но… я был бы рад увидеть твоё выступление. — Кстати, да, — встрял вернувшийся Алесио, навесу маленьким потёртым штопором срезая плёнку с горлышка бутылки вина и ловким опытным движением вкручивая металлическую спираль. — Следующее же будет через неделю? Первое в этом учебном году. — Откуда ты?.. — опешила девушка, но потом махнула рукой. — Хотя, о чём я. Это же вы. — Вообще-то мне Кейт сказала, а ей в свою очередь принцесса, — ухмыльнулся младший из молодых людей, а точкой в его предложении стал «чпок» открытой бутылки. — Она всегда всё про всех знает. — Эмма? — удивлённо вскинул брови Басилио, на что получил уверенный кивок сына. Несколько секунд мужчина переваривал это, а потом неодобрительно качнул головой. — Меньше доверяйте им с Кейтлин и Оливией. — Прости? — Алессандро недоверчиво прищурился. — Это сейчас ты говоришь? Напоминаю, ты почти женат на Мэри Хэтфорд. — Именно. На ней. Но не на Кейтлин, Александре, Эмме, Абраме, Рене, Райне или Оливии, — забрав бутылку из рук младшего сына, Басилио буднично начал разливать вино по бокалам. — У нас хорошие отношения, Кейтлин, Эмма и Оливия — ваши подруги, но не думайте, что они такие невинные и святые. Эта троица обведёт вас вокруг пальца, а вы и не заметите, а потом ещё спасибо скажете. И, поверьте, если им придётся выбирать между братьями и кем и чем угодно другим в мире, выберут они их. ***** Кевин проснулся из-за странного звука. Один. Потому что теперь у каждого «Ворона» была своя отдельная комната. Личное пространство. И Дэй, казалось, чувствовал от этого больше дискомфорта, чем все остальные вместе взятые. Всю свою жизнь он делил комнату с Рико, хотел поступить так и вновь, но попросту не смог. Потому что в их новом доме, отремонтированном общежитии, попросту не было ни одной спальни с двумя кроватями. И замки. Эти замки были, казалось, всюду. Кевин попросту не привык к такому количеству закрытых дверей. И окна. Большие и светлые с лёгкими тюлевыми шторами, сквозь которые каждый день ярко сияло солнце, так разительно отличавшееся от искусственного освещения, к которому он привык. Жизнь словно перевернулась с ног на голову. Больше не было грозного крика мастера и всюду следующего по пятам стука трости, не было визгов боли и строгих команд, не было монохромной реальности с кляксами красной краски или крови. Не было Жана или Жасмин. Не было тренировок, после которых сил хватало только на то, чтобы дойти до спальни. Нет, безусловно, они всё ещё занимались каждый день и уставали, но… не так, как раньше. Это ощущалось иначе. Так ещё и новость о новом тренере, в описании которого Кевин без труда узнал Дэвида Ваймака. Юноша просто не мог поверить в то, что это правда. Казалось бы, что может быть проще, чем разбудивший в утро воскресенья солнечный зайчик, но для Дэя это было сравнимо с появлением настоящего Санты в июле. Перевернувшись на спину, нападающий уставился в потолок, продолжая слушать странный ритмичный звонкий стук, доносившийся с улицы из приоткрытого окна. Он просто не нашёл в себе сил закрыть его перед сном, слушая шелест ветра в листве деревьев рядом и шум жизни кампуса. По всем законам это должно было мешать ему уснуть, но, в противовес логике, наоборот, убаюкивало. Сделав над собой усилие и вывернувшись из одеяла, он подошёл к окну и, отведя чуть в сторону занавеску, без труда нашёл источник разбудившего его звука — Эмма и Кейтлин. Несмотря на то, что солнце только взошло, эти двое уже были на ногах и занимались чем-то странным. Босиком они выполняли какое-то чудное упражнение с палками, длина каждой из которых была фута два, прыгая и перекатываясь по траве. Они, вроде, и дрались, но при всём при этом разговаривали между собой и, кажется, не стремились причинить противнику вред. Именно стук этих палок и заставил Кевина открыть глаза. А, может, сработали его внутренние часы, по которым он жил с детства. Первой мыслью в не до конца проснувшемся сознании Дэя был вопрос, что эти двое здесь забыли, но после он с запозданием вспомнил, что ещё вчера Хэдфорд и Виснински объявили, что ненадолго задержатся в общежитии с остальными и моментами даже будут жить с ними, так как их тётя должна оставаться в Тибе, а Александр, Стюарт, Ария, Натан, Аврора, Абрам и близнецы в скором времени улетали и не могли помогать и следить за ситуацией. Конечно, никому из «старых» «Воронов» эта новость не понравилась, всё-таки они помнили, чем закончилось последнее совместное проживание с этими двумя девушками, но и спорить они не могли, уже начав понимать ситуацию. Чего многие не ожидали — Эмма и Кейтлин не начали командовать или отдавать распоряжения, наоборот, когда игроки разложились и начали спускаться вниз, обследуя здание, эти двое снова появились, как черти из табакерки, и предложили свою помощь всем желающим. Эмма забрала половину команды и начала показывать, что где находится и как работает, тогда как Кейтлин собрала вокруг себя девушек, предложив заказать онлайн украшения для комнат и составить список того, что могло понадобиться для бытовой жизни… но при этом ни одна из них не брала на себя роль лидера, пусть они и притягивали народ. Так прошло несколько часов, а потом… они просто исчезли. Младшие «Вороны» с несколькими самыми спокойными старшими обсуждали в гостиной, уплетая приготовленную из-под ловких рук Кейтлин, Эммы и Фелтон пасту, последнюю игру и неоднозначное интервью Тетсуи, который сам на себя не походил, когда обратились к Хэтфордам и Виснински, чтобы спросить, что всё это значит, но парочки уже и след простыл. Они словно растворились в воздухе. Не то уехали, не попрощавшись, не то ушли в свои комнаты. Только вот где они могли бы быть, Кевин так и не понял. Все жилые помещения были наверху. И вот теперь, ни свет ни заря, они тренировались на поляне под окнами нового общежития, явно переночевав здесь. В конце концов, ехать от Тибы сюда было не тридцать минут. Кевин наблюдал за ними и не мог понять ни что они делали, ни для чего. И речь шла не только об этой странной тренировке непонятно чего. Всё их поведение не поддавалось логическому объяснению. После того, через что им пришлось пройти в Гнезде, тот же Рико скорее переломал бы всем кости, мстя за всю боль и унижения, а Кейтлин и Эмма только улыбались, усмехались, фыркали, поддразнивали друг друга и протягивали руки помощи. Единственный, с кем они были грубы — младший Морияма, но и с ним они не переходили на прямые оскорбления, скорее… насмехались. С каплей злобы, но без той желчи и кислоты, что разъедала бы металл. — Ты меня жалеешь, — донесся до Кевина голос Кейтлин, которая отошла на пару шагов, встряхивая свои руки и явно отдыхая. Даже со второго этажа он мог видеть выраженно очерченные мышцы девушек, которые не скрывали спортивный топ и шорты. Они определённо потеряли в весе за то время, что пробыли в Гнезде, в их телах практически не осталось жировой прослойки, масса снизилась, но, судя по всему, девушек это не волновало и не мешало заниматься. — Потому что если я буду работать в полную силу, ты и минуты не выстоишь, — рассмеявшись в ответ подруге, Эмма, одетая также в спортивный топ и шорты, тогда как на её шее поблёскивал какой-то кулон, который Кевин заметил ещё в день их первой тренировки в Гнезде. Видимо, подарок от близкого человека, раз девушка не сняла его даже сейчас. С тела девушки уже сошли синяки, выровняв цвет кожи. — Хватит выпендриваться! — раздражённо прикрикнула на подругу Кейтлин. — Давай как с Райном! — Нет уж, — Эмма плюхнулась на траву, зажмурив глаза, как кошка, и подставив лицо солнцу. — Ария и так голову оторвёт, если узнает, что ты вернулась к тренировкам, плюс… — Кто бы говорил, — обиженно фыркнула девушка. — Плюс, — с нажимом повторила Виснински, — не хочу травмировать нежную детскую психику. — Ты о чём? Я младше, но в любом случае ты не имеешь права… — Так я и не о тебе, — шкодливо улыбнулась Эмма, а потом посмотрела прямо на нападающего. — Ке-е-е-еви-и-и-ин, — сладко пропела она, заставив Дэя дернуться и резко отпрянуть от окна, — не стесняйся, выходи поиграть. Я знаю, что ты меня слышишь. Кевин вжался в стену, чувствуя, как сердце заходится в груди. Конечно, головой он вроде как понимал, что это шутка, и тем более она — просто девушка, но почему-то его тело сковал ужас, не позволявший сдвинуться с места. Из окна доносился хохот Кейтлин, которая подначивала подругу, на что та только посмеиваясь фыркала в ответ, но… эти двое были теми, кто привели «Воронов» к этому моменту. Эти двое девушек, которые ни разу не склонили голову перед Тетсуи, сейчас совсем не выглядели угрожающими, никому не причинили вреда, но… он помнил тот взгляд Эммы, который она бросала на своих обидчиков, помнил, как в самом начале девушка ворвалась в комнату и защитила свою подругу или сестру, кем Кейтлин там для неё была. Это была не та солнечная девушка, что сейчас валялась на травке и смеялась, блистая очаровательной улыбкой. В том взгляде, в тех глазах было столько праведного гнева, ненависти и угрозы, обещавшей долгую и мучительную смерть, что едва ли это можно было игнорировать. Именно поэтому он зашевелился и, натянув вчерашнюю чёрную футболку, вышел из своей комнаты, не забыв прихватить ключ-карту, и пошёл на первый этаж, на котором не было ни души. Когда Дэй оказался на улице, Кейтлин сидела на ступенях веранды, попивая воду, тогда как Эмма… Она застыла в безупречной стойке на предплечьях, её тело изогнулось в сложной, почти невозможной дуге. Мышцы её плеч и рук мелко подрагивали, грудная клетка, рёбра которой были отчётливо видны, медленно поднималась и опадала в размеренном цикле дыхания, плоский живот с ярко очерченными мышцами был впалым, тогда как сама девушка казалось, задремала, прикрыв глаза. — Серьёзно? — Кейтлин бросила на Кевина скептический взгляд, а потом, фыркнув, швырнула в подругу свою бутылку с водой. Дэй был готов поклясться чем угодно, что импровизированный снаряд должен был попасть. Без всяких сомнений, так бы и было, если бы Эмма не наклонила таз и… не отбила летевшую в неё бутылку ступнёй, после чего резво и ловко, одним плавным движением встала, глядя на сестру усталым взглядом, словно она проворачивала подобное каждый божий день. — Это Кевин, — тут же ткнула в парня рядом Хэтфорд, невинно хлопая глазками. — Ага. А я королева Великобритании, — закатила глаза Эмма, а потом, подхватив упавшую неподалёку бутылку, по длинной и высокой дуге кинула обратно сестре. — Я не буду тренироваться с тобой всерьёз, пока не восстановишь массу. Тема закрыта. — Ты шутишь?! — тут же взвилась она. — У меня одни мышцы были. Это месяца четыре работы! — Правда что ли? А я не знала, — ухмыльнулась девушка, а потом обратила всё своё внимание на Кевина, который только и мог, что хлопать глазами. — Не спится? Солнце только встало, а ты уже на ногах. — Шум разбудил, — выдавил из себя ответ Дэй, готовый к тому, что Виснински, пользуясь отсутствием свидетелей, в любой момент ринется на него. — А… — понимающе протянула та, кажется, не замечая зажатости и страха собеседника. — Прости, мы не подумали, что вы не привыкли к белому шуму жизни. А чего прятался? — Я не прятался. — Да, конечно, — усмехнулась Эмма, не поверив ни на секунду, но не стала пытать и снова обратилась к сестре, словно потеряв всякий интерес к Дэю. — Давай, поднимая свою пятую точку, и в рукопашную. У тебя вечно подвижность в них хромает. — Просто это ты спецшколу Рама прошла, — закатила глаза Хэтфорд, но послушно поднялась на ноги. — Знаешь, мне иногда жутко любопытно, как проходили его тренировки у старого змея, но, глядя на результат, становится страшно спрашивать. Он только упражнялся без минуты сна? — Ну почему же. Он говорит, что ещё язык учил и… — Это всё? — выпалил Кевин, заставив обеих девушек затормозить и повернуться к нему. — В смысле? — склонила голову чуть набок Эмма. — Вы… Ты ничего не сделаешь? — А должна? — Она просто подразумевала тебя, — пожала плечами Кейтлин, которая также была сбита с толку поведением Дэя. — Ты хочешь о чём-то поговорить? Тогда мы все во внимании. — Вы разве… не хотите отомстить? Или… не знаю… — Кевин поджал губы, не зная, какие слова выбрать и куда себя деть. — Что вы вообще здесь делаете? — Живём, — просто ответила Кейтлин. — Никто никому не собирается мстить, — соврала Эмма, быстрее сестры поняв, о чём говорил запутавшийся человек напротив. — Ты — такая же жертва Тетсуи, как и остальные «Вороны». Если ты думал, что я тебя сейчас бить буду или мучать, то забудь. Пока мы здесь, да и после этого, не будет никакого рукоприкладства. — Но я тогда… — Кевин запнулся, отведя взгляд, но и этих трёх слов хватило, чтобы все поняли, о какой ситуации шла речь. — Если бы Эмма не пришла, я бы просто оторвала ему яйца, — холодно сказала Кейтлин, скрестив руки на груди. — Виню ли я тебя в бездействии? Немного. Но ничего делать с этим не собираюсь. И тебе не советую. Просто живи дальше. Та жизнь закончилась. Началась новая. Точка. — Это так не работает, Кейт, — к удивлению Кевина, как-то грустно и с пониманием улыбнулась Эмма, ласково приобняв подругу за плечи. — Тебе, как и остальным, понадобится много времени и сил, чтобы преодолеть это, — обратив взгляд к Дэю, сказала Виснински. — И с первого раза вряд ли получится. Будут откаты назад, неудачи… на самом деле, вряд ли вы когда-нибудь сможете просто забыть и перешагнуть. Но это можно превратить в стержень и броню. Чтобы вы могли вспоминать и говорить себе: «Если я пережил такое, справился с этим, то и с остальным для меня пустяк». — Говоришь так, будто сама проходила через подобное, — едва громче шёпота пробормотал Кевин, стиснув кулаки и чувствуя, как подрагивают кончики пальцев. — О, нет, — рассеялась Эмма, — меня всегда оберегали. Но вот мой брат… вот он да. Эти слова принадлежат ему. Знаешь, когда мы были малы, он закрыл меня и Кейтлин собой от пуль, а потом учился всему заново: сидеть, держать ложку, ходить… всему, — в её глазах промелькнул холод и сталь, но это исчезало так же быстро, как и появилось. — Не стоит так напрягаться. Всё обязательно наладится — и жизнь заиграет новыми красками. — Серьёзно? — на французском спросила Кейтлин, скосив глаза на подругу. — А что ты от меня хочешь, чтобы я ему сказала, что вы с багетом хотите каждому по отдельности жизнь в ад превратить? — на том же языке отмахнулась от неё Эмма, отходя от подруги и начав потягивать руки. — А Жан? — снова подал голос, когда Хэтфорд и Виснински уже отошли и, кажется, были готовы начать спарринг. — Что будет с ним? — А тебя это каким боком касается? — ощетинилась Кейтлин, вспомнив, как Моро задыхался от панической атаки, за что тут же получила тычок в ребра от Эммы. — Тише ты, — шикнула на неё Виснински. — Он будет делать то, чего сам захочет, — ответила Дэю девушка. — Мы поедем домой после завтрака. Могу передать ему, что ты переживаешь, если, конечно, хочешь. — Я… да, — только и ответил Дэй, а потом скрылся внутри здания. — Кислый он, — хмыкнула Кейт на французском, когда силуэт нападающего скрылся за стеклянными дверями. — Расклеился совсем. Капитана из него не слепишь. — Сама вижу, — устало ущипнула себя за переносицу Эмма. — Может, ему Ваймак мозги вправит? Тогда и слепим что-то дельное. — Скорее, окончательно всё перемешает. Но дружить с этой депрессивной звёздочкой надо. Права на экси всё-таки у него. Спрошу у Жана, что он об этом думает. Погнали, — Кейтлин сделала первый выпад, но Эмма отбила его легко, словно от мухи отмахнулась. — Жана? А багет тут каким боком? — Кевин Жана бесил, но Моро чертовски наблюдательный, — девушка попыталась ударить по ногам, но вместо этого ей пришлось уворачиваться от полетевшего в лицо кулака. — Может, что и подсказать дельное. Раскол в команде уже наметился, но на стороне революции нет лидера. А он нужен, чтобы мы могли в его тени скрыться. — Может, эта Смоук? — спросила Эмма, хотя уже прекрасно знала, что Кейтлин планировала сделать из неё кое-что другое, но ради поддержания роли верной подруги, которая не была сильно во всём заинтересована, этот вопрос был необходим. Именно эту роль Виснински играли все эти годы: верных друзей Хэтфордов, что помогали им с любой безумной затеей и ничего не просили взамен, но никто не знал, что Виснински на самом деле решали проблемы, на которые у них не было времени, через руки Хэтфордов. Кряхтя, Кейтлин поднялась на ноги. — Женская лига нужна. И Фелтон пригодится там. Плюс, она в «Воронах» новенькая. Старички за ней не пойдут. Кевин тоже, судя по всему, не вариант. Нужен кто-то ещё. — Плетите заговоры с Жаном. Я вам тут не помощник, — хмыкнула Эмма, распуская волосы и заново собирая их в хвост.